Пособие по укрощению оборотня.

Парень всю неделю порхал, словно бабочка, по ведьминским улочкам, собирая редкие и нужные травы — всё ради того, чтобы устроить подлянку одной вшивой псине. Нарезанные под углом в шестьдесят градусов корни летели в котёл, тут же перемешиваясь с другими ингредиентами. Варево никак не могло совладать с собой: оно переливалось всеми оттенками радуги, смешиваясь в блевотный цвет и снова начиная свой пёстрый цикл. До трёх часов ночи времени было ещё предостаточно, но это зелье требовало особого внимания, и длинные пальцы ведьмака слегка подрагивали. Пока котёл кипел, Анаксагор — как иронично — порхал по дому в поисках всего и сразу. Усидеть на месте не представлялось возможным. Поддерживая поварёшку в движении, всё своё внимание он сосредоточил на создании идеального образа для долгожданной встречи с любимой зверушкой. Образ был продуман до мелочей. Лёгкий, шелковистый костюм чёрного цвета струился по телу; белая рубаха с пышными рюшами и свободными рукавами ниспадала волнами завитков. Талию подчёркивал чёрный корсет, завязывавшийся спереди, а на ногах красовались аккуратные туфли на небольшом каблуке. Над украшениями ведьмак долго не размышлял — слишком много чести для одной вшивой псины. Из всего арсенала он выбрал лишь пару длинных серёг в виде красных полумесяцев, с которых на тонких цепочках спадали кроваво-красные капли, доставая почти до плеч. Простое, но элегантное колечко дополняло образ. На шее же должна была красоваться подвеска с пузырьком — но она, пока что, не была готова. Последним штрихом стал бальзам, чуть пощипывающий покусанные губы. Налюбовавшись собой в зеркале, парень вновь обратил внимание на зелье. Схватив с тумбы кулон, он подошёл к котлу, заглянул внутрь и принюхался. Идеально. Остался последний штрих. Один из самых редких и дорогих ингредиентов — порошок из крыльев феи. Многие ведьмы готовы были отдать за крупицу этого порошка полжизни. Анаксагор же гордился тем, что ему он достался совершенно бесплатно — всего-то нужно было вырвать собственные крылья. Подойдя к полкам со склянками, длинные пальцы перебирали их, звеня неловкими пузырьками, что ударялись друг о друга. Добравшись до самого конца, юркие руки выудили приличного размера баночку, в которой переливалась перламутровая пыль — словно измельчённые звёзды. Откупорив её, ведьмак осторожно провёл пальцами по рассыпанной массе, подцепив едва заметное количество вещества. Склянка была поставлена на место, а хозяин дома взял со стола пиалу с утренней росой и омыл в ней пальцы, усыпанные порошком. Убедившись, что на коже не осталось ни крупинки, он вылил содержимое пиалы в котёл, не прекращая помешивать варево. Зелье забурлило, засветилось; котёл накалился до красна. Это была его любимая часть — момент, когда зелье, содержащее его собственные крылья, вступало в силу. Вскоре всё поутихло. Жидкость приобрела нежно-розовый оттенок, отливая перламутром в лунном свете, струившемся из окна. Поварёшка трижды ударила о край котла, издав почти священный звон, и покорно легла на деревянный стол. Бутылочка на кулоне была открыта и тут же опущена в варево, наполняясь до краёв. Когда она была готова, ведьмак позволил лишним каплям стечь обратно в котёл, после чего бережно вытер колбочку и надел подвеску на тонкую шею. Погрузив зелье в стазис, Анаксагор собрал небольшую сумочку, натянул дорожную накидку, любимую остроконечную шляпу, а в руку привычно легла метла. Щелчок пальцев — и свет в доме потух. Дверь приоткрылась, впуская внутрь свежий осенний воздух. Выйдя на крыльцо, ведьмак глубоко вдохнул, посмотрел в тёмно-синее, безоблачное небо, где красовалась полная матушка-луна. Не задерживаясь, он отпустил парящую метлу, устроился на ней боком и взлетел. Прохладный воздух приятно щипал щёки и играл с полами плаща. Ведьмак надеялся что он уже ждет его на месте.

***

Кладбище встретило ведьмака загробным холодом — привычным и даже приятным. Рядом глухо каркнула ворона и, взмахнув черным крылом, взмыла ввысь, могучими взмахами рассеивая туман. Вдохнув влажный воздух, парень повертел головой в поисках седой макушки, но так и не нашел её. Его слегка потряхивало от предвкушения, но раздражение из-за опоздания пассии всё же проступало на лице. Анаксагор терпеть не мог, когда опаздывают — а уж для этой шавки это было и вовсе непростительно. Пару минут покрутив головой, внимательно осматривая местность, ведьмак подошёл к массивной могильной плите. Метлу он пристроил у её подножия, а сам забрался наверх, слегка присев и скрестив руки на груди. В такой позе он и застыл, раздражённо постукивая указательным пальцем по кулону. Фаенон не пришёл. Он не придёт. Осознание этой простой истины ударило словно обухом по голове, вызывая жгучую боль и обиду. Разумеется, Анаксагор собирался сюда вовсе не для задушевных бесед — и оба это прекрасно понимали. Но просто не прийти? Это раздражало. Не церемонясь больше, потерявший терпение ведьмак оттолкнулся от плиты, грубо кинул метлу вперёд — та покорно встала в готовность. Перекинув тонкую ногу через древко, он поудобнее устроился и рванул вперёд, ввысь. Он не собирался быть слишком грубым… но теперь желал, чтобы плешивая шавка молила о пощаде.

***

Мирное посапывание прервал громкий стук в дверь. Фаенон лениво разлепил глаза, зевнул и, не вставая с насиженного места, потянулся. Мозг медленно включался в работу, пытаясь понять, где он и что происходит. Кажется, он куда-то собирался… правда, напрочь забыл куда — и как вообще умудрился заснуть в такой позе. Дальнейшие размышления прервал новый шквал ударов по двери. От неожиданности оборотень вздрогнул, буквально подпрыгнув на месте, и тут его осенило — куда и к кому он спешил. Проглотив ком в горле, он вскочил, почти подлетел к двери и распахнул её. Перед ним стоял красиво одетый парень — знакомый, родной и… пугающе раздражённый. Одного взгляда в глаза хватило, чтобы понять: Фаенону не жить. Раздражение ведьмака кипело внутри. Не церемонясь, он шагнул за порог, оттолкнув хозяина в сторону, и захлопнул за собой тяжёлую дубовую дверь. Смерив друга тяжёлым взглядом, Анаксагор оглядел убранство хатки. Простенький деревянный дом без излишеств, но вполне уютный. Пахло псиной, свежескошенной травой — освежитель воздуха «душистые луга»? — и деревом. Сносно. Парень неторопливо прошёлся по дому, а за ним вяло плёлся хозяин. Анаксагор бросил на оборотня быстрый взгляд через плечо и непроизвольно хмыкнул — весело, с иронией. Фаенон, понурив голову и ссутулившись, выглядел жалко — весь его вид вопил о вине. Как мило. Он и правда чувствует себя виноватым. Так и должно быть. Анаксагор не любил, когда что-то идёт не по плану. Добравшись до второго этажа, ведьмак вошёл в хозяйскую спальню, не обращая внимания на вопросительный взгляд пронзительно-голубых глаз. — Я жду объяснений, — без эмоций произнёс он, присаживаясь на неаккуратно заправленную кровать. Та тихо скрипнула и промялась под чужим, пусть и не большим, но ощутимым весом. Было забавно наблюдать, как Фаенон сперва смотрит ошарашенно, а затем виновато отводит взгляд, неловко почесывая затылок. — Извини, — голос всё ещё хрипловат от сна и долгого молчания, неприятно скрипуч, — я задремал… пока ждал назначенного времени. Аккуратная бровь ведьмака взметнулась вверх, мгновенно выдав всё, что он подумал. Серьёзно? Он ждал полчаса на кладбище, пока этот лентяй сладко спал дома? С губ сорвался короткий, недобрый смешок. Фаенону даже показалось, что у ведьмака дёрнулся глаз. От смущения он позорно покрылся румянцем и, не зная куда девать руки, начал заламывать и хрустеть пальцами. — Ясно, — послышался немного раздражённый голос ведьмака спустя несколько минут молчания. Оборотень вздрогнул, а когда заметил на себе взгляд — и вовсе отвернулся. У Фаенона было плохое предчувствие на этот счёт. *** Спустя ещё пару минут гляделок и внутреннего штурма — судя по смешливой складочке у губ и чуть сморщенному носику, Анаксагор что-то тщательно продумывал. Эту его привычку Фаенон помнил ещё со школьных времён. Анаксагор взглянул в глаза оборотню, придирчиво осмотрел его с головы до пят и удовлетворённо хмыкнул. Вальяжно поднявшись с кровати, ведьмак обошёл парня сзади, мягко подтолкнув его ближе к кровати — одними движениями приказывая сесть. — Сиди смирно. Не заставляй меня применять магию, понял? — голос звучал холодно и ровно, отчего по спине Фаенона пробежали мурашки. Парень рвано выдохнул и неуверенно кивнул, в знак согласия. В ответ получил короткое, почти машинальное поглаживание по голове. В руках ведьмака материализовалась небольшая безразмерная сумка. Насколько помнил Фаенон, эту сумку Анаксагор создал сам — больше таких не существовало. Оборотень с интересом наблюдал, как тонкие пальцы расстёгивают податливый замочек, а затем опускаются в чёрную глубину, доставая оттуда... лоскут ткани? Зачем это? Но все вопросы отпали, когда ведьмак подошёл ближе. Отмахнув рукой сумку — та повисла в воздухе, удерживаемая магией, — он коснулся лица Фаенона мягкой тканью. Пальцы прошлись по затылку, волоча за собой кончики шелковой ленты. Ведьмак слегка почесал затылок пальцем и завязал концы ткани в аккуратный, но надёжный бант. Когда дело было сделано, лёгкие руки отнялись от седых волос. Чуткие уши оборотня улавливали шорох одежды. Он слышал, как цепочка ударилась о стекло, а затем — щелчок. Ведьмак откупорил пузырёк с характерным звуком и поднёс его к чужим губам. В нос Фаенона ударил мягкий запах трав и чего-то клубничного. Руки Анакса всегда пахли травами, но теперь этот аромат смешался с лёгкой сладостью зелья. Одной рукой ведьмак удерживал пузырёк, упирая его в губы Фаенона, а второй лёгко взял его за подбородок, слегка надавив пальцами на щёки. — Пей. Фаенон послушно приоткрыл рот, губами обхватив горлышко пузырька. Тёплая жидкость полилась внутрь. Несмотря на приятный, сладкий запах, на вкус зелье оказалось отвратительным — что выдал сморщенный в отвращении нос и сведённые к переносице брови. Но он не произнёс ни слова — не хватало ещё получить выговор за оскорбление ведьмачьего творения. Сознание начало затуманиваться. Комната плывёт… или это я сам? Я уже ничего не понимаю. Тело не слушается, но я всё ещё могу видеть и чувствовать. Что он мне дал?.. Ведьмак наблюдал за реакцией друга почти с учёным интересом. Ему было ужасно любопытно, как именно это зелье сработает на оборотне. Глаза отмечали каждое изменение в выражении лица, каждый дрожащий вдох. Пора действовать. *** От него пахнет сладким грушевым мороженым, я бы обязательно посмеялся над этим сравнением грубоватого ведьмака с нежным мороженным, если бы вышеупомянутый ведьмак не умостился на моих бедрах. Ткань шелковистых штанов терлась о грубую ткань чужих джинс пока Анаксагор ерзал на парне снизу в, вполне успешных, попытках завязать чужие руки сзади, перед этим отдав приказ не сопротивляться. Чужое возбуждение жарко ощущалось даже сквозь плотную ткань от чего на губах мага проступила самодовольная улыбка, а глаза недобро блеснули. Фаенон тяжело сглотнул, с губ сорвался очередной тяжелый полустон. Было ужасно жарко, хотелось прикоснуться к чужому, искушающему сознание, телу, но собственное никак не хотело слушаться и это сводило с ума. Вскоре закончив со своим делом, Анакса , не вставая с парня, оперев руки на чужие колени, отстранился, оглядывая результаты своих действий. Раскрасневшийся, растрепанный, затуманенный. Он выглядел достаточно сексуально так что и его собственное возбуждение дало о себе знать. Ухмылка стала только шире, когда парень прильнул к чужим губам, обвивая крепкую шею руками. *** Юркие пальцы развязали узелок на ткани, позволяя той соскользнуть по лицу гладкими волнами. Затуманенные, ярко-голубые глаза встретились с чужими. В глазах этого невозможного мага голубой, на грани серого, цвет словно играл с красным огнём, сливаясь, образуя красную кайму вокруг чёрного зрачка, что градиентом переходил в розовый и растворялся в голубизне. Засмотревшись в чужие омуты, Фаенон не сразу осознал, что поцелуй разорвали. Нежные руки, до этого ласкающие затылок и перебирающие короткие волосы меж пальцев, исчезли, напоследок грубо их оттянув . И с бёдер ушёл чужой вес, так приятно временами перекатывающийся на пах. Когда он осознал, что произошло, с губ сорвался разочарованный стон, вызвавший у ведьмака лишь короткий смешок. Ведьмак отступил на пару шагов от своей жертвы. Ещё раз осмотрев работу, он довольно облизнулся, как кот, объевшийся сметаны. И, не теряя больше времени, маг легко взмахнул рукой, потоком магии распыляя на оборотне одежду — и ему ни капли не жаль: всё же отсутствие вкуса у партнёра — это не его проблема. Пред взором предстало рельефное, крепкое тело. Голодный взгляд прошёл от напряжённых плеч по торсу и перешёл к большому, налитому кровью и слегка подрагивающему от возбуждения и внезапного холода члену. Он подошёл вплотную к Фаенону, опускаясь перед ним на колени. — Следи за тем, что я делаю, — прозвучал твёрдый приказ откуда-то снизу, и, не в силах сопротивляться, Фаенон опустил голову, глазами ловя чужой взгляд. Получив желаемый отклик на приказ, Анаксагор махнул рукой, призывая поближе свою бездонную сумку. Подмяв ноги под себя, он опустил сумку на бёдра; одна рука легла на чужое бедро, поглаживая его, пока вторая рылась в сумке, пытаясь что-то найти. Поиски не заняли много времени: практически сразу пальцы вынырнули из черноты, игриво продетые в кольцо зонда, вытягивая его наружу. Рука, до этого ласкающая бедро, плавно перешла на ствол члена, оглаживая взбухшие вены. Прильнув ближе к разгорячённой плоти, маг опалил головку горячим воздухом, отчего член заинтересованно дёрнулся. Губы коснулись розовой головки, а после шершавый язычок прошёлся круговым движением вокруг уретры. Обхватив её губами, он обильно смочил её слюной, слегка присосав, вызвав у парня сверху первый, настоящий, тихий стон. С пошлым хлюпом он выпустил плоть из горячего рта, провёл острым ноготком от самого основания и до конца, очерчивая венку, а после таким же движением вернулся к основанию, обхватывая его покрепче. Анаксагор поднял лицо, глядя горящими глазами на чужое, отмечая приоткрытые и влажные губы. Игриво подмигнув своей жертве, он поднёс зонд к губам, а после — истекающим слюной языком смочил и его. Слюна, конечно, лучше, чем ничего, но хуже, чем смазка, а Фаенон был уверен, что уж смазка у ведьмака была, но он нарочно её не использует — от чего хотелось выть и молить о пощаде, лишь бы он применил её, прежде чем вставлять зонд в непривыкшую к подобному уретру. Словно прочитав чужие мысли, Анаксагор снисходительно хмыкнул и всё же достал из сумки смазку — с запахом груши. Решив ещё больше помучить своего оппонента, он не стал греть смазку на пальцах, просто вылил прохладную жидкость прямо на горячую, напряжённую плоть, вызывая тихий вскрик и мурашки по коже. Потерев зонд о смоченный ствол, он хорошенько растёр смазку по всему члену, уделив особое внимание дырочке на головке, а после и потолкав зонд в сжатом кулаке, подогревая и смачивая смазкой. Когда всё было готово, он ещё раз заглянул в чужие голубые омуты и, не увидев в них ничего похожего на отторжение, приставил зонд к уретре. Держась за ствол у самой головки, длинные пальцы нежно поглаживали его, пока второй рукой он медленно вставлял внутрь по шарику, слегка прокручивая, пока колечко-держатель не достигло головки. *** Бедный, бедный Фаенон… Не этого он ожидал, когда получил от меня приглашение на свидание, верно? Но я вижу, как тяжело вздымается его грудь, как лихорадочный румянец играет на лице; я вижу его нагое тело и вставшую плоть. Он неторопливо стягивал с себя одежду и педантично складывал её на пустующий стул, стоявший у столика возле кровати. Фаенон всё ещё следил за его действиями, жадно впитывая каждое движение. На теле не осталось ни толики ткани, закрывающей хоть что-то — лишь изящные украшения и собственноручно сделанная накладка, державшаяся на магии, выполненная в виде прекрасных вьющихся шипастых лоз. Молочная кожа, длинные ноги, впалый живот — ни единого намёка на мускулы, лишь подтянутое телосложение и аккуратный, среднего размера, член. Встав перед оборотнем, он легко огладил своё тело плавными движениями, скользя от груди с розовыми вставшими сосками вниз. Одна рука прошлась по бедру, тогда как вторая — по стоящему члену. Идеально гладкая кожа, не имеющая волос, словно светилась в приглушённом свете лампы. Закусив губу, ведьмак отнял руку, оглаживавшую бедро, переведя её на розовый сосок — сминая бусинку между пальцев, оттягивая и сдавливая её, пока другая рука медленно ласкала немаленькое возбуждение. Фаенон смотрел, кажется, даже не моргая. Хотелось самому прикоснуться к этой привлекательной коже. Хотелось, чтобы эти руки прикоснулись к нему. Ощутив на себе прожигающий взгляд, он оторвался от ласк и подойдя к сидящему парню, присел к нему на колени, обхватывая ногами чужую талию. Член Фаенона упирался куда-то в район между ягодиц, проходя яички и немного задевая ствол, холодя его прохладным кольцом металлического зонда, вызывая лёгкий вздох. Опершись рукой о чужое колено, Анакса прогнулся в спине, отстраняя от парня корпус. Свободная рука вернулась к ласкам разгорячённой плоти, потирая головку и тихо, хрипло постанывая. *** Переведя дух, ведьмак отстранился от чужой груди и опустил взгляд на свой, всё ещё стоящий колом, несмотря на недавний оргазм, член. Весело хмыкнув, он бодро вскочил с чужих колен, отдавая приказ ожидающему продолжения Фаенону. Пока оборотень забирался на кровать, вставая в нужную ведьмаку позу, тот копался в своей сумке в поисках новой, интересной игрушки. Нащупав пальцами кольцо из грубой кожи, он со звоном вытащил его, являя миру розовый массивный ошейник с пышным бантом и таким же длинным розовым поводком. Схватив бутылёк с остатками смазки, он бодро направился к сидящему на кровати Фаенону, который был обращён лицом к изголовью кровати, сидя посередине, подмяв под себя ноги. Рельефные бёдра распластались, образуя широкую подложку для устроившегося на них члена. Пристроившись к парню со спины, он открыл ошейник и ловким движением застегнул на напряжённой шее. Опустив бутылёк смазки на кровать, в пределах досягаемости, одной рукой он схватился за другой конец поводка, тогда как другой — с нажимом заставил парня опуститься вперёд, перед этим приказав развести ноги для устойчивости. Анакса привстал на колени вместе с ним, держа за поводок, не позволяя опуститься грудью на кровать. Ошейник душил, от чего лицо оборотня постепенно краснело, а из груди вырывались хрипы в попытках вдохнуть поглубже. И пока Фаенон изо всех сил боролся за воздух, Анакса пользовался отвлеченностью оборотня. Нащупав рукой предусмотрительно брошенную смазку ,он открыл крышку и обильно полил уже нагретую от духоты комнаты смазку между ягодиц. Пальцы собрали все подтеки, растирая по пальцам. Дернув поводок на себя в последний раз, он скользнул по длине поводка к самому концу, позволяя Фаенону опустится на кровать грудью и наконец глотнуть желанный воздух, обжигая легкие. Пока он приходил в себя, ведьмак нагло пользовался этим, с лёгкостью вставляя пальцы в оставленное без внимания колечко мышц. Не церемонясь ведьмак начал сразу с двух пальцев, для начала войдя до половины, а после и полностью. Так и быть, он даст время привыкнуть. Пальцы отпустили поводок, позволяя ему звонко ударить железкой о пол. Опустившись обратно ягодицами на согнутые ноги, он раскрытой ладонью шлепнул по чужой ягодице, вызвав хриплый стон, от все еще восстанавливающего дыхание Фаенона. Сразу сжав этой же рукой пострадавшую ягодицу, он оттянул её, помогая пальцам проникнуть глубже. Медленно вытащив пальцы из горячего нутра, он сразу вбил их обратно, вызывая полукрик полустон. Пальцы стали вдалбливаться в парня, ища сладкую точку. Еще один толчок и громкий всхлип раздается по всей комнате. Нашел. Продолжая вдалбливаться пальцами в эту точку, Анаксагор лизнул вторую, не тронутую ягодицу, а после вгрызся в неё, как вампир в период жажды. На губах заиграл яркий привкус железа, а нежные ушки уловили болезненный стон, в извиняющимся жесте он зализал кровавую рану, а после оставил на ней поцелуй. Чтобы не болело. Когда в горячем нутре уже свободно двигалось три пальца, маг решил что этого достаточно и, пошлым чваком, вытащил все три пальца разом, вызывая вздох разочарования. Но разочарование Фаенона длилось до тех пор, пока растянутого ануса не коснулась пульсирующая головка. Затаив дыхание он с нетерпением ждал пока чужой орган войдет в него. И Анаксагор не заставил себя долго ждать, сразу толкаясь во всю длину, попадая чутко по простате через продолбленный к ней путь. Зная что не продержаться слишком долго, он сразу начал с дикого темпа и попаданий по простате. Вбиваясь в податливое тело выходя и входя всей длинной, он опустился грудью на чужую спину и от начала поводка пальцами проскользил до половины, потянув на себя, поднимаясь и поднимая Фаенона на колени. Снова откинув уже не нужный поводок в сторону, ведьмак двумя руками обвил чужую грудь. Одной рукой крепко прижимая чужую спину к себе, а второй лаская стоящий сосок. Он быстро толкался в так приятно сжимающее его нутро, что пик возбуждения не заставил себя долго ждать. Отняв руку от соска, он опустил её на чужой член и спустя еще пару тройку толчков-вытянул зонд из члена, позволяя любовнику излиться с ним в унисон. *** После такого сильного оргазма оба парней свалились на кровать без сил. Действие зелья должно было уже сойти на нет, но ведьмака это абсолютно не волновало. Сейчас у него хватило сил лишь чтобы скатиться с чужой спины на кровать, как его тут же притянули в крепкие, усталые объятия. Думается ему, что их ждет еще не одна подобная ночка, но это потом, все потом.