fait accompli

— 2025 —

Все должно было закончиться именно так. Джордж осознает это ровно в тот момент, когда прижимает Кими к себе в закрытом парке (parc fermé), окруженный фотографами, сотрудниками FIA и их находящимися в экстазе членами команды, которые перегибаются через ограждение, пытаясь ухватиться за них обоих. — Потрясающая работа, Кими, — кричит он, хотя и знает, что сквозь шлем его никто не услышит. Он надеется, что это чувство дойдет и без слов. Он крепко держит его, сжимает, пару раз хлопает по спине, а затем слегка отталкивает и переключается на первого попавшегося механика, который успевает протянуть к нему руки. Как бы ему ни хотелось оставаться так вечно, рациональная часть его сознания, которую еще не захлестнул адреналин победы, отчетливо понимает: это выглядело бы странно. В конце концов, они приятели, а не близкие друзья. И все же он не может сдержаться. Еще один шлепок по шлему. Еще одно объятие с размаху, когда он чуть не врезается в Кими боком, подбодренный отцом Кими, который перед этим притянул Джорджа к себе так, словно тот был частью семьи. Ему приходится отпустить его слишком быстро, но даже сквозь плотную ткань гоночного комбинезона он чувствует руку Кими на своей талии еще долго после того, как тот ее убирает. Снимая шлем, он понимает, что, должно быть, выглядит как маньяк — с ухмылкой, с которой он ничего не может поделать, как бы сильно ему ни хотелось казаться невозмутимым и собранным. Подумаешь, пустяки, обычный прорыв с поула на первое место. Мы просто всегда так делаем. Вот только на этом подиуме он не один. Где-то глубоко в груди колышется чувство удовлетворения от того, что первым подиумом Кими стала гонка, которую выиграл Джордж. Именно так все и должно быть. Они вдвоем, вместе. Он и не осознавал, как сильно этого хотел, пока не получил. Боже, он, наверное, не был так счастлив со времен своей первой победы в гонке. И все, о чем он может думать сейчас, наблюдая, как Кими обменивается быстрыми поздравлениями с Максом и спешит к весам, это: «Точно. В этом есть абсолютный смысл». Возможно, Тото что-то знал, когда подписывал этого мальчишку. Джордж относился к этому в лучшем случае скептически, в худшем — был совершенно не согласен, и причины варьировались от банальной ревности до искренних сомнений по поводу тайминга. Но если бы Тото этого не сделал, или если бы он отправил Кими на время в Williams или Aston, Джордж сомневается, что они вообще когда-либо особо пересекались бы. Кими появился в его жизни благодаря Тото, а Тото знает Джорджа лучше, чем большинство людей. Возможно, он тоже знал, к чему в итоге приведут эти решения. Если уж совсем впадать в странные мысли, то можно представить, будто Кими — это подарок Тото для него. Он трусцой направляется к своему напарнику, чтобы завязать разговор о гонке, но лишь наполовину вникает в то, что сам говорит. Что-то про машину безопасности. Это не имеет значения. Все, что он знает, — Кими улыбается ему так, словно Джордж сотворил для него чудо, и Джордж хочет, чтобы так было всю его оставшуюся жизнь. В конечном счете, ни у кого нет шансов против Кими Антонелли, как бы они ни старались. Джордж был очарован им уже очень давно, а теперь появилось это — чувство, которое невозможно назвать, но которое при этом абсолютно отчетливо. А главное, оно зрело уже долгое время. «Будущее прекрасно», — позже подпишет администратор их соцсетей под их совместной фотографией. Джордж склонен согласиться.

— 2026 —

Кими в ярости. Джордж, в общем-то, тоже, учитывая все обстоятельства, но у него за плечами богатый опыт ношения нейтральной маски и умения позволять событиям идти своим чередом. Кими, ну, он пока этому у него не научился. Они оба очень старались полностью игнорировать друг друга во время интервью и на пресс-конференции, но Джордж все равно ловил его взгляд боковым зрением, Кими был заметно взбешен. И это не говоря уже о его непосредственных заявлениях. У их пиар-команды сейчас, должно быть, опасно подскочило давление. Но с другой стороны, ему девятнадцать. Это его второй сезон. Он еще не научился делить себя на две половины, отстраняться от разума гонщика, который кричит и рвется к победе, не разбирая, слушают его или нет. Они поговорят по душам через час или около того, Джордж знает это. Сначала нужно дать им обоим время. Бог знает, ему оно тоже нужно. У Кими, похоже, другие планы. Они ушли с пресс-конференции порознь, поэтому он думал, что они оба подождут, пока улягутся эмоции, прежде чем их неизбежно вызовет к себе Тото. Однако Кими перехватывает его в неприметном коридоре моторхоума, прямо возле одной из инженерных комнат. — Ты считаешь меня тупым? От былого, пригодного для прессы глянца спортивного поведения не осталось и следа. Лицо Кими искажено так, как Джордж редко его видел: между бровей залегла глубокая складка, зубы оскалены. И все равно прекрасен, несмотря ни на что. Джордж знает, что ему не стоит поддаваться на провокации, но слова вылетают прежде, чем он успевает себя остановить: — Ты о чем? — «Пятерка за попытку»? «Хорошо, что не разбились»? Ты просто посмешище. — Я пытался быть вежливым… — Нет, не пытался. — Не будь смешным. Ты делаешь проблему из ничего. — Это ты вытолкнул меня, а потом сделал вид, что я сам виноват! Это разговор в никуда. Странно, но Джорджу это напоминает его инцидент с Шарлем в Зандворте в прошлом году, хотя там он хотя бы мог получить долю удовлетворения от того, что Кими выбил Шарля позже по ходу гонки. Возможно, если бы Кими в этот раз врезался в Ландо или сам разложил машину об стену, этого разговора сейчас бы не было. — Это была жесткая борьба, поворот был моим, мы оба остались целы, и стюарды согласились, что все в порядке, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Если уж на то пошло, из этой ситуации он хочет выйти зрелым человеком. — Такое случается. Просто, может, в следующий раз не стоит требовать штрафа. Это дурной тон. — Там должен был быть штраф. Ты не оставил мне места. — Это называется обороной. Ты хочешь, чтобы я принимал тебя всерьез или нет? — В его слова теперь капля за каплей просачивается раздражение. Джордж знает, что ничего не выиграет, если опустится до уровня Кими, но поддаться этому искушению сейчас так легко. Тем не менее, он сжимает и разжимает кулак у бедра, на секунду прислушиваясь к натяжению собственных мышц, прежде чем продолжить: — В этом году мы боремся за титул. В прошлом году я бы не стал упираться, но ты не единственный, кто за ним охотится. Мы оба знали, на что шли. — Это был грязный маневр, — настаивает Кими. Он сужает глаза и затем произносит медленно: — Ты гоняешься со мной так только потому, что я быстрее тебя. Он бьет каждым словом, словно скальпелем, вскрывая его с легкостью и хирургической точностью. Джордж был бы восхищен, если бы не истекал кровью. Должно быть, Кими перерезал ему и голосовые связки тоже, потому что из рта Джорджа не выходит ни звука, как бы он ни пытался. Ему хочется возразить, как-то вернуть себе моральное превосходство, но правда в том, что Кими не так уж неправ, как ему хотелось бы думать. Именно поэтому лезвие так легко скользнуло сквозь кожу. — Ты не умеешь проигрывать мне, — рычит Кими, его голос звучит тихо и опасно. — Поэтому ты просто всё испортил. И тут Джорджа пронзает с резкой, ослепляющей ясностью: Кими не злится. Ему больно. И в один миг последние остатки желания бороться покидают его тело. Джордж не произносит больше ни слова. Кими тоже. Он просто разворачивается на каблуках и уходит по коридору, а Джордж стоит и смотрит ему вслед, на то, как тот шагает прочь с напряжением, которое сам Джордж уже не способен в себе найти, пока эти слова снова и снова крутятся у него в голове. Поэтому ты просто всё испортил.

— 2025 —

Вообще-то это даже немного неловко, то, как Джордж просто не может держать руки при себе, подальше от своего напарника. Обычно они не сидят рядом во время послегоночного брифинга, но сегодня день необычный, и для него сейчас первостепенно важно держать руку на плече Кими. Или иметь возможность похлопать его по бедру каждый раз, когда кто-то отмечает, как отлично тот провел гонку. Или наклоняться чуть слишком близко, когда они вместе разбирают телеметрию на одном экране. Кими не делает никаких встречных движений, но и не отстраняется. Возможно, он просто смирился или из вежливости позволяет Джорджу вести себя так — неохота отталкивать, раз уж это не доставляет сильного неудобства. — Думаю, мы могли бы переиграть Макса за счет андерката, — говорит Кими, уставившись на экран с дельтой износа шин перед собой. — Темп у меня был. Просто каждый раз, когда я приближался к нему, он уходил на пит-стоп. Джордж хмыкает: — Согласен. Мы могли бы сыграть агрессивнее с пит-стопами на твоей стороне. Кругом-двумя раньше, шины все равно бы выдержали. — Не в том случае, если бы он слишком сильно атаковал из глубины, — вставляет Шов с переднего ряда. — И тогда мы рисковали бы потерять позицию и остаться беззащитными перед McLaren. — Эй, я думаю, Кими отлично бы защитился. Он и против парней из «папайи» отработал здорово, — Джордж адресует Кими одобрительную улыбку и сжимает его плечо, когда получает в ответ благодарный взгляд. Перед началом сезона он составил для себя план. Как быть великодушным, как быть добрым, даже когда на душе паршиво. Как взять Кими под свое крыло, несмотря на разницу в возрасте, культурный барьер и навязчивое ощущение, что его заменяют. Короче говоря, как быть похожим на Льюиса. Но никакое самовнушение не сделает из него Льюиса, да и Льюис уж точно не чувствовал бы ничего подобного. И что еще важнее, Льюис знает, что такое личные границы. Но таков уж он сам. Он берет и берет слишком много. Они все в какой-то степени этим грешат, но Джордж, пожалуй, сильнее большинства. — Выглядишь так, словно выиграл в лотерею, — замечает позже Маркус, когда Кими уходит к себе в комнату, чтобы собраться на ранний рейс домой. Нельзя пропускать экзамены, даже если ты только что показал свой лучший результат в карьере Формулы-1. При упоминании о том, насколько Кими еще юн, в глубине живота у Джорджа колет легкое чувство вины, но сегодня все это кажется ничтожным по сравнению с тем, насколько сильно его переполняют эмоции. Ну и что, что ему восемнадцать. Это никогда бы ничему не помешало. — Я выиграл гонку, — с ухмылкой отвечает Джордж. — И у нас двойной подиум, и я смог отыграться за прошлый год. Это практически то же самое, что выиграть в лотерею. — Твоя правда. Хочу видеть тебя еще более счастливым, когда ты выиграешь чемпионат. — Он говорит так, будто это нечто само собой разумеющееся, хотя, если быть до конца честным, Джордж не знает, так ли это. В данный момент кажется практически невозможным быть счастливее, чем сейчас. Разве что Кими должен будет сделать ему предложение прямо в момент завоевания титула, чтобы этот день стал еще лучше. Смутно он понимает, что все это безумие. Именно поэтому он не бежит сразу же выкладывать своему гоночному инженеру, что этот итальянский подросток, кажется, его родственная душа. Даже если бы он записал этот бред в свой дневник, позже он бы сгорел от стыда. Он спишет все на бушующие гормоны или, возможно, на то, что молодость Кими так на него влияет. — Просто день выдался действительно хорошим, да, — говорит он вместо этого. Маркус смотрит на него с выражением, которое Джордж не может до конца разгадать, а затем мягко хлопает его по плечу: — Это уж точно. Отличная работа, вы оба. Чувствую, в следующем году вы устроите нам настоящее шоу. — Я бы хотел устроить вам шоу уже в этом году, спасибо. — Однако они оба понимают, что имеет в виду Маркус. 2025-й — это время ценить то, что есть. Вот с новым регламентом он действительно сможет засиять. И Кими, скорее всего, заставит его выкладываться на полную, в этом он не сомневается. Ему не терпится начать.

— 2026 —

Надо отдать Тото должное: читать нотации он умеет. У их босса нашлось пара крепких слов для Джорджа, но основной удар принял на себя Кими. К тому времени, как они выходят из его кабинета, бедный мальчик выглядит совершенно сдувшимся, хотя остатки упрямого хмурого выражения все еще не сходят с его лица. Джордж рассуждает, что, несмотря на словесную порку, это был вполне конструктивный разговор. Они многое прояснили, оба к этому моменту немного остыли, а под конец все и вовсе свелось к монотонному потоку заверений, из-за чего они даже обменялись усталыми, сочувствующими взглядами. Да, мы знаем, как себя вести, Тото. Ты можешь нам доверять, Тото. Просто дай нам шанс, и в следующий раз мы выступим лучше, Тото. Нет, больше никаких истерик по радио, Тото. Все это время давешние слова Кими висели над ними, как зловещие грозовые тучи над Монреалем. И, если быть до конца честным, висят до сих пор. — Посмотрим, как все пройдет завтра, — говорит Джордж, когда они вместе направляются к гаражу, главным образом для того, чтобы заполнить тишину. — В гонке. — Ага, — только и отвечает Кими. — Главное, чтобы нам не о чем было жалеть, и тогда все нормально. На это ответа не следует. Это возвращает его в 2024 год, когда он вообще понятия не имел, как строить диалог с этим парнем. К настоящему моменту они нащупали что-то свое, своего рода молчаливое товарищество, выражающееся скорее во взглядах и мимолетных прикосновениях, чем в словах; динамику, которая принадлежала исключительно им двоим и которая мгновенно рушилась, стоило им отвести друг от друга глаза. Без этого Джордж совершенно не понимает, как себя с ним вести. Поэтому ты просто всё испортил. — Только давай без этих твоих приветствий деревьям на параде пилотов, — шутит он и слегка толкает Кими локтем в бок. Кими продолжает смотреть строго перед собой и издает короткий, чисто дежурный смешок: — Нет. Все это выглядит довольно жалко. Но они в порядке. Они снова могут находиться рядом друг с другом без немедленной угрозы взаимного уничтожения, и это уже хорошо. Они идут по коридору в тишине, и он ловит себя на том, что едва не берет Кими за руку, и не единожды. Даже если бы это не было абсолютно неуместным, Кими явно не в настроении проявлять нежность, по крайней мере, по отношению к Джорджу. Он будет уважать это, даже если это означает чувствовать себя совершенно беспомощным. Поэтому ты просто всё испортил. Эта фраза не выходит у него из головы до самого начала его последнего круга в квалификации. И он берет поул. Поди ж ты. Затем он видит Кими в зоне для интервью, и эти слова тут же возвращаются, преследуя его на протяжении всех медиа-обязанностей, пока он тараторит заученные причины, почему сейчас все абсолютно нормально и нет повода для беспокойства. У нас был хороший разговор. Между нами много уважения. Это вполне объяснимо, я бы отреагировал точно так же. У нас хорошая связь. Последнее — это оговорка; он хотел сказать «отношения», но вышло как-то коряво. Он не думает, что Кими заметил, но Ландо после этого бросает на него хитрую ухмылку, как истинный любитель драмы. Джордж пользуется возможностью, чтобы вернуться к шуткам со своим другом. Все в порядке. Все нормально. Поэтому ты просто всё испортил.

— 2025 —

Джордж перехватывает Кими незадолго до его отъезда в аэропорт. Это скорее совпадение: он натыкается на него в лобби, где тот расслабленно сидит, листая что-то в телефоне, пока Марко болтает с Серхи за соседним столиком через несколько рядов. Наверное, стоило бы оставить его в покое. Но, конечно же, за весь день он ни разу этого не сделал, поэтому Джордж выдвигает стул напротив него и упирается подбородком в ладони. — Что-то ты слишком невозмутим для своего первого подиума, приятель. Уже успел привыкнуть? Кими убирает телефон так быстро, что это отзывается уколом удовлетворения прямо в сердце Джорджа. — Да нет, просто скучно. Папа целую вечность со всеми прощается. Я-то уже со всеми попрощался, а теперь просто сижу тут. Глупо как-то, если честно. — Со мной ты не прощался, — лжет Джордж, просто чтобы вытянуть из него реакцию. — Нет, прощался. После брифинга. — А, точно. Должно быть, забыл. — Как будто он мог забыть хоть слово из того, что Кими ему говорит. Но это игра, в которую ему нравится играть, это притворное невежество. «Ты не любишь кофе? Когда ты это говорил? Погоди, в смысле ты все еще учишься в школе?» Кажется, целую вечность назад это началось как способ держать дистанцию между ними. Теперь же это просто удобный предлог заставить его говорить. Он почти уверен, что Кими к этому моменту подыгрывает ему намеренно. — Я могу повторить, — говорит Кими. — Пока, Джордж. Увидимся в Австрии. — Увидимся, — отвечает тот, даже не думая уходить. Какое-то время они сидят в уютном молчании, пока на заднем плане гулом отдаются чужая болтовня и смех. Джордж мимолетно задается вопросом, не опоздает ли Кими на самолет, учитывая, как Марко все еще там разглагольствует, но затем решает, что ему, в общем-то, плевать. Значит, Кими просто останется подольше. Он почти уверен, что те экзамены можно и пересдать. Спустя какое-то время Кими заговаривает первым. — Знаешь, я всю гонку думал, что, может, смогу тебя догнать, — произносит он, отводя взгляд с улыбкой. — И тогда мы бы поборолись. — Возможно, если бы ты переиграл Макса за счет андерката. Но не думай, что я облегчил бы тебе задачу. Если бы ты вообще смог подобраться ко мне. — Я бы попробовал. — В глазах Кими вспыхивает лукавый огонек, когда он снова переводит на него взгляд. — Было бы весело. Джордж смеется: — Это ты сейчас так говоришь. Знаешь ли, я могу быть безжалостным. Если на кону победа. — Я знаю, — говорит Кими. У Джорджа не хватает духу спорить с ним, потому что Кими не знает — не знает по-настоящему. Тот Джордж, с которым знаком Кими, это не тот парень, который сражался с Ландо за чемпионство в Формуле-2 или выбил Валттери в 2021 году. Но тот Джордж, вероятно, все еще где-то внутри, и он бы предпочел, чтобы ему никогда не пришлось выбираться наружу. Только не с Кими. Поэтому вместо этого он просто произносит: — В следующий раз. — В следующий раз, — повторяет Кими и после секундного раздумья тянется через стол, чтобы сжать ладонь Джорджа. Это прикосновение исчезает так же быстро, как и появилось, и прежде чем Джордж успевает осознать, что именно сейчас произошло, Кими поднимается и идет к отцу.

— 2026 —

Вся эта штука с пятью стадиями принятия горя — никто не предупреждает тебя, что иногда фаза депрессии ощущается скорее как белый шум в телевизоре, чем как грусть. Джордж абсолютно не помнит, что происходило в медиа-зоне после гонки. Сначала он боролся на трассе с Кими, потом его машина сломалась, он довольно позорно швырнул подголовник, и вот теперь он здесь, сидит в своей комнате отдыха и смотрит в пустоту. Когда в дверь стучат, он с уверенностью, которая лишь сильнее вонзает нож в сердце, понимает, что это Кими. — Заходи, — зовет он, потому что в этом плане он бесхарактерный. Кими в его комнате — зрелище привычное. В прошлом сезоне он заходил постоянно: задать вопросы, пожаловаться на еду в столовой или изредка показать какое-нибудь смешное видео, которое нашел в сети. Но именно сейчас, видя, как Кими стоит здесь, выглядя совершенно не к месту, Джорджа осеняет: не один Джордж вышел из этих выходных другим человеком. Поэтому ты просто всё испортил. Каким же он был идиотом, если думал, будто после субботы они смогут вернуться к тому, как было прежде. Этого уже не отыграть назад, точно так же, как он не может отыграть назад то, что случилось год назад. — Просто хотел сказать, что мне жаль из-за твоего схода. Я не хотел выигрывать вот так, — говорит Кими с серьезным видом, но то, как он теребит пальцы, выдает его волнение. — Да, я знаю. Ты заладил одно и то же. — Это единственный четкий образ из интервью, который застрял у него в голове. Когда Кими говорит о нем, это всегда врезается в память. — Я правда так считаю, — затем он нерешительно протягивает руку и кладет ее на плечо Джорджа. Джордж не может решить, что хуже, то, как затаенная обида Кими уступила место жалости, хуже всего — жалости, или то, как сильно он сам жаждет просто прильнуть к этому прикосновению и позволить себя утешить. Может, именно поэтому он так сильно отстает. Что-то там про менталитет чемпиона. Неужели это то, что нужно им для восстановления отношений? Чтобы его надежды на титул полетели к чертям? Чемпионат или Кими. Кими или чемпионат. Выбери что-то одно, и в итоге ты не получишь ничего, потому что ты всегда всего лишь притворялся. Какое там «обладать им» — кажется, его больше вообще нет в мире Кими. Потому что Кими был прав. Он быстрее Джорджа. Может, еще не как гонщик в плане опыта, пока нет, но уже достаточно хорош, так что это не имеет значения. Каким же он был, блять, наивным. — Кими, — произносит он. Имя выходит каким-то задушенным. — Пожалуйста, уйди. Рука соскальзывает с его плеча, словно обжегшись. — Да, прости, — бормочет Кими. Джордж хочет, чтобы тот лучше просто разозлился на него. Он смотрит, как тот уходит, смотрит, как за ним закрывается дверь, и внезапно слова Маркуса, сказанные в прошлом году, обретают совершенно иной смысл. Должно быть, он уже тогда знал. Он ведь был в команде, когда здесь еще гонялся Нико Росберг. Их ситуация, конечно, несравнима с тем, что было у Нико и Льюиса, но конечный итог остается прежним. Все должно было закончиться именно так.