Чукур: По закону улиц

Глубокая стамбульская ночь укутала Чукур плотным шлейфом прохладного, влажного воздуха, пахнущего морской солью и остывающим асфальтом. В доме дяди Эмми было темно, лишь в комнате Дерьи тускло горела небольшая настольная лампа, отбрасывая длинные косые тени на деревянный пол. Старшая сестра сидела за рабочим столом, медленно перебирая архивные банковские выписки, когда дверь тихо, почти беззвучно приоткрылась. В комнату скользнула Дениз. На ней была просторная домашняя футболка, её плечи мелко дрожали, а лицо в слабом свете лампы казалось бледным, исхудавшим. В руках она судорожно сжимала свой альбом с чертежами. Дерья удивлённо подняла голову, собираясь мягко отчитать младшую за то, что та не спит в такое время, но слова застыли у неё на губах, когда она увидела огромные, полные тихой, невыносимой боли глаза сестры. Из них непрерывным потоком текли беззвучные слёзы. — Дениз? Родная моя, что случилось? — Дерья мгновенно поднялась со стула, роняя ручку, и быстро подошла к сестру, крепко беря её за холодные ладони. — Тебе плохо? Не пугай. Дениз покачала головой, судорожно глотая воздух, и её пальцы мёртвой хваткой вцепились в рукава пиджака Дерьи. — Дерья… — её голос сорвался на прерывистый, свистящий полушёпот. — Я была у Аличо… сегодня днём. Он видел чёрную машину Селима за углом кофейни в ночь погрома. Видел, как Медет передавал ему документы прямо перед тем, как они открыли огонь. Это Селим, Дерья. Наш брат Селим… Он предатель. Это он сдал Кахрамана. Весь профессиональный, выверенный до мелочей разум адвоката в секунду взбунтовался против этой страшной информации. Селим? Человек, с которым они вместе выросли в этом дворе? — Дениз, ты понимаешь, что ты говоришь?! — Дерья крепко встряхнула сестру за плечи, заглядывая ей в лицо с ужасом. — Аличо безумен, его воспоминания могут быть ошибкой… — Нет! Я после Аличо была у Селима и он… он во всём признался, Дерья! — Дениз закрыла лицо руками, и из её груди вырвался надрывный, судавленный всхлип. Ей было невыносимо больно, ведь Селим всегда был её самым любимым братом. — Он рыдал у моих ног. Сказал, что погряз в долгах перед какими-то влиятельными людьми из Стамбула, которые стоят за Вартолу. Сказал, что они зажали его в тиски и шантажируют! Что отец никогда его не замечал, а Вартолу обещал ему место лидера Чукура. Ямач ищет предателя, Дерья. Если он или отец Идрис узнают правду сегодня, Селима разорвут на месте. Дерья медленно отступила на шаг, чувствуя, как у неё кружится голова. Масштаб этой катастрофы был колоссальным. — Ты… ты рассказала Ямачу? — хрипло спросила старшая. — Нет, — Дениз вытерла слёзы, и в её глазах вдруг блеснула та самая каменная, непреклонная решимость, которая делала её истинной дочерью Чукура. — Я дала Селиму один-единственный шанс на исправление. Он больше не работает на Вартолу. Он оборвёт с ним все реальные связи, но продолжит шпионить, принося Вартолу неправильные, ложные новости, которые мы будем просчитывать. Он будет всецело, тайно помогать Ямачу выигрывать эту войну делом, чтобы искупить свою вину перед памятью брата Кахрамана. Но сейчас Вартолу требует от него отчёт: под кого именно ты роешь в архивных счетах Идриса. Вартолу хочет знать, какие фирмы мы проверяем. Селиму нужна наживка для Сааддетина, чтобы сохранить легенду шпиона. Дениз упала перед сестрой на колени, умоляюще заглядывая ей в глаза:— Дерья, пожалуйста… Я пообещала Селиму, что никому не скажу до полной победы, чтобы его не убили за его прошлые ошибки. Помоги мне. Сделай ложные финансовые выписки, подправь архивные счета для Вартолу, чтобы увести подозрения от Селима. Спаси нашего брата, умоляю тебя! Я не выдержу, если потеряю и его! Дерья смотрела на младшую сестру, и внутри неё шла страшная, разрывающая на части ментальная битва. Её долг перед отцом Идрисом и верность Чукуру требовали немедленно пойти в особняк и сдать предателя. Но любовь к Дениз и Селиму, её мудрая и милосердная попытка сестры дать Селиму шанс на искупление и страх перед новой кровью в районе победили. Старшая сестра медленно опустилась на пол рядом с Дениз, крепко обнимая её и прижимая к себе. — Хорошо, — тихо, со смертельной обречённостью в голосе произнесла Дерья, гладя сестру по волосам. — Я всё сделаю. Мы подыграем его легенде ради безопасности района. Но помни, Дениз: мы вступаем на очень опасную тропу. Если Ямач узнает, что мы покрывали предателя, мы сгорим вместе с Селимом. -------------------------------- На следующее утро туман над Чукуром сменился ярким, прохладным солнцем. Вартолу Сааддетин, чья душа была глубоко уязвлена и выжжена недавними словами Дерьи на складе о том, что он «покупает любовь района, потому что боится, что его никто не полюбит просто так», буквально потерял покой. Эти слова застряли в его голове как осколок гранаты. Он отчаянно, с безумным азартом хотел доказать этой женщине — и в первую очередь самому себе — что Чукур примет его без всяких денег. Вартолу развернул на главной площади района, прямо под окнами временной юридической конторы Дерьи у разрушенной кофейни, невероятную деятельность. Он сбросил свой пафосный бордовый пиджак, оставшись в простой чёрной рубашке, и с мальчишеским азартом гонял футбольный мяч с местными чукуровскими ребятишками, громко смеясь и забивая голы в импровизированные ворота из коробок. Тут же его люди по его приказу варили огромные чаны со свежим супом, бесплатно раздавая его всем беднякам и лавочникам района, хотя рядом была столовая мамы Султан. Вартолу пытался шутить с торговцами и помочь старикам доносить тяжёлые сумки и всем своим видом демонстрировал, что он — лучший, заботливый хозяин для этих улиц. Только вот люди Чукура помнили Кахрамана. Дерья, оторвавшись от работы с архивными документами, часами стояла у большого панорамного окна своей конторы. Она внимательно, сквозь стёкла, наблюдала за каждым движением этого человека. Внутри неё зрел страшный, изматывающий внутренний конфликт. Она была адвокатом семьи Кочовалы, обязанной ненавидеть убийцу Кахрамана, но её феноменальная проницательность и женское чутьё видели сквозь это шумное шоу совсем другое. Она видела, что этот безжалостный мафиози на самом деле обладает огромным, хоть и глубоко ожесточённым сердцем. Он делал эти добрые дела с такой искренней, детской жаждой признания, что Дерье, вопреки всему здравому смыслу, становилось его по-человечески, глубоко жаль. Вартолу, забив очередной гол, внезапно поднял голову и безошибочно наткнулся взглядом на её силуэт в окне второго этажа. На его лице тут же расплылась та самая восторженная ухмылка. Он лениво вытер пот со лба, подошёл к своему человеку у которого был лоток с чаем, налил два маленьких стеклянных стаканчика-армуда с крепким турецким чаем и уверенным, покачивающимся шагом направился прямиком к дверям её конторы. Дверь её кабинета без стука распахнулась. Вартолу вошёл внутрь, принося с собой запах свежего ветра, чая и дорогого табака. Он аккуратно поставил один стаканчик перед Дерьёй на стол, поверх её бесконечных папок, а сам вальяжно присел на край стола, лениво перебирая чётки. — Ну привет, госпожа адвокат, — хрипло, растягивая слова, произнёс он, пристально вглядываясь в её лицо. — Смотришь на меня из своего окошка, как принцесса из башни. Ну как тебе моё шоу? Дети довольны. Что ты теперь скажешь про Сааддетина? Опять назовёшь меня чудовищем с пушками? Дерья медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Она спокойно встретила его давящий, обжигающий взгляд, не выказывая ни малейшего страха перед его опасной близостью. — Ты очень стараешься, Сааддетин, — тихо, но удивительно веско ответила она. — Но ты смотришь на меня так, будто я должна выдать тебе юридический сертификат на любовь Чукура. Зачем ты развернул этот цирк прямо под моими окнами? Чего ты добиваешься от меня? Вартолу на секунду перестал улыбаться, его взгляд сузился, став леденящим и пронзительным. Он наклонился к ней ближе, так что его чётки тихо звякнули о край её стола. — А ты смотришь на меня так, будто всё про меня знаешь, — тихо, зловещим шёпотом прохрипел он ей прямо в лицо. — Ни одна собака в этом районе не смеет говорить мне то, что говоришь ты. Откуда в тебе столько смелости, Дерья? Зачем ты лезешь в мои дела и переворачиваешь мне всё внутри своими умными речами? Ты ведь понятия не имеешь, кто я такой и через какой ад я прошёл, чтобы сесть на эти склады. Дерья не ответила на его выпад о прошлом. Вместо этого она сохраняя абсолютное, железное хладнокровие, открыла нижний ящик стола и демонстративно выложила перед ним ту самую массивную папку с ложными, «подправленными» ночью финансовыми отчётами, которую они подготовили вместе с Дениз, чтобы спасти Селима и увести подозрения от его легенды. — Ты искал информацию о моих проверках через своих людей, Сааддетин? — ледяным и уверенным тоном произнесла Дерья, пододвигая папку к его руке. — Смотри. Здесь все легальные выписки по скрытым фирмам Чукура. В них всё чисто, никаких зацепок под твой бизнес там нет. Забирай эти бумаги, прекрати шпионить за моей конторой и оставь этот район в покое. Наш разговор окончен. Вартолу замер, уставившись на папку. В его голове пронеслась вспышка дикого, бешеного восторга. Эта женщина пришла к нему сама, без охраны Метина и Кемаля, без приказов Ямача, и демонстративно швырнула ему в лицо документы, которые его люди безуспешно пытались выследить. Её смелость, её леденящая гордость и статусность восхищали его до безумия. Он медленно забрал папку, поднялся со стола и перекинул чётки через палец. — Заговорённая ты, Дерья… Клянусь Аллахом, заговорённая, — тихо, с уважением произнёс Вартолу, отступая к двери. — Бумаги я заберу. Но из твоих окон я не уйду. Чукур — тесный район, адвокат. Мы встретимся очень скоро. Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дерья тяжело выдохнула, закрывая глаза руками. Фальшивка сработала, Селим был временно в безопасности, а они с Дениз полностью перехватили нити скрытого контроля над действиями Вартолу. Но Дерья отчётливо чувствовала, что этот опасный бордовый ураган с каждым разом затягивает её в свой омут всё глубже. --------------------------- Пасмурный вечер медленно опускался на крыши Чукура, окрашивая небо в грязно-серые тона. Ямач, полностью измотанный непрекращающейся холодной войной внутри особняка, окончательно раздавленный уходом Сены и задыхающийся от собственной паранойи, на неслушающихся ногах поднялся по железной лестнице на самую высокую крышу у кофейни. Ему отчаянно нужно было спрятаться от этого криминального ада. Дениз сидела на краю парапета, подтянув колени к груди. Услышав его тяжёлые шаги, она медленно повернула голову. В её груди выжгло всё живое после вчерашнего признания брата, её сердце разрывалось от боли и ужаса перед тем, какая правда стоит между ними, но, глядя на серое, осунувшееся лицо Ямача, она нашла в себе силы мягко улыбнуться ему. Ямач не произнёс ни слова. Он подошёл к ней, его плечи опустились, лишая его маски грозного босса, и он просто, одним тяжёлым движением, опустился на деревянный ящик рядом с ней. Не спрашивая разрешения, Ямач медленно склонил голову и аккуратно положил её на колени Дениз, закрывая глаза. Дениз замерла на секунду. Тяжелейший крест этой тайны давил на её плечи, ей было безумно страшно, но её любовь к этому району и к этому сломанному парню оказалась сильнее. Она медленно протянула руку и начала очень нежно, бережно перебирать его взъерошенные волосы, заземляя его и даря ему тот самый долгожданный, благословенный покой Чукура. Ямач лежал неподвижно, чувствуя, как дикий гул в его голове впервые за весь этот сумасшедший день полностью затихает. Он снова находил своё единственное, тихое убежище у её сильного плеча, даже не подозревая, что эта хрупкая девушка прямо сейчас тайно спасает его брата-предателя ради мира в их общем доме.