Meeresfreiheit

Чистое белье развевалось на лёгком, тёплом ветру. Рядом стояла корзина, полная мокрых вещей. Вокруг солнечно, спокойный день. Я взяла очередную майку и принялась вешать ее, закрепляя деревянными прищепками. В этот момент ко мне подбежал младший брат, крепко прижимая к груди какую-то книгу. — Марина! Марина! Смотри, что я нашёл! — его милое личико так и сияло от восторга. Он застыл в ожидании, пока я закреплю край простыни. Я обернулась и тепло улыбнулась малышу. — Что такое? Показывай, — я опустилась перед ним на корточки. — Опять красивые камушки принес? — Не-а! Это книга! Прочитай, что тут написано! — он протянул мне свою находку. — М-м? — я взяла ее в руки. Едва скользнув глазами по выцветшему названию, я мгновенно напряглась. Сердце пропустило удар. Хранить такое было смертельно опасно. Я судорожно огляделась по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто из соседей. — Где ты её взял? — шепотом спросила я. — У старшего брата в комнате! — мальчик недоуменно захлопал глазами, заметив мою перемену в лице. — А что? — Это книга... про море, — я медленно поднялась на ноги, крепче сжав пальцами переплет. Воспоминания из детства, когда мы со старшим братом тайком листали эти страницы и мечтали о свободе, нахлынули теплой волной. — Что такое море? — запрыгал на месте младший, широко улыбаясь. — Я расскажу тебе позже. Сначала спрошу у брата, почему она лежит на видном месте, — я ласково потрепала малыша по непослушным волосам и быстрым шагом направилась к дому. *** — Адольф. — я вошла в комнату с громким хлопом двери. В комнате он был не один. — Марина, привет! Как ты? — сказал парень напротив моего брата. Кристиан. Этот придурок надеется завоевать сердце моей мамы. — Ты какого тут здесь? — я слегка нахмурила брови. Не могу ничего с этим поделать, он меня очень бесит. — Он из-за меня здесь, я попросил помочь мне с дровами. А ты чего хотела? — мягко сказал Адольф. — Агх, ладно, но пусть не устраивает тут своих сцен. Адо, пошли поговорим. — я серьёзно сказала ему. Он удивлённо поморгал, извинившись перед Кристианом, он пошёл за мной на выход. — Ты чего такая злая? Что-то случилось? Ты обычно более.. мягче? Добрее. Что произошло? — он встал на месте когда я остановилась. Я резко развернулась недовольно глядя на него. — Ты почему книги оставляешь на открытом месте? Жизнь совсем тебя не учит? Ты же что бывает с теми у кого запретные книги! — я вытянула руку с той самой книгой. Он вздрогнул глядя на неё. — Я-я клянусь, я ее спрятал! Откуда она у тебя? — Марсель нашел и принес мне со словами "смотри что нашел у брата в комнате"! Ты хотя бы комнату закрывай. — я отдала ее ему. — Что если бы кто-то узнал? А вдруг он уже успел что-то рассказать про нее кому-то? Адо, осторожнее надо, теперь иди рассказывай ему что такое море и объясняй почему запрещено законом. — Хорошо, — он почесал голову неловко улыбаясь. — отчитываешь меня будто мама, а хотя я старше на шесть лет. — С тобой по-другому нельзя, приходится отчитывать. — я потерла переносицу. — Ладно, бог с тобой, я пошла белье довешивать. И чтоб Кристиан до моего захода домой свалил. — Почему ты так с ним груба..? — он наигранно надул губы. — Нормальный же парень, нравишься ты ему, а ты с ним так жестока. — Адо, он к нашей маме катит! — я раздраженно громко сказала ему уходя. Он застыл на месте в шоке. — ЧТО?! — крикнул тот мне, но я не обратила внимание и пошла к своему нынешнему делу. Боже, что может быть хуже? Может. Я не услышала взрыва. Не потому, что его не было — земля под ногами вздыбилась так, что я отлетела к бельевой верёвке и больно ударилась плечом о деревянный столб. Просто звук оказался таким огромным, что мои уши сдались сразу. Осталась только давящая, пульсирующая тишина и пыль — горячая, едкая, она лезла в нос и рот, как будто хотела задушить изнутри. Встать. Встать, дура. Я поднялась на четвереньки. Ладони горели — щебень въелся в кожу. Сквозь пелену я увидела, что стены Марии больше нет. Там, где ещё секунду назад высилась гордость человечества, теперь зияла рваная дыра, и сквозь неё, с материка, валили тучи камней и пепла. Марсель. Мысль ударила под дых холодом. Я уже бежала. Не к стене — от неё. В дом. Ноги скользили по пыльному щебню, я споткнулась о перевернутую корзину, но даже не замедлилась. Лёгкие разрывало от пыли и бега, но я не могла остановиться. В ушах всё ещё стояла та мертвая вата, но постепенно сквозь неё начали пробиваться звуки: крики. Сотни криков. Город плавился в панике. Раньше я думала, что хуже, чем женихи, бегающие за моей мамой, быть ничего не может. Теперь я знаю. Я влетела в дом с такой силой, что дверь ударила по стене. — На выход! Быстро! — мой голос звучал чужим, сорванным. Я даже не узнала его. Адольф стоял посреди комнаты, прижимая к себе Марселя. Лицо белое, как та простыня, что я так и не довесила. Он что-то говорил, но я не слышала — в ушах всё ещё стоял тот гул, тот треск, который проломил стену Марии. — МАРСЕЛЬ! — я схватила малыша за руку, дёрнула на себя. — Адо, давай, твою мать! Бежим! Они двинулись. Я уже видела дверной проём, в котором бледнело небо, затянутое пылью. Ещё пять шагов. Четыре. Три. Земля снова дёрнулась. Я не поняла, что произошло, в момент удара. Только хруст. Слишком громкий хруст, который перекрыл всё вокруг. Меня отбросило в сторону, я ударилась плечом о стену и сползла вниз, зажимая уши. Когда я открыла глаза, дышать было нечем. Пыль забила лёгкие. Я закашлялась, прочищая горло, и попыталась подняться. Левая нога взорвалась болью — что-то острое полоснуло от щиколотки до колена. Я посмотрела вниз и увидела, что подол разорван, а по ноге течёт тёплая, липкая кровь. Сквозь пыль. Но это было не важно. Потому что я увидела, что вместо того места, где секунду назад стояли Адольф с Марселем, теперь куча обломков. Толстых, тяжёлых, со щербатыми краями. Они торчали из пола. Из стен. Из того, что осталось от нашего дома. Я подползла ближе. Нога горела, каждый сантиметр по щебню отдавал в спину острой болью. Я сгребла руками первый камень. Второй. Третий. Под ними было пусто. Не пятна крови. Не руки. Ничего. Только пыль и щебень. И тогда я закричала. Не имя — просто звук. Такой, как кричат, когда уже ничего нельзя изменить.

***

Я не помню, как выбралась. Помню, что через какой-то момент я уже стояла на улице, опираясь на стену уцелевшего сарая. Нога промокла от крови, каждый шаг оставлял красный след на пыльной земле. Помню, что вокруг было хуже, чем внутри дома. Люди бежали. Падали. Вставали с разбитыми лицами. Ребёнок лет пяти стоял посреди дороги и плакал, звал маму, а его никто не замечал. Женщина тащила за руку старика, оба спотыкались. Но я смотрела не на них. Я смотрела туда, где раньше была стена. От неё теперь осталась дыра. Огромная, рваная, как рана. И сквозь эту рану в наш мир входили они. Титаны. Я видела их только на картинках в запрещённых книгах, которые мы с Адольфом прятали под половицей. Там они казались пугающими, но плоскими. Стеклянными. Безопасными. Здесь они были живыми. Один прошёл мимо меня, в двух домах от того места, где я стояла. Медленный. Безликий. С обвисшей кожей и слишком длинными руками. Он даже не смотрел по сторонам — просто шёл, задевая плечом крыши, и от его шагов земля вздрагивала. А потом он остановился. Я не поняла почему. До тех пор, пока не заметила фигурку у его ног. Человек. Мужчина. Он упал и теперь пытался отползти — но нога не слушалась, волочилась следом, ломаная, неестественно вывернутая. Титан наклонился. Я видела это. Каждое движение. Как огромные пальцы сомкнулись вокруг тела. Как человек закричал — пронзительно, как зверёк в капкане. Как титан поднёс его к лицу. Где у титана вообще лицо? Рот. Просто рот. Слишком широкий, полный неровных зубов, похожих на камни брусчатки. Хруст я услышала даже отсюда. А потом — тишина. Только капало что-то. На землю. С пальцев титана. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. К горлу подступила горечь, и меня вывернуло на коленях, прямо в пыль, смешанную с чужой кровью. Я должна была помочь ему. Я не успела. И теперь он внутри этого... внутри этого чудовища.

***

Я сидела в углу между двумя домами, прижимая к груди разбитые ладони. Нога пульсировала, по ноге вниз ползла струйка — но я даже не чувствовала её. Я слышала только крики. Сотни криков. Тысячи. Город умирал. И я ничего не могла с этим сделать. Я отползла в переулок, волоча раненую ногу. Мне нужно было найти укрытие. Место, где я смогу перевести дух. Где не будет титанов. И тут я на него наткнулась. Парень. Моих лет, наверное. Светлые волосы до плеч, огромные глаза. Он сидел, прижавшись спиной к бочке, и смотрел в одну точку. Он вообще меня не видел. Зрачки расширены, дыхание частое, поверхностное. — Эй, — прошептала я, опускаясь рядом с ним на корточки. — Эй, ты как? Он не ответил. Просто продолжал смотреть туда, где за углом хрустели человеческие кости. — Ты слышишь меня? — я легонько коснулась его плеча. Он вздрогнул. Посмотрел на меня. И я увидела в его глазах тот же страх, что был в моих. Только без гнева. Без "я должна идти дальше". Просто чистый, первобытный ужас. — А-Армин, — выдавил он наконец. — Меня... меня зовут Армин. — Марина. — Я села рядом, привалившись к стене. Нога пульсировала болью. — Армин, ты один? Где твои родители? Он покачал головой. Губы задрожали. — Я... я потерял Эрена и Микасу. Они побежали к дому, а я... я не смог. Я просто стоял и... — Всё, — перебила я. — Не надо. Мы сейчас не будем об этом. Где-то вдалеке снова закричали. И затихли. — Нам нужно двигаться, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Там, у реки, должны быть лодки. Эвакуация. Если мы доберёмся... Армин посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Но твоя нога... — начал он. — Дойду. — Я стиснула зубы. — Не впервой. Враньё. Ещё как впервой. Но он не должен знать. Я протянула ему руку. — Вставай, Армин. Нам пора. Он посмотрел на мою ладонь. На секунду мне показалось, что он откажется. Что он так и останется сидеть, глядя в пустоту. Но он взял. — Мои друзья... — прошептал он, поднимаясь. — Эрен и Микаса... они... — Мы найдём их, — сказала я. — Обязательно. Я не знала, говорила ли я правду. Но иногда ложь — это единственное, что помогает не сойти с ума.