Голос Республики

Корусант сверху выглядел так, будто война не умела подниматься на такую высоту. Воздушный транспорт шел от Храма к Сенатскому округу по верхнему маршруту. Ниже текли полосы аэроспидеров, светились рекламные голопанели, скользили грузовые платформы, уходили вниз бесконечные уровни города. Башни принимали утренний свет ровными гранями. На посадочных ярусах мигали сигналы. Где-то у дальнего края небоскреба разворачивался дипломатический шаттл с эмблемой системы, которую Торис не успел узнать. Город не остановился после Геонозиса. Это было правильно. И почему-то почти обидно. Торис сидел у бокового иллюминатора, держа руки на коленях. Внутри левого рукава привычно лежал скрытый меч. После срезанной косы это ощущалось иначе: раньше крепление на предплечье было частью ученической осторожности, способом не входить в зал с открытым клинком на поясе. Теперь тот же вес казался напоминанием, что он рыцарь и что слово «рыцарь» не стало легче за несколько дней. Сопровождавший его храмовый администратор, мастер-архивист Рел Куор, проверял документы на датападе. Он был невысоким старым забраком с темной кожей, седыми узорами у висков и манерой морщиться на каждую неточность так, будто неточность была мелким преступлением против Силы. Его не назначили наставником Ториса. Просто Совет посчитал, что первый официальный визит в Сенат должен пройти с человеком, который знал административные маршруты и умел не раздражаться вслух на протокольные задержки. Рел Куор умел раздражаться молча. Торис уже успел это заметить. - У вас будет временный допуск в сенатский архивный контур, - сказал архивист, не поднимая глаз от датапада. - Постоянный оформят позже. Не теряйте карту доступа. Не передавайте ее помощникам. Не оставляйте в приемных. Не давайте сенаторам «на минуту посмотреть, как это устроено». Торис повернул голову. - Сенаторы просят посмотреть карты доступа? - Сенаторы просят все, что не успели запретить отдельным пунктом. - Это предупреждение или личный опыт? Рел Куор наконец посмотрел на него. - И то, и другое. Торис почти улыбнулся. Получилось слабо, но получилось. Архивист снова уткнулся в датапад. - Ваша первичная должность вызывает вопросы у сенатской администрации. Формулировка новая. «Высокий представитель Ордена джедаев при Сенате Республики» звучит достаточно внушительно, чтобы вас захотели использовать, и недостаточно привычно, чтобы вас сразу поняли. - Прекрасное начало. - Лучше, чем плохое. Плохое начало - это когда вас сразу понимают неправильно и успевают оформить это в протокол. Торис посмотрел вниз, на город. Сенатский округ приближался. Огромное здание Сената росло впереди, круглое, тяжелое, почти спокойное. Торис видел его много раз: в учебных материалах, снаружи во время редких сопровождений Герсимана, на голопередачах, где сенаторы говорили о кризисах так уверенно, будто уверенность могла заменить решения. Но сейчас здание выглядело иначе. Не символом. Местом работы. И, возможно, полем, на котором он не знал даже правил движения. - Совет не ожидает, что вы сразу разберетесь во всех сенатских механизмах, - сказал Рел Куор. Торис покосился на него. - Это вы так успокаиваете? - Нет. Я предупреждаю, что незнание механизма не мешает механизму перемалывать людей. - Утешительно. - Я не целитель. Торис на этот раз действительно тихо фыркнул. Рел Куор позволил себе что-то похожее на удовлетворение и выключил датапад. - Слушайте больше, чем говорите, рыцарь Ша'Крис. Сенат любит людей, которые отвечают быстро. Быстрый ответ легче поймать за хвост. Торис коснулся пальцами внутреннего кармана, где лежала пластина Герсимана. - Мой мастер сказал бы примерно то же самое. - Ваш мастер не любил Сенат. - Он работал с ним. - Это не противоречие. Транспорт начал снижение. Сенатские посадочные платформы раскрывались внизу широкими дугами, наполненными движением. Дипломаты, охрана, дроиды, помощники, курьеры, представители миров, военные атташе, корреспонденты Голонета. Одни шли быстро, другие нарочно медленно, будто скорость могла выдать их зависимость от чужого графика. В нескольких местах уже стояли клоны в белой броне, непривычные в сенатском пространстве. После Геонозиса их присутствие еще не стало обычным, и потому на них смотрели слишком многие. С любопытством. С облегчением. С тревогой. С неприязнью. Торис задержал взгляд на одном таком посту. Два клона стояли у прохода к закрытой зоне. Полная неподвижность, оружие под контролем, шлемы без индивидуальных отметок. Одинаковые. Новые для города. Нужные городу уже сейчас. Сенаторская помощница в синем одеянии прошла мимо них, даже не повернув головы. Ее дроид-носильщик задел одного клона корпусом. Клон чуть сместился, пропуская, и снова замер. Помощница не извинилась. Торис запомнил это. Не как обиду. Как деталь. Посадка прошла мягко. Рел Куор встал первым. - Не задерживайтесь у платформы. Здесь всякий, кто стоит без дела дольше десяти секунд, либо потерялся, либо ждет, чтобы его заметили. Оба варианта привлекают помощников. - А если я действительно потерялся? - Тогда особенно не задерживайтесь. Они вышли в поток. Сенат встретил Ториса не величием. Шумом. Не громким, как на Геонозисе. Не прямым. Не режущим. Здесь шум состоял из шагов, голосов на разных языках, гудения дроидов, шепота переводчиков, мягкого звука открывающихся дверей, коротких сигналов допусков, фраз, сказанных слишком тихо для общей беседы и достаточно громко для тех, кому они предназначались. Торис сразу почувствовал, что заложенные в этом здании линии не идут прямо. В Храме путь обычно имел смысл. Коридор вел к залу. Лестница - к библиотеке. Дверь - в комнату, куда входили после разрешения. Сенатские коридоры тоже были продуманы, но иначе: здесь пространство не только направляло, но и сортировало. Кого-то пропускало широким проходом. Кого-то разворачивало к боковой приемной. Кого-то заставляло ждать у прозрачной стены на виду у всех. Кому-то давало отдельный лифт без очереди. И каждый знал, куда его поставили. Даже если делал вид, что не заметил. - Дышите, - негромко сказал Рел Куор. Торис понял, что остановился на полшага дольше, чем нужно. - Я дышу. - Как человек, который считает чужие пульсы. Торис пошел рядом с ним. - Здесь слишком много направлений. - Добро пожаловать в Сенат. Они прошли через первую проверку, затем через вторую. Дроид с тонким корпусом запросил идентификатор, сверил биометрию, выдал временный знак доступа и произнес стандартное приветствие таким тоном, будто приветствие за годы работы превратилось в разновидность пароля. - Рыцарь-джедай Торис Ша'Крис. Временный статус: представитель Ордена джедаев при сенатской администрации. Ожидается уточнение протокольного ранга. - Уже звучит как недовольство, - заметил Торис. Рел Куор не обернулся. - Это потому, что у вас есть слух. Дроид не отреагировал. Дальше их встретил живой администратор. Человек лет сорока, с гладко уложенными волосами, безупречной темно-серой мантией и улыбкой, которая включалась ровно на ту мощность, какую требовал статус собеседника. На Ториса она легла после короткой оценки: молодой, джедай, новый, с неясным протокольным весом. - Рыцарь Ша'Крис, - сказал администратор. - Сенатская служба протокола приветствует вас. Я Тален Орр, сектор координации межведомственных допусков. Верховный канцлер уведомлен о вашем прибытии. До встречи с ним вам предложено пройти в приемную административного крыла. Торис поклонился. - Благодарю. Тален Орр повернулся к Релу Куору. - Мастер-архивист, ваше сопровождение может быть отмечено как завершенное. Дальнейший маршрут обеспечит служба протокола. Рел Куор посмотрел на него так, будто служба протокола только что предложила разобрать голокрон вилкой. - Я передам рыцаря Ша'Криса лично до приемной, указанной в распоряжении Совета. Улыбка Талена не изменилась. Зато в воздухе между ними появилась тонкая линия напряжения. Торис почувствовал ее почти физически: протокол против протокола, вежливость против права доступа. Никакой злобы. Просто первый маленький спор о том, кто ведет нового человека и, значит, кто первым объяснит ему правила. Тален Орр склонил голову. - Разумеется. Служба протокола ценит точность Ордена. Рел Куор ответил сухо: - Орден ценит, когда точность не приходится восстанавливать постфактум. Торис опустил взгляд, чтобы не показать улыбку. Тален Орр повел их дальше. Сенатские коридоры меняли ритм. Чем ближе они подходили к административному крылу, тем меньше становилось случайного движения. Шум не исчезал, но становился плотнее. Здесь говорили тише, шагали быстрее, смотрели осторожнее. Стены украшали эмблемы комитетов, списки заседаний, тактические сводки в сжатом дипломатическом виде. В одной из ниш два сенатора стояли рядом и разговаривали, не глядя друг на друга. Их помощники находились в нескольких шагах и делали вид, что ничего не слышат. Торис поймал обрывок: - ...если клоны уже развернуты, комитет не сможет... Второй голос: - Комитет сможет все, если канцлер оформит чрезвычайный порядок. Дальше их слова скрыл шум открывшейся двери. Торис не обернулся. Рел Куор, кажется, заметил, что он услышал. - Не собирайте все сразу, - тихо сказал архивист. - Утонете. - Как выбрать? - Сначала тех, кто говорит не для вас, но так, чтобы вы услышали. Это было неожиданно полезно. Торис кивнул. У приемной административного крыла их остановили еще раз. Тален Орр обменялся несколькими фразами с женщиной-тви'леком за столом, затем повернулся. - Верховный канцлер примет рыцаря Ша'Криса лично. Мастер-архивист, вы можете ожидать здесь. Рел Куор открыл рот. Торис мягко опередил его: - Благодарю за сопровождение, мастер. Архивист посмотрел на него. На долю секунды Торис почти увидел за сухим лицом вопрос: уверен? Он не был уверен. Но первое правило любой новой комнаты Герсиман сформулировал давно: если входишь под чужую руку, все сначала будут говорить с рукой. Торис должен был войти сам. Рел Куор понял. - Не подписывайте ничего, что содержит слово «временный», без даты окончания. Тален Орр моргнул. Торис поклонился. - Запомню. - И ешьте до заседаний, не после. - Это уже медицинские инструкции. - Это инструкции человека, который видел сенаторов в шестом часу обсуждения бюджета. Рел Куор развернулся и отошел к зоне ожидания. Тален Орр сохранил выражение лица, но его улыбка стала чуть тоньше. - Орден весьма... основателен в заботе о своих представителях. - Нас учат выживать в сложной среде, - сказал Торис. - В таком случае Сенат не должен вас испугать. Торис посмотрел на него спокойно. - Я не говорил, что среда была сложнее Сената. На этот раз улыбка Талена сбилась на миг. Маленькая ошибка. Маленькая победа. Не стоило ей радоваться. Двери в приемную канцлера открылись почти бесшумно. *** Торис видел Верховного канцлера раньше. Все видели Верховного канцлера. На голоэкранах, в голопередачах, в обращениях к Сенату, в архивных записях заседаний, на официальных приемах. Палпатин умел быть видимым так, что его присутствие казалось не давлением, а частью устройства Республики. Спокойный голос. Чуть усталая мягкость. Выверенная простота фраз. Умение смотреть на собеседника так, будто именно сейчас, среди тысяч систем, сообщений, кризисов и докладов, у него есть время услышать одного человека. Вживую это действовало сильнее. Кабинет канцлера был большим, но не подавлял размерами. Он не был похож на зал Совета, где пространство поднимало разговор над личным. Здесь власть была собрана иначе: в гладких поверхностях, в окнах с видом на город, в тихих дроидах, стоявших у стены, в столе, на котором не было лишнего, в креслах, расположенных так, чтобы гость не чувствовал себя обвиняемым. Палпатин стоял у окна и говорил с Масом Амеддой. Чагрианин повернул голову первым, оценивая вошедшего быстро и холодно. Палпатин же обернулся так, будто приезд Ториса был не пунктом расписания, а ожидаемым личным визитом. - Рыцарь Ша'Крис, - сказал он. - Благодарю, что пришли так скоро. Торис поклонился. - Верховный канцлер. Слово «рыцарь» от Палпатина прозвучало легче, чем в Храме. Может быть, потому, что канцлер не знал его как падавана. Или потому, что не знал, как недавно была срезана коса. - Орден сообщил мне о вашем назначении, - продолжил Палпатин. - Примите мои соболезнования в связи с гибелью мастера Тита. Республика потеряла мудрого переговорщика. Торис поднял взгляд. В голосе канцлера не было пустой формальности. И это сбило сильнее, чем если бы формальность была. - Спасибо, канцлер. - Я пересекался с мастером Титом на нескольких закрытых совещаниях. Он обладал редким даром. Мог сказать неприятную истину так, что собеседник сначала начинал думать, а уже потом обижаться. Торис не сдержал короткий вдох, похожий на начало смеха, но не ставший им. - Да. Это похоже на него. Палпатин улыбнулся едва заметно. - Значит, я запомнил верно. Мас Амедда слегка склонил голову. - Канцлер, следующее окно начинается через двадцать две минуты. - Благодарю, Мас. Этого будет достаточно. Чагрианин посмотрел на Ториса еще раз. Не неприязненно. Скорее как на новый элемент в сложной схеме, место которого еще не определено. Затем отошел к боковому терминалу. Палпатин жестом пригласил Ториса к креслам. - Прошу. Торис сел не сразу. Джедайская привычка заставляла ждать, пока хозяин кабинета займет место. Палпатин заметил это и сел первым, без подчеркнутой церемонии. - Совет, насколько я понимаю, поручил вам непростую задачу. - Да, канцлер. - Вы ожидали другого назначения? Торис замер. Вопрос был задан мягко. Почти буднично. Но он прошел точно туда, где еще болело. - Я ожидал фронта. - Разумеется. Торис поднял глаза. Палпатин не выглядел удивленным. - Вы молоды, потеряли наставника и участвовали в первой битве войны, которую никто из нас не желал видеть. Было бы странно, если бы вы не захотели оказаться рядом с теми, кто сражается открыто. Открыто. Хорошее слово. Опасное. - Совет считает, что Сенату нужен голос Ордена, - сказал Торис. - И Совет прав. Палпатин произнес это без паузы. Торис ожидал осторожной политической фразы, что-то вроде «мудрое решение», «важный шаг», «взаимодействие институтов». Но канцлер сказал просто и уверенно. - После Геонозиса Республика изменилась, - продолжил Палпатин. - Быстрее, чем многие готовы признать. У нас есть армия. У нас есть фронты. У нас есть системы, которые хотят защиты, и системы, которые боятся самой мысли о военном присутствии. У нас есть Сенат, где каждое решение должно быть объяснено, оформлено и поддержано. И у нас есть Орден, которому теперь придется говорить не только языком мудрости, но и языком срочности. Торис слушал внимательно. Палпатин не говорил ничего, с чем можно было бы спорить сразу. И именно это требовало осторожности. - Я не уверен, что знаю язык Сената, - сказал Торис. - Никто не знает его полностью. - Вы знаете. Палпатин улыбнулся с усталостью человека, которому слишком часто приписывали власть над тем, что на самом деле сопротивлялось управлению. - Я знаю достаточно, чтобы понимать: Сенат редко говорит одним голосом. Чаще это хор, где каждый уверен, что именно его партия является мелодией. - А канцлер? - Канцлер должен сделать так, чтобы хор не обрушил здание. Торис неожиданно представил Рела Куора, который наверняка счел бы это утверждение опасно поэтичным для административной реальности. - В Ордене меня учили слушать не только слова, - сказал он. - Это поможет вам. Но в Сенате придется слушать еще и отсутствие слов. Палпатин чуть повернул кисть, будто раскладывал перед ним невидимую карту. - Кто не пришел на заседание. Кто попросил перенести вопрос. Кто поддержал предложение слишком быстро. Кто настоял на комитете вместо открытого обсуждения. Кто молчит, пока его помощники разговаривают в коридорах. Кто говорит о принципах именно тогда, когда речь идет о поставках. Торис не заметил, как наклонился вперед. Палпатин продолжил: - Молодые политики часто думают, что главное происходит в ротонде. Иногда да. Но не всегда. Речь в зале может быть только следом решения, принятого в маленькой комнате тремя часами раньше. Или приманкой, чтобы все смотрели туда, пока нужная поправка проходит через процедурный канал. Торис вспомнил коридор. Двух сенаторов, которые говорили, не глядя друг на друга. Помощников, делавших вид, что не слышат. - Это похоже на карту, - сказал он медленно. - Именно. Палпатин посмотрел на него с живым интересом. - Мне сказали, на Геонозисе вы работали с картой боя. Торис почувствовал, как внутри что-то напряглось. - Я работал с частью карты. - Хорошее уточнение. - Вся карта была не у меня. - Ни у кого не бывает всей карты, рыцарь Ша'Крис. Торис замолчал. Фраза была простой, но что-то в ней неприятно совпало с тем, что он уже начал чувствовать в Сенате. Палпатин, кажется, понял, что попал не в удобное место, и не стал давить. - Простите. Я не хотел возвращать вас к тяжелым воспоминаниям. - Они и так со мной, канцлер. Ответ вышел честнее, чем Торис планировал. Палпатин кивнул без лишнего сочувствия. И это тоже оказалось удачно. Слишком много сочувствия превращало разговор в комнату целителей, где все говорили мягче, чем обычно, потому что не знали, куда деть смерть. - Тогда используйте их осторожно, - сказал канцлер. - Война быстро делает из памяти оружие против самого себя. Торис посмотрел на него внимательнее. - Это совет? - Скорее просьба старого политика к молодому джедаю. Не позволяйте Геонозису заставить вас искать только те места, где вы сможете снова доказать свою нужность. Пальцы Ториса сжались на подлокотнике. Не сильно. Но Палпатин заметил. Или мог заметить. - Совет сказал похожее, - произнес Торис. - Значит, сегодня я в хорошей компании. Мас Амедда у терминала едва заметно шевельнулся, но промолчал. Палпатин откинулся чуть назад. - Перейдем к практическому. Вашей работе понадобится место в Сенате. - Мне сказали, что временный кабинет будет предоставлен через административную службу. - Временный - неудобное слово. Сегодня временное легко становится забытым, а забытое в Сенате часто означает бесполезное. Рел Куор был бы доволен. - У Ордена нет постоянной рабочей зоны рядом с комитетами? - спросил Торис. - Есть представительства, комнаты для переговоров, архивные доступы, помещения, которые можно запросить. Но вам потребуется не только стол и терминал. Вам потребуется точка, куда смогут прийти генералы, сенаторы, помощники комитетов, представители гуманитарных служб, иногда даже те, кто не должен встречаться друг с другом в одном коридоре. Торис успел представить это место. И сразу понял, насколько оно может быстро стать хаосом. - Тогда кабинет должен быть не в центре открытого потока. - Да. Палпатин посмотрел на него с одобрением, но не слишком явным. - И не слишком далеко, - добавил Торис. - Иначе люди будут искать короткие пути через чужие приемные. - Именно. Поэтому я предложил администрации выделить вам помещение в крыле рядом с Канцелярией, но не внутри моей личной приемной. Достаточно близко, чтобы срочные вопросы не вязли в переходах. Достаточно отдельно, чтобы вы не стали еще одним помощником канцлера в глазах Сената. Торис почувствовал тонкую паузу после последней фразы. Палпатин сам назвал риск. Это обезоруживало. - Совет согласовал это? - Первично. Окончательное оформление займет несколько дней. Мастер Винду просил, чтобы у вашего кабинета был отдельный канал связи с Храмом. Торис почти увидел Мейса, произносящего это без всякой просьбы в голосе. - Разумно. - Весьма. Мас Амедда подошел ближе с датападом. - Кабинет семь-тринадцать в южном административном крыле готов к первичному осмотру. Доступы временные. Постоянные уровни будут оформлены после подтверждения протокольного ранга. Палпатин взял датапад, бегло посмотрел и передал Торису. - Посмотрите. Торис принял устройство. План крыла открылся сразу. Кабинет был не огромным, но достаточно просторным: основная комната, маленькая переговорная, отдельная ниша связи, место для архивного терминала, вход через приемную и боковой служебный коридор. Два маршрута доступа. Один официальный. Один более короткий, но закрытый. Он увеличил план. - Здесь слишком много подходов. Мас Амедда ответил прежде Палпатина: - Для сенатского крыла это минимальное количество. - Значит, потребуется фильтр доступа. Чагрианин чуть приподнял подбородок. - У вас пока нет собственного аппарата. - Тогда потребуется хотя бы расписание пропусков, список приоритетов и отдельный канал для Совета. Мас Амедда посмотрел на Палпатина. Палпатин улыбался. Не широко. Скорее как человек, который видит, что предложенный инструмент сразу начали использовать по назначению. - Видите, Мас? Совет не ошибся. Торис ощутил неловкость. - Я только смотрю на схему. - Многие не смотрят даже на нее, пока первая толпа посетителей не оказывается у двери. Палпатин поднялся. - Если ваше состояние позволяет, я могу показать кабинет лично. Прогулка займет несколько минут, а разговор по дороге иногда полезнее официального инструктажа. Мас Амедда едва заметно напрягся. - Канцлер, ваше следующее окно... - Сдвиньте на восемь минут. - Сенатор Туума ожидает подтверждения по... - Он ожидает подтверждения уже три недели. Восемь минут не изменят его судьбу. Мас Амедда склонил голову. - Как пожелаете. Торис встал. Он почувствовал странную вещь: благодарность. Не за кабинет даже. За восемь минут. За то, что человек, управляющий воюющей Республикой, нашел время пройти с молодым рыцарем по коридору и объяснить, где лучше поставить стол. Это было слишком просто, чтобы выглядеть политическим ходом. И потому действовало сильнее. Осторожно, сказал бы Герсиман. Торис услышал это без голоса. И все равно был благодарен. *** С Палпатином коридоры менялись. Не архитектурно. Люди начинали двигаться иначе. Кто-то выпрямлялся. Кто-то пытался попасть в поле зрения. Кто-то, наоборот, отступал к стене, чтобы не оказаться замеченным без подготовки. Помощники делали шаги быстрее, дроиды освобождали проход заранее, сенатор в темно-зеленой мантии, говоривший с кем-то у колонны, оборвал фразу на середине и поклонился ровно настолько, чтобы это было уважением, а не подчинением. Палпатин отвечал каждому по-разному. Одному кивком. Другому короткой фразой по имени. Третьему вопросом о здоровье дочери. Четвертому - только взглядом. Торис шел на полшага позади и пытался не рассматривать это слишком явно. Но смотрел. Не на самого Палпатина. На то, как вокруг него выстраивались линии. Это было не похоже на Совет. Вокруг Йоды или Мейса люди менялись иначе: выпрямлялась спина, прояснялся страх, появлялось желание не сказать глупость. Рядом с Палпатином люди оценивали себя в системе. Насколько близко стою. Запомнил ли он мое имя. Увидел ли. Слышит ли. Можно ли сказать сейчас. Можно ли попросить потом. Он не давил на них. Но пространство само подстраивалось. - Вы это чувствуете, - сказал Палпатин. Торис чуть повернул голову. - Что именно? - Вес ожиданий. Торис не стал отрицать. - Да. - Привыкнете. - Это хорошо? Палпатин посмотрел на него с легкой усталой улыбкой. - Нет. Просто необходимо. Не позволяйте ожиданиям решать за вас, но и не притворяйтесь, что их нет. В Сенате многие ошибки начинаются с фразы «это не должно иметь значения». Почти всегда имеет. Они свернули в боковое крыло. Здесь было тише. Меньше случайных людей. Больше закрытых дверей и световых индикаторов доступа. - Вот здесь проходят представители комитетов по безопасности и помощи беженцам, - сказал Палпатин. - Чуть дальше - связи с военными поставками. Неофициально они спорят чаще, чем признают. Официально все служат одной цели. - А на деле? - На деле каждый считает свою цель самой срочной частью общей. Торис провел взглядом по дверям. - Кто решает, что действительно срочно? - Тот, кто умеет доказать срочность раньше остальных. - Это опасно. - Да. Палпатин остановился у широкого окна, выходившего на внутренний пролет здания. Внизу двигались платформы обслуживания, маленькие по сравнению с огромными сенатскими капсулами ротонды. Где-то далеко гулко прозвучал сигнал начала заседания. - Рыцарь Ша'Крис, вы очень скоро увидите, что хорошее дело может погибнуть не от злой воли, а от плохого расписания. Гуманитарный конвой задержали на сутки, потому что комитет не согласовал охрану. Корабли не вышли, потому что подписи оказались в разных департаментах. Медикаменты есть, но склад требует уточнения получателя. Все правы в своей маленькой части. Люди умирают в общей. Торис слушал, и перед глазами снова появилась карта. Не Геонозис. Другая. Невидимая. Двери, подписи, комитеты, маршруты, окна заседаний. Желтые маркеры раненых превращались в строки запросов. Красные дуги батарей - в задержки, споры и чьи-то осторожные «нужно обсудить». - Вы говорите так, будто уже видели это много раз, - сказал Торис. - Я был сенатором Набу, прежде чем стал канцлером. Маленькие миры быстро учатся, что задержка в столице может стоить им сезона урожая или безопасности целого города. В голосе Палпатина появилась тень чего-то личного. Не сильная. Достаточная. Торис отметил это и не стал трогать. Возможно, дверь. Возможно, рана. Герсиман одобрил бы молчание. Палпатин двинулся дальше. - Ваше преимущество в том, что вы будете слышать фронт иначе, чем большинство сенаторов. Ваш риск - в том, что Сенат попытается заставить вас переводить живую боль в удобные слова. - А если я не буду? - Тогда вас назовут неопытным. - Уже называют? - Присматриваются. Это было сказано так легко, что Торис не сразу понял: значит, разговоры уже есть. - Из-за возраста? - Из-за возраста, Ордена, Геонозиса, нового статуса, близости к Совету, отсутствия сенатской истории и того, что вы появились в момент, когда всем нужны виноватые и спасители одновременно. - Список длинный. - Сенат любит списки. Они остановились перед дверью с нейтральным номером: 7-13. У двери уже стоял Тален Орр с двумя дроидами обслуживания. Он поклонился канцлеру, затем Торису. - Помещение подготовлено к первичному приему. Мебель стандартная. Терминалы подключены в ограниченном режиме. Архивный контур ожидает подтверждения Ордена. Палпатин посмотрел на Ториса. - После вас. Торис приложил временную карту доступа. Дверь открылась. Кабинет был пустым. Не совсем: там стоял стол, несколько кресел, два терминала, шкаф для датакристаллов, низкая консоль связи и прозрачная перегородка, за которой виднелась маленькая переговорная. Но пустота все равно была первым впечатлением. Не обжитость. Не отсутствие вещей. Место, которое уже готово принимать чужие голоса, но еще не имеет собственного. Свет падал сбоку, холодный и ровный. Окно выходило не на главный проспект, а на внутренний воздушный проход между крыльями Сената. Отсюда были видны служебные платформы, часть маршрута к Канцелярии и кусок дальнего города, разрезанный линиями транспорта. Торис вошел медленно. Каждый шаг звучал слишком отчетливо. Тален Орр начал говорить: - Здесь может быть размещена приемная зона для помощников. В малой комнате - переговоры до шести участников. Если потребуется расширение... - Нет, - сказал Торис. Администратор замолчал. Торис сам удивился, насколько быстро ответил. Он оглядел помещение еще раз. - Расширение не нужно. Если здесь будет слишком удобно для больших встреч, все начнут переносить сюда то, что должно идти через комитеты или официальные залы. Палпатин не вмешался. Тален Орр несколько секунд пересчитывал услышанное. - Разумно. Тогда малая комната останется для закрытых консультаций. - И для разговоров, где людям не нужно видеть коридор за моей спиной, - добавил Торис. Палпатин мягко кивнул. - Хорошая мысль. Торис подошел к окну. Отсюда можно было видеть, кто приближается по основному маршруту. Но боковой служебный проход оставался вне прямого обзора. - Здесь нужен индикатор второго входа. Тален Орр открыл заметки. - Второй вход предназначен для технического персонала. Рел Куор предупреждал: слово «предназначен» в Сенате часто означало «используется всеми, кто смог договориться». - Тем более, - сказал Торис. Палпатин тихо усмехнулся. - Вы быстро учитесь. - Я только подозреваю. - В Сенате это часто первый шаг к безопасности. Торис повернулся к столу. Он не хотел садиться за него при Палпатине. Не из суеверия. Просто стол еще не был его. Сесть означало бы принять не только помещение, но и все голоса, которые скоро начнут сюда приходить. Палпатин, кажется, понял и не торопил. - Вам потребуется помощник от сенатской администрации, - сказал он. - Возможно, два. Один для протокола, один для расписания. - И человек от Ордена. - Разумеется. - И прямой канал в Храм. - Уже предусмотрен. - И список вопросов, которые я не имею права решать без Совета. Мас Амедда, вошедший вслед за ними и до этого молчавший, впервые чуть заметно изменил выражение лица. Палпатин сказал: - Многие на вашем месте начали бы со списка полномочий. - Список запретов обычно честнее. - Мастер Тит? - Да. - Он был прав. Торис посмотрел на пустой стол. - Если люди придут сюда с просьбой, я должен понимать, где могу помочь, а где только создаю видимость доступа. - Это редкое желание для человека, которому только что дали кабинет рядом с властью. Рядом с властью. Фраза прозвучала спокойно. Но Торис почувствовал ее вес. Этот кабинет был не просто помещением. Не просто рабочим местом. Он стоял достаточно близко к Канцелярии, чтобы многие захотели оказаться здесь по пути туда. Достаточно близко к сенатским комитетам, чтобы стать удобным мостом. Достаточно близко к Храму через закрытый канал, чтобы Совет мог говорить с ним быстро. Мост был полезен только до тех пор, пока помнил, кого и куда пропускает. - Это место может стать проходным коридором, - сказал Торис. Палпатин посмотрел на него без улыбки. - Может. - Или точкой, где удастся останавливать часть шума до того, как он дойдет до Совета. - Тоже может. - Или местом, где люди будут искать не решение, а короткую дорогу к вам. Тален Орр заметно застыл. Мас Амедда медленно повернул голову к Торису. Палпатин же не обиделся. Его лицо стало серьезнее. - Да, - сказал он. - Будут. Ответ оказался слишком честным, чтобы его можно было счесть ошибкой. Торис встретил его взгляд. - Тогда мне нужно будет научиться отказывать. - Непременно. - Даже тем, кто придет с вашим именем. Мас Амедда теперь смотрел очень внимательно. Палпатин не изменился в голосе. - Особенно им. Пауза стала плотной. Потом канцлер добавил мягче: - Рыцарь Ша'Крис, если кто-то действительно приходит от моего имени, он сможет подтвердить это официальным каналом. Если не может, значит, он приходит от собственного желания использовать мое имя. Не помогайте ему. Торис принял это кивком. - Благодарю. - Не благодарите заранее. Это правило принесет вам немало неприятных разговоров. - Я уже понял, что кабинет не подарок. - А что же? Торис оглядел пустые стены, стол, малую переговорную, окно на служебный проход. - Позиция. Палпатин улыбнулся. - Да. Именно. Это слово подошло. Позиция могла быть оборонительной. Могла быть наблюдательной. Могла быть опасной, если ее поставили слишком близко к чужому огню. Позицию нужно было удерживать, но не путать с собой. Торис медленно обошел стол, остановился у консоли связи и коснулся пальцами края панели. Терминал был холодным. Новый. Без истории. - Могу я попросить одну вещь? - спросил он. Тален Орр приготовился записывать. Палпатин сделал приглашающий жест. - Конечно. - Не размещайте здесь символику Канцелярии. Тален Орр моргнул второй раз за день. Мас Амедда очень тихо выдохнул. Палпатин сцепил пальцы перед собой. - Объясните. Торис почувствовал, что его слова сейчас могут стать первой ошибкой в этом кабинете. Он выбрал осторожность, но не отступление. - Я благодарен за помещение и доступ. Но если сюда будут приходить джедаи-генералы, сенаторы, представители систем и помощники комитетов, они должны понимать: это кабинет представителя Ордена при Сенате. Не продолжение вашей приемной. Не часть Канцелярии. Иначе каждый разговор здесь начнется с неверного предположения. Тишина длилась не больше нескольких секунд. Потом Палпатин кивнул. - Мудро. Тален Орр почти незаметно расслабился, будто решение, которое могло стать конфликтом, неожиданно превратилось в пункт оформления. - Будет использована нейтральная маркировка Сената и обозначение представительства Ордена, - сказал он. Торис кивнул. - Благодарю. Палпатин посмотрел на него с тем выражением, которое сложно было назвать только доброжелательностью. Там было уважение. Интерес. Возможно, расчет. Но расчет не обязательно был враждебен. Герсиман часто рассчитывал, прежде чем помочь. - Вы опасаетесь, что это место сделает вас частью чужого маршрута, - сказал канцлер. Торис не стал отрицать. - Да. - Хорошо. Он не ожидал этого ответа. Палпатин подошел к окну. - Люди, которые не замечают такого риска, обычно слишком поздно понимают, куда их поставили. Осторожность вам понадобится. Только не позволяйте ей превратиться в неподвижность. Война редко ждет, пока мы найдем идеальную форму чистоты. Торис услышал отзвук собственных мыслей у окна Храма. Не ждать идеальных условий. Он не сказал этого вслух. - Совет будет обращаться к вам со своими задачами, - продолжил Палпатин. - Сенат - со своими. Генералы - со срочными просьбами. Канцелярия - с необходимостью действовать быстрее. Системы - с требованиями и страхами. Ваша задача не в том, чтобы остаться нетронутым. Это невозможно для любого, кто работает рядом с войной. Ваша задача - помнить, ради кого вы входите в эту работу. Слишком близко. Слишком точно. Торис ощутил, как внутри одновременно поднялись благодарность и настороженность. Палпатин говорил то, что ему нужно было услышать. И именно поэтому каждое слово требовало удерживать равновесие. - Ради живых, - сказал Торис. - Да, - ответил канцлер. - Ради живых. Тален Орр кашлянул почти беззвучно. Мас Амедда взглянул на время. Палпатин не стал затягивать. - Я должен вернуться к заседанию. Служба протокола поможет с первичным обустройством. Если возникнут трудности с доступом, передайте через вице-канцлера Амедду. Если трудности будут политическими, не спешите считать их личными. - А если они будут личными? Палпатин улыбнулся. - Тогда тем более не спешите. Он направился к двери, но у порога остановился. - Рыцарь Ша'Крис. Торис выпрямился. - Канцлер. - В Сенате многие говорят, чтобы победить. Вы, насколько я понимаю, привыкли говорить, чтобы предотвратить худшее. Не теряйте эту разницу. Она будет раздражать людей, но однажды кто-то выживет именно из-за нее. Торис поклонился. - Я постараюсь. - Для первого дня этого достаточно. Палпатин ушел. Мас Амедда последовал за ним. Тален Орр остался, делая вид, что не стал свидетелем разговора, который теперь придется учитывать во всех будущих протоколах. - Итак, рыцарь Ша'Крис, - произнес он, возвращаясь к административному тону. - Начнем с расположения терминалов? Торис посмотрел на пустой стол. Потом на дверь, за которой исчез канцлер. Потом на окно. - С индикатора второго входа, - сказал он. Тален Орр замер на долю секунды, затем сделал пометку. - Разумеется. *** К вечеру кабинет уже не был пустым. Не стал обжитым, но перестал казаться ничьим. На столе стоял терминал с прямым каналом в Храм, пока ограниченным и требующим подтверждений через архивное крыло. У стены закрепили небольшой голопроектор для карт и списков. В малой комнате поставили круглый стол вместо прямоугольного. Торис настоял на этом после короткого внутреннего спора: прямоугольный слишком быстро делил людей на стороны, круглый хотя бы заставлял их искать, куда положить руки. Тален Орр ушел после третьей серии правок с выражением человека, который еще не решил, раздражает ли его новый представитель Ордена или вызывает профессиональный интерес. Рел Куор вернулся ближе к концу и осмотрел помещение так, будто кабинет был подозрительным артефактом. - Вы попросили убрать символику Канцелярии, - сказал архивист. Торис поднял глаза от списка временных допусков. - Уже сообщили? - В Сенате весть считается медленной, если ее узнали только те, кто присутствовал. - Это было ошибкой? Рел Куор прошел к окну, посмотрел на служебный проход. - Нет. Это было разумно. Поэтому о вас начнут говорить раньше. Торис устало опустился в кресло за столом. Первый раз за день. Кресло оказалось удобным. Слишком удобным для человека, который не был уверен, имеет ли право сидеть здесь. - Уже начали? - Конечно. - Что говорят? - Что Орден прислал слишком молодого рыцаря. Что Совет хочет контролировать Сенат. Что канцлер хочет приблизить Орден. Что джедаи не понимают политики. Что джедаи наконец поняли политику. Что вы человек Винду. Что вы человек Йоды. Что вы человек канцлера. Торис закрыл глаза на секунду. - Я даже не успел начать работать. - Именно поэтому версии такие свободные. Рел Куор положил на стол маленький пакет. Внутри оказались несколько датакристаллов, чистые кодовые пластины и тонкий футляр с печатью Ордена. - Первичные инструкции. Список тем, которые нельзя обсуждать без согласования. Список тем, которые все равно попытаются обсудить без согласования. Список людей, которым нельзя обещать встречу, даже если они будут ссылаться на личное знакомство с половиной Совета. - Длинный? - Очень. Торис взял футляр. - Вы могли предупредить, что первое оружие в Сенате - списки. - Вы бы не поверили в масштаб. Это было правдой. Архивист направился к двери. - Вам пора возвращаться в Храм. - Еще десять минут. Рел Куор посмотрел на него поверх плеча. - Это фраза, из-за которой люди остаются в Сенате на двадцать лет. Торис впервые за день улыбнулся почти нормально. - Пять. - Семь. Я стар и великодушен. Дверь закрылась. Торис остался один. Кабинет звучал иначе без чужих голосов. Тише, но не пусто. В стенах еще гудели линии связи. За окном двигались служебные платформы. В коридоре кто-то прошел быстрым шагом, остановился у двери на мгновение, увидел закрытый индикатор и пошел дальше. Первый не вошедший посетитель. Маленькая победа двери. Торис встал и подошел к окну. Сенат жил вокруг него. Не снаружи. Уже вокруг. Комитеты, приемные, коридоры, голоса, переносы заседаний, вежливые угрозы, настоящие просьбы, люди, которые придут ради помощи, и люди, которые придут ради короткого пути. Он вынул серебряную пластину Герсимана и положил ее на стол рядом с терминалом. Не на видное место для посетителей. Для себя. Точность - форма милосердия. Потом посмотрел на дверь. На ее новый индикатор. На боковой проход, который теперь нельзя было открыть без сигнала. На пустую малую переговорную, где скоро кто-то будет говорить о кораблях, медикаментах, пленных, страхах, голосованиях и цене задержки. Палпатин сказал: кабинет рядом с Канцелярией, но не внутри нее. Совет сказал: голос Ордена. Рел Куор сказал: не подписывать временное без даты окончания. Герсиман сказал бы: сначала пойми, кто хочет войти, потом реши, нужно ли открывать. Торис выключил основной свет. Оставил только слабую линию над столом. Кабинет стал похож на тихую точку на огромной карте. Безопасной она не была. Рабочей - да. Он задержался у двери перед уходом и коснулся панели доступа. Она закрылась за ним мягко, почти беззвучно. Торис вдруг понял, что в Сенате даже закрытая дверь может быть первым решением.