Антидот для лорда Зуко

Помощь в восстановлении Республиканского города занимала почти всё время Хозяина Огня. Однако даже в таком непростом положении молодой человек находил несколько часов на тренировки — где-нибудь посреди ночи, обязательно под возмущения супруга о том, что Зуко совсем себя не бережёт. Сегодняшняя ночь не стала исключением: двойные клинки со свистом рассекали воздух, и даже в полутьме он не промахивался ни на дюйм. Сокка облокачивается о дверной косяк, не в силах оторвать взгляд от плавных, отточенных движений, но всё же обозначает своё присутствие, настойчиво покашляв в кулак. Хотя это было совершенно ни к чему: Зуко и без того ощутил его по тонкому аромату цитрусов, холодного морского бриза, влажной кожи и той едва уловимой ноты водорослей, от которой у него всегда теплело в груди. Он вдыхает носом поглубже. Такой родной и успокаивающий запах. — А я всё думал, когда ты придёшь, — лорд прокручивает излюбленные мечи, кладёт их на место, зажигает факелы парой щелчков пальцев и уже собирается двинуться в сторону супруга, как вдруг его застаёт врасплох сильное головокружение. Ноги резко подкашиваются, но ему удаётся удержать равновесие. — Зуко! — Сокка подхватывает возлюбленного под руки, позволяя опереться на себя. — Я же говорил: не перетруждайся. Зачем ты себя так изводишь? — Боюсь, это не от переутомления, — выдавливает тот, оттягивая пальцами и без того открытый тренировочный жилет. Ткань намокла от пота и противно липла к груди. Внезапное головокружение, нарастающий жар и дикое, почти животное желание говорили сами за себя. Сокке не нужно объяснять, что происходит. Его собственное тело каждой клеточкой чувствует исходящий от лорда запах — кислая вишня и костёр, густой и дымный. Металлическое послевкусие оседает в горле, как глоток крови. Его дыхание перехватывает, а кровь начинает быстрее бежать по венам, но он не позволяет инстинктам взять верх. Ладони перемещаются на талию мужа, обнимая её. — Разве не слишком рано? — в голосе слышатся ноты тревоги. Раньше с Зуко такого не случалось. Сокка мягко водит пальцами по его бокам, встречаясь с ним взглядом. В янтарных глазах — ни капли испуга. Кажется, у того всё под контролем. — Я в порядке, — он тянется за поцелуем, и Сокка не отталкивает. Губы встречаются лишь на пару мгновений. — Но рискую сойти с ума и наброситься на своего дражайшего супруга прямо здесь. — О, мой лорд, это взаимно, — Сокка ловко подхватывает Зуко под ягодицами. Тот обхватывает его талию ногами, а руками обвивается вокруг шеи, сцепляя пальцы в замок. — Я способен идти сам, — с толикой недовольства уточняет Зуко, вскинув бровь. — Знаю, огонёк, — соглашается парень, запрокинув голову. — Может, позволишь мне маленькую шалость? В такое время спят даже стражники. Зуко фыркает, но не отказывает. Только пальцы на шее Сокки сжимаются чуть крепче в молчаливом согласии. Сокка давно выучил все его жесты: он никогда не говорит «да» вслух. Иногда Зуко вообще проще промолчать, чем признать, что ему нужна помощь. Даже такая малость, как чужие руки, несущие его в спальню. Даже перед тем, кому он доверяет. Слишком глубоко сидит страх: стоит показать слабость, и её тут же припишут омежьим повадкам. Сокка прекрасно знает, насколько тяжело Зуко далось принятие вторичного пола, и делает всё, чтобы избавить его от малейшего дискомфорта — как телесного, так и внутреннего. Он знает, сколько унижений и порицания тому пришлось пережить: негоже наследнику императорского престола быть омегой. В его семье таких просто не существовало. До него. Однако Сокка никогда не притеснял Зуко по этой причине. Даже в период их вражды, когда они швырялись колкостями как кинжалами, он ни разу не использовал против него его природу. Потому что это низко. Потому что Зуко — самый сильный телом и духом человек, которого он знает. Хозяин Огня может и сам за себя постоять. Но всё же Сокка понимает: так считает далеко не каждый. Подле лорда, словно змеи, вьются злые языки, желающие посадить на трон более достойного, по их мнению, правителя. И долг Сокки, как избранника Зуко, — просто быть рядом. Он не может заткнуть каждый рот, не может стереть из памяти чужие предрассудки. Но может нести его на руках по тёмному коридору, пока тот пылко утыкается носом в изгиб его шеи. Может ловить каждый его жест и понимать с полуслова. За что Зуко и был ему тихо благодарен.

***

Путь до покоев в опустевшем дворце сопровождается редкими факелами и влажным эхом. Мужчины останавливаются каждые несколько секунд, скрепляя губы в жарких поцелуях. Разгоряченное тело Зуко ярко контрастирует с вечно прохладной кожей Сокки, отчего рассудок обоих улетучивается всё дальше. Длинные бледные пальцы скользят под воротник, очерчивая отчётливую метку на шее. Знак их вечного союза, который они оставили друг другу через год после окончания войны, в день совершеннолетия Хозяина Огня. Сокка ярко запомнил тот день и, подразнивающе, напоминает о нём Зуко. Дверь не без труда отворяется под напором двух тел и с той же грубостью оказывается заперта ногой. Сокка в несколько шагов достигает широкой постели и падает на неё, оставляя Зуко восседать на своих бёдрах. О, он как никто другой знает, насколько тот любит перехватывать инициативу в постели — в особенности с наступлением течки. Впрочем, им обоим это нравится. — Не возражаешь попробовать кое-что новое, любовь моя? — полушёпотом произносит Зуко в приоткрытые губы. — Ты же знаешь, я всегда «за», — Сокка оставляет лёгкий поцелуй и убирает выбившиеся пряди тёмных волос за ухо. — Я могу что-нибудь сделать? Зуко молча мотает головой, на его лице — облегчённая улыбка. Он встаёт с ног Сокки, пока собственные слушаются плохо, словно налились свинцом. Пара глубоких вдохов — и становится легче. Лорд зажигает в ладони маленький огонёк, освещая себе обзор, и Сокка перестаёт дышать на несколько секунд. Он никогда не признается, что обожает смотреть, как Зуко использует магию, но каждый раз его взгляд прикован к нему. Лорд тянется к комоду. Сокка провожает его взглядом и видит, как мужчина достаёт верёвку — шелковистую, приглушённо-алого цвета, а вместе с ней и повязку: тонкую, почти невесомую, полупрозрачную. — Что это? — Сокка приподнимает бровь, но в его голосе любопытство. — Ты подготовился, огонёк? — Не совсем, — Зуко отвечает не сразу. Пальцы расправляют мягкую верёвку. — Хотел предложить это в обычное время, но обстоятельства сложились иначе. Сокка молчит, наблюдая за его действиями. Зуко отводит взгляд на секунду и добавляет: — Однажды услышал от Тай Ли о приёмах со связыванием, которые они используют в цирке, — поясняет мужчина, затягивая первый пробный узел. — Сначала мне показалось это глупым, пока не попалась литература об искусстве шибари. Это, конечно, совершенно разные вещи, но тот свиток никак не выходил у меня из головы. — Ты не перестаёшь меня удивлять, лорд Зуко, — улыбаясь, отвечает Сокка. — Разве это плохо? — Абсолютно нет. Зуко поднимает наполовину связанные запястья Сокки над изголовьем кровати и завязывает узлы вокруг прутьев, виток за витком. За запястьями он мягко оплетает и предплечья. Сокка чувствует, как шёлк приятно скользит по коже. Тонкие эстетичные узоры ложатся на покрытые множеством шрамов смуглые руки, и от красоты этой картины сердце Хозяина Огня пропускает удар. Хочется растянуть этот миг подольше. — Тебе идёт быть связанным, — вдруг произносит он, и тут же возвращает себе самообладание. — Не слишком туго? Сокка дёргает для проверки. Не больно и не туго, но держится крепко. — Всё чудесно, огонёк, — парень оставляет влажный след на скуле Зуко. — Хотя я держусь из последних сил. Наступает очередь повязки. Зуко расправляет её и закрепляет на затылке узелком. Сквозь полупрозрачную ткань глаза Сокки почти не видны, хотя они всё равно встречаются взглядами. — Ого, — выдыхает он. — Я в предвкушении того, что будет дальше. — Тебе достаточно просто быть послушным, — Зуко наклоняется, целует в щëку почти невесомо. — Скажи мне, если тебе станет неудобно, хорошо? — Как прикажешь, лорд Зуко, — хмыкает Сокка. — Однако не переживай обо мне слишком сильно. — Не забывай, я — Хозяин Огня, — он проводит ладонью по линии челюсти Сокки. — И я должен знать, как обращаться с сокровищами. Сокка вздрагивает всем телом, резко, словно от удара током. Бёдра дёргаются вверх на короткий бесконтрольный миг, пальцы сжимаются в кулаки, натягивая верёвки. Он закусывает губу, но из горла всё равно вырывается короткий стон. — Хочешь довести меня до предела своими похотливыми речами? — У меня есть методы получше. Зуко отстраняется. Неспешно, не сводя глаз с прикованного к постели мужа, стягивает через голову тренировочный жилет и отбрасывает его в сторону. Затем пальцы поддевают пояс лёгких штанов, ослабляя тугую резинку. Он позволяет ткани сползти по ногам, избавляется от ставшего слишком тесным нижнего белья и предстаёт перед Соккой полностью обнажённым. Сокка сглатывает. Даже с завязанными глазами он ощущает этот взгляд — жадный, голодный. Зуко наклоняется, пальцы скользят по бёдрам мужчины, поддевая край штанов. Сокка помогает, приподнимая таз навстречу. Одежда путается где-то у лодыжек, и Зуко нетерпеливо стягивает её, дабы тут же откинуть на пол. Сокка остаётся в задравшейся рубахе, оголяющей его грудь и пресс. Налюбовавшись открывшимся перед ним видом, лорд спускается ниже, жаркое дыхание опаляет налитую кровью плоть, окончательно выбивая Сокку из колеи. Он проводит кончиком языка от основания до головки, обводит каждую выпуклую венку и, закончив с поддразниваниями, наконец обхватывает возбуждённый член губами. Сокка выгибается, крепче затягивая узлы на запястьях, с губ срывается глухой, протяжный стон, и он тут же закусывает губу, чтобы не выдать себя окончательно. Зуко наблюдает и заводит руку между взмокших ягодиц, жмурится от вязкого ощущения на ладонях. Эта часть собственной природы раздражает его больше всего. Однако сейчас он гонит эти мысли прочь. Два пальца беспрепятственно скользят сквозь кольцо мышц. Он тяжело выдыхает через нос. Не больно, но дискомфорт в самом начале не облегчает даже наступившая течка и обилие смазки. Лорд двигает пальцами медленно, позволяя себе привыкнуть, и чувствует, как низ живота пронзает током, когда ногти случайно касаются чувствительной точки. Тело отзывается само — становятся мягче, податливее, словно природа решила сделать за него половину работы. — Решил не терять время, огонёк? — хрипло произносит Сокка. Голос садится, становится ниже, почти неузнаваемым. В тихой комнате обострившийся слух доносит до его ушей каждый шорох. Мужчина смотрит на него исподлобья и берёт глубже. Член Сокки проникает по самые гланды, отдаёт импульсами в горло, отчего в уголках глаз непроизвольно выступает солоноватая влага. Он прикрывает глаза, продолжая ритмичные движения. Густо смешанные феромоны всё больше кружат головы им обоим. Сокка дёргает связанными руками. Верёвки натягиваются, врезаются в запястья, но боль уже перестала быть болью — она превратилась в фоновый гул и часть их игры, которую он сознательно принимает. — Зуко… — жалобно тянет он. — Если ты продолжишь в том же духе — я точно не выдержу. И Зуко останавливается. Жаркие уста исчезают, оставляя после себя лишь щиплющую прохладу на влажной коже. Сокка в ответ издаёт жалобный стон. А затем он слышит, как Зуко выпрямляется, как шуршит простыня под его коленями, как он перебирается выше. Пальцы лорда скользят по щекам, по подбородку, поддевают край повязки. — Ты вёл себя послушно, поэтому я сниму её, — шепотом произносит Зуко и одним движением стягивает ткань, отбрасывая её на соседнюю подушку. Свет — пусть и приглушённый — бьёт в глаза после долгой темноты. Сокка жмурится, часто моргает, стараясь вернуть чёткость зрения. Зуко не торопит, ждёт. Мягко водит кончиками пальцев по изгибам тела супруга и всё же не выдерживает после очередного томного вздоха. Он припадает к шее Сокки, оставляя лёгкий укус около метки, отчего тот прогибает спину. — Это запрещённый приём, лорд Зуко. — Ничего не могу с собой поделать, когда вижу тебя таким, — Зуко утягивает возлюбленного в поцелуй и с осторожностью вынимает из волос золотую шпильку. Ту самую, с огранённым узором дракона и феникса, которую Сокка подарил на их свадьбу. Длинные локоны плавно распускаются, падая на плечи и скрывая их лица в полумраке. Хозяин Огня жадно сминает мягкие губы любимого мужчины, а рукой находит его член, сжимает у основания — и постанывает, стоит только войти внутрь. Сокка выгибается ему навстречу, насколько позволяют верёвки, и Зуко чувствует, как вибрирует чужой голос где-то в глубине груди. — Совсем не боишься последствий, дорогой? — интересуется Сокка, отдалившись на полсантиметра. Голос хриплый, срывающийся. Зуко смотрит на него сверху вниз, чуть прищурившись. Губы припухли от поцелуев, длинные волосы щекочут плечи Сокки, падают на его грудь. — Любовь моя, я правлю целой нацией, — отвечает он твёрдо, без тени сомнения. — И уж точно умею нести ответственность за последствия. Сокка не успевает вымолвить и звука. Да и зачем? Даже без слов между ними всё было ясно. Зуко выпрямляет спину и резко опускается — разом, на всю длину. Запах кислой вишни ударяет в нос так резко, что мужчина на секунду теряет связь с реальностью. Сокка вскрикивает, запрокидывает голову, впивается ногтями в собственные ладони. Плетение на запястьях натягивается до предела, кровать издаёт жалобный скрип. Зуко замирает, прикрыв глаза. Руки упираются во вздымающуюся грудь Сокки. Он довольно улыбается уголком губ, встречаясь со светло-голубыми глазами, полными скопившейся страсти и желания. — Зуко, прошу, двигайся, — хрипло умоляет Сокка. Лорд не торопится. Останавливается на мгновение, чувствуя пульсацию внутри и то, как непроизвольно сжимаются собственные мышцы. Движения его плавные, неторопливые. Словно Хозяин Огня пытается распробовать каждый толчок. Сокка поддаётся бёдрами навстречу, подстраиваясь под темп Зуко. Руки давно натёрло, но он перестал чувствовать что-либо, кроме тесноты и жара родного тела, кроме невыносимого удовольствия. — Быстрее, — вырывается мольба. Зуко смотрит на него сверху вниз — тяжело, дико. Золото глаз поблёскивает голодными огоньками. Пальцы на груди Сокки сжимаются, оставляя ногтями тонкие отпечатки на смуглой коже. — Попроси как следует, — отвечает он, не прекращая движений. Сокка закусывает губу. В глазах темнеет, дыхание сбивается, в паху становится почти больно от не спадающего напряжения. — Пожалуйста, — выдавливает он. — Зуко, пожалуйста. Лицо Хозяина Огня украшает довольная ухмылка. Он выгибается и смещает колени, стараясь подобрать удобную позу. Начинает быстрее и сбивчивее двигать бёдрами. Сокка не отстаёт: резче толкается навстречу, глубже, сильнее, и их тела встречаются с влажными шлепками, заглушающими всё вокруг. Комната наполняется стонами, сбитым дыханием, скрипом пружин, шелестом простыней. Зуко запрокидывает голову, тёмные локоны падают на спину, обнажая изящную шею, которую Сокке хочется прикусить, оставить ещё один след, но он не может — лишь смотрит, словно заворожённый, как катится капля пота по ложбинке между ключиц, как вздымается грудь и как пальцы впиваются в его рёбра. — Сокка, я… Он не даёт ему договорить, заставляя Хозяина Огня вскрикнуть от одного движения и вцепиться в него мёртвой хваткой. — Не останавливайся, — шепчет Сокка. Зуко и не думал останавливаться, чувствуя, что собственное тело находится на пороге экстаза. Движения становятся исступлёнными, почти безудержными. Он позволяет себе полностью раствориться в этих ощущениях. Воздух вокруг стал настолько густым, что становится тяжело дышать. Смесь феромонов, пота и желания невидимым облаком витает в пространстве комнаты. — Давай, огонёк, — выдыхает Сокка, глядя в затуманенные глаза. — Вместе. Лорд цепко впивается в губы любимого, проводит языком по нёбу и замирает после глубокого толчка, погружаясь в сладостную истому. Сокка вздрагивает, стоит только мышцам плотно сжаться вокруг него. Сливаясь в страстном поцелуе, он подаётся бёдрами вперёд в последний раз, изливаясь следом в податливое нутро. Из горла обоих срывается глухой оборванный звук, и лорд отстраняется первым. Зуко приподнимается и падает на грудь Сокки. Их тяжёлое дыхание смешивается воедино, тела мелко дрожат в остаточных спазмах, неприятно липнут друг к другу, но всё это кажется абсолютно неважным. Воздух тут же становится легче, оставляя после только лёгкую смесь их запахов, которая бывает только после такой близости. Сокка закрывает глаза, слушая, как жар тела Зуко постепенно спадает, прижимаясь к нему. Мужчина чертит пальцами бессмысленные узоры на смуглой коже и устало прикрывает глаза. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Сокка. — А ты? — отзывается Зуко. — Буду, как только развяжешь. Зуко усмехается ему в плечо. На секунду замирает, водит кончиками пальцев вдоль ключиц. — А если я не развяжу? — голос тихий, в нём сквозит усталая, но довольная усмешка. — Тогда придётся мне уйти во внеплановый отпуск. Звучит неплохо. Зуко фыркает и через силу поднимается. Пальцы дрожат, когда он распутывает узлы, но Сокка не торопит. — Люблю тебя, — говорит он, потирая следы на затëкших запястьях. Зуко замирает на секунду и падает рядом, оставляя поцелуй где-то за ухом. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Зуко. — А теперь давай немного отдохнём. Пока есть время. Последние три слова повисают между ними тонким намёком, который Сокка предпочитает не комментировать. Лишь сковывает возлюбленного в крепкие объятья и, напоследок, произносит: — Как скажешь, хозяин моего сердца.