Часть 1
28 мая 2026 г., 18:30
Лифт ехал вниз мягко и бесшумно, как и должно было быть в приличном, не очень дешевом доме почти в центре Сеула. Очень-очень «почти» — всего лишь в получасе езды от Мёндона.
Тэхён, навалившись плечом на стенку кабины, бездумно разглядывал в большом зеркале свое отражение. Выглядело оно неважно: растрепанное гнездо из волос, серые тени под глазами и усталое равнодушие во взгляде. Черная потрепанная толстовка поверх вытянутой футболки и кроксы на босу ногу добавляли образу некоторого пацанского шарма, но домашние фланелевые штаны с милыми мишками рушили эту дворовую романтику нахрен. Самого Тэхёна эта эклектичность не смущала, да и кого он мог шокировать своим видом на безлюдной улице в три часа ночи?
В новую квартиру он переехал всего неделю назад. Коробки всё ещё стояли не распакованными в коридоре, вызывая глухое раздражение и полное отсутствие желания разобрать их. Да и времени особо на это не было. Днем серьезный архитектор-проектировщик Ким был на работе, а вечером — ну, как бы… Группа молодых, зубастых и амбициозных парней под его руководством заканчивала работу над своим первым большим проектом, и вся энергия сейчас уходила только туда. Вечером сил Тэхёна хватало только на «доползти до дивана и растечься по нему ленивой амебой под бубнеж телевизора».
Переезд в новую квартиру был сейчас совсем некстати, но тут вмешались обстоятельства — владелец предыдущей внезапно решил её продать, дав Тэхёну ровно две недели на сборы. Выбирать жилье пришлось в спешке, ориентируясь лишь на близость к метро и ценник, который не пробил бы брешь в бюджете.
И вроде пора бы уже как-то обустроиться, но Тэхён отложил это на потом, когда проект будет успешно сдан. Насчет «успешно» он не сомневался, хотя в последние дни уже начал задумываться о том, что вряд ли доползет туда в здравом уме и твердой памяти. Однако врожденный оптимизм продолжал держать парня на плаву, несмотря на дикое напряжение, усталость и тревожную бессонницу. Вот именно эта зараза и нервировала больше всего. Сон — нормальный, глубокий — был нужен сейчас как никогда, но впервые в жизни Тэхён столкнулся с тем, что можно проворочаться всю ночь, но так и не уснуть. Или, на худой конец, провалиться в тяжелое душное забытье на полчаса-час…
Сегодняшняя ночь, увы, исключением не стала. Поняв, что уснуть не получится, Тэхён устало выполз на кухню. Не то чтобы хотелось есть, но заняться чем-то еще было лениво.
Удивленно глядя на пустые полки холодильника, он попытался вспомнить, когда в последний раз заказывал продукты. Хрен его знает… Вроде бы не так давно, но одинокий пакет молока с укором намекал на обратное.
Испуганный грустной перспективой желудок сразу напомнил о себе недовольным бурчанием, и Тэхён после минутного размышления вздохнул и обреченно поплелся в коридор. Можно, конечно, и доставку организовать, но заказ-то примут, а привезут всё равно утром, он уже проходил это. Поэтому хочешь не хочешь, а придется тащиться на улицу, в круглосуточный магазинчик напротив дома. Вот он и потащился — то ли на счастье, то ли на беду…
кит человек в мире возвращался домой…
━ ◦ ❖ ◦━
Сырой ночной ветер пробрал до мурашек и взъерошил и без того лохматые волосы. Тэхён, зябко поежившись, накинул капюшон, который тут же скрыл пол-лица. Днем в таком виде модник Ким вряд ли показался бы на людях, но сейчас ему было абсолютно всё равно. Перейдя безлюдную улицу, он вошел в небольшой зал магазина. Здесь было тихо, тепло и уютно, выходить обратно в холодную ночь совсем не хотелось, и Тэхён решил, что поесть можно и тут. За прилавком продавец в надвинутой на глаза бейсболке, подперев щеку кулаком, меланхолично двигал по столу жестяную банку с колой. На кассовой зоне уже высилась шаткая, но идеальная пирамида из красных и синих жестянок. Очевидно, парню было смертельно скучно, однако на ночного посетителя он отреагировал без восторга. Тэхён уважал чужие границы, так уж его воспитали, поэтому отвлекать продавца от важного дела не стал. Окинув рассеянным взглядом витрины с рамёном, он так и не смог остановиться на чем-то конкретном, поэтому для начала решил согреться чаем из автомата. Горячая вода в картонном стакане медленно окрашивалась в бледный янтарный цвет. Тэхён стоял неподвижно, держа стакан обеими ладонями и бездумно разглядывая плавающий пакетик. Тепло от бумажных стенок приятно согревало замерзшие от сырого ветра пальцы. Возвращаться в пустую квартиру, где из мебели были лишь диван, телевизор и сиротливые баррикады из коробок, не хотелось до тошноты. Там его ждали только тишина и очередное бессмысленное разглядывание потолка. Но и сидеть здесь до утра тоже было не комильфо… Тэхён покосился на продавца. Тот, казалось, даже не заметил ночного гостя, продолжая лениво выстраивать свои пирамиды. Вздохнув, Ким уселся на высокий пластиковый стул у стойки и уставился в непроглядную ночь за окном. Он не заметил, как парень проследил за ним долгим, немигающим взглядом. Шаткая конструкция из жестянок колы, которую он так старательно выстраивал последнюю треть часа, теперь казалась ему абсолютно неинтересной. А вот посетитель как-то напрягал и вызывал вопросы. Чонгук уже привык, что по ночам к нему захаживали самые разные типы, и теперь был настороже, никак это не демонстрируя. Ну так, на всякий случай. Поэтому пока он просто наблюдал. Незнакомец сел у окна, уставился в одну точку на стекле — прямо туда, где неоновая вывеска отбрасывала грязновато-зелёный блик, — и перестал подавать признаки жизни. Наброшенный капюшон полностью скрывал лицо. Длинные штаны с дурацкими мишками смешно подвернулись, обнажая худые щиколотки и пятки, трогательно выглядывающие из кроксов. Прошло пять минут. Потом десять. Посетитель не сделал ни одного глотка. «Он вообще живой? — Чонгук слегка нахмурился, подперев кулаком подбородок. — Может, он заснул сидя? Или у него ночной экзистенциальный кризис, характерный для людей с тонкой душевной организацией?» Тишина из привычной и почти уютной медленно становилась тревожной. Слышно было только, как тихо подвывает холодильник с мороженым в углу. Чонгук уже всерьёз начал размышлять, не стоит ли подойти и аккуратно покашлять рядом, чтобы проверить реакцию, как вдруг парень в капюшоне заговорил. Голос у него оказался на удивление низким и глубоким, каким-то взрослым, как подумалось Чонгуку. — Как думаешь, — тихо, в пространство перед собой, произнес Тэхён, даже не повернув головы, — если у пингвина зачешется спина… как он её чешет? У них же крылья короткие. И лапы тоже. И клювом не дотянуться. Чонгук на пару секунд завис от неожиданности, но мозг студента инженерного факультета привычно вошел в режим поиска решения. Он, мозг, заторможенный долгими часами ночной тишины и строительством Кола-тауэра, напрочь отказался воспринимать поступивший вопрос как бред сумасшедшего. Напротив, задача показалась Чонгуку глобальной. Бытийной. Требующей немедленного анализа. Он перевёл взгляд с жестянок на странного посетителя и, раздумывая над каждым словом, очень серьезно ответил: — Они трутся о других пингвинов, — он говорил так же тихо, но абсолютно уверенно, продолжая подпирать щеку кулаком. — У них же там стая. Эволюция предусмотрела этот косяк. Тот, у кого чешется, просто протискивается в самый центр и устраивает там пингвиний слэм. Без взаимовыручки они бы вымерли ещё в ледниковый период. Капюшон у окна не шелохнулся. Тэхён продолжал смотреть в зелёный неоновый блик на стекле, но пальцы, сжимающие тёплый стакан, едва заметно расслабились. Ответ его полностью устроил. Логика была железной, а главное — никто не посчитал его психом за подобные мысли в три часа ночи. Это было неожиданно. Вообще-то такими вопросами Ким озадачивался часто, но еще в детстве понял, что окружающим это кажется, мягко говоря, странным. А для него это просто было способом расслабиться, дать мозгу выдохнуть, поэтому теперь подобные экзерсисы он устраивал в одиночестве, привычно разговаривая сам с собой. Где-то он читал, что это характерно для людей замкнутых и одиноких, но согласиться с этим утверждением он мог лишь наполовину, так как замкнутым себя не считал. Что касается одиночества — ну да, это было. Но всё тот же оптимизм внушал уверенность в личном счастье. Когда-нибудь… Честно поморщившись от бесперспективности этого самого оптимизма, Тэхён наконец сделал первый глоток. Дешёвый зелёный чай оказался на удивление сносным — горьковатым, обжигающим и пахнущим сухой травой. Тепло медленно покатилось вниз, и в этот же момент пустой желудок Тэхёна выдал такой оглушительный, протяжный и требовательный руладно-урчащий звук, что он, казалось, перекрыл даже гудение холодильника. Тэхён замер со стаканом у губ. Под капюшоном его уши и щеки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. На кассе тихо хмыкнули. Чонгук, всё так же не меняя позы и подпирая щеку, лениво скользнул взглядом по витрине слева. Ночная скука растворилась, уступив место какому-то странному, чисто спортивному интересу к этому полуночному гостю. — Пингвины — это, конечно, хорошо, — протянул Чонгук с едва заметной усмешкой. — Но, кажется, кое-кому срочно требуется подзарядка. Почему бы тебе не взять рамён? Тэхён чуть наклонил голову, размышляя. — Вообще-то я шел сюда именно за этим. — И что помешало? Пожав плечами, Тэхён неторопливо поставил стакан с чаем на стойку. Смущение как-то само собой исчезло в этой сонной ночной атмосфере, где обычные правила приличия просто не работали. — Не могу выбрать, — честно признался Тэхён из глубины капюшона. Он наконец повернулся к кассе, неловко переступив с ноги на ногу в своих нелепых больших кроксах. — Мой мозг сейчас соображает очень плохо. Я просто смотрю на эти полки и вижу цветные пятна. Чонгук мягко улыбнулся под козырьком бейсболки. Этот парень в смешных штанах с мишками казался ужасно уютным и каким-то беззащитным. — Ну, оставлять тебя голодным в три часа ночи точно нельзя, — голос Чонгука звучал тепло и спокойно. Он убрал руку от щеки и слегка наклонился над прилавком. — Давай так. Не думай ни о чем. Бери вон тот, с сырным вкусом, а я добавлю туда два секретных ингредиента от заведения. Обещаю, будет очень вкусно. Тэхён, не раздумывая, послушно повернулся к полке. Ему вдруг стало так легко от того, что кто-то просто взял и решил за него эту маленькую, но непосильную сейчас задачу. Наклонившись, он выудил желтый стакан и медленно побрел к кассе, шаркая подошвами. Лица продавца под козырьком бейсболки видно не было, но колечко пирсинга на его нижней губе привлекло внимание Тэхёна. — А если ты ешь что-то очень горячее… — тихо и заинтересованно спросил Тэхён. — У тебя губа изнутри не обжигается? Ну, металл же греется. Чонгук, который уже собирался отбить чек, так и замер. Он медленно перевёл взгляд с рамёна на странного покупателя, а потом невольно потрогал кольцо кончиком языка, словно проверяя его температуру. — Забавно, — протянул он. — Я как-то не задумывался об этом и не замечал. Кажется, нет. Тэхён задумчиво прикусил губу и, кивнув на стоящий поблизости термопот, предложил: — Проверим? Продавец усмехнулся: — А давай! Чонгук умело заварил рамён, и себе, и Тэхёну, затем из недр прилавка достал две пластинки плавленого сыра и небольшую бутылочку кунжутного масла. — Это секретные ингредиенты, — пояснил он. — Считай, подарок от заведения. — Щедро! — оценил Тэхён, наблюдая, как ловко справляются с конвертиками сыра татуированные пальцы. — А теперь — масло, — объявил Чонгук, — но совсем немного, ровно три капли. Если капнешь четыре — вкус испорчен, магия разрушена, пингвины в Антарктиде загрустят. Закончив, он прижал крышку рамёна пластиковой вилкой, чтобы тот лучше заварился, перевёл взгляд на часы над дверью — 03:22 — и снова лениво опустился на свой стул, подперев щеку кулаком. — Три минуты, и можем начинать наш экспириенс, — кивнул он на стаканы. Тэхён улыбнулся, но с места не сдвинулся. Он просто опёрся локтями о высокий край прилавка, укладывая подбородок на сцепленные пальцы. Капюшон окончательно съехал на глаза, но его это не беспокоило. — А ты отчаянный, — он вроде бы сказал это негромко и спокойно, но Чонгуку почему-то стало тепло от этих слов, будто он услышал что-то очень хорошее. Улыбнувшись, он кивнул: — Люблю экспериментировать. — Хочешь, отгадаю? — предложил Тэхён. — Ты подписан на Discovery! — А то ж! — хохотнул Чонгук. — И на National Geographic тоже. Надо же как-то выживать на парах по вышке. Когда профессор начинает завывать про систему дифференциальных уравнений второго порядка, я просто вспоминаю миграцию антилоп гну или последнее шоу на выживание. Помогает не уснуть и не сойти с ума. — Студент? — удивился Тэхён, потому что парень производил впечатление его ровесника. — Ага, — легко отозвался тот. — Поздновато начал, но уже заканчиваю, скоро диплом. Тэхён под своим капюшоном понимающе и очень уютно хмыкнул. Ему вдруг показалось, что этот парень за кассой — с его татуированными пальцами, пирсингом и Discovery — идеально вписывается в его собственную картину мира, где точные науки почему-то всегда граничили с лёгким абсурдом. — Архитектура ничем не лучше, — тихо признался Тэхён, утыкаясь носом в сцепленные пальцы. — Днём я занимаюсь бесконечными расчетами и подсчетами коэффициента естественной освещенности и сведением технико-экономических показателей, а ночью мой мозг отключает эту функцию и переходит в режим «почему голуби выглядят так, будто забыли выключить дома утюг». Чонгук резко вскинул голову. Глаза под козырьком бейсболки округлились от искреннего, чистого восторга, но Тэхён этого увидеть не мог. Чон даже подался вперед, ближе к нему. — Подожди, — горячо перебил он. — Ты тоже это заметил? Про голубей! Они же ходят так, будто у них в голове постоянно крутится вопрос: «А туда ли я иду?». — Вот именно! — Глаза Тэхёна понимающе сверкнули в сумраке капюшона. — Они абсолютно потеряны в пространстве. Если честно, я иногда даже завидую им, потому что они могут просто тупить, а я нет. Кстати, знаешь, почему они так ходят? Голуби кивают головой не ради прикола, а ради стабилизации картинки. Они тупо фиксируют башку в воздухе и ждут, пока тело догонит. Короче, у них в голове встроенный оптический стабилизатор, иначе они расшибались бы о первый же столб. Чонгук удивленно смотрел на него. В его ночной практике бывали разные посетители: пьяные, злые, молчаливые. Но этот парень во фланелевых штанах с мишками и капюшоном, закрывающим почти все лицо, казался особенным. С ним было легко. Как будто они знали друг друга тысячу лет, просто забыли имена. Решив исправить эту оплошность, он поспешно протянул руку через прилавок: — Чонгук. Незнакомец отчего-то смутился, но ответил на рукопожатие: — Тэхён. И как будто что-то изменилось, с досадой почувствовал Чонгук. Легкость внезапно пропала, уступив место непонятной неловкости. Он посмотрел на часы и с облегчением выдохнул: три минуты прошли. Чонгук подвинул Тэхёну его стакан с рамёном и сорвал крышку со своего. Густой, одуряюще вкусный пар, пропитанный ароматом расплавленного сыра и кунжутного масла, тут же заполнил всё пространство между ними. — Эксперимент начинается, — объявил Чонгук, размешивая лапшу в стакане. — Ну что, проверим твою теорию про обжигающий пирсинг? Только сначала пообещай вызвать «скорую», если что-то пойдет не так. — Обещаю, — очень серьезно ответил Тэхён и вдохнул вкуснейший аромат рамёна. — Боже, как это пахнет! Он подцепил палочками лапшу и начал интенсивно дуть, остужая. Его губы при этом забавно вытягивались в трубочку, а нос смешно и как-то по-детски морщился. Наконец он осторожно попробовал лапшу и показательно закатил глаза от восторга. Чонгук довольно улыбнулся. — Я же говорил. Главное — баланс. В жизни его нет, а в ночном рамёне — сколько угодно. И, кстати, докладываю: металл греется, но в пределах нормы. До «скорой» дело не дойдёт. Они ели молча следующие пару минут, и это молчание было удивительно комфортным. — Знаешь, — тихо подал голос Тэхён, сделав последний глоток теплого бульона и аккуратно складывая палочки на стакан, — это самый лучший момент за всю мою неделю. Впервые за семь дней я не думаю о том, сколько коробок мне еще нужно распаковать в коридоре. И, кажется, коэффициент естественной освещенности помещений меня тоже больше не волнует. — Коробки? — Чонгук зацепился за это слово. — Переехал недавно? — Ага, неделю назад, — вздохнул Тэхён, взглянув из-под капюшона на Чонгука. — Но на работе жуткий дедлайн, и поэтому они так и стоят нетронутыми. Раздражает неимоверно, но сил разобрать их пока просто нет. Прихожу домой уже никакой. Чонгук понимающе кивнул. — Не трогай их, — авторитетно заявил он. — Пусть стоят. Коробки в коридоре — это отличный арт-объект. Представь, что это инсталляция на тему бренности бытия и вечной победы лени над здравым смыслом. Тэхён негромко рассмеялся: — А в этом что-то есть… Он перевел взгляд на часы над дверью — 03:57. Ночь медленно, но верно катилась к своему завершению. Тэхён понимал, что пора уходить, но как же не хотелось этого делать! Приятное тепло разлилось по телу, и Ким впервые за долгое время почувствовал, что глаза начинают по-настоящему слипаться. Сон, который он безуспешно караулил полночи, на который даже перестал надеяться, наконец-то соизволил напомнить о себе. — Ладно, — Тэхён нехотя оторвался от прилавка, выпрямляясь. — Пожалуй, мне пора. Инсталляция из коробок ждет своего создателя. Спасибо за компанию, Чонгук. Он подхватил пустой картонный стакан и аккуратно выбросил его в урну у выхода. Чонгук проводил его взглядом, снова лениво сползая на стуле и подпирая щеку кулаком. Бейсболка по-прежнему скрывала верхнюю половину лица, но колечко в губе блеснуло в прощальной усмешке. — Давай. Удачи с коэффициентами. И не вздумай чесать спину как пингвин — люди этого не поймут. Тэхён тихонько хмыкнул, уже держась за ручку двери. — Постараюсь держать себя в руках. Спокойной смены, Чонгук. — Доброй ночи, Тэхён. Уже почти толкнув дверь, Ким неожиданно обернулся и, лукаво улыбнувшись, добавил: — Знаешь, бессонница иногда бывает не такой уж и плохой штукой. Во всяком случае, в три часа ночи мир определенно становится интереснее.━ ◦ ❖ ◦━
В последующие несколько дней Тэхён фактически жил на работе, вместе со своей командой. Бессонница? О чем вы? Он и себя-то не помнил, возвращался домой за полночь, мгновенно проваливался в сон, а уже через несколько часов снова мчался на работу. И вот проект сдан, и сдан блестяще. Молодые, зубастые и амбициозные счастливы и уже рвутся в новый бой, но Тэхёну не мешало бы отдохнуть. Он взял три дня отпуска, первый из которых тупо проспал. Да, почти сутки он спал, отпуская всю накопившуюся усталость и всё напряжение, и чувствуя себя лопнувшей пружиной. Спал так крепко, что, проснувшись, оказался полностью дезориентирован — сумрак в комнате, темнота за окном. И классическое «Где я? Кто я?». Он снова закрыл глаза, медленно возвращаясь в реальность. Шея затекла от неудобной позы, отброшенная во сне подушка обиженно лежала поблизости, а организм не очень мягко намекал на то, что пора бы вставать. Вздохнув, Тэхён медленно уселся в постели и сделал несколько круговых движений плечами, чуть вытягивая шею. Надо бы записаться на массаж, мелькнуло в голове. Мелькнуло и тут же забылось. Нехотя он выбрался из кровати, прошлепал в туалет, затем умылся, но лезть в душ пока было лениво. Да и желудок слишком активно напомнил о себе недовольным бурчанием. В кухню идти смысла не было, сами по себе продукты в холодильнике не появляются, а покупками он уже давно не занимался, в последние дни питался исключительно благодаря доставке. Или нет? Да неважно. Тэхён бросил взгляд на часы и хмыкнул — 2:15, самое время посетить милый магазинчик через дорогу. «Уж очень вкусный там рамён», — хитро усмехнулся он, вспомнив про пингвинов, голубей и колечко пирсинга на пухлой губе. С модным луком заморачиваться не стал, напялил всё ту же толстовку и штаны с мишками. Ему удобно, и это самое главное. На улице было свежо, асфальт ещё блестел от недавнего ночного дождя, и Тэхён пожалел, что не набросил куртку. Поежившись, он поглубже натянул капюшон и засунул руки в карманы толстовки, чувствуя, как из-за ночной прохлады организм окончательно выползает из анабиоза. Все было как неделю назад — безлюдная улица и не слишком яркая вывеска знакомого магазинчика. И, наверное, Чонгук тоже был там, по крайней мере, Тэхёну этого очень хотелось. Он толкнул стеклянную дверь, колокольчик коротко оповестил о посетителе, и тепло помещения уютно окутало озябшего Кима. Чонгук мягко улыбнулся под козырьком надвинутой на глаза бейсболки, заметив знакомых мишек на штанах. — Тебя не было неделю. — Только не говори, что скучал, — Тэхён сам удивился, как ему понравилась шуточная претензия Чонгука. Смутился, но внешне остался абсолютно спокоен. Впрочем, Чонгук из-за дурацкого капюшона всё равно ничего видеть не мог. В поле его зрения попадали лишь красивый изгиб губ и кончик ровного точеного носа. Глаза были скрыты от него, но Чонгук не сомневался, что они наверняка тоже очень красивые. — Не скучал, но ждал, что ты еще зайдешь. Тэхён на секунду завис, переваривая эти слова, а потом, хмыкнув, опёрся локтями о прилавок, как в прошлый раз. — Меня удерживали в заложниках, — абсолютно серьёзно и заговорщически прошептал он, чуть подавшись вперёд: — Я целую неделю провёл в самом эпицентре офисного апокалипсиса. Это был жесткий тест на выживание, все шоу Discovery нервно курят в сторонке. Чонгук тихо рассмеялся, отчего колечко в его губе блеснуло в тёплом свете ламп. — Офисный апокалипсис — это серьёзно, — кивнул он с пониманием. — Как тебе удалось выжить в этой катастрофе? — У меня не было другого выхода, — доверительно сообщил Тэхён. — А потом я применил тактику неконтролируемого анабиоза: отключился и тупо проспал почти сутки, представляешь? И сейчас мой измученный организм требует запредельного уровня углеводов и глутамата натрия, иначе мое обессиленное тело упадет прямо здесь, возле твоего прилавка. — Понято, — улыбнулся Чонгук. — Желтый рамён? — Два раза, пожалуйста, — кивнул Тэхён и пояснил: — Второй для тебя. Терпеть не могу есть в одиночестве. Последняя фраза Чонгука зацепила. Ну как зацепила… Заинтересовала — так будет правильнее. Потому что к этому моменту он был абсолютно убежден в том, что Тэхён живет один. Не будет же несвободный человек в три часа ночи есть рамён в круглосуточном магазине? Хотя, мысленно почесав затылок, подумал Чонгук, может он вовсе и не один… Может, он поссорился со своей парой, может, она, эта пара, в отъезде… да мало ли причин у семейного человека болтаться на улице посреди ночи? Поглядывая на Тэхёна и гоняя в голове свои странные мысли, он между тем ловко и профессионально распечатал рамён, привычно добавил туда ломтики сыра, кунжутное масло и, нажав на кнопку термопота, принялся аккуратно заливать сухую лапшу кипятком. Тэхён внимательно следил за уверенными движениями его рук, будто контролировал. Усмехнувшись этой мысли, Чонгук, как и в прошлый раз, прикрыл стаканы крышками и посмотрел на Тэхёна. — Ждем три минуты, — Чонгук оперся руками о прилавок и абсолютно нейтральным (как ему казалось) голосом спросил: — Значит, терпеть не можешь есть в одиночестве? — Не могу, — подтвердил Тэхён и потянулся к одному из стаканчиков, выпрастав из длинного оверсайз-рукава чёрной толстовки свои изящные пальцы. Он взялся за тёплый картон, чтобы пододвинуть стакан к себе, а Чонгук просто решил ему помочь, и в этот момент их пальцы на мгновение случайно соприкоснулись и… Случилось то самое, которое всегда есть в любовных романах — «Между ними пробежал электрический разряд». Это могло бы звучать смешно, но оба в этот момент точно ощутили этот самый разряд, выстреливший от пальцев в самое сердце. Тэхён резко замер, чувствуя, как гулко и часто оно забилось. Рука Чонгука тоже дрогнула, но он не отстранился. Они стояли неподвижно над двумя жёлтыми стаканами, из-под крышек которых уже пробивался вкусный сырный пар. Всё вокруг — навязчивый гул холодильников, мигающий за окном светофор, витрины и светящееся табло кассы — просто перестало существовать. Тэхён медленно приподнял голову. Капюшон окончательно закрыл его лицо, но поправить его — значило оторваться от чужих пальцев. Сердце наверняка сразу остановится, потому что сейчас оно стучит из-за них… Чонгук, точно так же ошеломленно замерев, смотрел на плотно сжатые губы (потому что больше он всё равно ничего не видел под капюшоном), и в его инженерной голове мысли окончательно перепутались, потеряв всякую логику. Этот парень одинок, потому что… Но с такими губами одиноких не бывает. А вот он одинок, потому что Чонгуку очень нужно его одиночество. Две тени под капюшоном и козырьком бейсболки на несколько секунд полностью выпали из реальности ночного Сеула. — Время пошло, — негромко, чуть хрипловато от волнения произнёс Чонгук, первым нарушая затянувшееся молчание. Он на каком-то автопилоте ласково провел большим пальцем по коже руки Тэхёна, а потом, осознав, что он только что сделал, слишком быстро отстранился от него. — Три минуты. Сглотнув, Тэхён аккуратно придвинул к себе поближе картонный стакан, чтобы согреть ладони, но головы так и не поднял, продолжая смотреть туда, где только что была рука Чонгука. — Да, три минуты, — эхом отозвался он, пряча пальцы обратно в бездонный рукав чёрной толстовки. — Трудно быть терпеливым, когда ты голоден как волк. Он замолчал, не зная, что сказать. Обычная болтовня почему-то казалась теперь глупой, а возвышенные разговоры о прекрасном — слишком неуместными. Чонгук уже трижды отругал себя в мыслях за то, что так явно погладил чужую руку. Это выглядело странно, дико и чересчур смело. Продолжая чувствовать неловкость, он потянулся на другой край прилавка, вытащил из подставки две упаковки палочек и одну протянул Тэхёну. — Держи. Еще минута и всё. — Спасибо, — Тэхён машинально повертел палочки в руке и оглянулся на дверь. — Кажется, я твой единственный покупатель. В тот раз тоже никого не было. — Ночью люди спят, — улыбнулся Чонгук, обрадовавшийся найденной для разговора теме. — Ну, или едят рамён, когда мозг окончательно отключается, — Тэхён тихонько хмыкнул и …сбросил капюшон с головы. Волосы были растрепаны, вихор на макушке категорически стоял, а лицо под нависшей лохматой челкой выглядело хоть и уставшим, но удивительно юным. Нормальным для бесед о пингвинах, отметил Чонгук, однако слишком молодым для архитектора и офисных экстримов. Хотя с другой стороны, мишки на фланелевых штанах солидному специалисту тоже как-то не соответствовали. Стряхнув наваждение, Чонгук невольно улыбнулся. — Знаешь, — тихо сказал он, кивая на макушку Тэхёна и упираясь ладонями в прилавок. — Если твои заказчики такие же упрямые, как этот вихор, я искренне тебе сочувствую. Тэхён моргнул, на секунду зависнув, а потом быстро поднял руку и попытался пятерней как-то причесать свое «гнездо», хаотично приглаживая волосы. — Нормальная причёска, — пробормотал он, быстро окинув взглядом зал, видимо, в поисках зеркала. Не нашел и плюнул, махнув рукой на собственную неотразимость. — Это… концептуальный беспорядок. — Угу, верю, — Чонгук мягко хмыкнул и опустил глаза, согревая ладони о горячий стакан рамёна. Смущение Тэхёна было таким явным и чистым, что вся неловкость, которая давила на Чона после неосторожного прикосновения к руке, вдруг растаяла. Он снова посмотрел на своего гостя и, уже не стараясь скрыть тепло в голосе, сказал: — Рамён открывай, концептуальный. Три минуты уже точно прошли. Тэхён послушно снял крышечку и с наслаждением вдохнул аромат, чуть склонившись над стаканом. Горячий пар мгновенно ударил ему в лицо, и Тэхён смешно зажмурился, слегка отстраняясь. — Горячо, — констатировал он очевидное. — Логично, там вообще-то кипяток, — отозвался Чонгук, орудуя палочками в своем стакане. Тэхён осторожно подцепил несколько упругих лапшинок, смешно вытянул губы трубочкой и принялся усердно дуть. Настолько самозабвенно, что вихор на макушке согласно покачивался в такт каждому выдоху. Чонгук наблюдал за этим процессом с плохо скрываемым умилением. Ему вдруг подумалось, что если бы пингвины, о которых они говорили, умели варить рамён, они выглядели бы точно так же — крайне важными и бесконечно очаровательными. — Не смотри так, — невнятно пробормотал Тэхён, почувствовав на себе его взгляд. — Еда — это святое. Особенно в три часа ночи. Особенно после суточного сна. — Понял, не буду, — улыбнулся Чонгук, тоже принимаясь за еду. — И потом, глутамат натрия лучше всего усваивается именно ночью. — Discovery? — с подозрением покосился на него Тэхён. — Не-а, Чон Чонгук, — довольно рассмеялся он. — Ну, то есть я. — Философствуешь на досуге? — Ну так да, — кивнул Чонгук, перемешивая лапшу в стакане. — Ночные смены — время философов, студентов перед экзаменами и… архитекторов в пижамных штанах. Так что ты идеально вписываешься в местную экосистему. Тэхён усмехнулся, покачав головой: — Неплохая экосистема, мне нравится. По крайней мере, здесь тепло, вкусно и… познавательно. Студент-инженер, знающий всё о пингвинах… — Не всё! — запротестовал Чонгук и полюбопытствовал: — А кстати, что тебя так пингвины заинтересовали в тот раз? — Не знаю, — пожал плечами Тэхён. — Я в принципе люблю бестолковые факты и абсурдные идеи. Просто интересно. — Мыслитель! — выдал ему характеристику Чонгук. — И какая абсурдная идея была последней? Тэхён втянул в себя лапшу, прожевал ее и назидательно пояснил: — Последняя будет перед смертью. Они у меня никогда не заканчиваются. Чонгуку всё больше нравился его ночной покупатель. С ним было легко всё: болтать, есть рамён и мягко юморить. Если бы они молчали, вдруг подумалось Чонгуку, наверняка и молчание это было бы комфортным и не гнетущим. Услышав про «не последнюю», он покладисто кивнул: — Тогда давай вчерашнюю. — Вчера я спал, — пробормотал Тэхён, задумавшись. А потом глаза его довольно сверкнули: — Кстати, о сне. На днях я всерьез размышлял о том, почему у одеял нет пуговиц по углам, чтобы пристегивать их к пододеяльнику. Ну, знаешь, чтобы это чудовище внутри не сбивалось в один ком несчастья в три часа ночи. Чонгук тихо прыснул, едва не поперхнувшись бульоном. Образ «кома несчастья» попал в самую точку его студенческого быта. — Это не абсурдная идея, — авторитетно заявил он. — Это тянет на стартап и Нобелевскую премию. Мое одеяло делает так каждую ночь. Я думал, оно просто меня ненавидит. — Все они нас ненавидят, — абсолютно серьезно подтвердил Тэхён, но в уголках его губ затаилась теплая улыбка. — Особенно подушки. — А с ними что не так? — Ну, может, это только у меня, — засомневался Тэхён, — но она всё время норовит оказаться на полу. Чонгук хмыкнул. — Трудно тебе жить. — Да нет, нормально, — отмахнулся Тэхён. — Вот кому тяжело, так это комнатным кактусам. — Поясни, — попросил сбитый с толку Чонгук. О своём рамёне он давно забыл — лапша явно проигрывала забавному парню в домашних штанах. — Ну смотри, — охотно начал Тэхён, — там же целая драма. Представь: ты эволюционировал миллионы лет. Ты учился выживать в суровой, беспощадной пустыне под палящим солнцем без единой капли воды. Ты отрастил шипы, чтобы защищаться от койотов! И ради чего? Чтобы однажды тебя купили, поставили в темный угол за монитор и раз в месяц поливали остатками остывшего сладкого чая. Это же апогей безнадеги. Ты рожден для величия, а работаешь пылесборником. Бессмысленность жизни кактусов впечатлила Чонгука. — Ты прав, это жестоко. Особенно про чай. Они замолчали, но это была та самая комфортная пауза, о которой Чонгук думал всего несколько минут назад. Однако Тэхёну она, по-видимому, показалась неловкой. — Ну, я, пожалуй, пойду, — взглянув на часы, вдруг засобирался он. — Начало пятого, скоро рассвет. Капюшон снова скрыл его лицо, и Чонгуку показалось, что теплую камерность момента между ними вдруг выключили. Он натянуто улыбнулся, втайне сожалея, что эта ночь так быстро закончилась. — Что ж… И мне нужно прибрать всё, скоро придет сменщик, — зачем-то соврал он. Соврал, потому что до окончания смены оставалось еще три часа. На самом деле Чонгуку хотелось сказать что-нибудь хорошее, возможно, даже «приходи еще», но вместо этого он произнес дежурное: — Удачи, Тэхён! — До свидания, Чонгук! И… я, наверное, еще забегу как-нибудь, — он смущенно улыбнулся, не видя и не зная, как вспыхнули черные глаза под козырьком бейсболки. — Конечно, — стараясь не выдать ликования, отозвался Чонгук. — Заходи. Обсудим твои новые абсурдные теории. — У меня их миллион, — рассмеялся Тэхён и вышел из магазина.━ ◦ ❖ ◦━
С отпуском не сложилось, потому что уже наутро шеф потребовал присутствия Тэхёна на совещании, затем у молодых и зубастых возникли вопросы, а потом появились новые заказчики. Поэтому следующие два дня Тэхён сам себе напоминал белку, на всех парах несущуюся в своем колесе и искренне верящую, что она мчится в лучшую жизнь. Вишенкой на торте в этой круговерти стала внезапно сломавшаяся машина и, оставив ее в касэнтхо, он пешком возвращался домой, благо осенний вечер выдался теплым. Сумерки уже сгустились над городом, и неяркая вывеска знакомого магазина ласково подмигнула ему. Вечер четверга, да еще такого заморочного, к романтике не располагал. Однако стоило Тэхёну лишь взглянуть сквозь стекло витрины на знакомый зал, как его сердце сжалось от внезапно нахлынувшего желания снова увидеть улыбку Чонгука. Не раздумывая особо, он открыл дверь и под перелив знакомого колокольчика вошел в зал. Сегодня магазин не пустовал — двое мальчишек крутились возле прилавка со сладостями, а пожилая аджумма неторопливо и придирчиво выбирала кусок говядины в холодильнике. Тэхён, чувствуя себя уже почти как дома, скользнул взглядом по кассовой зоне, ища глазами Чонгука, но тут же разочарованно вздохнул — за прилавком стоял совершенно другой человек. Невысокий бледный парень, нахмурившись, в упор смотрел на Тэхёна, пытаясь понять, что тому здесь нужно. Их небольшой магазинчик находился в спальном районе, и постоянными покупателями были жители близлежащих домов. Чаще всего это были женщины, забегающие сюда после работы или, как сегодня — местная ребятня. А вот такие как Тэхён… Продавец, скептически поджав тонкие губы, внимательно смотрел на посетителя. Дорогой костюм, безупречно облегающий стройную фигуру, красивое лицо, обрамленное тщательно уложенными волосами — этот мужчина, на взгляд продавца, выглядел здесь как-то инородно. Да и товарами он, кажется, не интересовался… — Я могу вам чем-то помочь? Ким с плохо скрываемой досадой взглянул на парня за прилавком. — Надеюсь, что да. Я ищу Чонгука… Если хмурый продавец сейчас спросит, зачем, ответить Тэхёну будет нечего. Не станешь ведь нести чушь про пингвинов, кактусы и падающие подушки. Но продавец, ничуть не изменившись в лице, просто крикнул в сторону подсобки: — Чон, иди сюда! К тебе пришли. И вот только сейчас Тэхёну стало стыдно, неловко и вообще захотелось сбежать отсюда. Зачем пришел, сам не знал. На каком-то автопилоте, запрограммированном вселенной или судьбой? Короче, абсурд и очередная глупость одинокого замороченного архитектора. Но бежать было поздно, Чонгук уже появился в проёме двери, и Тэхён, увидев его, завис. Ну потому что только так можно было реагировать на… …широкие плечи и накачанную грудь в преступно обтягивающей футболке… …красивое мужественное лицо с крупным носом и четко очерченными скулами… …ну и глаза. Это был окончательный пиздец для Тэхёна. Не скрытые бейсболкой, большие и черные, они сейчас смотрели прямо в душу — изумленно и почему-то восторженно. Хотя, как еще Чонгук мог смотреть? Он просто остолбенел в эту секунду, потому что великолепие, стоявшее перед ним, никак не могло носить фланелевые штаны с мишками и интересоваться спиночесанием пингвинов. — Привет, — восхищенно выдохнул он. — Я тебя не узнал сразу… Какой ты! Покраснев от смущения, Тэхён неловко улыбнулся. — Обычный… — Не-а, — не согласился Чон и тише, чтобы никто не услышал, добавил: — Взрослый… Тэхён недоуменно посмотрел на него, и Чонгук растерялся. — Прости. На этом можно было и закончить, говорить, в общем-то, больше было не о чем. Тэхён досадовал на себя за этот глупый порыв, а Чонгук терпеливо ждал, что тот скажет хоть что-нибудь. Разделенные прилавком, они молча смотрели друг на друга, пока один из них не выдержал. — Наверное, ты пришел за рамёном, — подсказал Чонгук. Тэхён подсказке обрадовался. — Точно! — а потом, покосившись на хмурого бледного парня рядом с Чоном, добавил: — Две штуки. — Как обычно, — хмыкнул Чонгук, и почему-то это Тэхёну не очень понравилось. То ли бледнолицый раздражал, то ли в интонации Чонгука было что-то чужое, но он решительно сказал: — Мне с собой. Чонгук резко перестал улыбаться, внимательно посмотрел на него и пожал плечами. — С собой так с собой. Юнги, пробей ему, — обернулся он к сменщику. Прозвучало грубо, и все трое уловили это. Тэхён вспыхнул и, наклонив голову, полез в карман за карточкой, Чонгук, закусив губу, отвернулся к окну, а его сменщик, с укоризной посмотрев на него, молча отбил два рамёна. Тэхён, едва дождавшись, когда пройдет оплата, схватил пакет с двумя желтыми стаканами и быстро вышел из магазина. Было обидно и стыдно. Хотя не понятно, за что. Или нет, как раз понятно. Надумал себе что-то романтичный архитектор, утонув в ночных разговорах. Сам себя оморочил улыбками малознакомого парня. А тому просто скучно было, и ночной посетитель неплохо эту скуку разгонял… — Тэхён, подожди, — запыхавшийся Чонгук догнал его, схватил за локоть и развернул к себе. — Это было грубо, прости. Не знаю, что на меня нашло. — Вернись, ты простынешь в одной футболке, — Тэхён, казалось, не слышал, о чем говорил ему Чонгук, но тот отмахнулся: — Нормально. Послушай… — Чонгук… — Нет, постой, — упрямо тряхнул головой Чон. — Ты в капюшоне, в штанах этих с мишками… такой милый и забавный. И нам так классно было болтать, да? А сегодня вдруг пришел принц. И я растерялся, потому что ты такой… — Взрослый, я помню, — усмехнулся Тэхён. — Нет. Ты охуенный, — очень убедительно сообщил ему Чонгук, взволнованно глядя на него. — Я поплыл от тебя такого, а как сказать об этом — не знаю. — Но ведь вот говоришь, — улыбнувшись, тихо сказал Тэхён. Сердечко подозрительно быстро забилось, потому что слова Чонгука — они были как сладкий мед и от них становилось тепло. — Говорю, — смутился тот и покосился куда-то в сторону. А через секунду с решительным отчаянием посмотрел Тэхёну прямо в глаза и выпалил: — Я не буду ходить вокруг да около и деликатно интересоваться, есть у тебя кто-то или нет. Я просто позову тебя на свидание, ладно? — Ладно, — широко улыбнулся Тэхён, чувствуя, как румянец заливает щеки жаром. — В смысле? — вытаращил глаза Чонгук. — То есть, ты… и мы пойдем на свидание?.. Тэхён тихо рассмеялся. — Ну да, если ты предлагаешь это всерьез. — Абсолютно всерьез! — Чонгук выдохнул это с таким явным облегчением, будто у него с плеч свалился огромный камень. Он наконец отпустил локоть Тэхёна и сделал шаг ближе. В его тёмных глазах искрился такой мальчишеский восторг, что Тэхён на секунду перестал дышать. Весь его недавний стыд и обида испарились, оставив после себя только оглушительную, звенящую радость. — Тогда… завтра? — Да, — кивнул Чонгук. — У меня смена начинается в восемь вечера, но я попрошу Юнги подменить меня. Хочешь, я зайду за тобой? Или могу ждать здесь. — Давай здесь, — согласился Тэхён. — В восемь. — Давай. — И ничего не изменилось, они по-прежнему стояли посреди улицы, глядя друг на друга с глупыми счастливыми улыбками. Юнги неодобрительно смотрел на них через стекло витрины, но уголки его губ чуть-чуть, на полмиллиметра все же вытянулись в неуловимое подобие улыбки…━ ◦ ❖ ◦━
На следующий день Тэхёну пришлось задержаться на работе, и домой он приехал уже впритык: до встречи оставалось сорок минут. Быстро приняв душ, он завис перед собственным гардеробом. В чем принято ходить на свидание? «Хрен знает», — мог бы ответить Тэхён, потому что свиданий как таковых в его жизни уже давно не случалось. Деловой костюм он отмел сразу. Во-первых, потому, что «деловой», а во-вторых, чтобы снова не смущать Чонгука холодным образом «принца». Джинсы и футболка с курткой поверх — неплохо, но опять же слишком буднично. Если бы еще знать, куда они пойдут… Хотя приглашение Чонгука было спонтанным и вряд ли он успел продумать какую-то концепцию для их свидания. Промучившись почти полчаса, Тэхён махнул рукой и выбрал классику, которая никогда не подведет — широкие брюки с мягкими складками на поясе и светлую трикотажную рубашку-поло. Прихватив куртку, он покинул квартиру, взволнованно гадая, что ждет их этим вечером. А ждал их ресторан. Не самый дешевый, надо сказать, и к тому же слишком пафосный. Золотые канделябры на стенах, тяжелые хрустальные бокалы на столах, чопорные официанты, чуть высокомерно улыбающиеся клиентам, и сам Чонгук, в строгом костюме и черной шелковой рубашке — так выглядело их свидание. Удушающе тяжеловесно. Тэхёна будто гранитной плитой придавила эта величественность. Он чувствовал себя нелепо и неуместно здесь, в отличие от Чонгука, который, кажется получал удовольствие от роскошного вечера. Он сидел за столом с достоинством английского лорда, держа спину неестественно прямо, и старательно прижимал локти к телу, разрезая стейк на своей тарелке. Наполнив бокал Тэхёна вином, Чон сдержанно улыбнулся. — Тебе нравится? Ким неопределенно пожал плечами и сделал глоток, размышляя над ответом. — Здесь красиво, — уклончиво ответил он. Чонгук, чопорно пристроив вилку и нож на край тарелки, пристально посмотрел ему в глаза. — Но тебе всё же что-то не нравится? Тэхён смутился, потому что Чонгук был прав — ему не нравилось здесь ничего. Да и сам Чонгук… Он был другим. Не тем, кто ловко заваривал рамён и размышлял о миграции антилопы гну на лекциях. Чонгук этот был уверен, сдержан и …холоден. Слишком холоден. Это не было недостатком, скорее, это говорило о его достоинствах. Но Тэхёну, со всей его глупой тягой к романтике, к милым и уютным беседам ни о чём, оставалось только молча признать: этот мужчина был не для него. Вины Чонгука в этом не было, он искренне постарался устроить идеальное, с его точки зрения, свидание, и поэтому Тэхён, вежливо улыбнувшись, ответил как можно доброжелательнее: — Всё хорошо, Чонгук. Мне нравится. Дальше разговор не клеился. Чонгук продолжал терзать стейк, а Тэхён бездумно наблюдал за этим. — Как дела на работе? — Чон предпринял еще одну попытку светской беседы. — Всё хорошо, спасибо. Как у тебя? — Тэхён спросил это машинально, и только после осознал, какую глупость сморозил. Лицо Чонгука будто потемнело, он посмотрел в сторону и тем же официальным тоном сообщил: — Без изменений. Кажется, его задел этот вопрос и напоминание о ночных подработках в магазине показалось ему обидным. Тэхён решил исправить ситуацию, но на самом деле еще больше усугубил ее: — Ну… магазин — это ведь временно. Закончишь университет и найдешь нормальную работу. — У меня нормальная работа, Тэхён, — вскинул на него темный взгляд Чонгук. — Работа, которая позволяет оплачивать учебу и… многое другое. Он выразительно скользнул глазами по тарелкам, а Тэхён вспыхнул от унижения, решив, что речь идет об оплате ужина. Хотя, вероятнее всего, так и было, но посыл Чонгука был о другом. Он имел в виду свою независимость, но для Тэхёна, который и так чувствовал себя здесь чужим, это прозвучало как упрёк. Ему стало нечем дышать. Захотелось немедленно встать, оставить на столе деньги за свою долю и просто уйти, оставляя это нелепое свидание за спиной. Но выглядеть истерично в глазах Чонгука ему было еще более противно, поэтому он остался на месте. — Извини, я не это имел в виду, — сухо произнес Тэхён. Помолчав, Чонгук тяжело вздохнул. — Кажется, наше свидание не удалось. — Думаю, мы поторопились, — в тон ему ответил Тэхён. — Приятное общение — еще не повод… — Не повод? — задумчиво повторил Чонгук. — Наверное, ты прав, не повод. Свидание — это уже шаг к чему-то… серьезному. Тэхёну показалось, что ему дали пощёчину. Чонгук говорил так, будто Тэхён легкомысленно искал лишь развлечений. Но ведь он тоже хотел серьёзных отношений. Хотел по-настоящему, до дрожи. Только в его понимании серьезность была про родство душ, а не про пафос и условности. И та мысль, которая всё это время зудела где-то на периферии сознания, вылезла наконец на первый план: Чонгук позвал на свидание не его. Не того Тэхёна, который мог ввалиться в ночной магазинчик в домашних штанах с мишками, с удовольствием хлюпать рамёном и бесконечно выдавать абсурдные теории. Чонгука увлек Тэхён другой — официальный, ухоженный, в строгом костюме и со статусной внешностью. Красивая упаковка, соответствующая будущему инженеру и его блестящим перспективам. — Ты прав. Рамён можно есть с кем угодно, но это всего лишь рамён, — отстраненно произнес Тэхён, из последних сил стараясь удержать лицо. — Именно, — так же ровно, чеканя слова, отозвался Чонгук. — Всего лишь рамён. Он не стал спорить. Не стал убеждать, что Тэхён всё понял неправильно, что этот роскошный ресторан и дорогой ужин были лишь неумелой попыткой доказать, что он может быть достойным партнёром, а не просто бедным студентом, подрабатывающим в ночном магазине. Гордость заставила его промолчать.━ ◦ ❖ ◦━
Тэхён предусмотрительно сделал стратегический запас рамёна, чтобы избежать ночных экскурсий, но пополнять его не требовалось. Все десять упаковок вот уже месяц пылились в кухонном шкафу, абсолютно не вызывая желания притронуться к ним. Более того, он даже старался не открывать этот шкаф, потому что яркие желтые стаканы слишком напоминали о том, что могло бы быть, но не случилось. Иногда, проходя или проезжая мимо магазинчика, Тэхён непроизвольно старался заглянуть туда, в надежде увидеть Чонгука. И один раз ему это даже удалось. Как-то вечером, уже привычно остановив машину возле магазина, он приоткрыл окно и посмотрел внутрь сквозь стекло витрины. Чонгук обслуживал пожилую аджумму, что-то с улыбкой говоря ей. Видимо, речь шла о чем-то очень хорошем, потому что женщина так же ярко улыбалась в ответ, кивая головой. Тэхён сидел в машине, наблюдая за ними с каким-то щемящим, теплым чувством внутри. Ему было приятно видеть Чонгука таким, каким он узнал его почти два месяца назад — доброжелательным, приветливым и спокойным. Этот Чонгук был его, Тэхёна, прекрасным воспоминанием и несбывшейся мечтой. Этот Чонгук мог бы стать для него единственным. Но у них не сложилось. Они оказались на разных частотах эмоций. В голове почему-то крутилась дурацкая статья из интернета про кита, поющего на частоте 52 герца. Тот звал сородичей всю жизнь, но был обречен на вечное одиночество, потому что никто в мире не слышал его песню. Тэхён сглотнул вставший в горле ком. Вот и у них с Чонгуком ничего и никогда не получится. Не потому что Чонгук плохой, а потому что Тэхён — тот самый бракованный кит. Он может кричать о своей любви сколько угодно, но Чонгук настроен на другую, обычную частоту. Тяжело вздохнув, Тэхён завел мотор и пересек улицу, сворачивая в свой двор. Самый одинокий━ ◦ ❖ ◦━
Очередной завал на работе в этот раз вымотал его окончательно. В пятницу вечером, проверив все расчеты молодых и зубастых и выдав им последние наставления, он с чистой совестью покинул офис, обещая себе, что завтрашняя суббота станет самым «отдыхательным» днем за этот месяц. Тэхён намерен был сначала выспаться, потом просто проваляться в постели столько, сколько захочется, а дальше — ну там уже как пойдет. Он заехал в магазин — не в тот, что у дома, а в другой, подальше. Купил бутылку белого вина, сыр, две груши и шоколад — именно так, по его мнению, должен выглядеть идеальный конец недели у свободного одинокого мужчины. Если, конечно, на его одиночество никто не претендует, горько усмехнулся он. Подъезжая к дому, привычно бросил взгляд вправо, на магазин, но останавливаться не стал, хотя Чонгука заметить успел. Сердце ёкнуло, а в душе снова ожила глупая детская обида на то, что в мире нет волшебства. Ведь Тэхёну до смерти нужно было всего одно чудо — подхватить неизлечимую и спасительную Чонгукоамнезию и наконец-то зажить спокойно. Но чудес, увы, не бывает, да и все чародеи давно исчезли, найдя себе приют в какой-то параллельной вселенной. А потому Тэхён решил устроить себе сегодня вечер тоски и печали, и вино ему в этом должно было помочь.━ ◦ ❖ ◦━
Только вот нихрена не сработало. Нет, груши были сочными, шоколад — сладким, а вино — пьяным, но результат этого унылого перформанса оказался неожиданным. Или, наоборот, предсказуемым — тут уж с какой стороны посмотреть. Первый бокал вприкуску с терпким сыром был неплох, а вот дальше что-то пошло не так. Хлюпая носом и утирая слезы от избытка чувств, он в миллионный раз досматривал «Ноттинг-Хилл», и в эти минуты ему хотелось не вина, не жалости к себе и даже не шоколада, а простой человеческой любви. Чтобы кто-то сидел сейчас рядом, подставив свое плечо — пусть даже мокрое от Тэхёновых слез и слюней, — гладил его по голове и шептал, что у них-то любовь куда круче и настоящее, чем у героев на экране. И почему-то выглядел этот «кто-то» ну в точности как продавец из магазина напротив… Осознав это, Тэхён разозлился, потом задумался, а потом… уснул. Прямо здесь, на диване. Сны в эту ночь ему снились волшебные и счастливые, и, конечно же, в них был Чонгук. Он ласково улыбался Тэхёну, так же, как той аджумме, а в руках у него, словно маленькие солнышки, сияли два ярко-желтых стакана с рамёном…━ ◦ ❖ ◦━
Резкий, заливистый сигнал домофона разбил всю идиллию. Тэхён дернулся на звук, едва не упав с дивана. Потом сел, провел ладонями по лицу, приходя в себя, и, чуть пошатываясь, поплелся в прихожую. — Да, слушаю, — хрипло произнес он, нажав на кнопку связи и всё еще надеясь, что какой-то курьер ошибся номером квартиры. Но в динамике неожиданно раздался тихий и чуть растерянный голос …Чонгука. — Извините… Здравствуйте. Это продавец из магазина напротив. Я ищу Тэхёна. Ну, такой высокий, с кудрявыми волосами. Тэхён замер, рука так и осталась на панели домофона. Сон мгновенно испарился, уступив место нарастающей оглушительной панике. Он медленно поднял глаза на светящийся экран и едва не задохнулся. Там был Чонгук. Настоящий. Живой. Он неотрывно смотрел в камеру, козырек бейсболки снова закрывал пол-лица, но Тэхёну и не нужно было вглядываться. Это был Чонгук. Тот самый, с которым пингвины, кактусы и новинки Discovery. А сам Чонгук не был уверен, что попал по адресу. Из-за хриплого, сонного голоса Тэхёна в динамике он даже не понял, кто ему ответил. — Я просто… — Чонгук замялся, потирая затылок, и было видно, как ему неловко звонить в чужие квартиры. — Я знаю, что он живет в этом доме. Он у нас в магазине документы обронил, важные вроде, вот я и обхожу все подъезды. Мне в пятнадцатой квартире сказали, что он где-то на верхних этажах живет. Извините, если отвлек. Вы не знаете его? Тэхён смотрел на экран, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Вчерашнее вино и глупые слезы под мелодраму вмиг вылетели из головы. Чонгукоамнезия, о которой он так отчаянно мечтал перед сном, так и не наступила, но вместо нее пришел сам Чонгук. Не веря в происходящее, Тэхён сглотнул и тихо сказал: — Это я. Ты нашел меня. На экране было видно, как парень внизу мгновенно вскинул голову. Из-под козырька бейсболки наконец показались округлившиеся от удивления глаза. Он узнал голос. Напряжение, сковавшее его плечи секунду назад, тут же испарилось, уступая место той самой мягкой улыбке, от которой у Тэхёна внутри все плавилось и таяло. — Привет, — обескураженно выдохнул Чонгук. Он знал, что рано или поздно найдет Тэхёна, но всё равно растерялся сейчас от неожиданности. Чонгук изначально настраивался на долгие поиски. Чтобы обойти все двести квартир в этой двадцатипятиэтажной высотке, жертвуя каждой субботой, требовался примерно месяц. Сейчас как раз шла третья неделя его марафона, и ему почему-то казалось, что Тэхён найдется еще не скоро. Но сегодня чудо всё-таки произошло… Чонгук облизнул пересохшие от волнения губы и, на всякий случай наклонившись почти к самому динамику, тихо спросил: — Откроешь? — Ой! — Тэхён торопливо нажал на кнопку и повернулся к большому зеркалу на стене. Паника мгновенно разрослась до межгалактических масштабов, потому что собственное отражение его убило. Взлохмаченные спутанные волосы торчали во все стороны, а припухшие глаза явно намекали на вчерашние вино и слезы. Темные подглазицы добавляли элемент драмы в эту красоту, а мятая старенькая футболка эротиШно оголяла одно плечо из-за чересчур растянутой горловины. На любимые штаны с мишками он просто махнул рукой. Чонгук оказался у дверей квартиры ровно через три минуты, за которые Тэхён успел: — переодеться (частично); — кое-как пригладить волосы; — попытаться восстановить дыхание; — спрятать недопитую бутылку в шкаф; — поверить в чудо; — и напоследок — окончательно понять, что он влюбился. Трех минут для этого оказалось вполне достаточно. Чонгук не успел даже коснуться кнопки звонка, дверь перед ним распахнулась на секунду раньше. На пороге стоял Тэхён. Привести себя в человеческий вид ему удалось лишь частично: чистая просторная футболка целомудренно прятала плечи и грудь, но волосы все еще бунтовали, а штаны с мишками напрочь сводили на нет любую попытку выглядеть серьезно. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд. Слышно было только, как шумит лифт где-то в конце коридора и как тяжело, прерывисто дышит Тэхён после своего трехминутного спринта по квартире. — Я искал тебя, — просто сказал Чонгук. Тэхён застыл. Воздуха в лёгких по-прежнему не хватало. Слов, впрочем, тоже. Он отступил чуть назад, словно приглашая Чонгука войти. Тот и вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Искал? — осторожно переспросил Тэхён. — Зачем? — Я тебе поесть принес, — смущенно улыбнулся Чонгук и протянул ему пакет, в котором и правда болтались два стакана желтого рамёна. — Ты же наверняка опять голодный. Я бы еще курочку жареную захватил, если бы знал, что найду тебя сегодня… — Чонгук, — начал было Тэхён, чувствуя, как слезы вот-вот подступят к глазам, но Чонгук тихо прервал его: — Мы начали как-то не так, но ведь всё можно исправить, да? Сглотнув вставший в горле комок, Тэхён с мягкой улыбкой спросил: — Ты снова зовешь меня на свидание? — А ты пойдешь? — тревожно отозвался Чонгук, пристально глядя ему в глаза. И разве у Тэхёна был выбор? Конечно, нет, вопрос Чонгука предполагал только один ответ: — Да. Сердце дрогнуло. Несколько секунд Чонгук просто не мог оторвать глаз от Тэхёна — смущенного, растрёпанного, в огромной домашней футболке и с неизменными мишками на штанах. Затем он посмотрел на картонные баррикады по бокам коридора. — Значит, инсталляция бренности бытия, — негромко хмыкнул Чонгук, снова возвращая тёплый, сияющий взгляд к Тэхёну. — Вживую выглядит ещё масштабнее, господин архитектор. Чонгук приблизился к нему почти вплотную и ласково коснулся ладонью его волос, пытаясь пригладить упрямые волны. Пристально глядя Тэхёну в глаза, он тихо повторил: — Я искал тебя. В голове Тэхёна вдруг снова всплыла та дурацкая статья про одинокого кита, поющего на частоте 52 герца. Но Ким впервые за долгое время подумал, что учёные из интернета, скорее всего, ошибались. Бракованных китов не бывает. Просто океан слишком огромный, и иногда нужно немного времени и пара пачек рамёна, чтобы тот, второй, наконец-то настроил свой приёмник на нужную волну и услышал твой голос.━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
