Пари на ночь

Солнечный свет заливал холл университета, отражаясь в полированных перилах и стёклах витрин. Тёплые золотистые лучи проникали сквозь высокие арочные окна, разбиваясь на тысячи бликов, которые плясали на мраморном полу, словно живые. Студенты ходили туда-сюда — кто-то с чашками кофе, кто-то с рюкзаками, набитыми под завязку, кто-то с наушниками в ушах, полностью отгородившись от внешнего мира. Воздух был наполнен привычным шумом: кто-то оживлённо спорил у автомата с кофе, доказывая, что капучино лучше латте; кто-то громко смеялся над шуткой; а кто-то, наоборот, сосредоточенно повторял лекционный материал, листая конспекты прямо на ходу, чуть не врезаясь в стены и других студентов. Запах свежей выпечки из буфета — ещё тёплых круассанов и слоёных язычков — причудливо перемешивался с ароматами дорогого парфюма, дешёвого табака из черного выхода и горячего кофе. Варя шла по коридору вместе со своими подругами — привычной четвёркой, которую в университете уже давно называли «неразлучной». Маша, Снежка, Аленка и Варя — разные, но идеально дополняющие друг друга. Иногда к ним присоединялась розоволосая Алиса Часикова, та самая модница, у которой даже конспекты были оформлены как глянцевый журнал — с каллиграфическим почерком, цветными маркерами и наклейками. Алиса появлялась редко, но если уж приходила — скучно не бывало. Короче, появлялась редко, но метко. Сейчас девушки громко хихикали, оживлённо обсуждая вчерашний вечер. Кто-то рассказывал, как парень Алисы подарил ей огромного плюшевого мишку, кто-то жаловался на слишком приторные коктейли, а Варя просто слушала, улыбаясь уголками губ, и иногда вставляла короткие замечания. Их смех звенел в воздухе, перекрывая гул коридора и заставляя проходящих мимо первокурсников оборачиваться с лёгкой завистью. — Девочки! — первой спохватилась Снежка, посмотрев на экран телефона. Её голубые глаза расширились, а пальцы судорожно сжали чехол в виде котика. — Пара через две минуты! Какой у нас кабинет? — Триста сорок восьмой, — быстро ответила Мария, ловко пролистывая расписание на своём смартфоне. — Тогда чего мы тут ещё стоим? Опоздаем же! — возмутилась Снежка и уже потянула подруг за рукав. — Вы идите, я вас догоню! — крикнула Варя, пытаясь перекричать шум. — Заберу тетрадь и книги, я их вчера в шкафчике оставила. — Хорошо, Варечка, только не задерживайся, ладно? — Снежка волокла за собой двух остальных, торопливо сворачивая к лестнице. Её голос эхом разнёсся по коридору, но Варя уже не слушала. Ветрова кивнула, развернулась и направилась к своему шкафчику. Она шла быстрым, её каблуки — невысокие, удобные, но всё же заметные — отбивали ритм по кафельному полу. Металлические дверцы щёлкали вокруг, кто-то громко хлопал замками, кто-то жаловался на застрявший замок, кто-то ругался сквозь зубы, пытаясь вспомнить код. Варя, привычно открыв свой — комбинация цифр 1509 — день рождения близкого ей человека. И, не глядя, Варя вытащила пару учебников — по социологии и истории. Всё это легло в аккуратную стопку на её ладонях: сначала тяжёлые книги, потом тетрадь, сверху ручка, чтобы не потерялась. Она захлопнула дверцу — металлический щелчок прозвучал как выстрел в тихом закоулке — повернулась — и в тот же миг столкнулась с кем-то грудью о грудь. В мире не было ничего более неожиданного и более раздражающего, чем столкновение с кем-то, кто не смотрит по сторонам. — Ай! — Варя вздрогнула всем телом, её плечи напряглись, книги посыпались на пол с глухим стуком, ручка укатилась куда-то. Перед ней стоял высокий парень — выше неё на голову, с широкими плечами и чуть растрёпанными тёмными волосами. И синие глаза — яркие, насмешливые, такие, что — черт бы их побрал — будто нарочно смотрели с усмешкой. — Твою мать! Ты больной? Зачем так пугать?! — раздражённо выдохнула она, опускаясь на корточки, чтобы собрать упавшие вещи. — Оу, прости, милая, не хотел напугать, — протянул он с лёгким смешком, тоже присаживаясь рядом. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми. — Познакомиться хотел.— улыбка была такая самоуверенная, что Варе захотелось запустить в него учебником. Или, ещё лучше, тяжёлым томом по социологии. — Не знакомлюсь. И не называй меня так, — холодно отрезала она, поднимаясь. Она стряхнула невидимую пыль с колен и поправила лямку сумки, которая сползла с плеча. — Ну брось, милая. Познакомимся, погуляем, — продолжил он, словно не слыша, словно её слова были просто ветром, который не стоит принимать всерьёз. Он даже не встал с корточек, а так и остался сидеть, глядя на неё снизу вверх. — Я же сказала, нет. — Голос её стал жёстче. В коридоре зазвенел звонок — пронзительно, на высокой ноте, предупреждая о начале пары. Этот звук был как спасательный круг. — Всё, дай пройти! Она сделала шаг в сторону, он — тоже, загораживая путь. — Дашь номер — и отойду, — ухмыльнулся он, чуть склонив голову набок. И в его синих глазах заплясали чертики. Варя закатила глаза, резко толкнула его плечом и прошла мимо, не оглядываясь. Толчок был сильным, рассчитанным на то, чтобы сбить его с равновесия, но парень лишь слегка качнулся, словно его и не трогали. Её каблуки стучали по кафельному полу как отмеренный ритм раздражения: цок-цок-цок — всё быстрее, всё злее. — Эй! — окликнул парень, но она уже скрылась за поворотом, мелькнув длинными каштановыми волосами на прощание. — Даже блокнот забыла, — пробормотал он, глядя на оставшийся на полу предмет. Он наклонился и поднял упавший блокнот. Тот был плотный, с бархатной обложкой цвета спелой сливы, приятной на ощупь, почти бархатистой. На свету золотая надпись «Notes» поблёскивала. Влад Князев (а это, конечно, был он) хмыкнул, вертя находку в руках. Он взвесил её на ладони, внутри наверняка что-то интересное. — Что ж, милая, — усмехнулся он, растягивая слова. — сама виновата. Он сунул блокнот во внутренний карман своей потёртой куртки — туда, где обычно носил сигареты и зажигалку, — будто прятал не просто тетрадь, а какой-то особенный трофей. Улыбка на губах стала шире, почти торжествующей. «Не знакомлюсь, значит? Посмотрим, как долго продержишься», — мысленно отметил он, прикидывая, как лучше разыграть эту партию. И неторопливо, даже демонстративно неспешно, зашагал по коридору, уже обдумывая, как именно превратить случайную находку в интересную игру.

***

Тем временем Варя, почти влетев в аудиторию — она толкнула дверь плечом— плюхнулась на своё место рядом с подругами. Она села так резко, что стул обиженно скрипнул. Они уже расположились в третьем ряду — любимом месте их компании: не слишком близко к преподавателю, чтобы не быть на виду, но и не на «галёрке», где сидели вечные бездельники, играющие в игры на телефонах и списывающие у соседей. — Где пропадала? — шепнула Аленка, склонившись ближе. От неё пахло клубничной жвачкой и лёгким цветочным парфюмом. — С идиотом столкнулась у шкафчиков, — тихо ответила Варя, доставая ручку — запасную, чёрную, которую всегда носила в боковом кармане сумки. — Каким-то слишком самоуверенным. — Новенький, что ли? — Маша заинтересованно обернулась, отложив свой конспект. Её глаза за стеклами очков блеснули любопытством. — Без понятия. Первый раз его вижу, — Варя скривилась, и в этом скривлении было столько отвращения, что Аленка не удержалась от смешка. — Из тех, что думают, будто им все обязаны. — А, типичный, — протянула Аленка, понимающе кивая. — «Мамочка меня родила красивым, и все девушки — мои». Варя хотела ответить, но в аудиторию уже вошёл преподаватель — невысокий лысеющий мужчина в очках, с указкой под мышкой и вечно недовольным лицом — и разговор пришлось свернуть. Варя уставилась на доску, но мысли её упрямо блуждали где-то в другом месте. Всё утро шло наперекосяк: кофе пролила на белую блузку, пришлось переодеваться; потом наспех накрасилась и испортила стрелку, потом опоздала, а теперь ещё этот самодовольный придурок, который стоял у неё на пути как живое препятствие. И вдобавок... какое-то неприятное ощущение — липкое, противное — будто что-то забыла. Что-то важное. Она нахмурилась, открыла сумку — чёрную, кожаную, с множеством отделений — и стала перебирать тетради. Папка с лекциями. Ежедневник. Косметичка. Кошелёк. Ключи. — ...Чёрт. Нет-нет-нет! Блять, только не это... — прошептала она, чувствуя, как в груди неприятно сжалось, как будто кто-то сдавил рёбра стальной пружиной. Блокнота не было. Ни в сумке, ни в папке. Сердце пропустило удар — один, второй, третий. Это был не просто блокнот. Там были её личные записи — заметки, черновики для курсовой, аккуратные выкладки по маркетингу и менеджменту, рисунки платьев, которые она шила сама по ночам, выкраивая минуты между учебой и сном. Фотографии моделей — вырезки из глянцевых журналов, наклеенные на страницы. Пару стихов — корявых, слишком откровенных, написанных под настроение, когда луна светила в окно и хотелось выть. И страницы... слишком личные, чтобы кто-то их видел. Один разворот — вообще написан в порыве эмоций, о близком человеке... А пще.. черт!! Фотки в конце блокнота!! Твою же мать!! — Варя, ты чего? — заметила беспокойство Маша. — Блокнот потеряла... тот, фиолетовый, — прошептала девушка, сжимая пальцы. Её ногти впились в ладони так сильно, что на коже остались белые полумесяцы. — Может, у шкафчиков остался? — Очень надеюсь, — глухо ответила она.

***

А в это время Влад, развалившись на стуле в кафетерии, лениво листал тот самый бархатный блокнот. Он сидел в углу, у окна, вытянув свои длинные ноги под стол и уперев подбородок в ладонь. На столе перед ним стоял остывший американо, к которому он так и не притронулся. Он, конечно, не собирался читать. Ну ладно — почти не собирался. Просто... любопытство победило. Первые страницы — скучные лекционные заметки по экономике и социологии: даты, термины, определения, подчёркнутые аккуратным наклонным почерком. Потом — более подробные записи, с выделенными маркером ключевыми словами. А дальше — короткие строки, небрежно набросанные на полях, стихи, рисунки. Он прищурился, усмехнулся, проводя пальцем по строке, где слова звучали слишком искренне, почти болезненно. «И ты снова не пришёл, и я снова жду». Что-то в этом роде. Он не успел долистать ещё пару страниц как К нему подошли друзья. — О, Влад! Ты чего не на паре? — спросил Вишнер, плюхаясь напротив. Он с грохотом поставил на стол поднос с пирожным и стаканом апельсинового сока. Князев захлопнул блокнот, откинулся на спинку стула. — Да так, ничего. — Дэрек, давай быстрее! — крикнул Арт, видя, что друг тащится с подносом, балансируя между столиками. — Иду я, — буркнул тот, неся в руках сразу две кружки сока и тарелку с картофелем по деревенски. — Чего ты такой довольный? — хмыкнул Дэрек, плюхаясь на стул рядом с Владом и кладя ногу на ногу. — Уже новый план покорения разработал? — План? — Влад лениво потянулся, хрустнув шеей, но глаза блеснули знакомыми искорками — Мне фортуна сама подкинула подарок. — Он поднял блокнот, чуть покачивая его в пальцах. — Это что? — Саша, что сел напротив, скривился, не понимая. — Дневник нашей Варвары, — с самодовольной улыбкой ответил Влад. Он произнёс это так, будто объявлял о выигрыше в лотерею. — Что, реально? — оживился Дэрек. — Ну дай хоть взглянуть! Фоточки есть? Фоточки в смысле — её? Или её подруг? — Он протянул руку, но Влад ловко увернулся. — Отвали, — Влад оттолкнул его плечом — Ничего там особенного. Конспекты, пара рисунков. Но есть... кое-что личное.— Он многозначительно усмехнулся. — Дай почитать! — не унимался Дэрек, наклоняясь вперёд и пытаясь заглянуть в блокнот через плечо Влада. — Не-а, — тот покачал головой, явно наслаждаясь ситуацией. Его улыбка стала шире, почти наглой. — Это мой козырь. Верну с условием. — Сомневаюсь, — вмешался спокойный, холодный голос Корвина, стоявшего неподалёку с чашкой чёрного чая в руке. Он подошёл ближе и теперь смотрел на Влада сверху вниз с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем «брезгливое сожаление». — Ты только что из категории «надоедливый придурок» перешёл в категорию «нарушитель личных границ». Поздравляю. — Ой, не начинай, Воронов, — усмехнулся темноволосый, махнув рукой, словно отгонял муху. — Это стратегия. Она потеряла — я нашёл. Герой же должен быть вознаграждён. — И что, какая награда? Поцелуй прекрасного принца? — с иронией спросил Саша, поднимая бровь. Князев довольно ухмыльнулся: — Типа того. — Ты больной, — спокойно, без тени эмоций сказал Корвин, развернулся и вышел из кафетерия, не оглядываясь. — напомните, почему мы с ним дружим? — закатил глаза Арт, провожая Корвина взглядом. Потом пожал плечами и взял со стола пирожное. Компания расхохоталась. А Влад лишь провёл пальцем по бархатной обложке блокнота, чувствуя подушечками мягкую ткань, и внутри него разгорался азарт. Игра только начиналась.