Ваза в цветочек

Катя спокойно работала, когда дверь каморки неожиданно распахнулась, и в проёме появился букет лилий, распространяющий удушливый аромат. Над букетом виднелось сияющее лицо Малиновского. — Добрый день, Катенька! А это вам. Катя удивлённо вскинула брови и осмотрелась, ища какую-то другую Катеньку в этом тесном помещении. Не нашла. Роман Дмитриевич всё ещё стоял с цветами, и его улыбка не дрогнула даже на миллиметр. — Спасибо. А зачем? Он подошёл ближе и сунул букет почти ей в лицо, вынуждая забрать цветы. — А просто так! Настроение у меня сегодня хорошее. Дай, думаю, поделюсь! Катя недоуменно моргнула и ещё раз сказала: — Спасибо. Только у меня вазы нет. Малиновский присел на край её стола, мимоходом заглянул в экран компьютера и прищёлкнул языком. — А вот это плохо. У какой уважающей себя женщины нет большой вазы? Это нужно исправлять, Катя. В следующий раз принесу вам вазу. Катя сжала стебли сильнее и спросила: — В следующий раз? Роман Дмитриевич снова сверкнул улыбкой. — Конечно. А вдруг вам кто-то ещё букет подарит? Жених ваш, например? Его букет-то наверняка будет обидно в банку ставить? Это я человек привычный, всё понимаю, на банку не обижусь. А ваш… как там его, Зарькин? Зорькин? Не обидится? Катя напрягла плечи и мотнула головой: — Не обидится. Да и он не жених. Коля просто мой друг. Малиновский наклонился к ней ближе и заглянул в глаза. — Катенька, так это же лучшее начало для счастливого брака! Вот притащит вам букетик, и вы прозреете. Увидите его как мужчину и сами потащите под венец. Нет. Нужно быть готовой. Так что завтра я принесу вам вазу. А пока и правда поставьте цветы в какую-то банку. А то завянут. И, спрыгнув со стола, быстро вышел из каморки, не давая возможности возразить. На следующий день он и правда принёс ей вазу. Огромную уродливую дуру в мелкий цветочек. Водрузил её на стол и радостно улыбнулся: — Как и обещал. Ваза. Любой букет поместится! Катя немного отодвинулась от монстра на своём столе и от мужчины, который его притащил. Стараясь звучать спокойно, она сказала: — Спасибо. Не стоило. Я и сама бы купила. Малиновский от её возражений отмахнулся и снова уселся на стол, едва не роняя монструозную конструкцию. — Ну как не стоило! Конечно, стоило. Вы бы такую прелесть точно не нашли. Да и зачем вообще нужны мужчины? — Зачем? — Конечно, чтобы делать жизнь милых дам проще и приятнее! Катя поджала губы и пробормотала: — Конечно. Спасибо. Малиновский снова махнул рукой, заставляя вазу пошатнуться. — Не благодарите. Я как эту вазу увидел, сразу подумал о вас. А знаете, что? Давайте сегодня поужинаем вместе! — Зачем? — Ну как зачем? Сделаю вашу жизнь ещё приятнее! Я вам цветочки принёс? Принёс. Вазу принёс? Принёс. Самое время теперь меня отблагодарить ужином. — Я не могу. Родители… — Какие родители? Не обманывайте! Это коварный Зарькин меня опередил? Приревновал вчера к букету и заявил на вас свои права? — Зорькин. И он просто друг. Роман Дмитриевич вдруг наклонился совсем близко, заглянул ей в глаза и абсолютно серьёзно сказал: — Ну, раз он всё ещё просто друг, то давайте поужинаем. Я вас не съем, Катенька. А если вы откажете, то я продолжу вас добиваться, так и знайте! Катя покосилась на вазу и нервно кивнула: — Хорошо. Малиновский отодвинулся и снова засиял улыбкой. — Вот и отлично. Не убегайте после работы. Я зайду в семь. Катя до последнего ожидала, что он забудет или передумает, но ровно в семь в дверях каморки появился Роман Дмитриевич. Минута в минуту. — Вы уже готовы, Катенька? Катя щёлкнула на выключение компьютера и резко встала. — Да… конечно. Малиновский затёк в помещение и, быстро пробежав по нему глазами, шагнул к вешалке. Снял её пальто, подошёл ближе и подал его. — Тогда просовывайте ручки и застёгивайтесь. Мы, конечно, на машине, но до неё ещё дойти нужно. Чай, не август на дворе. — Спасибо. Они вышли из кабинета и под удивлёнными взглядами секретарш направились к лифтам. Катя уже слышала, как Таня громким шёпотом передаёт информацию: «911! Срочно! Новости — атас!». Малиновскому тоже наверняка было слышно, но ему, видимо, было плевать. Он подхватил её за локоток и затолкнул в лифт. — Мы с вами, Катенька, поедем в прекрасное место. Очень люблю этот ресторанчик. Тихий, уютный, и там очень вкусно готовят. Вы к средиземноморской кухне как относитесь? Катя пожала плечами: — Никак. Я не пробовала. — Ох, да это же я вас буквально лишу сегодня гастрономической невинности, получается? Уверен, вам понравится. В ресторане ей и правда понравилось. Еда была вкусной. Роман Дмитриевич… Рома, как он просил себя называть, был обаятельным и сыпал шутками, подливал ей вино и всё порывался утащить креветку с её тарелки. Кате было легко и весело, и она даже сопротивляться не стала, когда разговор зашёл о продолжении вечера. То ли вина было слишком много, то ли Ромина горячая ладонь на её бедре... то ли Кате просто отчаянно захотелось совершить какую-нибудь глупость. А может, всё это вместе собралось в желание проверить, почему он так популярен у женщин. Да и Жданов ей явно не светил, а Малиновский, как оказалось, был совсем не прочь познакомиться поближе. В любом случае — в машину она села, чётко понимая, зачем и куда едет. Через час ей казалось, что влюблённость в Андрея Павловича она себе просто придумала. Какой тут Андрей Павлович, когда в голове мутится то ли от вина, то ли от скользящих по груди рук? Как тут думать, когда тебя сжимают до синяков и наполняют собой, каждым тяжёлым толчком двигая к краю, выбивая все мысли? Катя и не думала. Отдалась во власть умелых рук и, запрокинув голову назад, сконцентрировалась на ощущениях. На том, как жёстко его ладонь фиксирует её бедро, как восхитительно острые зубы ощущаются на сосках, как приятно он растягивает её внутри. Как хриплый голос пускает мурашки по спине: — Ну же, Катенька… смотри на меня. Не закрывай глазки. И она смотрела. Не смея отвести взгляд, впитывала его потемневшие глаза и хищно изогнутые губы. Прослеживала, как капли пота скользят по его шее и как тяжело двигается его грудь. Зрелище было восхитительным. Кажется, сейчас она наконец поняла, почему женщины так легко ложатся к нему в постель. Устоять невозможно. Чуть позже, когда они успокоились, Катя потянула на себя одеяло, стремясь прикрыть грудь, и быстро осмотрелась в комнате, ища свою одежду. Вещи валялись на полу неаккуратными кучами, и юбку в этом бардаке она не видела в упор. Рома рядом перегнулся через край кровати и, немного пошуршав, вытащил из кармана своих джинсов сигареты. Щёлкнул зажигалкой и, оперевшись о изголовье, выпустил дым, глядя на неё. — Знал бы, что у тебя такая грудь, стащил бы эти тряпки в первый же день, честное слово. На кой чёрт ты вообще в это шмотьё кутаешься? Катя, лёжа, пожала плечами и, придерживая одеяло, ответила: — Не знаю. Привыкла. Не умею выбирать одежду. И родители строгие. Малиновский выпустил дым в потолок и протянул руку, стягивая одеяло с её груди. — Хоть сейчас не прячь. Дай полюбоваться. Катя покорно отпустила ткань, но вслух сказала: — Мне нужно домой. — Ну уж нет. Домой я тебя не отпущу. Я сейчас докурю, и мы повторим. — А завтра? Рома рассмеялся: — И завтра, может, повторим. Страшная ты женщина, Пушкарёва, такие вопросы задавать мужчине сразу после секса. Пользуешься моим состоянием? — Я про офис… Он потушил сигарету о пепельницу на тумбочке и, уже склоняясь к её груди, ответил: — Офис? А что с офисом? Доедем… Утренний офис встретил Катю привычным шумом и любопытными взглядами, но за рабочий стол она опустилась с чувством полного штиля внутри. Всё шло своим чередом, пока за не до конца прикрытой дверью каморки не раздался знакомый, уверенный голос: — Всё, Палыч, выдыхай. Никакой Зорькин тебе ничего не испортит. Катя замерла, прислушалась и медленно приподняла брови. В ответ прозвучал недоуменный, дёрганый тон Андрея Павловича: — В смысле? Ты что-то выяснил? — Выяснил. Помощница у тебя — просто огонь. Не ожидал, но приятно удивлён. Катя нахмурилась и продолжила слушать, стараясь не издавать ни звука и не дышать. В кабинете Жданов мгновенно перешёл на шипящий, панический шёпот: — Ты что, её трахнул? Рома, ты с ума сошёл?! Малиновский голос даже не подумал понижать, в его тоне звенело абсолютное, сытое превосходство: — Почему тебя это удивляет? Я и сегодня её трахну. А может, и не раз. Короче, не твои это проблемы, Жданов. Я тебе всё, что хотел, сказал. Работай. Судя по тяжёлому шагу и короткому хлопку двери, Роман покинул кабинет. Катя медленно откинулась на высокую спинку стула, уже не опасаясь быть услышанной. Посмотрела на огромную уродливую вазу в мелкий цветочек, занявшую добрую половину её стола, и тихо рассмеялась. Зорькин, значит, больше не проблема? Что ж. Кажется, Коля неожиданно устроил ей личную жизнь. Премию ему, что ли, выписать?