Круги по второму разу

Гараж McLapen с раннего утра гудел. Не как улей — ульи жужжат размеренно. Здесь гул был другим: рванным, нервным, с вкраплениями криков и металического лязга. Механики в синих комбинезонах сновали между стендами, перекатывали шины на тележках. Пахло горячей резиной, тормозной пылью и тем особенным запахом, который бывает только в боксах McLaren: смесь бензина, озона и мужского пота. Зои Браун стояла у центрального монитора стратегического отдела, вцепившись пальцами в край стола. Светлые волосы, собранные в конский хвост, выбились из резинки — несколько прядей упали ей на лицо, она не убирала их. Карие глаза, такие как у отца, бегали по цифрам на экране. Третий сектор. Опять третий сектор. — Еще раз прогони симуляцию с углом крыла минул полтора, — сказала она, не оборачиваясь. Голос был ровным, почти спокойным, но внутри у нее все сжималось. Она чувствовала себя пружиной, которую сжимали слишком долго. Саймон, молодой инженер по аэродинамике с вечно взъерошенными рыжими волосами, кивнул и застучал по клавиатуре. Его пальцы летали над клавиатурой с быстротой, которая происходит после многих лет практики. На экране монитора поплыли графики — красные, синие, желтые, зеленые. Они пересекались, складываясь в картину перераспределения воздушных потоков. — У нас просадка прижимной силы на входе в «Пухон», — сказал Саймон, не подняв головы. — Около трех процентов. На круге это минус одна десятая. — Я знаю, — ответила Зои. — Поэтому я и прошу минут полтора градуса. Если мы изменим угол атаки, поток пойдет иначе. Диффузор получит больше воздуха. — Но тогда на прямой мы потеряем скорость. — Потеряем, — согласилась она. — Но выиграем в поворотах. А в Спа повороты важнее. Зои потянулась, выпрямилась — спина хрустнула. Она спала прошлой ночью четыре часа, на узком диване в своем временном кабинете, который ей выделили на время уик-энда. Кабинет был крошечным, заставленным коробками с документами, но она не жаловалась. Привыкла. Инженеры вообще жалуются на быт. Они жалуются на недостойную прижимную силу, на износ шин, на то, что двигатель не выдает заявленной мощности. Но не на диваны. Она посмотрела на часы на запястье. Старые, отцовские, потертым кожаным ремешком. Стрелки показывали 9:41. До первой практики оставалось чуть больше часа. Она провела пальцем по стеклу — машинально. Почти неосознанно. Это стало ее маленьким ритуалом. Когда она нервничала, часы отца помогали ей справиться с тревожностью, успокаивая ее лучше любых слов. Из угла донесся смех. Кто-то из механиков: высокий парень с татуировками на шее, рассказывал анекдот. Его собеседник, пожилой мужчина с сединой на бороде, закатил глаза и ударил по плечу, по усмехнулся. Зои не слушала, она сосредоточилась на цифрах, которые продолжали бежать по экрану. Иногда, в такие моменты, когда усталость подступала к горлу, а решение все не приходило, она вспоминала, как все началось. Три года назад. McLaren Technology Centre, Уокинг. Тогда Зои была стажером, молодым и неопытным стажером, которого никто не хотел воспринимать всерьез. На руках диплом инженера-стратега, рекомендации от двух профессоров и фамилия — которая открывала двери и закрывала чужие рты. — Папочка место купил, — прошептал кто-то за спиной, когда она первый раз зашла в зал совещаний. — Или в постель прыгнула? — добавил второй, насмехаясь. Она сжала зубы и села в мамы дальний угол. Первый серьезный разговор с главным стратегом, Джоном, случился через месяц. Он бросил на ее стол распечатку шинной стратегии для дождивой гонки. — Если ты специалист своего дела, Браун, посмотри, что здесь не так. Зои смотрела. Три часа сжимала, сжимала ручку, пересчитывала, чертила и сверялась с таблицами. Потом вернула распечатку с правками. Джон долго изучал ее заметки, потом поднял голову и улыбнулся. — Нормально, мисс Браун. Очень хорошо. Она тогда почти не заплакала от облегчения. Воспоминание растаяло, как утренний туман перед гонкой. Зои моргнула, возвращаясь к реальности. Экран все еще светился, а Саймон все еще стучал по клавиатуре. — Зи! Она обернулась, услышав голос Ландо — он ворвался в тишину гаража, как сигнал стартовых огней. Ландо Норрис шел к ней быстрым шагом, в расстегнутом гоночном комбинезоне, волосы влажные после душа. Его глаза любопытные и живые — блестели среди белых стен. За ним, чуть поодаль, шел Зак Браун с планшетом в руке. Отец был в неизменной ярко- розовой рубашке, на голове узнаваемая бейсболка. — Смотри, что нашел, — Ландо сунул ей под нос распечатку, испещренную графиками и цифрами. — Мои инженеры говорят, что в третьем секторе можно выиграть две десятых, если рискнуть с настройками переднего крыла. Зои взяла бумагу, глазами прошлась. Ей не нужно было много времени, чтобы понять. — Риск — это перегрев задних шин на втором круге, — сказала она спокойно, вернув ему распечатку. — Нет. Ландо, мы пойдем по моему плану. — Но… — Ты меня услышал. Она смотрела на него в упор. В ее карих глазах не было злости, только уверенность. Зои не любила спорить на пустом месте: когда она говорила «Нет» — она пересчитала варианты, пересмотрела симуляции и пришла к выводу. Ландо открыл рот, и закрыл обратно. Потом усмехнулся, провел рукой по влажным волосам и покачал головой. — Ладно, босс. Твоя стратегия — наша надежда. Он развернулся и поело к своему трейлеру, но остановился. — Кофе принести? — Я уже пила. — Значит, снова принесу, — он махнул рукой и скрылся за углом. Зак подошел к дочери, бегло посмотрел на распечатку и сжал губы в тонкую линию. — Ты права, — сказал он негромко. — Риск не оправдан. Ландо иногда забываете, что шины не резиновые. Пауза. — Как ты?, — его голос смягчился. — Нормально, — ответила Зои, хотя внутри все сжалось. Она не привыкла врать отцу, но и не хотела казаться слабой. — Я в норме. — Марко звонил? — Сказал, что перезвонит. Отец хотел еще что-то добавить, видно по тому, как он замялся и переступил с ноги на ноги. Но передумал, и только похлопал ее по плечу своей теплой ладонью, и ушел к мониторам стратегов. Зои осталась одна. Почти одна, Саймон все так же сидел в углу кабинета и стучал по клавиатуре, анализируя. Она вытащила телефон из кармана джинсов, открыла чат с Марко. Экран загорелся светл, и никакого ответа от него. Ни сообщения, ни звонка. Она написала: «Я освободилась. Перезвони, когда будешь свободен.» Нажала «отправить, и положила телефон экраном вниз на стол. Чтобы не видеть, как он молчит. Потом снова уставилась на монитор, где продолжали бежать цифры. Третий сектор. Снова третий сектор. Но теперь, кроме проблемы, в голове рылась мысль: «Почему он не позвонил? Почему он снова не звонит?» Зои заставила себя не думать, нажала несколько клавиш, вызвала новую симуляцию и положила пальцы на клавиатуру. Работа. Вот что ее спасало.

***

Запах гаража — первое, что она чувствует. Резина, раскаленная тормозная пыль, озон от сварочных аппаратов и чей-то табак. Смесь, от которой у обычных людей вызывает раздражение, а у нее внутри разливается странный покой. Зои Браун стоит на бетонном полу в своих изношенных кроссовках, засунув пальцы в карманы своей толстовки от McLaren. Снаружи, за воротами гаража, небо налито свинцом. Дождь шел всю ночь, и теперь асфальт блестит. Влажность сто процентов. Перед ней, задрав носы к потолочным лампам, стоят два болида. Оранжевые — Оскара и Ландо. Механики в синих комбинезонах мечутся около них: кто-то проверяет тормозные магистрали, кто-то вкручивает датчики, кто-то протирает антикрылья от капель, кто-то перекрикивается через боксы, а кто-то матерится под нос. Зои переводит взгляд на заднее антикрыло Ландо, наклонив голову набок. Угол атаки — минус полтора градуса. Ее недавний расчет — правильно. Механик по имени, Ник, затягивает последний болт. — Давление в шинах проверили? — спросила она. — Два раза, — отвечает Ник, не подняв головы. — Intermediates стоят на перегревах. Температура — пятьдесят. — После рестарта поднимется до семидесяти. Будет дождь. — Вы метеоролог, мисс Браун? — Я инженер, — усмехается Зои. Ник хмыкнув себе под нос и отходит. В левом углу гаража слышится цокание каблуков, из угла выныривает Лили Цнаймер, возлюбленная Оскара Пиастри. Держа в одной руке две чашки кофе, на Лили теплая кожаная куртка, молния до подбородка, волосы мирно растрепались по ее спине. — Ты не завтракала, — предлагает подруга кофе. — Я уже пила кофе в шесть. — Три часа прошло, — проворчала Лили, протягивая Зои протеиновый батончик. — Подкрепись. Зои берет батончик, откусывает. Жует без удовольствия — зато полезный, думает она. Подруга рядом прислонилась к бетонной стене, осматривая в Зои мешки под глазами. — Совсем не спала. Не из-за Марко? — заметила Лили. — Не начинай, Лилз. — Я не начинаю. Я констатирую факт, — отпивает из своей чашки, Лили слегка наклонила голову к Зои. — Если он тебя бросит, скажи, я брошу Оскара ради тебя. Зои засмеялась, чуть не подавившись кофе. Бросив на подругу игривый взгляд, Зои послала воздушный поцелуй. — Ты его любишь. Ты не сможешь его бросить, — Лили в ответ засмеялась. Минуту помолчав, Лили проверив свой смартфон и допив кофе, выбросила его в урну. — Гонка скоро начнется, а мне еще Оскара найти, — Зои кивнула, на прощание обняв подругу. Она идет к выходу из гаража, за воротами пит-лэйн. А дальше трасса — мокрая и холодная. Она не оглядывается, она придумает стратегию и мальчики выиграют эту гонку.

***

Пит-Уолл — это длинная стойка над козырьком, защищающим от дождя, но не от напряжения. Здесь тесно от людей в наушниках, от экранов, от цифр, которые бегут по мониторам зелеными ручейками. Зои садится на свое место — посередине, между главным стратегом, Джоном, и инженером по шинам. Надевает наушники, микрофон касается ее губ. Ландо на поуле, Оскар рядом. Первый ряд — два оранжево- синих болиды, стихия пилотов. Старт задерживается. Восемьдесят минут, которые тянутся как вечность. Дождь льет и льет. Механики курят в углу, избегая камер и журналистов. Зои пересчитывает давление несколько раз, снова проверяя свой телефон. Ничего от Марко. Потом наступает тишина, и оглашается начало гонки. Голодные игры начались. Сначала Safety Car, за ней пилоты. Первые четыре круга — просто карусель за желтым автомобилем. Трасса под колесами шипит, как сковородка. Она почти не смотрит на картинку — Зои смотрит на цифры. Износ промежуточных у Ландо на полпроцента выше, чем у Оскара. Почему? Она помнит, Ландо чуть шире прошел Eau Rouge на прогревочном круге. Ерунда, которая завтра превратится в отчет. — Safety Car уходит, — объявляет Джон. Пятый круг. И вдруг — все ломается. Оскар на Kemmel Straight выныривает из-за спины Ландо, как кит из-под воды. Использует слипстрим, обгоняет. — Оскар лидирует, — произносит кто-то за спиной. Зои молчит, она видит цифры: темп Пиастри на этом круге выше на две десятых. Ландо не защищался. Он думал о чем-то другом. О чем? Зои отогнала мысли подальше. Круг одиннадцатый. Хэмилтон переходит на Medium. Риск, который может стоит гениальности или ошибки. — Ждем, — говорит Зои. Круг двенадцатый. Пелотон ломается, болиды одна за другой заезжают в боксы. — Что делаем с Ландо? — спрашивает Джон. Зои смотрит на графики. Шины Ландо еще живые. Трасса подсыхает сильнее, чем думали. — Оставляем его еще на круг. Потом Hard? — Hard? — Джон поднимет бровь.— Не Medium? — Medium убьются к концу гонки. Hard даст ему окно на последних десяти кругах. Он догонит. — Если не ошибется. — Он не ошибется, — Зои говорила это твердо, потому что сама не уверена, но должна быть уверена. Круг тринадцатый. Ландо заезжает, получает Hard. Отставание — семь секунд. — Многовато, — замечает один из инженеров. — Будет меньше. Смотрите на износ у Оскара, — сказала Зои. Дальше начинает тяжелее. Круг четырнадцатый — двадцать пятый проходят под звук шин, которые воют на асфальте. Ландо едет, как заведенный. Каждый круг разница падает на три десятых. Медленно, но неотвратимо. Зои сжимает пальцы в кулак, так, чтобы никто не видел. Круг двадцать шестой. В повороте Pouhon Ландо блокирует колесо. Машину выносит — потеря секунды. — Черт, — процедил Джон. — Он давит, — Зои нажимает кнопку радио. — Ландо, успокойся. Дыши. Разница еще позволяет. Шины позволяют. В голове Ландо, когда он отвечает, клокочет ярость. На себя. Зои знает это чувство. Круг тридцатый. Разница — пять секунд. Сороковой — четыре. Морок второй — три. — Он может атаковать на сорок третьем. Но она сорок третьем, Ландо блокирует колесо в La Source. Еще секунда долой. Разрыв снова четыре. — Все, — выдыхает Зои, и откидывается на на спинку. Круг сорок четвертый. Финиш. Пиастри первый, за ним Ландо. Дубль. В гараже галас — кто-то обнимается, кто-то кричит, кто-то стукнул по столу. Зои медленно снимает наушники и чувствует отца. Зак хлопает ее по плечу так сильно, что почти падает обратно на кресло. — Твоя стратегия…, — начал он. — Я знаю. Она смотрит на экран, где Ландо выбирается из болида и снимает шлем. Его глаза ищут камеру. Или Магуи? На секунду Зои чувствует что-то завистливое, но быстро отгоняет эту мысль.

***

Вечером в доме Брауном пахнет яблочным пирогом и ванильным шоколадом. Камин уже давно не горит, его не видно за большим экраном телевизора. На мониторе идет сопливая романтическая комедия, вышедшая в год ее рождения. Макгуайр развалился с сестрой, поедая ведерко малинового мороженного, которое Зои ненавидит, но все же ест. Ее отец и мать лежат рядом, обнимаясь. Зак, что постоянно говорит об отстойном сюжете, но все же продолжает смотреть ради любимой женщины и совместных детей. Зои закутана в плед, хотя в комнате тепло. Волосы завязанные в нелепый пучок, из которого уже выбилось пару прядей. Она смотрит на экран, но перед глазами только цифры. Hard. Medium. Отставание три секунды. Пальцы сами собой стучат по колену. — Малышка? — зовет ее мать. — Да? — Ты с нами? — начинает беспокоиться Трейси. — Мг, — Зои врет. Отец обеспокоено смотрит, собирается спросить, но тут вибрирует телефон Зои. Она вытягивает из кармана, достает и видит контакт «Любимый». Тут же подскочила. Зои быстро поднимает вызов и отлучается, извинившись перед семьей. Поднимает звонок и отправляется в комнату. — Марко? — Поздравляю. Ты была крута сегодня, — мягким голосом говорит Зои. — Да, спасибо, детка, — улыбается она. — Как ты? Зои молчит, прижавшись к двери в своей комнате из детства. Она прикусила свою губу, соскучившись по его голосу. — Ты знаешь. Я буду в порядке, — усмехается Марко. — Лучше скажи мне. Ты как? — Я в порядке, — замолкает Зои. — Я соскучилась. Поужинаем завтра? Она услышала вдох, ее сердце на мгновение сжалось. Подняв глаза к потолку, Зои сжав руку в кулак — ее терапия, чтобы успокоить сердце. — Конечно. Но только не китайская еда. Умоляю тебя, — Зои смеются, кивнув. — Конечно. Между нами возникает удобная тишина, и он первый ее нарушает. — Тебе нужно поспать, дорогая, — смягчается Марко. — Я позвоню утром. — Спокойной ночи. — И тебе, детка. Звонок прерывается, и наконец все стает на свои места. Пилоты ее команды заняли подиум, а ее любимый пообедает с ней завтра.