NPC Demon King of Salvation, Marry me!

Ким Докча никогда не думал, что его жизнь представляет собой что-то особенное, напротив, она казалась мучительно заурядной. Той самой заурядности, которую люди просто не замечали. Той, что ускользала между разговорами, между случайными взглядами, между чужой заботой. Он существовал на фоне всего происходящего — словно белый шум, который никто не удосужился выключить. Эту истину он уяснил ещё будучи ребёнком. Он вырос в доме, где никогда не было домашнего тепла. Его отец был громким. Не в том хорошем, живом смысле, о котором потом вспоминают со смехом. Нет, его голос заполнял дом, как нечто удушающее. Что-то, из-за чего стены давили со всех сторон, а воздух становился слишком спёртым. Ким Докча рано научился вести себя тихо, как не попадаться на глаза, как  прислушиваться к шагам. Мать была более тихой. Не слабой, не покорной — просто притихшей, как человек, который вытерпел слишком много. Она терпела. Другого слова Докча подобрать не мог. До того дня, как она не смогла стерпеть. Это произошло тихо: Докча вспомнил, как нож выпал из отцовских рук. Звук, с которым он упал на пол был громким и резким на фоне наступившей тишины. Он вспомнил, как отец снова поднял руку, он вспомнил оцепенение. А потом— Его мать двинулась, поднимая нож, что упал на землю и бросилась вперёд, как ястреб, а до этого его отец уже готов был обрушить удар на лицо мальчика — она вонзила в него нож. Наступившая следом тишина была оглушительной. Докча не плакал и не кричал. Он просто сидел там, не отрывая взгляда. Его мать повернулась к нему с нечитаемым выражением лица, её руки все еще слегка дрожали, она опустилась перед ним на колени и обхватила лицо маленького мальчика ладонями. В этот миг она не выглядела как убийца. Она не выглядела так, будто только что всадила нож в своего мужа, скорее, она выглядела так, будто она смотрит на кого-то, кто всадил нож в её мужа. Докча вспомнил, как видел кровь на своих руках. Почему она была здесь? Он не убивал своего отца, так почему кровь была на его собственных руках? В его голове был сплошной белый шум. А затем она сказала то, что он никогда не забудет.   “Докча… ты перечитаешь ещё раз.”   Тогда он этого не понимал — и даже сейчас не был уверен, что понимает до конца, — но те слова навсегда остались с ним. После этого жизнь не стала легче, наоборот, она стала хуже. Его отправили жить к родственникам — дяде и тёте, которые его не хотели, но все равно приняли. Не из доброты. Не из чувства долга. Просто потому, что были должны. Они накормили его. Они дали ему место для сна. Но…это было всё. Он научился не ждать большего. В школе было еще хуже, дети бывали жестоки так, как взрослые предпочитали не замечать, сначала они шептались. Потом смеялись. А затем начали толкаться, пихаться и бить.   “Сын убийцы.”   Эти слова преследовали его повсюду. Не имело значения, что он ничего не предпринял. Было неважно, что он ещё ребёнок. Он был виновен уже по умолчанию, никого не волновало это настолько, чтобы доказывать обратное.   Травля никогда не была просто словами, никогда таковой не была. Это были руки, хватающие его за одежду. Книги, разбросанные по всей комнате. Перевёрнутые парты. Кулаки, бьющие по телу. Учителя закрывали на это глаза, пока одноклассники присоединялись к травле, и Докче приходилось всё это терпеть. До тех пор, пока в один день он не перестал. Ему было пятнадцать, когда это произошло. К тому времени синяки уже толком не ощущались. Как и слова. Всё это слилось во что-то глухое и непрерывное, превратившись в фоновый шум, который он не мог отключить. Смех, толчки, звук падения чего-то на пол (обычно его самого). Всё это стало рутиной. Тот день ничем не отличался от других. Он помнил, как его снова загнали в угол, как их тени сгущались вокруг него, закрывая свет из окон. Кто-то рассмеялся. Кто-то сказал что-то, чего он толком не расслышал. Это было неважно, всё всегда повторялось одинаково. Его мысли не неслись вскачь. Сердце не колотилось, напротив, вокруг как будто воцарилась... тишина. Словно что-то внутри него отключилось задолго до того, как это осознало его тело. Он не злился, не боялся, даже не было грустно. Здесь было только одна-единственная, далекая мысль в его голове, тихая и отстранённая.   Я не хочу здесь находится.   Вот и всё, не было драмы или отчаянья. Просто… правдой. Когда привычные издевательства прекратились и они сбежали, оставив покрытого синяками и кровью Ким Докчу смеяться на полу, Докча кое-что заметил. Окно было позади него. Он заметил это, даже толком не задумываясь. Пробивающийся слабый свет; то, как он выглядел — будто существовал отдельно от всего остального. Словно он не принадлежал тому же миру, в котором стоял сам Докча. Не было ни колебаний, ни сомнений, ни секундной заминки. Тело просто действовало само — словно оно сделало выбор задолго до того, как разум успел это осознать. Он поднялся, опёрся о край открытого окна и просто прыгнул. Ветер с шумом проносился мимо, но даже это казалось чем-то далеким — словно всё происходило с кем-то другим. Тело должно было отреагировать: паникой, инстинктами, хоть чем-нибудь! но ничего не произошло. Его разум оставался чистым и пустым, он даже не закрыл глаза. Он просто… летел вниз. А затем всё погрузилось во тьму. Он очнулся от вида белых потолков и размеренного гудения аппаратов. С начала он не понял, где находится. Его тело было тяжёлым, будто ему и не принадлежало. Каждое малейшее движение вызывало острую боль в его конечностях, рёбрах, груди. Само дыхание казалось ему чем-то таким, чему он должен был научиться заново. Он едва мог пошевелить руками. Он посмотрел вниз на свои покрытые синяками и шрамами ладони— они даже не казались его собственными. Ему чудилось, будто он находится в чьем-то чужом теле и из первых уст читает об их боли. Он чувствовал себя оторванным от самого себя, не ощущал себя собой. Но, возможно, именно так он и хотел, чтобы все было. Понадобилось время, чтобы всё встало на места. Он снова посмотрел на свои руки — они были точно такими же, как и в первый раз, но теперь.. Они выглядели как его. Это его напугало. Он понял, что жив. Эта мысль не принесла облегчения или какого-либо чувства скорби, он не был счастлив, что он не умер, но в то же самое время он не был разочарован. Если уж на то пошло, он просто чувствовал себя далеким. Он знал, что он должен среагировать на это, но он просто не мог. Он вытянул свою шею назад на подушке и покоил свою голову, уставившись на базовый белый потолок в течение долгого времени. Он чувствовал себя как тот потолок. Всегда способный наблюдать и просматривать всё, но неспособный по-настоящему сделать что-либо. Он лежал на больничной койке неподвижно, словно статуя, полностью отключившись от внешнего мира. Медсестры приходили и уходили. Доктора говорили с ним. Его навестили родственники, кратко, неловко. Ничто из этого по-настоящему не регистрировалось им. Ким Докча всегда существовал. Он никогда по-настоящему не жил, он просто существовал. Как только он выпрыгнул из того окна, он думал, это решит его проблемы, но честно, теперь, когда он думает об этом обратно, это бы ничего не изменило, не так ли? Но в один из дней, пока он шел на поправку в больнице, что-то внутри него наконец надломилось и сдвинулось. В больничном холле стоял старый пузатый компьютер, которым пользовались все пациенты. К нему вечно тянулась длинная очередь, но, вопреки этому, люди не лезли друг к другу: каждый молча занимался своими делами, а закончив, уступал место следующему. Никто не беспокоил его там. Никто не обращал внимания. Он подождал в очереди какое-то время, он так давно ничего не читал. Он хотел— нет, нуждался в комфорте, которое когда-то дарило чтение. Докча поднял взгляд, продвигаясь всё ближе и ближе по очереди к компьютеру. Будь это его привычной рутиной, он бы так и сгорал от нетерпения, но он только что пытался выброситься из школьного окна, так что он был действительно не в настроении. Перед ним стоял мужчина лет сорока-сорока пяти в федоре. Он уже какое-то время что-то искал в компьютере, и, судя по одежде, был всего лишь посетителем. ’тц… этот старпёр даже не пациент! Иди пользуйся своим собственным компьютером!’ Разглагольствовал и жаловался Докча сам себе. Вскоре мужчина наконец отошел от компьютера. Сев перед старым ПК, Докча какое-то время просто смотрел на экран, толком не понимая, что он делает. Старик оставил вкладки открытыми, и по чистой случайности на экране был вебсайт с веб-новеллами, на котором Докча всегда читал. Его пальцы легли на клавиатуру; он слегка поморщился при виде собственных бледных и худых пальцев, покрытых бинтами. Да и вообще, помогали ли эти бинты теперь хоть в чём-то? Затем медленно он напечатал:   “Способы выжить.”   Он и сам не знал, чего ждал: может, какого-то спасения, может, списка с четкими указаниями, что делать, может, всего простая фраза, которая бы успокоила его, а может, вообще ничего. Скорее всего, ничего. Результаты поиска загружались медленно: старый компьютер слегка зависал, пока страница заполнялась ссылками и заголовками. Большинство из них были самыми типичными. Статьи. Руководства. Бесполезные вещи, которые ничего для него не значили. И тут его взгляд упал на один результат. Он был самым непопулярным из всех:   Три Способа Выжить в Апокалипсисе.   Это не было руководством, это не была статья, это не было дурацким сообщением, которое говорило ему продолжать жить. Это была веб-новелла. Он кликнул на нее не задумываясь, и страница загружалась медленно — больничный Wi-Fi был ужасен. Вскоре экран заполнился текстом. И впервые за долгое время, с тех самых пор, как его мать попала в тюрьму, Ким Докча читал. Сначала это было просто из любопытства, способом скоротать время, чем-то, что помогло бы отвлечься. Если честно, веб-новелла была отстойной: текст больше напоминал статью из Википедии или огромную энциклопедию, чем приключенческое фэнтези. Но по мере того как он продолжал читать, что-то изменилось. Мир на экране был суровым, жестоким и беспощадным. Персонажи сражались и боролись, некоторые погибали — много раз. И всё же они продолжали идти. Продолжали бороться. Главный герой, 'Ми Джукхёнг' , был регрессором. Он непрерывно страдал, постоянно перезапускал свою жизненную линию, чтобы попытаться спасти себя и своих компаньонов, снова и снова наблюдая за их гибелью. Его предавали те, кому, как он думал, он мог доверять, и ему приходилось пробовать новые стратегии, когда старые планы не срабатывали. Они сражались и стойко превозмогали свой ужасающий мир; их мир не был добрым или утешительным, но он был честным. И для Докчи этого было достаточно. Он всегда ненавидел фразу 'И жили они долго и счастливо', но по мере чтения он ничего не мог с собой поделать и всем сердцем желал, чтобы Ми Джукхёнг всё же достиг этого счастливого финала. Докча обнаружил, что возвращается к ней снова и снова. По мере того как он выздоравливал. Вскоре, когда он вернулся в школу, он стал ходить в библиотеку и читать каждый день после уроков. На переменах. Поздней ночью. Это превратилось в рутину, затем в привычку, а вскоре стало необходимостью. Потому что внутри этой истории всё имело смысл. Страдания имели значение, стойкость имела цель, а за выживание нужно было бороться и защищать его. Докча всегда был полной противоположностью: он просто принимал свою судьбу, решив, что ничего не может поделать со своей жизнью. Но Ми Джукхёнг был другим. Он продолжал пытаться. Докча задавался вопросом, почему тот просто не сдаётся, но, несмотря на это, Докча молился, чтобы он никогда не опускал руки. Он хотел, чтобы Ми Джукхёнг добился того, чего он сам не смог. И впервые в жизни Докча не чувствовал себя абсолютно одиноким. Не потому, что всё стало лучше — нет, не стало. Если уж на то пошло, всё стало только хуже: издевательства продолжались, шёпот за спиной никогда не утихал, синяки не исчезали, родственникам не стало вдруг резко есть до него дело, и его жизнь не изменилась волшебным образом, как в каком-нибудь сказочном финале. Но теперь у него было то, ради чего стоило жить — история, эпилог которой он хотел увидеть. Это было чем-то таким, что оставалось с ним и не покидало его, в то время как всё остальное, что он когда-либо ценил, исчезло; это было чем-то, что не причиняло боли и не игнорировало его полностью. И поэтому он крепко вцепился за это — изо всех сил, отчаянно, как только мог, — потому что без этого у него больше ничего не оставалось. И Ким Докча знал это, даже тогда—нет. Особенно тогда. Ким Докча хотел остаться так навсегда — просто читать за старым компьютером в холле больницы. Он совершенно не хотел возвращаться назад, потому что прекрасно знал, что именно его там ждет. И он оказался прав: когда его наконец выписали, мир ничуть не изменился. Школа была точно такой же, как и всегда: коридоры оставались нелепо длинными и грязными из-за того, что дети отлынивали во время уборки; классы всё так же были полны шепота и сплетен; учителя по-прежнему монотонно бубнили свои лекции, которые Докча едва воспринимал, а люди... Люди остались прежними. Всё продолжалось так, словно ничего не произошло — словно он не прыгал, словно он не падал, словно он не едва не умер. Он чувствовал себя глупым из-за того, что вообще цеплялся за эту призрачную надежду, будто что-то могло измениться. И, возможно, именно это всё и предрешило. Тихое осознание того, что ничто не изменится; мир не перестанет вращаться только потому, что он совершил эту попытку. Он не замедлится лишь из-за того, что он не успевает за ним, — мир продолжит двигаться в собственном темпе, а те, кто не способен адаптироваться, в конце концов столкнутся с последствиями. Это была просто его жизнь. Но сейчас… у него была ТСВА, которая помогала ему двигаться дальше: ’Я Ми Джукхёнг’ —была фразой, что он постоянно повторял себе, чтобы не сдаваться. Это была та самая ниточка надежды, за которую он отчаянно цеплялся каждый день.   Время шло быстро, но не так, чтобы это приносило ощущение осмысленности, роста или перемен — оно просто тихо и неизбежно утекало, как и всегда. Дни сливались в недели, недели — в годы, и прежде чем Ким Докча по-настоящему это заметил, библиотечный компьютер сменился экраном телефона, школьная форма — офисным костюмом, а синяки на его лице зажили, уступив место потемневшим мешкам под глазами История оставалась прежней. Теперь он был единственным читателем своей любимой веб-новеллы; он задавался вопросом, почему автор продолжает писать всего лишь для одного человека, но обычно просто отмахивался от этой мысли и не задавал вопросов. К тому времени как он устроился на работу, Ким Докча уже научился существовать так, чтобы его никто не замечал. Офисная жизнь была тяжелой — скажи он иначе, это было бы ложью, — но предсказуемой и контролируемой. Это, по крайней мере, позволяло легко её терпеть. В прошлом он прошел через вещи куда хуже, так что необходимость работать сверхурочно и переделывать весь проект из-за того, что Хан Мёнго умудрился как-то повредить все файлы, над которыми Докча корпел неделями, не было многим (Ладно, ну, это было, после того случая Докча увлекся оккультизмом, связал крючком куклу вуду своего менеджера и втыкал в неё иголки каждый раз, когда Мёнго умудрялся его взбесить. Сейчас в кукле было столько игл, что она походила на подушечку для булавок) в сравнении.  Каждый день он приходил вовремя, садился в свою рабочую кабинку и трудился без лишних жалоб. Его стол был простым, даже как-то неестественно чистым, если не считать компьютера и нескольких аккуратно сложенных документов. Никаких украшений. Никаких личных вещей. Ничего, что указывало бы на индивидуальность. Это ему подходило. Что касается коллег, они не испытывали к нему неприязни. Они просто… не обращали внимания. Он не был настолько интересным, чтобы его ненавидеть, не был настолько общительным, чтобы его любить, и не был настолько важным, чтобы его замечать. Разговоры проносились мимо него, словно его там и не было. Приглашения ему никогда не присылали. Его имя всплывало редко, разве что когда в нём возникала необходимость, и обычно — по работе.   “Докча-сси, не могли бы вы взять это на себя вместо меня?” “Ты ведь хорошо ладишь с документами, верно?” “Это не займёт много времени.”   Это всегда занимало много времени. Он не спорил и не отказывался, он даже не задавал вопросов, потому что уже знал, как всё обернется.   Если бы он замешкался, они бы посмеялись над ним.   "Аха, я восприму это как да! Ещё раз спасибо!"   Если бы он попытался отказаться, они бы настояли на своём.   "Докча-сси, не будь таким упрямым, хаха~ Я обещаю, это не надолго, просто я слишком занят, а ты надёжный парень!" Если бы он стал настаивать, они бы создали неловкую ситуацию и начали пассивно-агрессивно оскорблять его прямо в лицо.   "О... Похоже, слухи о том, что ты необщителен и груб, оказались правдой, раз ты не можешь выручить меня даже в таком пустяке.."   И в конце концов, это все равно сделал бы он. Поэтому теперь он с самого начала соглашался на это без особого сопротивления; он работал над ними тихо и эффективно, а как только заканчивал, они бросали ему сухое "спасибо" или просто отделывались пустым комплиментом. Он помнил тот единственный раз, когда кто-то по-настоящему поблагодарил его—хотя на самом деле это было скорее извинением. Это была девушка с каштановыми волосами и мягким взглядом — очень миловидная, известная как Красавица Минософт, да к тому же популярная. Её звали... Су Янгах? Ким Докча сейчас едва мог вспомнить её имя; он был не из тех, кто слушает внимательно во время бессмысленных знакомств, заранее зная, что всё равно не станет общаться с другими в любом случае. В один день она узнала, что её коллеги, вместе работавшие над проектом, снова использовали Докчу для того, чтобы закончить презентацию, поэтому сама подошла к Докче и низко поклонилась в знак извинения. Докча помнил это во всех подробностях — тот самый первый раз, когда кто-то проявил к нему искреннее радушие: ~ "Докча-ним, мне так жаль, что Пильду-ним и Дживон-сси заставили вас это делать!" Она поклонилась, и в её голосе слышались извиняющиеся нотки.   Докча слегка покраснел от смущения. "А— п-почему вы кланяетесь и извиняетесь?!" Вскрикнул он, выставив руки вперед, словно пытаясь заставить её прекратить, но из-за сильной застенчивости он так и не решился до неё дотронуться, и его руки просто зависли в воздухе рядом с ней.   Она упрямо наклонилась ещё ниже, "Нет! То, что они сделали, непростительно, поэтому я обязана извиниться за них!"   "Всё в порядке, с-серьёзно! Я даже не знаю их имён.." Попытался успокоить её он, слегка опустив голову.   "Хах— это же еще хуже! Они заставили вас выполнять за них работу и даже не удосужились с вами познакомиться!" Она тихонько цыкнула языком и выпрямилась. Докча с трудом сглотнул, несмотря на пересохший рот, когда её лицо оказалось прямо перед ним. "Хм... Подождите здесь!" воскликнула она, резко развернулась и умчалась прочь, оставив Докчу одного в его кабинке в полном замешательстве. Она вернулась, держа в руках что-то— это была баночка ледяного кофе из автомата.   "Я бы угостила вас ужином, но в этом месяце я слишком занята, так что пока это всё, что я могу вам дать, Докча-ним!" Она протянула ему баночку кофе, и её теплые ладони слегка коснулись холодных рук Докчи, когда он её забирал.   "Серьёзно, всё в порядке..." Он нервно улыбнулся, "Не вы должны извиняться. Если уж на то пошло, это мне жаль, что я доставляю столько неудо-" Его прервал громкий голос.   "Докча!" произнесла она сурово. Докча округлил глаза от такого неприкрытого оскорбления; даже несколько пронырливых коллег начали выглядывать из своих кабинок. "Ты помнишь тот случай, когда я насыпала перца в кофе Гванджан-ниму?" Напомнила она,   Докча вскочил и прижал палец к её губам, призывая замолчать, "Н-не надо объявлять об этом во всеуслышанье!!" поспешно произнес он, но тут же отдернул руку от стыда и смущения, его уши покраснели, и он кивнул. "Да, я помню..."   "Тогда ты сидел в телефоне, но прекрасно видел, что я делаю. И всё же ты не спросил меня, чем это я занимаюсь. Если уж на то пошло, тебе, похоже, было абсолютно всё равно!" Она продолжила.   "Ах- Извини за мою неловкость, мне следовало сказать что-ниб-" Внезапно она снова прервала его на полуслове:   "Нет-нет! Я говорю, что благодарна тебе за молчание! Я так боялась, что на меня донесут, но ты ничего не спросил и ничего не сделал! Ты просто сохранил это в тайне и никому не рассказал."   "Наверное, я и правда ничего не сделал...." признался он Это в основном потому, что я был слишком увлечен чтением новой главы ТСВА, чтобы обращать внимание на что-то еще... Плюсом кому бы я рассказал? Паукам в моей квартире?! Подумал он про себя.   "Так что прими это и как извинение за тех двоих, а если не можешь принять это так — тогда считай подарком в знак благодарности за тот день!" Она лучезарно улыбнулась. Её улыбка была настолько яркой, что Докче пришлось буквально зажмуриться: она, пожалуй, смогла бы затмить самого Сурья и его двенадцать солнц. (персонажа из ТСВА, очевидно)   Докча вздохнул и посмотрел на баночку в своих руках — ледяной алюминий обжигал пальцы еще сильнее. Разум кричал ему отказаться и сказать «нет», но он отогнал эти мысли и вместо этого кивнул, слегка улыбнувшись ей. "Хорошо, спасибо."   "Обращайся в любое время! Еще увидимся, продолжай в том же духе!" Она помахала рукой и весело убежала вприпрыжку. Докча почувствовал, как сердце ёкнуло в груди. Нет, не в романтическом смысле. Скорее, в депрессивном. Он еще никогда не чувствовал столько... тепла от кого-либо. Какая-то случайная девушка, чьего имени он даже толком не знал, была так добра к нему просто ради чего? Ради того, чтобы быть… доброй? Никто в его жизни никогда не проявлял к нему такого радушия — по крайней мере, искренней доброты. И вот, ему довелось прочувствовать это целые 2 минуты, но почему-то… он не чувствовал себя хорошо из-за этого.   ~   Все вечно донимали Докчу и перекладывали на него работу, с которой они не хотели возиться, и обеденные перерывы были единственным исключением. Пока остальные собирались группами, громко болтали, делились едой, жаловались на работу или сплетничали о всякой ерунде, Докча сидел один. Его телефон покоился в руке, когда экран загорелся, и он всё листал и листал бесчисленные страницы и слова, и вот так просто— его здесь больше не было. Три Способа Выжить в Апокалипсисе, для краткости — ТСВА, всё еще продолжала выходить и обновляться. Всё ещё здесь. Какими бы однообразными ни становились его дни и насколько бы невидимым он себя ни чувствовал, история оставалась единственной константой. Он читал во время еды, во время отдыха и даже до самой последней секунды перед возвращением к работе. Чтение новых глав, которые публиковал автор, было единственным временем в течение дня, которого он с нетерпением ждал. Всё остальное? Он терпел. Так продолжалось, по крайней мере, до того дня, пока они не подошли к нему.   “Докча-сси.” Голос был лёгким, почти дружелюбным. Слишком дружелюбным. Он оторвался от экрана. Один из старших коллег стоял у его стола, улыбаясь той вежливой, отрепетированной улыбкой, которая никогда не затрагивала глаза. Другой коллега отирался неподалеку, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим. Их лица казались ему размытыми, а имён не было в базах памяти Докчи; для него они словно вообще никогда не существовали. По крайней мере, до этого самого момента.   “Нам нужна помощь в одном деле.”   Докча помедлил. Он прекрасно знал, куда заведет этот разговор.   “…Помощь?”   “Ага,” — небрежно вставил второй, как будто это было не так уж важно. “Маленький проект.”   Слово «маленький» ничего не значило, если только оно не противоположное.   “Что за проект?” Спросил Докча, чувствуя, как в груди селиться какое-то нехорошее предчувствие.   “Да просто штука для внутренней разработки,” ответил первый. “Концепт MMORPG.”   Докча медленно моргнул — один раз, затем второй, — прежде чем снова робко подать голос.   “Игра...?”   “Угу-м. Ничего слишком сложного.”   Это была ложь, даже Докча это знал.   “Мы все в последнее время были изрядно заняты,” добавил второй, отведя взгляд, будто это пустяк. “Дедлайны, клиенты, сами знаете как это бывает.”   Докча действительно знал. Обычно именно он был тем, кто разгребал эти дедлайны.   “Так что мы тут подумали,” гладко продолжил первый, “раз уж вы хорошо разбираетесь в этих вещах…”   Вот оно.   “Я не уверен, смогу ли я—”   “Нам правда нужен кто-то надёжный.”   Его слова прервали — мягко и без особых усилий, словно попытка Докчи возразить и отказаться была чем-то, что они даже в расчёт не брали.   “Вы ведь всегда отлично справляетесь.” “У вас же всё равно нет никаких срочных дел, верно?” “Было бы пустой тратой времени не использовать свои навыки.”   Каждое предложение ложилось поверх другого — вежливо, но тяжело, не оставляя реальной возможности для отказа. Докча заколебался. На мгновение, всего лишь на мгновение, он подумал о том, чтобы ответить «нет». Но затем он посмотрел на них — на то, как они уже заранее ожидали от него согласия. На то, как был выстроен этот разговор. И на то, во что всё это превратится, если он откажется.   "..."   И вот, он кивнул   “…Ладно.” Этого оказалось вполне достаточно — теперь проект стал его обязанностью. Сначала это была просто работа, задача, которую нужно было выполнить. Он следовал инструкциям, настраивал базовые системы, набрасывал механику, создавал программную основу, настраивал графику и рисовал дизайн. Всё было в порядке. По крайней мере, с этим можно было справиться, ничего такого уж особенного. Конечно, кодить целую игру в одиночку было утомительно, но работа есть работа. Что он мог поделать? Но затем что-то сдвинулось. Поздней ночью, сидя в одиночестве в офисе спустя много времени после того, как все остальные уже ушли, Докча поймал себя на том, что пристально смотрит на незавершенную систему. Он смотрел на пустые места — на те части, которые ещё не были определены. И, особо не задумываясь, начал дополнять их от себя. Не то, что требовалось или было поручено, а то, чего хотелось ему самому. Он думал об истории, которую читал годами, о её мире и устройсве, и постепенно игра начала меняться. Это больше не была просто MMORPG — она превращалась во что-то другое. Во что-то, что было гораздо ближе к тому миру, в котором он сам жил всё это время через экран. Он назвал её без колебаний. Три Способа Выжить в Апокалипсисе. Никто не задавал вопросов, всем было плевать. Двое старших раз в неделю наведывались к Докче, чтобы проверить, работает ли он, и возились с кодом, якобы "поддразнивая" его, ерошили ему волосы и смеялись. Это не смешно... И никогда не было. Так они над ним молча издевались, но он всё равно продолжал работать, потому что к тому моменту для него это был уже не просто проект. В ту самую секунду, когда он вбил название и официально нарек его в честь веб-новеллы, проект стал его. И поэтому он продолжал двигаться дальше. Он создал системы, которые отражали новеллу, прогресс, который казался знакомым, и механики, передающие выживание, а не простой геймплей. Он задерживался допоздна и работал во время перерывов, игнорируя любые другие препятствия. Впервые в жизни он чувствовал, что не просто выполняет очередную задачу Он создал что-то, что-то такое, что чувствовалось… реальным. Создавая NPC и моделируя большинство из них по образу из своей новеллы, он решил создать его. Демонический Король Спасения. Сначала это была просто идея. Он не был персонажем из веб-новеллы, скорее его собственным 'ОП'. Вероятно, позже он просто отбросил бы эту мысль и забыл о ней. ДКС должен был стать финальным боссом — кем-то скрытым и необязательным, — но чем больше Докча думал об этом, тем сильнее этот образ превращался во что-то иное. Он не моделировал Короля Демонов так, как остальных, и не относился к нему как к другим NPC. Он… создал его. Тщательно и обдуманно. Так, чтобы каждая деталь имела смысл:  Замок, расположенный вдали от всего — изолированный и труднодоступный. Не потому, что это было необходимо для геймплея, — если уж на то пошло, из-за этого игрокам было лишь сложнее его заметить. А скорее потому, что именно так он чувствовал себя сам: оторванным от мира, вычеркнутым из жизни, отделённым от всех остальных. Намеренно отчуждённым от игроков. Вход не бросался в глаза или, по крайней мере, не был частью главного пути. Вместо этого он установил статую вдали от лобби, глубоко в тихом лесу. Это было чем-то, что игроки могли легко проигнорировать, чем-то мимо чего они прошли бы, даже не взглянув дважды, — ведь именно к этому Докча и привык. Присутствовать, но казаться неприсутствующим. Свидетели смотрят, как он тонет в собственном несчастье, но ничего не делают, чтобы помочь. Это просто 'не их проблема'. Это было чем-то, что игроки должны были искать сами — то, чего Докча втайне желал для себя самого. Чтобы кто-то увидел его одиночество, увидел его страдания и помог ему. Даже если это будет пустяк вроде написания новеллы или извинения с баночкой кофе в руках, — он просто хотел, чтобы кто-то заметил его и решил проявить инициативу. Зачем ему вообще нужно было умолять и просить о помощи? Всё равно никто бы не стал слушать. Люди одаривают его взглядами, полными отвращения, жалости или сочувствия, и всё же ничего не делая. Он думал, что если заставит этого NPC чувствовать то же самое, то сможет обрести хоть какое-то утешение. Затем он создал образ Короля Демонов: чёрные крылья, алые рога, бледная кожа и точёные черты лица. Он сделал его красивым и броским, незабываемым. Поначалу он создал Короля Демонов похожим на самого себя. Те же волосы, то же лицо, то же телосложение. Этот NPC был отражением того, каким он видел себя. Чудовищем. Демоном. Он наградил его острыми когтями, чтобы тот мог раздирать самого себя, пугающими алыми рогами и чёрными крыльями, при виде которых у игроков должно было возникнуть желание напасть(или: чтобы игроки чувствовали, что нужно напасть), — но лицо сделал мягким. Не потому, что ему так захотелось, и не по какой-то важной причине, а просто потому, что именно так выглядел сам Докча. Он за всю свою жизнь не сделал ничего, за что заслуживал бы наказания, и всё же люди продолжали наказывать его. Он хотел, чтобы этот NPC столкнулся с той же судьбой. Но потом, когда он снова взглянул на аватар, всё, что он почувствовал было... отвращением. Отвращением к самому себе. Ему казалось, что его собственное лицо начинает искажаться каждый раз, когда он смотрит на этого персонажа. Почему? Дело было в том, что он держался на одном кофеине без сна уже третий день? Или, может, он просто не мог вынести вида собственного лица у такого NPC. Курсор замер, и его рука остановилась, он провёл кистью 'Размытие' по лицу персонажа, скрывая его. Не ради загадочности и не для того, чтобы придать ему крутой вид, — а просто потому, что он не мог вынести мысли о том, чтобы увидеть себя чётко. Потому что даже в том, что создал он сам, он не считал себя достойным существовать полноценно. Он сотворил этого NPC как точное зеркало самого себя и из чистой ненависти к себе был вынужден размыть его лицо. Просто чтобы у него было хоть что-то своё, пусть даже это "что-то" вызывало у него абсолютное отвращение. Но вопреки всему он продолжал наполнять его силой. Стойкостью. Могуществом. Величием. Он сделал Короля Демонов невероятно сильным — сильнее любого другого существа в игре. Именно таким он и мечтал стать. Но в то же время он установил для него правила: тот никогда не должен нападать первым, никогда не должен проявлять инициативу. Только отвечать на удары, только давать отпор. Потому что Докча знал: он сам никогда не был тем, кто начинал первым. Всё, что он когда-либо делал — это реагировал и терпел, просто выживал. Люди причиняли ему боль. И он терпел. Люди игнорировали его. И он терпел. Люди использовали его. И он терпел. Поэтому и Король Демонов будет таким же. Существом, которое сражается только тогда, когда его вынуждают, человеком, который никогда не поднимет руку первым. И всё же, его всё равно будут считать чудовищем. Игроки всё равно будут нападать на него, всё равно будут бросать ему вызов, всё равно будут относиться к нему как к чему-то, что необходимо уничтожить, даже если он не сделал абсолютно ничего. Параллели не были тонкими, и Докча прекрасно это понимал, но он не остановился. Если уж на то пошло, он умышленно погружался в них всё сильнее. Потому что впервые в жизни он мог выразить себя. Выразить свои пытки и муки, выразить ненависть к себе и злость, выразить свою изоляцию и социальную тревожность — пускай даже только через строчки кода. Но всё это не принесло Докче никакого утешения. Это был всего лишь NPC, отражающий его собственную дерьмовую жизнь. Он знал, что скоро возненавидит этого персонажа, а потому добавил кое-что ещё — то, что сам так хотел бы получить: Возможность. Это был скрытый квест, привязанный именно к этому NPC.   >"Неуслышанная Молитва."   Название пришло само собой, потому что оно отражало истину. Он всегда ощущал свою жизнь именно так. Словно он звал кого-то, кого угодно, — но в ответ никогда ничего не слышал. Всю свою жизнь он безмолвно молился богу, в существовании которого даже не был уверен. Он никогда не знал точно, какому именно богу молится, но вопреки его непрестанным мольбам, никто не отвечал. Его молитвы всегда оставались неуслышанными. Поэтому он перенёс это в игру — как условие, которое должен был выполнить игрок. Путь, по которому игрок должен был преданно пройти. Если бы кто-то понял, если бы кто-то не пожалел своего времени и выбрал бы увидеть его— Они могли бы спасти Демонического Короля Спасения. Освободить его и сделать своим компаньоном. Кем-то, кто останется. Кем-то, кто больше не будет одинок. Докча убеждал себя, что сам не знает, зачем добавил это. Надежда, наверное. Или, может быть, кое-что более эгоистичное. Тихое, сокровенное желание, которое он отказывался признавать. Быть выбранным. Быть желанным. Пусть даже речь шла не о прямо нём самом, пусть это был всего лишь глупый персонаж в игре. Он выплеснул все свои желания на этого грёбанного маленького NPC. Он хотел, чтобы у того была хотя бы возможность получить жизнь, которую желал он сам, Докча отчаянно хотел освободиться, спастись из этой тёмной ямы, которую вырыл себе, — защититься от людей, что вонзали свои лопаты в эту землю и продолжали копать всё глубже. Он хотел—нет, нуждался в руке, которая потянется к нему из крошечного источника света там, наверху, который казался таким далёким, но… она так и не появилась. Все видели эту яму, некоторым было жаль Докчу, другие просто считали, что он сможет выбраться сам, а многие и вовсе сбрасывали туда свой мусор. Посему Докча подарил эту искру надежды Королю Демонов. Он дал игрокам выбор — спасти его, если им действительно будет не всё равно. Он прекрасно понимал, что спасение какого-то NPC ни капли не изменит его собственную жизнь, но сама мысль о том, что где-то там есть человек, который готов пройти через все эти трудности, В этом и заключалось спасение Ким Докчи. Он потратил на Демонического Короля больше времени, чем на что-либо ещё: оттачивал его код, добавлял детали, которые никто и никогда не заметит, корректировал поведение и расширял варианты ответов. Он вложил в него абсолютно всё. Свои мысли, чувства и противоречия. Потому что именно этим Король Демонов и являлся — чистым противоречием. Кто-то пугающий и непонятный, кто-то навечно одинокий. Кто-то, кто сам не знал, хочет ли он быть спасённым, и заслуживает ли он этого вообще. Докча тоже не знал. Он не понимал, то ли он действительно ненавидит себя, то ли просто не умеет себя любить. Он не знал, хочет ли он быть спасённым или просто мечтает, чтобы всё это наконец перестало ранить. И поэтому он оставил его(вопрос) открытым. Демонический Король Спасения. Тот, которого можно было спасти, только если кто-то сам решит это сделать. Откровенно говоря, Докча и не ждал, что кто-то пойдёт на это. Точно так же, как он никогда не ждал, что кто-то выберет его самого. И всё же он оставил эту возможность, потому что какая-то крошечная, тихая и почти исчезнувшая часть его отчаянно хотела, чтобы это случилось — пусть даже сам он никогда в этом не признается.   —————   Офис был тише обычного в этот день, хотя Ким Докча и сам не понимал: изменилось ли что-то на самом деле или всё дело в предчувствии скорого конца. Конца проекта. Конца игры. Конца чего-то, во что он вложил слишком много себя. Его монитор тускло светился в полумраке офисной кабинки, отражая знакомый интерфейс игрового движка. С одной стороны бесконечной лентой бежали строчки кода, а с другой — отображалась отрендеренная локация с изящной, возвышающейся статуей. Спокойной, безмолвной и невероятно неподвижной. Он видел её уже тысячи раз, и всё же кликнул по ней снова. Замок Демонического Короля Спасения загрузился без проблем, и камера появилась неподалеку от тронного зала. Докча немного наклонился к экрану, его усталые глаза вглядывались в каждую деталь с доходящей до одержимости точностью. Тени падали именно туда, куда нужно. Текстуры отображались чётко. Резкие спецэффекты были стабильными. Нет багов. Нет глюков. Нет сбоев. Идеально. И всё же… он не двигался. Вместо этого он настроил камеру, продвигая аватар своего тестового аккаунта вперёд, шаг за шагом, пока трон не оказался полностью на виду. Фигура, восседавшая на нём, оставалась неподвижной — точно так же, как и всегда. Скорее силуэт, нежели просто чиби-аватар. Скорее присутствие, нежели персонаж. Докча долго всматривался в него. "Ещё разок." Пробормотал он, больше для себя. Он снова протестировал триггер взаимодействия. Реакцию на приближение. Задержку анимации. Обстановка диалога. Всё работало. Разумеется, оно работало. Он переписывал этот код столько раз, что уже и не сосчитать, ведь эта часть имела большее значение, чем что-либо ещё во всей игре… эта часть важна.   ———————   Когда наконец наступил перерыв, Докча откинулся на спинку стула. Всё его тело ныло той тупой, знакомой болью, которая появляется, когда слишком долго сидишь, слишком много думаешь и существуешь слишком тихо. Он почти на автомате потянулся к телефону. Треснувший экран старого телефона медленно загорелся, открывая оставленную вкладку. Финальная глава истории, за которой он следил долгие 13 лет. Его большой палец на секунду замер над экраном, прежде чем пролистнуть вниз, и он принялся читать её снова. И снова. И снова.   [“Существует три способа выжить в разрушенном мире." "Я забыл некоторые из них. Однако, в одном я уверен наверняка: что ты, читающий эту историю, выживешь.”]   Слова на экране не изменились волшебным образом — они никогда не менялись. Но что-то в груди все же сжалось. “…Впрямь?!” Его голос звучал тихо, почти потерявшись в слабом гуле офиса “Это всё?” Он пролистнул вниз. Затем обратно вверх. Затем снова вниз. Он уже сам не знал, сколько раз так делал. Концовка чувствовалась… финалом. Здесь не было продолжения, не эпилога, скрытого за ширмой. Нет ни скрытой главы. Ни экстры. Просто завершено. Докча выпустил маленький вдох, пристально смотря на экран. Это не было так, будто он не думал, что это закончится, он всегда знал, что это закончится в один день. Но знание чего-то и принятие этого были двумя совершенно разными вещами.   tls123 мог написать больше... Это не было жалобой или разочарованием — во всяком случае, не совсем. Это было просто пустота. То, что поддерживало в нём жизнь, только что подошло к концу. Он рассеянно опустил телефон на стол, но этого небрежного, едва заметного движения хватило, чтобы вскоре изменить его жизнь навсегда. Край рукава зацепил чашку кофе, стоявшую слишком близко к ноутбуку. Всплеск. Звук показался оглушительным. Тёмно-коричневая жидкость хлынула на клавиатуру, заливаясь в зазоры между клавишами и пропитывая собой всё то, что имело значение. Всего секунду Докча смотрел, прежде чем он осознал и его охватила паника.   “Нет—нет, нет, нет—” Он резко вскочил и тут же схватил ноутбук, наклоняя и слегка встряхивая его, словно это могло повернуть время вспять. Руки двигались слишком быстро и неуклюже, пытаясь вытереть жидкость, исправить положение, сделать хоть что-нибудь. "Здесь же всё!! Блять!!" Код, файлы, бэкапы, которые он ещё не успел толком сохранить, всё. Его дыхание сбилось, когда он принялся нажимать на клавиши, которые больше не отзывались, а экран лишь едва заметно мерцал.   “Ну давай, давай, просто—” Ничего. Система залагала, запнулась и в конце концов намертво зависла. Внутри него что-то оборвалось. Прежде чем он успел осознать, что делает, его кулак сжался и опустился на экран со слишком большой силой. Звук удара резко отозвался от стола. Внезапно: Искры. Внезапно яростная вспышка света вырвалась из-под клавиатуры, сопровождаемая резким треском, от которого всё его тело вздрогнуло. Запах ударил в нос почти мгновенно —гарь, дым, неправильность. Докча застыл. “Ах..." Его мир пошатнулся — не переносном смысле, а буквально. Зрение по краям размылось, бледный желтый свет офисных ламп странно вытянулся, а собственное тело внезапно стало одновременно слишком тяжёлым и невесомым. Всё, что он видел перед собой, исказилось, превратившись в мешанину красного и чёрного. Это...плохо. Это была его последняя связная мысль перед тем, как всё обернулось во тьму.   —————————   Когда он снова открыл свои глаза, мир стал неправильным. Не то чтобы он не был незнакомым, но каким-то...неправильным. Первое, что он заметил, — это тишина. Она была слишком глубокой. Слишком абсолютной. Такая тишина просто не могла существовать в реальной жизни. Вторым, на что он обратил внимание, было место, где он сидел. Огромное кресло из чёрного мрамора с мягкой красной подушкой— погодите, это что, трон?! Он был холодным. Массивным. Возвышающимся.   “Что за..?”   Его голос прозвучал странно мягче и глубже, чем он ожидал. Докча моргнул, его мысли всё ещё ворочались с трудом, пока он медленно оглядывался по сторонам. Тёмные колонны. Необъятное пространство. Тени, бесконечно тянущиеся по полированному камню. Осознание обрушилось на него подобно ударной волне. …Не может быть. Он слишком резко встал, слегка потеряв равновесие. Это— замок. Его замок. Владения Демонического Короля Спасения. У него перехватило дыхание, когда он посмотрел на свои руки — теперь совсем маленькие. Они были похожи на маленькие обрубки. Словно принадлежали… чиби. Он двинулся наперерез инстинктам и едва не споткнулся, когда бросился к ближайшей зеркальной поверхности — неглубокому декоративному водоёму, встроенному в пол рядом с троном. И тут он увидел его, своё отражение. Чёрные волосы. Бледная кожа. Красные глаза. Рога. Крылья. Это размытое лицо.   “Это я.. Нет— Демонический Король Спасения..." Пробормотал он, его голос звучал глубже, чем обычно.   Докча чуть отшатнулся, его мысли метались, пока он пытался осознать то, что он увидел.    В этом нет смысла.   Он развернулся и быстро, почти в панике, бросился к выходу из тронного зала. Его поспешные шаги слабо отдавались от пола, пока он стремительно двигался вперёд, ожидая что-то: Дверь. Экран загрузки. Выход. Что-нибудь. Но стоило ему дойти до определённой точки, как его тело замерло. Оно не просто замедлилось или залагало, а физически остановилось — словно он наткнулся на невидимую стену.   “…Что?”   Он подался вперёд — ничего. Попробовал снова — ничего. Дрожь и леденящее чувство страха медленно поползли вверх по его позвоночнику.   “Нет… нет, это не смешно.”   Он попытался развернуться и пойти в другую сторону, проверяя разные направления. Но каждый путь приводил к одному и тому же результату — его сдерживало и блокировало. Его дыхание сбилось. "…Я кодил это." Это откровение ударило сильнее всего остального. Потому что он знал эти ограничения — он сам их написал! Демонический Король Спасения не мог покинуть замок, потому что так было задумано, таково было правило. Потому что это была—   “…Моя вина.” Его голос понизился до шёпота.   Он снова попытался заговорить, на этот раз громче.   “Здравствуй!?"   Звук разнёсся эхом, но что-то казалось неправильным. Голос будто не полностью принадлежал ему — его фильтровали, контролировали, ограничивали… Он попробовал снова: произносил слова, менял интонации, но каждый раз результат казался… урезанным. Скудным. Словно сама система решала, что он может говорить, а что нет. Докча медленно опустил голову.   “Я в ловушке.”  На этот раз в его голосе не было паники — только тихое, опустошающее осознание: Он переселился в тело NPC в своей собственной чёртовой игре. Твою ж. Время шло. Он не знал, сколько именно, ведь здесь не было ни часов, ни дня или ночи — лишь… существование. Но в какой-то момент пришли игроки. Мне следовало этого ожидать… У них ведь оставались резервные копии моего кода. Ну конечно, эти ублюдки не упустили бы шанс выпустить игру. Бьюсь об заклад, им плевать, что со мной случилось. И чему я вообще удивляюсь? Для них моё исчезновение, небось, стало настоящим облегчением. Первый игрок в нерешительности замер у входа к статуе, затем бросил вызов на дуэль и, наконец, двинулся вперёд. Сначала Докча не двигался. Или, вернее сказать, — не мог. Система сковывала его подобно цепям, ограничивая любые движения. Он вспомнил, как сам кодил эту часть: Демонический Король никогда не атаковал первым, он лишь отвечал. Поэтому он просто стоял и ждал, пока… удар. Стоило чужой атаке достигнуть цели, как система среагировала, и его тело двинулось само по себе. Быстро. Точно. Сокрушительно. У игрока не было ни единого шанса — его шкала здоровья мгновенно опустилась до нуля, и он исчез. Тишина вернулась, и всё, что оставалось Докче, — это невидящим взором смотреть туда, где только что кто-то стоял.   “…Я не хотел…”   Но вместо этого система перевела это как: "Жалкий смертный, посмевший бросить мне вызов." Это взбесило его. Он не хотел звучать так высокомерно, он вовсе не собирался убивать того игрока! Но втайне он понимал, что это ложь. Он сам написал этот код, сам сделал себя сильным. Слишком сильным. И всё потому, что он не хотел проигрывать. Потому что не хотел, чтобы ему причинили боль. Потому что не хотел… Исчезнуть. Что случится, если он проиграет? Он просто возродится? Или… тоже умрёт? Докча решил, что лучше об этом не думать, но и рисковать он не собирался. Игроки приходили снова и снова, один за другим, с самыми разными уровнями и стратегиями. Но даже так результат оставался неизменным: Докча (точнее, Демонический Король Спасения) никогда не нападал первым, но всегда ставил точку. И каждый раз тишина после боя становилась всё тяжелее. Более одиноко. Ещё более удушающе. В какой-то момент он начал молиться, не кому-то конкретному, а просто… молиться, тихо и отчаянно.   “…Пожалуйста.” Его голос едва разносился по пустому тронному залу. Он вспомнил, как в детстве, будучи наивным ребёнком, и даже потом, уже став взрослым, молился богу, который его не слышал. Богу, который его мучил. Но ведь он и сам когда-то был этим богом — он был создателем этой игры, терзавшим несчастного NPC своими собственными травмами и чувствами. Его собственная жизнь была настолько паршивой, что ему требовалось как-то её отразить, найти хоть какое-то облегчение. Но теперь он оказался в ловушке. В теле того самого персонажа, которого создавал с таким усердием. И кому он теперь молился? Богу? Игроку? Самому себе?   “Кто-нибудь..просто..."   Он не знал, что он вообще просит — свободы? помощи? о конце?   “…Что-нибудь.”   Но никто не ответил. Никогда не отвечал.   ———————————   Пока что-то не изменилось. Докча почувствовал это раньше, чем увидел. Присутствие игрока — оно было… другим. Он перевёл взгляд на внешний лес — единственное место за пределами замка, за которым система позволяла ему наблюдать. И там стоял игрок. Он стоял перед статуей, но не бросал вызов на дуэль или даже не кидался помидорами, как это обычно делали большинство троллей. Он стоял там...Не двигаясь. Просто…смотря. Докча слегка нахмурился и, опершись подбородком о руку, подался вперёд на своём троне. Его крылья за спиной мягко зашевелились, выдавая вспыхнувшее любопытство.   “Что ты делаешь?”   Затем— Игрок открыл меню взаимодействия. И выбрал:   >Предложить Подношение.   Маленький подарок появился, затем исчез, в тот же миг появившись в руках Докчи. Он застыл.   “…Что?”   Такого раньше никогда не случалось. Он уставился на предмет — это был виртуальный плюшевый мишка… Тот самый мишка, которого он когда-то шутки ради добавил в стартовый набор для каждого игрока, только-только зашедшего в игру. Докча посмотрел на игрушку, а затем снова перевёл взгляд на игрока.   “…Почему?”   Игрок не ответил. Он просто не мог его слышать. Но и уходить он не собирался — вместо этого он предложил ещё один подарок. И ещё один. И ещё. Пока не был достигнут лимит. Докча так и стоял там, окружённый кучей незнакомых предметов, а его разум тщетно пытался переварить то, что только что произошло.   Что это ещё за чудила?! Зачем он задаривает меня подарками так—   Вопреки его скептическим мыслям, впервые с тех пор, как он оказался здесь в ловушке, внутри больше не было пустоты. На следующий день игрок вернулся. И на следующий тоже. И на следующий. Каждый день без исключений: подарки, подношения, внимание, присутствие. Докча и сам не заметил и ни за что бы не признал, что начал этого ждать. Он ждал. И когда игрок наконец приходил, тишина вокруг больше не казалась такой удушающей. Он действительно начал получать удовольствие от визитов этого Игрока и с нетерпением ждал их. Мужчина носил чёрный плащ, его экипировка была элитной и стоила кучу внутриигровой валюты, у него были гладкие чёрные волосы, с мини пельмешком на голове и никнейм: YooJoonghyuk Какое странное имя. Оно действительно было очень странным, но Докча не мог перестать раз за разом бормотать его про себя, втайне тоскуя по его визитам. Этот игрок, Джунхёк, был единственным, что удерживало Докчу от безумия в его заточении. Докча ловил себя на том, что улыбается всякий раз, когда Джунхёк каждый день приносил ему всевозможные подарки. Недели превращались в месяцы, а месяцы вскоре превратились в год. Комнаты замка заполнились предметами и подношениями, которые он получил от этого игрока. Докча всё ещё оставался NPC и не мог использовать ни один из них, но всё равно бережно хранил их все. Он смеялся над странными выходками этого человека, мысленно ругал его, когда тот убивал других игроков, пытавшихся бросить вызов боссу (несмотря на то, что он знает, что Джунхёк его не слышит), но не мог сдержать улыбки. На душе становилось тепло посреди его холодного замка при виде того, как игрок защищает его — простого NPC.   “…Ты странный.” Пробормотал Докча в один день, смотря за Джунхёком через представление системы. “…Но…” Его голос слегка смягчился. “…Не останавливайся.”   Он не знал, почему этот игрок так поступает, не понимал этого и не мог объяснить. Но одно стало предельно ясно: этот игрок, Ю Джунхёк, был особенным. И где-то глубоко внутри Докча начал верить.   “…Может…”   Он по-прежнему не отрывал взгляда от фигуры у статуи.   “…Это ты.”   Тот самый, кто услышит его молитву, слишком долго остававшуюся без ответа. Тот самый, кто наконец спасёт его. И вот теперь, после целого года заточения в том замке, в плену у игры, он свободно бродил по лесу, который сам же и кодил. Он шёл через лобби, дизайн которого когда-то создал, разглядывая других NPC, игроков и игровые механики, набранные его собственными руками, — а рядом с ним шёл игрок, который его спас. Игрок настолько преданный, настолько одержимый, что он умудрился выполнить скрытый квест, о существовании которого Докча и сам почти позабыл. Игрок, который наконец-то услышал его молитву. Впервые в жизни он не чувствовал себя одиноким. Он больше не был один. И если именно так ощущается присутствие кого-то рядом, то он больше никогда в жизни не хотел возвращаться к прежнему одиночеству.   Ю Джунхёк, Демонического Короля Спасения—скорее, спаситель Ким Докчи.