Сильные руки. (НЕ ДЫШИ!)

***

Решение заняться приготовлением еды пришло для меня совершенно спонтанно. Дом был уютный, не такой повреждённый, как остальные, и во мне, наверное, проснулось какое то давно забытое чувство тетушки-хозяюшки, которая весь день хлопочет у плиты. Только жаль, плиты не было— да и если бы была, то толку от неё было мало, газ наверняка отрубили, — и пришлось долго разбираться с печкой, уже доживающей свой век. Я смотрел, как в ней догорают дрова и терпеливо ждал, когда согреется кастрюля с водой. Меня обдавало жаром, но противный холодный ветер, бьющий в спину, заставлял ежится. За то запах горящего дерева был приятнып. По крайней мере приятнее сырости и пыли, что пропитали этот несчастный деревянный домик и его стены... Мне слышалось, как Егор игрался с самолетиком в коридоре. Хотя, наверное, "игрался"— громко сказано. Ходил с ним вокруг да около, рассматривал, иногда поднимал вверх будто он летит, но не издавал ни звука. Удивительный ребёнок. Я смотрел на него через дверной проём, думая, стоит ли подойти и увести его в комнату потеплее. Но резкий треск полена в печи напугал и приковал к себе внимание,а заодно и начинающая пузырится вода,— скоро придётся снимать. Про Егора я вспомнил слишком поздно, именно тогда, когда перестал чувствовать холод на спине и неизвестные сильные руки внезапно грузно легли мне на плечи — бедные мои плечи, мне в миг стало боязно, что их продавят. Я замер на секунду, недоумевая, откуда у мальчика десяти лет, который еле доставал мне до этих самых плеч, такие сильные руки. Когда пошла третья, я услышал довольный хриплый смешок. Видно — не Егор. — Испугался? — рассмеялся над моим ухом Кирилл, тут же отнимая руки. — Обосрался, — без энтузиазма ответил я, подхватывая полотенце с вешалки неподалёку, готовясь вот вот разливать горячую воду в тарелки, где её терпеливо ждала лапша, — Ты бы ещё глаза мне закрыл. — Можно устроить, — он вызывающе сложил руки на груди,отойдя чуть в сторону,— Или ты не хочешь? — А ты хочешь остаться без ужина? — я снял кастрюлю с печи, наконец то подойдя к столу и заварив лапшу, заботливо прикрыв её тарелками. — О-о, вот это мы злые, — протянул Кирилл, желая ещё что то сказать, но отвлёкся на шорох. Егор, видно, услышав папу, несмело заглядывал в дверной проём, опираясь о косяк маленькой ручкой. — Егорка, — тут же ласково обратился Кирилл к сыну, — Скоро кушать будем, иди поиграй пока. Кирилл махнул рукой куда то в сторону и Егор, опять ни проронив ни слова, еле слышными шагами ретировался в другой конец дома. Надеюсь, дом прогрелся от печи достаточно и мальчик не простудится — я пособирал с машин всё, что можно, но стоящих медикаментов было по пальцам сосчитать. Я же вернулся к печи, продолжая смотреть на догорающие поленья. На этот раз ветер уже не бил мне в спину, — но это не мешало мне себя обнимать,— за то теперь я затылком чувствовал чье то присутствие. Кирилл тяжело подошёл ко мне, осторожно положил свои руки мне на плечи, а потом и вовсе одна рука соскользнула и обхватила меня поперёк талии. В голове было странно пусто — либо от всего пережитого за эти дни она отключила способность думать, либо никогда не думала вообще. Как то непривычно это воспринялось, будто мы всю жизнь так делали, хотя вперые на моей памяти меня трогают вот так. — Ты что делаешь? — я лениво на него обернулся, чувствуя, как от его жара по телу бегут мурашки, шурша под кожей и забегая под затылок. Меня словно свело сладкой судорогой от тепла и я в миг расслабился, обмяк в объятиях Кирилла. Мое лицо опалило жаром — мне показалось, что от печи. Но её тепло только приятно грело, а не сжирало, как в последний раз. Его руки грели меня и,видимо,действовали не хуже психотропных веществ. Руки. Руки, руки, руки... — Ты не догадываешься? — он провёл большим пальцем по моей скуле, — Красивый. Я отвёл глаза — решил смотреть на огонь, пытаясь казаться безучатным, но мурашки опять прошлись с головы до пят, выдавая меня. — Не настолько, чтобы перепутать меня с женщиной, — выдохнул я. Как то сами по себе мои глаза вернулись к лицу Кирилла, и я тут же замер, видя, как на секунду шире распахнулись его глаза от... Наверное, удивления? Восторга? И, не берусь судить, возможно, мне показалось, но было заметно как расширились его зрачки. Я почувствовал как вторая его рука обхватила меня за талию, а потом они и вовсе тяжело легли на бедра. На мои узкие, тщедущые бедра, в старых, потертых чёрных джинсах. Мне всё же стало очень жарко. И это было, кажись, не от печи. — У тебя жена, — зачем-то недоверчиво напомнил я, но глаза предательски заскользили по его лицу, отмечая каждую деталь. Оказалось, что такие приятные, несвойственные мужчине черты лица, мне нравятся куда больше, чем какие либо другие. Лёгкая щетина что не уродовала,а наоборот — дополняла. А глаза... Лучше бы я в них не смотрел. Уж точно не смогу забыть. Они такие светлые, приятные — в них отражались искры, что переодически летели от печи и это выглядело поистине волшебно. Я залип, наблюдая за этим, как завороженный. Дождь забарабанил чаще. Только как то гулко, странно и у меня в голове, став похожим на сердце. — Я вдовец, — тут же твёрдо поправил меня Кирилл, — И да, я всё ещё скучаю... Но это не значит, что не могу давать слабину. Да, может можешь, только слабина ли это? Меня в этот момент удивляло лишь одно — мы вели себя так, будто последствий никаких не будет, хотя сами прекрасно осознавали, что это не так. Или так думал только я? Ресницы Кирилла мелко подрагивали. Руки на моих бёдрах слегла сжались, поднялись выше, задевая свитер. Странные у нас с ним мужские объятия. Раньше я не знал таких и понятия не имел, что так можно. Минута-другая и вот я уже поймал себя на мысли, что мне уж больно сильно нравятся его руки. Руки. Сильные руки. Руки, руки, руки... Недолго думая, — а если быть честным, не думая вообще,— я развернулся к нему полностью, обвив чужую шею своми руками. Под ногтями уже давно въелась чернота, ожоги от металической стружки не пропали, но стали заметно меньше. Казалось бы, почти нету апокалипсиса, с завода я не увольнялся и не повстречал мужчину у которого есть эти прекрасные, мощные ладони. Оказавшись лицом к лицу жар прилип к коже ещё сильнее —хотя казалось бы, куда дальше-то?— а кончики пальцев отняло, словно и не было их. Кирилл прижал меня к себе крепче, словно хотел укрыть от ветра и от всего того ужаса, что происходит за стенами этой полуразвалившийся хибары. Дождь в висках застучал чаще и громче, оглушая меня. Руки, руки, руки... Я сглотнул,а взгляд сам по себе упал на чужие губы. Они были слегка приоткрыты— наверное так же, как и мои собственные, — и словно приглашали. Ноги тут же одеревяннели,и если бы не Кирилл, я точно грохнулся на пол. Интересно, он так же сражал свою жену наповал или эта акция доступна только для меня? На секунду стало как то стыдно,— я открыто отвечаю на заигрывания мужчины, с ребёнком, недавно, считай, потерявшего определенно горячо любимую жену. Но по глазам Кирилла, —таким бесстыдным и светлым, — было видно, как сейчас ему глубоко срать на обстоятельства. Возможно,это не получит никакого продолжения. Да и чего тут думать? Никакого продолжения не бужет и в помине, нас в любой момент,— в любой час и миг, — может не стать. И ни он, ни я, не хотим, чтобы какая то связь между нами помешала нам двигаться дальше. Хорошо... Наверное, устав ждать пока я насамобичеваюсь, Кирилл обхватил рукой мой затылок и потянул на себя, впечатавшись своми губами в мои. Меня словно окатило ледяной водой — вышло очень отрезвляюще, — совсем контрасто с тем жаром, который ощущался секунду назад. Я растерялся,даже не нашёл силы, чтобы оттолкнуть и, вопреки всему, поддался, — даже не начиная сопротивляться толком, — закрыл глаза. По спине снова прошёл табун мурашек, когда Кирилл провёл по позвоночнику рукой,а потом и вовсе положил её на поясницу. Мягкая осторожная ладонь дарила тепло и поглаживала, будто я самый избалованный домашний кот, — честно, я был не против, если бы оказался таким. Я услышал как что-то чавкнуло и почувствовал как мои губы стали влажными — видно, это были мы. Потерявшись где то в ощущениях я совсем перестал понимать,где и зачем. Даже проигнорировал этот назойливый, раздражающий скрип половиц в коридоре. Банально не концентрировался ни на чем другом, кроме того, что Кирилл с лёгкостью сминал мои губы, будто делал это тысячу раз. Со мной. В голове было только одно: меня бережно держат руки Кирилла, держат и не отпускают, прижимают. Губы идеально скользят по моим, даже не стукаясь с зубами — хотя я был уверен, что в свой первый поцелуй от нетерпеливости у меня обязательно это произойдёт, — а язык так и наровит залезть поглубже в рот. Кирилл слегка пытается оторвать меня от пола и я,чувствуя это, приподнимаюсь на цыпочки. Жар бьёт меня ещё больше, но я не хочу, чтобы он кончался. Всё таки, мне очень нравятся его руки. Сильные руки. Руки... Я делаю вид, что не чувствую присутствия кого-то чужого. Кирилл отрывается от моих губ лишь для того, чтобы начать покусывать мою шею. Я тяжело дышу, не слышу ничего кроме стука дождя, дождя и ещё раз дождя... От безысходности закусываю нижнюю губу, вцепившись Кириллу в плечи. Он не реагирует даже, а просто продолжает. Фу, Кирилл, я же грязный. Но его ладонь мягко надавила на затылок, заставляя меня подставлять шею ближе. У входа в комнату снова скрипнула половица. — Папа? — прозвучало по-детски невино. Руки... — Папа,— уже твёрже. Руки... — Папа! — полный возмущения, не свойственному ребенку, тон прокатился по комнате. Голос Егора я узнал, а вместе с узнаванием наваждение сняло рукой. Словно ужаленный , я отпрянул от Кирилла, оставив его с очень озадаченым, чуть ли не замыленным выражением лица. Он несколько секунд недоуменно смотрел на меня, будто спрашивая "Что не так?" а потом, видать, догадался повернуть голову в сторону дверного проёма. Егор стоял там ровно посередине, смотря на нас так, будто мы ему борщ хером помешали. Под его поджатым губам и нахмуреным бровям, —а с какого это хуя этот дядя целует моего папу? — стало ясно, что он, как и мы, не знает, как ко всему этому относится. Лицо мужчины заметно побелело. Затем, отбросив всё и нацепив на себя маску отца, Кирилл выпрямился и перестал изображать идиота, — по крайней мере, я так думал. —О, сына, это ты, — хрипло сказал Кирилл и виновато улыбнулся, — А мы вот тебя... За стол собирались звать. Лапша, точно. Я совсем про неё забыл... Конечно, мы ведь только что повесили её на уши Егору. Было и ежу понятно, что Егор в эту чушь не верит,а нас — или отца, по крайней мере, — считает кретинами,которых свет давно не видел. Но мальчик прошёл чуть дальше в комнату и послушно сел за стол, вообще не задавая вопросов. Я кивнул ему ради приличия, почему то совсем не чувствуя стыда. — Надеюсь,это на него никак не повлияет... — незаметно в мою сторону прошептал Кирилл, беря меня за руку и потянув за стол. Я снова кивнул. Я тоже надеялся...

***