Есть только ты и я

«Феликс только что зашёл в душ, так что у нас есть пара минут» – наспех напечатал и отправил Минхо, стоя возле входной двери и каждые пару секунд оборачиваясь, чтобы проверить, что никто больше не надумал высунуться из своей комнаты.  Когда он проверял младших полчаса назад, Сынмин уже вовсю дрых без задних ног, а вот Чонин увлечённо пялился в телефон. Ли просто надеялся, что ему не приспичит в туалет именно сейчас.  Уши работали как локаторы, улавливая каждый шорох внутри квартиры, и ничего, кроме моросящих капель, бьющих по кафелю в ванной, слышно не было. Снаружи, в подъезде, тем временем раздались негромкие, крадущиеся шаги. Минхо глянул в глазок и увидел его – своего Джисона, который точно также нервно оглядывался по сторонам в поисках потенциальной угрозы.  Ли потянулся к ключу, торчащему в замочной скважине, и повернул его. Затем осторожно опустил ручку и слегка толкнул дверь от себя.  Не успев переступить порог, Джисон, стуча зубами от холода, недовольно пробубнил: – Я уж думал, всю ночь в подъезде просижу…  Сегодня они действительно ждали дольше обычного – Феликс больше часа не мог свалить в душ, всё бродил по квартире, как неприкаянный: то одно забудет, то о другом вспомнит. А Хану всё это время пришлось торчать в подъезде и ждать, пока Минхо напишет, что всё чисто.  Мемберы группы, конечно, знали, что Минхо и Джисон – лучшие друзья. И, наверное, не было ничего «такого» в том, что лучшие друзья ночуют друг у друга. Вот только никто из ребят не знал, что «дружба» у них особая – с привилегиями и вполне серьёзными планами на совместное будущее. И они, по правде говоря, даже представить не могли, как ребята отреагировали бы на такую новость. Вот и приходилось встречаться ночью, тайком.  – Замёрз? – заботливо спросил Ли, притягивая Джисона за свободный край худи.  Тот, точно безвольная тряпичная кукла, рухнул в его объятия и не переставая тыкался в шею, то опаляя её горячим дыханием, то прихватывая кожу влажными губами.  – Тише, Ханни, пожалуйста… – взмолился Ли, штаны которого раздулись как парашют и вот-вот готовы были лопнуть под натиском рвущегося наружу члена, – Потерпи совсем немного. Чонин ещё не уснул, и Феликс может выйти из душа в любой момент. Нам нельзя попадаться им на глаза.  Минхо шептал это больше для себя, чем для Хана – просто чтобы не свихнуться окончательно и не завалить этого прилипчивого мальчишку прямо здесь, на диване в гостиной.  – Я не могу терпеть, хён, – вполголоса проскулил Джисон, прикусывая его за мочку уха, – Ты слишком вкусно пахнешь… Минхо, сам не понял, как впутался пальцами в отросшие кудри Хана и почти грубо надавил на затылок, притягивая парня к себе. Его губы в полумраке гостиной интуитивно нашли чужие и накрыли их собой без доли сомнения. Это был далеко не первый раз, но с ним каждый раз как первый. Зубы жадно впились в нижнюю, небрежно оттягивая её в то время, как язык толкнулся внутрь.  Джисон что-то нечленораздельно промычал и тут же осёкся, когда Ли, не разрывая поцелуй, потянул его за собой. Они миновали общую зону и двинулись вдоль коридора, уже мало думая о том, что кто-то в любой момент мог выйти и застать их.  Они искренне старались оставаться осторожными. Но, в конце концов, они всего лишь по уши влюблённые парни с бушующими гормонами, а не агенты 007. Присутствие друг друга в зоне досягаемости заставляло забыть обо всём, вытесняло из головы любые мысли, что не касалось их общего «мы».  Дверь едва не сорвалась с петель, когда Минхо со всей дури толкнул её плечом, чтобы они с Джисоном могли поскорее оказаться в его комнате – подальше от лишних глаз и ушей. Тут же заперев её на замок изнутри, Ли толкнул своего гостя в сторону кровати. Узкая односпальная, она никак не была предназначена для того, чтобы двое человек могли лежать рядом друг с другом.  Но им и самим было недостаточно просто лежать рядом. Минхо накрыл Джисона собой, точно тёплым одеялом. Ли медлил с ласками, чтобы просто полюбоваться им, раскрасневшимся и возбуждённым, под приглушённым светом настольной лампы.  – Ты такой красивый, – мягко, обволакивающе произнёс он, восхищённо и, возможно, глуповато улыбаясь.  – Замолчи! – шикнул на него Хан и попытался отвернуться, чтобы спрятать в мягкой пуховой подушке свои горящие от смущения щёки.  Минхо не дал ему этого сделать – обхватил лицо ладонями и развернул к себе, ловя суетливый взгляд сияющих глаз-бусинок. Пальцы осторожно очертили скулу.  – Ты очень красивый, Ханни, – теперь уже с абсолютно серьёзным выражением повторил Ли. Джисон так ничего ему и не ответил. Он – человек, который с подросткового возраста писал собственные тексты, виртуозно играя со смыслами, – перед Минхо не смог вспомнить ни одного подходящего слова.  Вместо этого, он отзеркалил движения его ладоней, также сжимая его лицо в своих руках. Заледеневшие от волнения пальцы, коснувшиеся кожи, заставили старшего парня вздрогнуть.  – Прости, – виновато выпалил Хан, после чего вытянул шею и коротко чмокнул Ли.  Тот не дал отстраниться, вновь овладевая его губами, ртом, языком – да вообще всем, что у Джисона было; ему для Минхо ничего не жалко.  И Минхо об этом прекрасно знал и весьма активно пользовался – в самых благих целях, разумеется. Его руки пустились блуждать по трепещущему телу, короткие ногти легонько царапнули оголившуюся полоску кожи там, где задралась толстовка. Подняв её ещё выше, сам Ли спустился в изножье кровати и припал уже истерзанными, зудящими губами к джисоновому животу. Мышцы пресса напряглись, и Минхо прикусил один из кубиков, а затем, совсем как кот, зализал место укуса. Он прошёлся языком вдоль торса и принялся играться с одним из сосков, медленно дразня их самым кончиком. Хан был вынужден закусить уголок подушки, чтобы не застонать в голос.  – Такой тихий и послушный мальчик, – промурчал хён, – Будешь таким же тихим, пока я буду ублажать тебя ещё усерднее?  Джисон едва слышно пискнул, когда Ли опустил руку и сквозь ткань джинс обхватил его член, но затем уверенно кивнул. Только тогда Минхо расстегнул его ширинку и встал с кровати, чтобы помочь избавиться от ненужных тряпок. На серых боксерах виднелось влажное пятнышко предэякулята, на что парень ехидно усмехнулся, мол: «Вот, значит, насколько сильно ты меня хочешь». Хотя, наверняка, его собственные трусы сейчас выглядели ничем не лучше.  Он поспешил стянуть нижнее бельё, попутно поглаживая бёдра Джисона.  Когда тот оказался полностью голым ниже пояса, его мокрую головку сразу обдало прохладным воздухом, из-за которого мурашки побежали по всему телу. А потом Минхо губами нанизался на его твёрдый член, обволакивая столь желанным теплом. Господь Всемогущий, как же сильно Минхо любил этот член. То, каким отзывчивым и сладким он был – просто лишало его остатков рассудка.  Движения постепенно становились быстрее и резче, а вместе с тем учащалось и дыхание Хана. Ли знал, как сильно тому хотелось быть громким – стонать, скулить, звать по имени, просить ещё. И от того, что он был лишён возможности слушать джисонов хриплый надрывающийся голосок, самому Минхо тоже было до жути обидно.  Хотя, если быть до конца честным, ему даже немного нравился флёр секретности, который окутывал их отношения. В этом было что-то настолько интимное и будоражащее – когда они вдвоём против всего мира, – что чокнутые влюблённые бабочки начинали порхать крылышками так сильно, что создавалось впечатление, будто они в любой момент могут вырваться наружу. Все его внутренности ходили ходуном от того, как Хан сжимал края подушки до побеления костяшек, как его грудь вздымалась сильнее обычного, а пальцы на ногах подгибались, предвещая наступление оргазма.  Ли игрался с яичками Джисона одной рукой, пока ртом продолжал приближать его к полнейшему исступлению. Как только он почувствовал, что они напряглись – начал двигаться вверх-вниз ещё быстрее, до тех пор пока в глотку не брызнула струйка спермы.  Выдоив всё до последней капельки, Минхо напоследок прошёлся языком по дырочке уретры, подчищая следы, затем выпрямился и утёр губы тыльной стороной ладони. Лицо украсила едва ли не чеширская улыбка – ему нравилось делать Ханни приятно. Неприлично сильно нравилось… Настолько, что он напрочь забывал о себе. Его удовлетворял сам факт того, что он заставил своего парня кончать, так обильно и долго, что он до сих пор подрагивал. Когда он перевёл взгляд на Джисона, то столкнулся с его осоловелыми глазами, полными расслабления, благодарности и любви. Такой любви, какую мог выразить только он один: уязвимую, но прямолинейную. Взрослую и стабильную, несмотря на их юные годы и нехватку жизненного опыта.  – Подвинься немного к стене, – попросил Минхо, а после закряхтел, пристраиваясь рядом.  Даже несмотря на то, что они старались улечься поплотнее, задница Ли всё равно свисала над полом. Он чувствовал, как его собственный член, больше не в силах терпеть, пульсирует, позорно извергая из себя семя, но решил, что разберётся с этим позже. Его глаза сами собой прикрылись, он прижал к себе Джисона. Тот перекинул ногу через его талию и притёрся щекой о плечо.  И больше ничто в мире не имело значения.