потеря невинности

В зале суда округа Камберленд, штат Мэн, стояла удушливая, почти осязаемая жара. Пресса, местные жители, зеваки - все они пришли посмотреть на финал трагедии усадьбы Марробоун. Дверь в конце зала со стуком отворилась. Тяжело ступая по паркету, вошёл товарищ прокурор - представитель обвинения от штата. С сухим, непроницаемым лицом он прошёл на своё место за столом обвинения, разложив перед собой папки с документами. Элли сидела на скамье подсудимых. Она казалась совсем крохотной и бледной в своём простом белом платье. На её лице не было злости или раздражения. Она не выглядела так, будто считает, что её не за что судить. В её позе читалась тихая, измученная покорность судьбе. Она знала, на что шла, когда решила защищать Джека от суровой реальности. Удар судейского молотка эхом разнёсся под высокими сводами зала. Главный человек в этом зале - седовласый судья в чёрной мантии - встал со своего места и объявил судебное заседание открытым: - Прошу внимания. Суд округа Камберленд слушает дело «Штат Мэн против Элли Вандерлиф». Судья опустил взгляд на бумаги, поправил очки и заговорил строгим, но спокойным голосом: - Прежде чем мы начнём, суд официально объявляет: совсем недавно Джек Марробоун был увезен в лучшую психиатрическую больницу округа. Теперь он будет в покое, под круглосуточным присмотром специалистов. В зале пронёсся тихий шепот. Судья постучал молотком, призывая к тишине, и продолжил: - Подсудимая Элли Вандерлиф обвиняется по разделу 17-А Свода законов штата Мэн в умышленном препятствовании правосудию путём создания угрозы для жизни и здоровья психически недееспособного лица путём умышленного саботажа назначенного ему лечения. Судья замолчал, переводя дыхание, но прежде чем приступить к судейству гражданки Вандерлиф, он посмотрел на присяжных. Его лицо стало суровым. - Однако, прежде чем мы выслушаем стороны, суд считает необходимым озвучить ещё кое-что. Спустя несколько лет после того, как в усадьбе были убиты трое членов семьи Марробоун, в ходе ещё одного, назначенного обыска полицией штата были обнаружены новые, ещё более устрашающие подробности жизни в этом доме. В комнате Джейн Марробоун было найдено её личное письмо, адресованное младшему брату, Сэму. Оно приобщается к делу как свидетельское показание об атмосфере, царившей в семье. Судья кивнул секретарю суда, и тот монотонным, лишённым эмоций голосом начал зачитывать рукописные строки. Этот сухой, официальный тон делал личное и страшное признание девочки ещё более болезненным: «Честно говоря, я не знаю, зачем пишу это. Позже, я наверное, пущу это на розжиг или спрячу в самое потаённое место, чтобы ты никогда не нашёл это и не узнал правду, которая может ранить тебя так сильно. Дорогой Сэм. Сейчас ты сладко спишь в соседней комнате, свернувшись калачиком - надеюсь тебе снятся самые лучшие сны, в которых нету места нашему прошлому. Каждый раз, что я смотрю на тебя, я всё не могу поверить. Ты растёшь очень быстро и за бытовыми хлопотами порой забывается самое страшное, но лишь ненадолго. Тот ужас, что случился со мной, когда мне было 13, я не забуду никогда. Те люди, которым было интересно дело нашего отца, серийного убийцы - они все думают, что ты мой младший брат. Но правду знают лишь несколько людей. Мама Роуз сделала всё в те времена, чтобы это сохранилось на бумажках. Я люблю её всем сердцем, ведь она так отчаянно пыталась защитить меня. Она волновалась о моём будущем, о том, как я буду жить дальше, сможет ли кто-то полюбить меня после того, как я стала...грязной. Нет, мама никогда не говорила этого слова вслух, но я и без неё всё понимала. Мне пришлось понять. Я не выбирала этого и не хотела, но когда мне стукнуло 13, тот зверь, чью фамилию мы больше предпочитаем не произносить, забрал мою невинность. Я помню это время как сплошной, удушливый кошмар. Я ненавидела то, как резко поменялось моё тело, которое судя по всему, активно готовилось к родам. Никто не спрашивал чего хочу я, я просто должна была родить тебя и полюбить. Этого я тоже невероятно боялась. Мой травмированный мозг думал, что я никогда не смогу полюбить тебя, ведь ты родился не по желанию, а по принуждению. Думаю, всё, что меня держало на плаву - это Билл, Джек и мама рядом. Они помогали мне не сойти с ума и им не было противно с меня. Первое время после того, как ты родился, я ненавидела тебя. Но это изменилось. Я рада, что это изменилось. Я всё еще ненавижу этого человека за то, к чему он меня принудил, но ты в этом не виноват, никогда не будешь. С тех пор прошло пять лет. Ты растёшь так невероятно быстро, Сэм. В те времена, когда мне бывает тяжело, твоя улыбка растапливает моё сердце, заставляет взять тебя на ручки и поцеловать в носик. Ты так любишь читать, Элли даже удивляется тому, сколько книжек ты читаешь на неделе. Ты смеёшься над глупыми, порой даже обидными шутками Билли. В тебе нет ни капли той гнили, которая есть в этом ужасном человеке. Родство не делает вас семьёй. Ты совершенно не такой, как он. Ты никогда не узнаешь правду об этом, по крайней мере, я хотя бы постараюсь сделать это так. Для тебя я навсегда останусь той самой старшей сестрой, которая слишком сильно тебя опекает. Я люблю тебя всей моей душой и надеюсь, что ты вырастешь прекрасным человеком.» Секретарь опустил лист. Бумага тихо зашуршала, и этот звук оказался оглушительным. После прочтения письма весь зал замолчал. Эта тишина была тяжёло давящей на плечи. Слышно было лишь, как лениво скрипят лопасти потолочного вентилятора. Все присутствующие - присяжные, журналисты, простые горожане - смотрят в пол, не смея поднять глаз. У кого-то на лице застыл глубокий, стеклянный ужас от осознания того, через какой ад прошла четырнадцатилетняя Джейн Марробоун. У кого-то в глазах стоял немой страх и безмолвное, судорожное благодарение Бога за то, что этот монстр, этот серийный убийца Саймон Фэйрбэрн, сейчас уже мёртв и гниёт в земле. Судья негромко кашлянул, возвращая зал к суровой реальности, и перевёл взгляд на стол защиты. - И так. Теперь перейдём к делу самой подсудимой. Элли же сидит в ужасе, ведь она не знала всего этого. Она смотрела перед собой расширенными, немигающими глазами, а в её ушах всё ещё звенел ласковый, тихий голос Джейн. Ещё более ужасающая информация обрушилась на неё всей своей грязной, удушающей тяжестью. Маленький Сэм, который так любил читать книжки... был сыном Джейн. Элли прижала дрожащую ладонь к губам, глотая подступившие слёзы, пока мир вокруг неё окончательно рушился на мелкие осколки.