Страх, кровь, плоть и боль.

Всё гудит, По щеке кровь бежит, Боль просветляет....

Кот Игрун, 2009

***

Ramin Djwadi — House of Black and White

      Тэхен был вымотан прошедшим выступлением. Тело ныло, голова болела. Все естество стремилось лишь к одному — поскорее лечь, лишь бы выспаться и хоть немного унять боль расходящуюся по телу.       Последние дни он спал беспокойно. Страшные картины преследовали его повсюду: во снах, в темных переулках, в тени, что мелькнет под ярким солнцем.       Он не находил разумного пояснения этому. Однако, стал настороженным. Вечно вглядывался в лица остальных участников группы, ищя какие-то изменения, но все было тщетным. Хосок заметив его душевные метания, что явно были выражены на красивом лице, отвел его в сторонку, дабы никто не услышал, и спросил:       — В чем дело, дружище? — рука его, в ободряющем жесте легла на плечо Кима, побуждая поделиться переживаниями. Тэхен судорожно искал карими глазами место, куда бы улизнуть от всевидящего Хосока, однако, побег был обречен на провал, и ему пришлось таки высказать, что у него на душе, хоть и скрывая ужасающие подробности.       — Я не знаю... — его глаза самопроизвольно наполнились слезами.       — Я устал, Хосок. Я не могу спать, мерещится всякое, спокойствие покинуло разум. — Тэ всерьез начинал считать, что начинал сходить с ума.       — Что именно ты видишь? — на лице друга проступила печаль и бесконечное сочувствие, он не знал, что имел ввиду Тэхен, однако малость представлял всю тяжесть, что свалилась на него.       Будучи айдолами, у них едва оставалось время на сон, не говоря о личной жизни и каких-то хобби, сон — единственное место, где они наконец находились наедине с самими собой, разбирали прошедшие дни по полочкам, сортировали мысли и переживания у себя в голове. Сон — единственное место, где они могли быть собой, и Ким этого места лишился.       — Просто какие-то темные образы, ничего конкретного... — Тэхен откровенно врал.             Каждую ночь ему снилось как его пожирают заживо, как глодают кости, пьют кровь, выедают внутренние органы, а он лежит, чувствует всю боль, но не умирает, находясь в сознании до последнего, и в момент, когда его разрывающееся от боли сердце, должно было остановится, а его измученный разум покинуть изуродованное тело, он просыпался, заливаясь слезами. Он не видел лица — не человека — монстра, что делал с ним это все, но чувствовал длинные когти, что впивались в его бедра, острые крупные клыки, торчащие из пасти, что грубым поцелуем-укусом погружались в его шею, терзали его, а после их обладатель с силой выдергивал их, забирая вместе с собой кусок плоти, оставляя рану хлестать кровью, заливая белые простыни под ним.       Просыпаясь, он впадал в бесшумные истерики, к психотерапевту он идти категорически отказывался — слишком высока вероятность, что об этом прознает пресса и он получит титул айдола-психа. Поэтому день за днем, переживая эти мучительные кошмары, он вставал и шел работать, надеясь что вокал, изнурительные тренировки (зал и танцы) до позднего вечера отвлекут его больной разум и он наконец сможет подумать о чем-то другом. Когда-то это действительно помогало, и ему на самую каплю становилось легче, но лишь до момента, пока он снова не оставался наедине с самим собой.       Хосок видел, что ему недоговаривают, однако давить на явно вымотавшегося парня не стал, лишь пообещал, что тот всегда может обратиться к нему за помощью и они оба вернулись в тренировочный зал, оттачивать хореографию для новой песни.       — Хэй, Тэхен-щи! — позвал его Чонгук сверкая белоснежной улыбкой. — Смотри, покажу тебе. — он несся с телефоном напролом через весь зал, спеша показать ему очередной смешной рилс, заливаясь смехом. Ким уже был готов увидеть очередной позорный ролик, ведь у Чона было малость странное чувство юмора, его веселило абсолютно все — коты, в виде гусениц сделанные искусственным интеллектом, танцующие индусы в нелепых нарядах, люди с явно выраженными дефектами и все тому подобное. И он был прав, малость наигранно посмеявшись Тэ хотел было сделать замечание младшему, что тот смеется с глупостей, однако увидев искреннее веселье в его глазах, лишь тепло улыбнувшись. Чонгук грел его сердце одним своим присутствием. Чувства к Чону появились у него лет пять назад, по началу это было желание оберегать его как младшего брата, потом, по мере того, как они взрослели и набирались мужественности, Ким лицезрел как щуплый мальчишка превращается в статного накаченного мужчину, который своей энергетикой сражал на повал всех, особенно на концертах и фотосессиях. Именно тогда червячок в его нежном сердце зашевелился, требуя взглянуть на одногруппника иначе, и Тэ действительно взглянул, рассматривая Чона пока никто не видит, блуждал взглядом по сильным татуированным рукам, неосознанно представляя как он бы прижал его к своей мощной груди и обнял, благодаря за заботу, либо же наоборот — властно прижал бы его к стенке, накрывая своим тяжелым телом, проходясь по загривку поцелуями, вызывающие дрожь и мурашки.       Младший его взглядов либо не видел, либо делал вид, что не видит, ведь остальные участники группы, преимущественно Юнги, все понял, и бросал на Тэ красноречивые взгляды, однако вслух никто ничего не говорил.       Тем не менее сейчас мысли Тэхена были далеки от сексуальных страстей, и он взирал на Чонгука как на веселящегося друга, и на миг в его беспорядочном хаосе, называемый его сознанием, наставало спокойствие.       — Так все! Заканчиваем веселье. — наставнически проговорил Хосок. — Перерыв окончен, начинаем повторять последнюю связку следующий час и можете быть свободны.       Ким глубоко вздохнул, предвкушая следующий час плодотворной работы, после задумался о вкусном ужине, что явно будет ждать их по скончании дня и душевной посиделке с друзьями во время этого самого ужина. О том, что после он пойдет к себе в комнату спать один, он старался не думать.

***

      Конец тренировки пролетел быстро, Ким сидел, медленно перебирая палочками, поглощал свой ужин — кимпаб с лапшой. Напротив него сидел Чонгук о чем-то переговаривающейся с сидящим по правую руку от него Джином, яростно уплетающий уже третью тарелку супа. В последнее время Чонгук слишком много ел. Он и раньше не отличался стремлением к диетам и часто ел больше положенного, однако сейчас это достигло каких-то немыслимых масштабов, Ким не понимал как в него столько влезает. Будто Чон никогда не мог наесться и набивал желудок хоть чем-то, чтобы почувствовать подобие сытости. На их столе никогда не оставалось недоеденного. При этом Чонгук не поправлялся, а совсем наоборот — худел. Вены на его запястьях прослеживались резче, и без того острое лицо превратилось в точеную маску, с чуть торчащими когтями. Однако, по его словам он не чувствовал никакой слабости, его выносливость возросла и на тренировках он показывал отменную работоспособность, оставаясь полным сил, даже после самой изнурительной, когда все остальные парни валились с ног, мечтая лишь об одном — кровати.       Чонгук заливисто рассмеялся обнажая зубы. Сердце Тэхена пропустило удар, а сам он едва не подпрыгнул на стуле. Ему вспомнился его последний сон и то, насколько больно бы ему там от терзающих его живот и ноги клыков. Ким моргнул сбрасывая наваждение и снова уставился на Чона, преимущественно на его рот. Абсолютно обычные зубы. Человеческие.       Справедливо решив, что у него едет крыша, Тэхен поблагодарил за еду и отправился к себе, ужасно вымотанный прошедшим днем, тая в себе надежду, что эту ночь он проведет без сновидений. Чувство, как чей-то прожигающий взгляд, провожающий его затылок, заставило его поежиться.

***

      У себя ему было некомфортно. Он уже смирился с глодающим вечно его чувством всеобъятной опасности. По началу Тэхен думал что это проблема места, где он спит. Однако, побывав в других странах, и поспав в куче разных отелей убедился — дело не в месте. А потому, раз ничего не поделать, Тэхен начал готовится ко сну. Именно так он успокаивал себя каждую ночь. Все равно ничего не изменить.       Переодевшись в ночную футболку и надев простые боксеры — именно такую одежду Ким предпочитал для сна, улегся в кровать. Взял телефон, полистать рилсы, почитать комментарии фанатов под последними публикациями, такой ритуал стал неизменной частью его рутины перед сном. Это хоть как-то отвлекало больной истерзанный разум. Как назло сегодня ему особенно часто попадались неприятные видео, злые, местами даже жестокие комментарии людей, подмечавшие то, как он осунулся и устал, не то чтобы Ким был с этим не согласен. По прошествии получаса усталость взяла верх и Ким вырубился прямо с телефоном в ослабевших руках.

Djinotan — Night Palace Infiltraion

      Проснулся он странного чувства тяжести. Словно что-то колоссальных размеров пригвоздило его к кровати, не давая пошевелится. Спросонья Тэхен не понимал, что происходит и закономерно решил, что это очередной страшный сон, однако ощущение реальности происходящего не покидало его. Желудок и остальные внутренности сжались от омерзительного чувства беспокойства и душащего его страха, глаза забегали по окружению, пытаясь понять, в чем дело. В темноте он едва различил темный силуэт, что вдавил его тонкое тело в кровать. Он слышал тяжелое дыхания нечта, нависшего над ним, уперев руки вперед, он наощупь понял, что уперся ими в чью-то мощную, но абсолютно ледяную грудь, что по ощущениям была словно каменная, ведь сколько бы силы он не прикладывал, тело перед ним не шевелилось. Он явно был исполинского роста — не меньше двух метров, ведь сколько бы Ким не пытался задрать голову и посмотреть в лицо человека, у него не получалось и его взгляд лишь скользил по грудной клетке и шее.       — Отпусти... — прохрипел Ким едва слышно. В ту же секунду его шею обвила огромных размеров ледяная ладонь, яростно сжимая и лишая Тэ права, на хоть какой-то кислород. Он смутно чувствовал, как его шею царапают, по всей видимости когти монстра, что сейчас вжимал его. Ким задергал руками, пытаясь вырваться из смертельной хватки, однако его сила даже близко не была сопоставима с силой того, что одной ладонью, небрежно, словно маленького котенка, удерживал взрослого здорового мужчину, не давая и шанса пошевелится.       Вдруг тело навалилось на него еще сильнее и Тэхен с ужасом почувствовал эрекцию у человека напротив, что сейчас упиралась ему куда-то в живот. Сомнений в том, что это было, не было.       Вторая ладонь легла на его талию, поднимая футболку, сжимая и очень больно царапая нежную кожу. Ким поежился он того, насколько ледяной была его рука, и в следующую секунду его накрыла самая настоящая паника и искренний ужас, от осознания полнейшей безысходности и полного осознания того, что эта ночь для него последняя.       Из его горла вырвался крик, но мужчина над ним среагировал молниеносно, отрывая одну руку от талии и перекладывая ее ему на рот, так, чтобы не один писк не вырвался за пределы этой комнаты. Незнакомец поднял свое лицо и посмотрел Киму прямо в глаза, всем видом показывая, что любой лишний звук для него закончится плачевно.       От картины, что предстала перед ним, Тэхен забыл свое имя от ужаса, и даже забыл о попытках дать хоть какое-то сопротивление.       На него взирал Чон Чонгук. Его одногруппник, его самый близкий друг. Точнее то, во что он превратился — три пары алых глаз с оранжевыми зрачками яростно сверкали в темноте комнаты. Два глаза на привычном месте, два на лбу и два на щеках. Темные брови Чона были изогнуты в приступе злости, а лицо застыло в уродливой гримасе голода и жажды. Он открыл рот, ломая губы в подобии улыбки, тем самым обнажая острые клыки, сочившаяся слюна из его рта, капала Киму в местечко у шеи.       Ким обмяк. Он больше не мог сопротивляться. Это был он. Все эти ночи его преследовал его образ, он сжирал его вместе с хрящами и мышцами, оставляя от него лишь горстку костей и одежду. Он стал причиной его ночных кошмаров и расшатанного эмоционального состояния. Тэхен ни то, что не хотел, даже не мог думать, почему Чонгук превратился в это, почему на его лице теперь шесть глаз, каким образом он снился ему. Все его естество кричало одно — беги. Беги куда угодно, найди любое место, спрячься от него, иначе тебя постигнет то, что ты видел каждую мучительную ночь. Но Ким не мог бежать. Он даже пошевелиться не мог.       — Чонгук... — прохрипел Тэхен, сквозь ладонь, сам не зная, на что надеясь. На то что его голос вернет ему его Чонгука? Что это уродливое обличие спадет, и окажется что Чон просто будет его от дурного сна? Ким не знал. Однако монстр перед ним, среагировал на его голос мгновенно, убрал руку с синими длинными когтями, и вцепился в его рот жалящим поцелуем, сжимая ладонь на шее сильнее.       Его язык моментально проник в его рот, облизывая все, острые зубы его язык, раздирали мягкие губы до крови, яростно слизывая ее, надеясь утолить свою жажду.       Тэхен не реагировал, изумленно застыв, чувствуя как из теплых карих глаз текут слезы, он боли, как Чонгук разрывал его губы.       Эрекция Чонгука стала тверже — он вжимался в его тело сильнее, руки с шеи он опустил и впился в талию, пронизывая острыми когтями его насквозь, раздирая в кровь, причиняя убийственную боль и оставляя колотые дырки в теле.       Тэхен заверещал за что тут же был наказ — ладонь демона наотмашь ударила его по лицу, от чего щека сразу же налилась алым румянцем. Рот Чонгука спустился на его шею, покрывая ее подобием поцелуев, кусал, с силой сжимая челюсти, но так, чтобы Тэхен не умер мгновенно.       Чонгук неожиданно поднялся, смотря ужасающими глазами на него, и в следующую секунду разорвал своими клыками свое же запястье. Другой рукой он схватил Кима за челюсть, насильно открывая ему рот — так чтобы ровно одна капля крови попала в его организм.       Тэхен не умрет.       Ни тогда, когда он будет делать все, что хочет уже очень давно.       Капля крови убила в нем желание сопротивляться, однако вся боль осталась, и он прекрасно ее чувствовал.       Чонгук вернулся к своему занятию — терзанию его шеи. Рваная рана на его запястье затянулась на глазах у Тэхена. Ким почувствовал как его клыки вновь впиваются в его горло, на этот раз он понял, что Чонгук не просто издевается, потешаясь над ним своим подобием поцелуев. Он пьет. Пьет его кровь, притупляя свою жажду.       Чонгук по ощущениям был на седьмом небе, от поразительного вкуса и блаженства. Тэхен был прекрасен. Как на вид, так и на вкус. Сочная сладкая кровь лилась ему в глотку, беспрепятственно, утоляя малу по малу его жажду. Он почувствовал как тело под ним от потери крови обмякло окончательно, а взгляд устремился в никуда. Шесть чонгуковых глаз видели все и подмечали любые детали. Видели сквозь кожу его мышцы, видел, как билась кровь в его венах и сердце. И эта горячая кровь наполняла его рот сейчас.       Он вынул зубы из горла и разорвав легким движением футболку на Тэхене переместился на его грудь. Он пока не хотел есть. Сначала он вдоволь насытится телом, предоставленное ему в полное пользование. Он слишком давно этого ждал.       Сочащиеся кровью ранки на животе устремлялись вниз, на простынь, Чонгук поймал их ртом, облизываясь от потрясающего вкуса.       Тэхен лишь беззвучно плакал. Он понимал — все, что было в его снах, сбудется сейчас и помощи ждать неоткуда. Он чувствовал шершавый как у кошки язык, скользящий по его телу, чувствовал острые зубы на теле, чувствовал ледяные руки и тяжесть ледяного чонгукова тела.       Чон тем временем, ловя взгляд теплых карих глаз Тэхена, своими шестью алыми, жадно кусался, оставляя зияющие засосы и синяки, что мгновенно проявлялись на мужском теле под ним.       Аромат в комнате, восприятию Чонгука казался божественным. Страх, кровь, плоть и боль.       Тэхен видел, как руки, сплошь усыпанные ненормально выделяющимися для человека венами, хватали его тело и от осознания душившей его безысходности был на грани подступающей истерики. Он даже не мог и не хотел сопротивляться.       Ладони чонгука стащили с Тэхена трусы. Ким побелел от осознания того, что Чонгук вздумал сделать. Он едва пошевелил ногами, пытаясь сбросить его тело, но сильные руки подняли его колени и сложили его чуть ли не в пополам, открывая шестиглазому взору чудесный вид на сжавшееся колечко мышц и абсолютно мягкий член, на белые мягкие бедра и округлые ягодицы.       Демон уложил ладони на бедра, удерживая Кима, чтобы он не мог шевелится, провел по ним языком, чувствуя едва солоноватый привкус, и в следующий момент он вгрызся в нежные бедра перед собой клыками, наполняя рот кровью и плотью.       Ким разошелся страшным криком, чувствуя горящую боль в ноге, а Чонгук, сильнее сжимая челюсти, вырывает кусок плоти и мгновенно приближается к лицу Тэхена, разворачивая его к себе, чтобы он видел, как его демонический рот был наполнен его вкусной сочащейся плотью, Ким не видел ничего от слез, что застилали его взор, различал лишь свет шесть рыжих глаз. Чонгук почти заботливо вытер ему слезы, и начал показательно пережевывать, а после, схватил Кима за горло и поцеловал, открывая парню рот и вталкивая ему в ротовую полость его собственную плоть. Тэхена едва не вырвало от омерзительного вкуса и запаха, а так же от факта того, что у него во рту. Чонгук закрыл ему рот, не давая выплюнуть и ледяным, безэмоциональным голосом велел:       — Жуй. — продолжая удерживать его челюсть. Тэхен повиновался, и боролся со рвотным рефлексом, начиная жевать и стараясь поскорее проглотить это.       Помимо омерзительного вкуса, Ким почувствовал как раздирающая все естество боль в бедре немного унялась, видимо дело было в крови, что дал ему демон, боль по прежнему была, но он хотя бы вернул себе способность мыслить.       Проглотив, Тэхен уставился на него и довольный демон, прищурив все свои шесть глаз, спустился обратно вниз. Зачерпнув льющейся из бедра Тэ крови, он поднес ее к колечку мышц, одним резким движением погрузил сразу два пальца в него, раздирая нежные стенки длиннющими когтями, Ким вновь закричал, пытаясь избавится от инородного предмета внутри себя. Непреклонный демон не дал этого сделать, и задвигал пальцами внутри, которые двигались чуточку легче благодаря крови, как той, что из бедра, как и той, что начала течь внутри Тэхена от его грубых ранящих движений. Тэхен в голос стонал и мычал, плакал навзрыд, пытаясь вырваться из этого ада. Внутри него еще теплилась надежда, что этого всего лишь очередной сон, и ему нужно лишь одно — проснуться. Он взывал к милосердию, не понимая, что воплощение ада перед ним, не знает трактования этого слова.       Закончив терзать его стенки, Чонгук разделся сам, демонстрируя силу и огромных размеров полностью стоящий член, головка которого налилась кровью, и теперь он планировал согреть ее в тепле своего дорого Тэхена. Последний же, увидев приближение демона к себе, завозился с пущей силой, коей осталось совсем немного в обессиленном теле. Чонгук вновь поцеловал его, выкачивая кровь из сочащихся губ. Тэхен ему не отвечал.

Kibutsuji Muzan theme

      Чон поднес ладонью поднес текущий член к дырке, надавив головкой на нее, начиная медленно погружаться внутрь. Тэхен заистерил, впишись короткими ноготками в спину своего мучителя, стремясь расцарапать ее да посильнее, однако для Чонгука все его попытки — как щекотка от разбушевавшегося котенка. Мелкие царапинки мгновенно затягивались на мощном теле, а сам Чон с упоением проталкивался глубже, чувствуя как тугие стенки сильно, но неприветливо сжимают его член. Зубы Чонгука впились в грудь Тэхена, снова высасывая кровь, а он сам мгновенно набрал бешенный темп, с силой удерживая Кима на себе, чтобы тот никуда не съехал, параллельно раздирая ему грудину, своими нечеловеческими клыками.       Тэхен не чувствовал низ своего тела. От боли от не ощущал вообще ничего, кроме веса, никогда любимого тела на себе.       — Да уж, не так я представлял себе наш первый раз. — проскочила в его голове мысль, и он, сквозь безумную печаль, прошептал.       — Чонгук... — шесть алых глаз тут же впились в него, Тэхен увидел, как он вновь вырывает кусок плоти, на этот раз совсем маленький, он видел как засохшая кровь на его лице, трескалась, от улыбки, что уродовало его лицо. Три пары глаз немигаемо смотрели на него, член внутри яростно двигался внутри него, вероятно разрывая органы внутри него.       Чуда не случилось, демон не сжалился над ним. Наоборот, Чонгук перевернул его и поставил в коленно-локтевую позу, и тут же вновь погрузился внутрь. Стоять в такой позе Киму было невероятно больно, из-за разодранного бедра.       Чонгук же наоборот, получил доступ к мягкой спинке и загривку, в который тут же погрузил свои зубы.       Одной рукой он обвил его горло, со всей силы вжимая в себя, другой же ухватился за истерзанное бедро, погружая в рану когти. Тэхен не мог дышать из-за давящей на шею руки, а от когтей в ране буквально посыпались искры из глаз.       Он ощущал, помимо шести глаз, которые он видел боковым зрением, тело Чонгука в целом изменилось: он стал ледяным, рост увеличился по меньшей по мере до двух с лишним метров. Его мышцы стали больше и он совсем не походил на того, стремительно худеющего за ужином паренька. Тэхен теперь понял причину его голода и вечного желания есть — ему просто была нужна не та еда. Человеческое мясо. Лишь оно могло удовлетворить его. Тэхен хотел было подумать — когда Чонгук стал таким? Шестиглазым демоном жадным до человеческой плоти. Но горящий двигающийся член внутри не оставлял возможности думать.       — Хосок... — позвал Тэхен, вспомнив обещания старшего помочь ему, и то, что он в этой квартире не один.       — Кого ты зовешь, милый? — нежно сказал чужой голос, сильным движением вталкивая Кима в кровать. Тэхен лишь болезненно замычал. Его действия не доставляли ему удовольствия. Его член все также вяло лежал, не подавая признаков вовлеченности, а долбящий в простату член, не приносил ничего, кроме боли и гиперстимуляции.       Следующие слова прозвучали как окончательный, подписанный императорскими чернилами приговор.       — Я их всех съел. — свою победоносную новость Чонгук подкрепил очередным толчком и вонзил свои зубы в плечо Тэхена.       От шока Чонгук даже не почувствовал боли.       Как это? Съел? Их всех?

Crystal Castel

      Чонгук вновь развернул его и шесть безумных ненормально улыбающихся глаз, устремились в его, и он подхватив тело Тэхена, не вынимая член, пошел прочь из комнаты с ним же на руках.       Распахнув дверь и за три быстрых движения, которые Тэхена даже не смог воспринять, они оказались в гостинной. Тэхен оказался прижатый к стене мощным телом, как когда то мечтал глубоко в своих мыслях, Чонгук развернул его лицо в нужную сторону, не прекращая двигаться в измученном теле и тогда Ким увидел.       Пять изуродованных тел, от которых остались лицо, скелет и мышцы в некоторых местах, лежали уставившись мертвым взглядом в лицо Тэхена.       Чонгук будто специально свалил их тут таким образом чтобы Ким видел все. Видел разлившуюся кровь по полу, что Чонгук не высосал, искаженные в боли лица. Каждый из этих людей был ему родным. И демон вбивавшийся в него, их забрал. Утробный вой, словно у побитого волка вырвался из него и он начал сопротивляться с прежней силой. Дергая всем, чем мог, но все его попытки были тщетны перед этой силой.       Ким не понял, как они вновь оказались в его спальне, как Чонгук снова развернув его к себе спиной, навалился на него, делая последние толчки в его зад, и как демон разрывал его спину, отрывая куски от него.       Любой человек давно бы потерял сознание от такой боли, но не Тэхен, в котором была капля его крови. Тэхен мечтал провалиться в небытие и забыть происходящее, забыть мертвые лица родных друзей. Но он не мог, а потому чувствовал острые когти, терзавшие его ягодицы, зубы разрывающие плоть, и член внутри. Демон сделал последний толчок, выплескиваясь в него, едва слышно застонав.       Молниеносно развернув его, Чонгук отбросил Тэхена назад, от чего тот ударился головой о стенку кровати, поднял истерзанную ногу и впился в нее зубами, сдирая кожу, обнажая вены и мышцы. Больше он не игрался. Удовлетворенный им, он принялся есть. Схватив ногу, он одним легким движением вырвал ее из основания, отбрасывая в сторону, оставляя ее на будущее, одним движением вскрыл грудину и живот доставая внутренние органы, начиная вгрызаться в печень, в кишечник, в легкие. Тэхен молчал. Он смирился.       Зверь перед ним был покрыт его кровью, Чонгук не ел аккуратно, он как дорвавшейся до еды голодающий, ел все попало, без разбора, без аккуратности. Вырывал вены, мышцы, попутно иногда целуя лежащего почти мертвого Кима. Десять минут спустя трапеза была окончена. Шесть глаз прошлись взглядом по тому, что осталось от тела его любимого.       — Это не беда, мое сокровище. Капля моей крови сделает свое дело. Твое тело восстановится, конечности отрастут. Для меня. Наша последняя вечность пройдет вместе.