The Avenger

*** Чуя открыл тяжелые веки, по обычаю обнаружив Дазая, закинувшего на него свои конечности. Он и правда перестал приковывать Осаму к себе наручниками, но тот из раза в раз лип к нему ночью, хотя нужды в этом уже не было. Положение не то.  Сдувая со своего лица вьющиеся пряди, Чуя фыркнул и убрал с себя руку Осаму. Та безвольно упала ему на лицо и он смешно поморщился, переворачиваясь на другой бок.  Часы уныло показывали восемь утра.  Весь прошедший вечер и ночь они проторчали в каком‑то безумном баре Вэтвуда, в ожидании хоть кого‑нибудь подозрительного. Подозрительные, конечно, там водились, но ни одного действительно нужного им не встречалось. Таким образом, они посетили уже два паба и один бар. Каждый раз Осаму с горя напивался, получая безмолвное разрешение от Чуи. Дазаю нужно было глушить ломку хотя бы алкоголем.  Каждый день у него раскалывалась голова, кожа вокруг ногтей была беспощадно съедена, и рана, которую он получил в лесу Виллоукрика, ныла зверски. Таблетки ведь действовали в какой‑то степени обезболивающе. Чуя, после вылазки в аптеку, давал ему опиаты ещё несколько раз, постепенно снижая дозу. Потом признался, что крайние разы давал пустой парацетамол, чтобы перестало лихорадить. Да и те таблетки нельзя было назвать наркотиками. Это были не рецептурные статины, помогающие гипертоникам бороться с повышенным холестерином. И откуда только Чуя знал об этих всех подводных лекарственных камнях? «Ах да, Чуя же бандит» Оставшиеся таблетки Накахара смыл в унитаз, чтобы не было соблазна. Осаму однажды почти кинулся на него за блистер. Тогда Чуя решил, что пора завязывать с этой хренью. Ему было не по себе от той информации, которую он получил по «Дому Иакова». Точнее, от факта того, что информации практически не было. Единственное, что можно сказать точно, — люди из этой организации брали корни из, невероятное совпадение, Вэтвуда. Тогда Чуя просто впал в ступор. Ну не могло всё получиться настолько складно. Вот он, Накахара, приезжает к сестре в пустующий дом и находит там только следы бойни и некоторые наталкивающие на определённые мысли заметки сестры. Далее, на работе Коё, в одной неприметной клинике Питтсбурга, её коллеги говорят, что она не появлялась на работе несколько недель.  Пришлось потом сказать им, что Озаки решила молча уйти с работы. Чтобы не было лишних вопросов и лишней, усложняющей помощи. Коё всё равно никогда не была близка с коллегами. А Чуе не нужны были дополнительные знающие.  Он хотел сам разобраться с похитителями, кем бы они ни были. Он нуждался в справедливости, которую хотел восстановить своими силами, в своём представлении. Долгие месяцы он пытался выйти на след Коё. Хоть что‑то… И вдруг вышел на странных людей из Вирджинии, с помощью подсказок Коё. Она связалась с кем‑то сомнительным. И как бы Чуя ни хотел признавать, пропажа была связана с торговлей людьми. Звонок от Трэвора, из‑за которого, собственно, и встал Чуя, вновь напомнил о себе громкой трелью и вибрацией. — Ты очень удачно находишься там, где нужно, братан, — голос Трэвора тоже звучал сонно.  — Всегда в полной заднице, — буркнул Чуя, потирая переносицу, стараясь отогнать остатки тяжёлого сна. — Встретишься сегодня с одним типом? Бар «Белая лошадь». В семь вечера. — Услышал, — коротко бросил Чуя, уже просчитывая в голове, куда денет Осаму. Потрещав с Трэвором про работу, бестолковых барыг и солнцепёк в Арканзасе, Чуя сбросил трубку, закопав внутри себя чувство внезапного разочарования. Он не хотел связываться с бандой. Но мама смертельно заболела. Лимфома, спровоцированная наследственной волчанкой, быстро вытягивала из неё все жизненные соки. Деньги нужны были срочно. Даже после переезда прошлое его не оставило. Люди из группировки нашлись и в Штатах, цепко протягивая к нему руки. Если ты однажды вербуешься, то не открестишься от группировки уже никогда. Есть исключения, но не с самыми приятными исходами. Осаму заворочался и сморщился от едкого запаха сигарет, ударившего в голову. — Désolé, mon pote, on n’a pas de balcon*, — резко выдал Чуя, затем мысленно испугавшись своей реплики. Он настолько сильно задумался, что автоматически перешёл на французский. Мама обожала говорить на своём родном языке, и порой слова сами срывались с языка, возвращая его в спокойные минуты детства. — Я всё никак не привыкну к твоим выкидонам, — хрипло пробормотал Осаму, приподнимаясь на локтях. Он, растрёпанный и безмятежный, кутался в тонкий плед. В номере прохладно из‑за включённого на ночь кондиционера. — В Париже было хорошо, — тихо произнёс Чуя, затягиваясь едким дымом. — Ты там родился? — в глазах Осаму мелькнуло любопытство. — Да. Потом переехали сюда, к отчиму в Арканзас. Потом обратно в Париж. Маму лечили. И вот, мы в грёбаном Вэтвуде, — Чуя выдохнул, вновь повторяя эту фразу, будто она реально проклята. — Скажи что‑нибудь полегче. Она в лучшем мире, да? — в голосе Осаму не было привычной иронии. Чуя криво улыбнулся и кивнул. — Вэтвуд реально удивляет. Надо будет пересечься с одним мужиком в «Белой лошади», — произнёс он, стараясь звучать менее подавленно.  — Я же просил попроще, — Осаму закатил глаза. — По работе, — коротко ответил Чуя. — Почему ты не подключил своих ребят к поиску Коё? — Осаму пытался поймать взгляд Чуи и прочесть в нём то, что тот не хотел говорить вслух. — Потому что чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь: всё это дерьмо связано между собой. Знает только Трэвор, для всех остальных у меня проблемы с копами, — Чуя говорил ровно, без эмоций, но Осаму видел, как за этой сдержанностью прячется злоба. — Вы торговали людьми? — вопрос прозвучал тихо. — Конкретно мы — нет. — Тогда не понимаю, чувак, — Осаму снова откинулся на подушку, прикрывая глаза. — А ты не вникай сильно. Тебе пока что незачем. — Ты говорил обо мне Трэвору? — в голосе Осаму скрывалось что-то большее, чем привычная небрежность. — Нет. Эта хрень ни к чему, — Чуя заторможенно покачал головой от неожиданного вопроса. Дазай проследил за выражением лица Чуи и прищурился, будто бы резко о чем-то вспоминая. Но снова закапывая это в глубинах подсознания. — Воняет гарью с улицы, — пробормотал он, морщась, запах пробуждал в нём неприятность, похороненную в памяти. — Это ПТСР* у тебя, Осаму, — ответил Чуя, с угрюмой насмешкой. — Сомнительное файер‑шоу, — усмехнулся он в ответ, пытаясь выглядеть беззаботным.  — Жалеешь? — Чуя чуть наклонил голову, вглядываясь в лицо напарника. — Себя жалею. Дай бог мне здоровья, — Осаму слабо улыбнулся, и эта бессовестная полухмылка была такой гадкой, что Чуя подавился дымом. Он потушил очередную сигарету и, завалившись к Дазаю на кровать, издевательски прижал холодные пальцы к его тёплой, обогретой пледом шее. Осаму вздрогнул, чувствуя прикосновение, напоминающее о том, что они есть друг у друга и всё ещё держатся на плаву. Ненароком, в который раз, вспоминал ту ночь. *** Дазай спокойной походкой вышел из леса, привычно вертя в руках пистолет. Чуя вернул его минутой ранее. Подобрал, когда Дазай пустился в бега. — Всё чисто, — уверенно сообщил он, махнув Луису, который завалился на рыбацком стуле и вальяжно курил. — Нагулялся, выродок… — захмелевший от пива Луис казался расслабленным. — Pasea hasta la meta*. Живо иди к Стиви, поможешь проклятому. Мерзкие глазенки мексиканца постепенно закатывались. Вот‑вот, и Луис отрубится окончательно. Была у него дурная привычка: лакать пиво, а затем засыпать на свежем воздухе. Хули, оружие при нём.  Да и доверенное лицо в виде Дазая опровергало слежку за их пристанищем. Что ж, Осаму прошёл внутрь, последний раз взглянув на Луиса. Славно, что тот уже не слышал скрипа зубов. Совершенно не жаль. Проходя внутрь, Дазай тихонько прикрыл за собой ветхую дверь. Стив кряхтел в самой дальней каморке. Он пытался перетащить деревянные ящики, напичканные взрывчаткой и оружием. Пока он не замечал притаившегося за спиной Дазая, была хорошая возможность пристрелить исподтишка. Но Осаму обозначил своё присутствие, присев рядом на корточки, принимаясь сгребать оружие в один из пустующих ящиков и волочить в коридор, согласно приказам запыхавшегося Стива. — На продажу завтра повезём. Потом в «Газель» загрузим, — пояснил он, аккуратно расставляя коктейли Молотова в особые ящики с отсеками под каждый бутыль. Стив копошился над ними, а Осаму встал сзади, разглядывая его скрючившуюся спину и нервно сжимая пистолет в кармане. — Слушай, — буднично начал Саму, — а во сколько у нас сделка в Вэтвуде? Уловка. — Я думаю, пораньше выехать, — Стив быстро лепетал, а затем вдруг замер, медленно поднимая взгляд с бутылок на стену из сколоченных досок. Ледяное дуло пистолета упиралось ему прямо в затылок. Стив перестал дышать. — Как ты понял? — его тон окрасился пронизывающим холодом. — Оказался в нужное время в нужном месте, — уверенно выдавил Дазай, горько улыбаясь. — Так ты не вспомнил, кто такой? — Стив облегчённо выдохнул. — Просто подслушал, значит. — О, это я у тебя сейчас узнаю, — Дазай прижимал дуло сильнее, тем самым опуская голову парня ещё ниже. — Давай, Стиви, — издевательски протянул он, — скажи‑ка мне, ублюдок, кто я такой? — Ты труп, Дазай, — зло фыркнул униженный. — И всегда им был. Осаму вздрогнул: жгучая обида заставляла его мяться. В следующую секунду Стив выбросил руку назад. Резкая боль пронзила низ живота, но не глубоко. Пистолет сам вывалился из рук. Мелкие капельки крови падали на пыльные доски под ногами. Дазай отшатнулся к стене, придерживая неуверенно загнанный нож в плоти двумя дрожащими руками. Стив жался спиной к противоположному углу, загнанно наблюдая за раненым напарником. — Только жизнь девке загубил. Сдохнешь, никто и не вспомнит, — буркнул он с ухмылкой, поднимаясь на подрагивающих от адреналина ногах. Брошенная им фраза заставила что‑то внутри Дазая колыхнуться. Он медленно разогнулся, принимая новую порцию острой боли, и ненавистно посмотрел на Стива исподлобья. Стив не успел опомниться.  Окровавленный кулак Дазая застал его врасплох. Удар коленом по более слабой ноге и вовсе уложил на спину. Стив прорычал, встречаясь затылком с твёрдой поверхностью. Вдруг, с улицы раздался протяжный вопль Луиса.