Сияние

Утром появилась боль. Точнее, она возникла еще вечером, но утром как будто стала сильнее. Дан прижал одну ладонь к животу, пытаясь другой натянуть одежду и собрать вещи. Мало ли что у него болит. Прогуливать школу и работу из-за этого он не собирался. — Что это с тобой? — спросила замершая в дверях Таня. — Да ерунда, — отмахнулся от нее парень. — Может, врача?.. — Обойдусь. Мать посмотрела на нетронутую кашу на кухонном столе и вздохнула. — Опять не поел. Не ешь ничего, вот и болит. — Ой, все, — скривился Дан, быстро натянул куртку и ботинки и выскочил на улицу.

***

Первым стоял урок географии на втором этаже, однако Дан поднялся на третий. Там были административные кабинеты, которые обычно пустовали, и библиотека. Парень планировал подождать до ее открытия, сдать «Краткую историю времени» и подыскать еще что-нибудь интересное. Он оперся о подоконник, скинул туда же свой рюкзак и стал ждать. Однако с каждой минутой боль становилась все сильнее. Она, словно зубастая пиранья, вцепилась куда-то чуть правее пупка и потихоньку выедала внутренности. В какой-то момент Дан понял, что не пойдет в библиотеку. Что он вообще никуда не пойдет. К своему ужасу, он осознал, что, возможно, придется вызывать скорую. Однако телефона у него не было. Попытка сделать пару шагов в сторону второго, более людного этажа заставила колени парня подогнуться, а его самого — осесть на пол. Боль ослепляла и скручивала. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Казалось, его живот наполнен кусками стекла, которые облили бензином и подожгли. Тяжело дыша, Дан попытался принять положение, в котором боль была бы более-менее терпимой, однако у него ничего не получилось. Попытка крикнуть и позвать кого-то привела к новой вспышке боли. Оставалась надежда лишь на злополучную библиотеку, однако открывать ее никто не спешил. Парня все больше охватывало отчаяние. Пару минут спустя возле входа на третий этаж показалась фигура. Дан, который так и остался сидеть на полу, коротко глянул на нее и тут же отвернулся. Этот человек помогать ему не станет. Несколько секунд Фил стоял, неподвижно глядя на бывшего противника. На руку, не отрывающуюся от живота, на искаженное мукой лицо, побелевшие губы, блестящие от боли глаза. На его лице застыла смесь шока и паники. «Сейчас уйдет, — с горечью подумал Дан. — Как всегда». Он отвернулся, чтобы не видеть этого момента. Новая вспышка боли была такой сильной, что сдержать стон удалось лишь с большим трудом. Внезапно его плеча коснулась чужая рука. — Эй. Посмотри на меня, — тихо произнес Фил. — Иди к черту, — прошипел Дан, по-прежнему не глядя на него. — Что с тобой? Тебе плохо?.. — Мне зашибись. Отвали. Дан попытался прикинуть, сможет ли изобразить бодрость или хотя бы ее подобие. Понял, что нет. Рука, лежащая на животе, сильнее прижала больное место. Хотя боль была уже не только там. Она захватила как минимум треть его тела, мечтая как можно скорее поглотить все остальное. — Какие симптомы? — строго спросил Фил, не обращая внимания на его реакцию. — Говори со мной!!! — Че докопался? Ты же меня ненавидишь, — ответил Дан и наконец перевел на него взгляд. — А ты больше верь тому, что я говорю, — фыркнул Филипп. Казалось, он на миг смутился, однако быстро взял себя в руки. — Где болит? Что? — Я сказал, отвали, — выдавил Дан и закрыл глаза. Так было чуточку легче терпеть боль. Внезапно на его левую руку, обнимавшую колени, опустилась чужая ладонь. Она так нежно сжала его пальцы, что парень неверяще открыл глаза, не в силах осознать, что это происходит на самом деле. — Глюки что ли, — пробормотал он. — Да иди ты, — снова смутился Фил. Однако его рука никуда не делась. Все еще не веря в происходящее, Дан нерешительно коснулся чужой ладони. Она была гладкая и сильная, по-настоящему мужская, красивая, с длинными ровными пальцами. На среднем виднелось тонкое серебряное кольцо. Дан был уверен, что Филипп отдернет руку. Однако тот даже не попытался это сделать. — Что? — снова спросил Самойлов, не отрывая от него требовательный взгляд. — Да чет болит, — вздохнув, признался Данилин. Деваться ему было некуда. К тому же, темно-синие глаза неведомым образом лишали его способности сопротивляться. — Где? — Здесь, — парень задрал футболку и показал на область правее пупка. Кожа выглядела нормально, однако под ней полыхал настоящий пожар. — Может, это аппендикс? — задумчиво произнес Фил. — У друга такое было. Скорую вызвал? — Нет, — с досадой ответил Дан. Про телефон говорить не хотелось. — Сейчас. Фил убрал руки, уселся рядом, достал смартфон и ввел знакомый номер. Затем, когда оператор взял трубку, назвал адрес и симптомы. В ответ пообещали, что машина скоро будет. В другой раз Дан, воспользовавшись обстоятельствами, задал бы много вопросов. Однако сейчас мозг, ослепленный болью, отказывался выдавать что-то сложное. Все, на что его хватило, это короткий выдох: — Почему?.. Он не договорил, но Самойлов понял. Какое-то время Фил молчал. Однако уходить, похоже, не собирался. Дан не знал, почему. Он совершенно не понимал этого странного человека рядом с ним. Филипп уткнулся взглядом в свои руки, сцепленные в замок и лежащие на коленях. Его лицо исказила болезненная гримаса. — Я подумал... что... ты стал воспринимать меня как девчонку. — Чего-о? — искренне удивился Дан. Он даже повернулся к нему — боль тут же отреагировала острой вспышкой. — Шутишь что ли? Тебя? Филипп ожег его яростным взглядом. — Это смешно? — Да. Потому что никто, даже бухой или слепой, не назвал бы тебя девчонкой. Ты вообще себя видел? Дан фыркнул и отвернулся снова. На какой-то миг пришлось сильно-сильно стиснуть зубы. Терпеть боль было уже невмоготу. Фил медленно выдохнул — как будто с облегчением. И заметно расслабился. Казалось, вся его обида и злость улетучилась, стоило озвучить эту банальную до мозга костей вещь. Помолчав еще немного, Самойлов решительно вытянул согнутые ноги. — Ложись. — Че?.. — ошарашенно пробормотал Дан, непонимающе глядя на обтянутые спортивками крепкие бедра. — Через плечо. Ложись давай. На бок. И голову сюда. — Ага, щас, — фыркнул Дан, хотя идея принять горизонтальное положение была очень соблазнительной. Боль разрывала его на части. — Быстро! — скомандовал Филипп, сверкнув глазами. — Да ладно-ладно, че орешь-то. Парень неловко развернулся, принимая позу, которую велели, и опуская гудящую голову на чужое бедро. Оно было жестким — сплошные мышцы. «Еще бы, — подумал Дан. — С таким-то хобби». Терпеть боль действительно стало легче. Теперь вздох облегчения вырвался уже у него. — Слышь, — рискнул спросить он. — А ты реально занимаешься художественной гимнастикой? — Лежи и не болтай, — проворчал Фил. Однако спустя еще несколько секунд не выдержал и признался. — Да. — Мужской? — Само собой, блин, мужской. Какой еще-то? — Не знал, что такая существует, — тихо проговорил Дан. Боль не прошла, однако существовать с ней стало капельку легче. — Существует. Не болтай. Какое-то время Дан послушно молчал. Хотя сказать хотелось очень многое. «Почему ты вел себя как мудак?». «Что с тобой не так?». «Ты точно не ненавидишь меня?». Еще ему ужасно хотелось сказать, что он скучал. По ним, по их взаимодействию — пусть даже враждебному. Но он никогда не сказал бы это вслух, даже ослепленный чудовищной болью и едва соображающий. Вместо этого он произнес другое. — Я... все это... не потому, что... не из-за этой чепухи, что ты сейчас сказал. Наоборот. — Однажды ты научишься внятно выражаться, — он не видел, но почувствовал, что Самойлов улыбнулся. — Пошел ты, — ответил слабой улыбкой Дан. Однако она тут же сменилась болезненной гримасой. — Терпи. Скоро приедут. — Если вообще приедут, — пробормотал парень. — А у тебя обезбола нет? — Есть. Но не дам. — Че? — Смажет картину. Терпи. Дан поморщился. — А говорил, не ненавидишь. Филипп закатил глаза. — Я не хотел тогда так говорить, — неохотно признался он. — Но ты меня выбесил. — Так это я виноват?! — Тихо. Не дергайся. Его рука вдруг скользнула под футболку лежащего на коленях парня и, отодвинув чужую ладонь, легла на самое больное место. Она была ледяной, и холод оказался так приятен, что Дан чуть не застонал в голос. Пришлось сжать зубы и рвано выдохнуть. — Че ты?.. — Терпи, — голос Самойлова стал мягким, убаюкивающим. Или это Дан уплывал из реальности? Из последних сил он сунул руку в карман и вытащил маленькую бумажку. — На. Позвони всем. Скажи. Фил достал ее и быстро проглядел короткий список телефонных номеров. — Хорошо. У въезда в школу раздалась сирена скорой помощи.

***

Руки дрожали. Фил стиснул их в кулаки, глядя, как два медбрата укладывают Дана на носилки и перемещают в «скорую». — Можно мне с вами? — спросил он. — А ты кто такой? — ответил один из мужчин. — Брат, — не задумываясь, соврал парень. — Ладно, езжай, — махнул рукой медик. Им было явно не до него.

***

Больница была больницей. Острый запах медикаментов, стерильно-белые стены, все время спешащие куда-то медики. Фил занял одно из свободных кресел для посетителей и стал ждать. Сколько продлится операция, он не знал. Как и то, чем она закончится. О последнем парень старался не думать. Вопрос Дана все еще набатом стучал в голове. «Почему?». «Потому что я больше не могу», — признался Фил сам себе. Злость на Дана, на себя, на всю эту глупую ситуацию толкала его на необдуманные поступки и заставляла причинять боль в ответ. Однако он больше не мог злиться и обижаться. Не мог думать о себе. Не сейчас, когда было даже неизвестно, выживет бывший противник или нет. Только сейчас Самойлов понял, как испугался там, на третьем этаже школы. Настолько, что все остальное стало неважным. Его переживания, страхи, уязвленное самолюбие... все это вдруг показалось такой мелочью... Утешало одно — он успел вовремя. И «скорая» приехала быстро. Но было ли этого достаточно? Парень сунул руку в карман и вдруг наткнулся на бумажку. Он совершенно забыл позвонить близким Дана. На листке было всего два номера: «Лиза» и «Таня». Фил набрал первый, не представляя, кто это и чего ждать от этого звонка. Гудки длились недолго. В какой-то момент из динамика раздался осторожный голос — судя по всему, девочки-подростка: — Да? — Привет. Я Фил. То есть Филипп. Я учусь в одной школе с Даном. — Что-то случилось? — теперь голос звучал встревоженно. — Да. Ему стало плохо. Увезли в больницу. — Что с ним? Фил коротко описал то, что знал. Несколько секунд девушка молчала. Затем заговорила снова: — Ты еще кому-то звонил? — Только тебе. Ты его... подружка? — Сестра, — по голосу было непонятно, но парню показалось, что собеседница закатила глаза. — А кто такая Таня? — Наша мама. Я скажу ей, не беспокойся. Спасибо, что позвонил. — Да, — ответил Фил. Он хотел было отключиться, как в трубке снова раздался голос. — Это же ты? Тот парень, с которым Дан постоянно дерется? Самойлов растерянно заморгал, не зная, что на это сказать. Правда могла отпугнуть новую знакомую. Но и ложь тоже. — Это уже в прошлом, — тихо произнес он. — Хорошо, — просто ответила Лиза. *** Лиза оказалась невысоким угловатым подростком, одетым в оверсайз. Фил засмотрелся на ее длинные русые волосы, невольно отметив, что они такого же цвета, как у брата. А вот глаза были другие — не голубые, а зеленые. Грустные и мрачные. Казалось, она никогда не улыбается. — Привет, — поздоровалась девушка, по-мужски протянув ему руку. Фил тут же пожал ее. — Не ожидала, что встречу тебя в больнице. — Ну да. — Просто... вы же враги и все такое, — Лиза внимательно посмотрела на него. — Заклятые враги, — поправил он, криво улыбнувшись. — Точно. Операция закончилась? — Не знаю. Мне ничего не говорят. — Ладно. Мама сейчас узнает.

***

Фил удивился тому, что Дан называет мать по имени. И сходу предположил, что отношения у них не самые лучшие. Парень вдруг подумал о своей маме и о том, что должно произойти, чтобы он перестал ее так называть. Ответа не было. Между тем к ним приблизилась худая, бедно одетая женщина, с собранными в пучок блекло-русыми волосами, сероватой кожей и усталым взглядом. Лиза поднялась ей навстречу. — Мам, это Фил, друг Дана. Он его привез. Таня перевела взгляд на парня, и тот встал тоже. — Спасибо, что помог Егору, — тихо сказала она. Слышать настоящее имя бывшего противника было непривычно. Кроме этой женщины, его так не называл никто. — Ерунда, — отмахнулся Фил. — Как он? Что с ним? — Аппендицит, — ответила мать, глядя то на него, то на Лизу. — Сделали какую-то современную операцию. Я не поняла. Через пару дней выпишут. — Так рано? — воскликнула девушка. — Что за операция? Где он сейчас? — В седьмой палате. Только отошел от наркоза. Я... схожу к нему. Втроем не пустят. — Да, давай. Потом мы. Самойлов отошел от них и снова опустился в кресло. Затем тяжело выдохнул. Облегчение было на вкус лучше всего, что Фил пробовал в своей жизни. Всего, что испытывал. Оно наполнило чем-то невероятным каждую клеточку тела, сделав его легким и послушным. Парень откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и невольно улыбнулся.

***

Фил не стал заходить вместе с Лизой, а дождался, когда она выйдет из палаты. Только тогда парень решился открыть дверь и войти. Палата была четырехместной, но сейчас Дан был один. Он лежал на узкой койке у окна, накрытый лишь простыней. На его лице застыл шок. — А ты че тут делаешь? — Супер, — пробормотал Фил, подходя ближе и присаживаясь на первый попавшийся стул. — Сперва ты сваливаешься на меня еле живой, а потом спрашиваешь, че я тут делаю? — Пошел ты, — улыбнулся Дан. — Никуда я не сваливался. Это ты оказался не в то время не в том месте. — Ну да, — усмехнулся Самойлов. — Я думал, ты больше не будешь таким заносчивым мудлом. — Мечтай. И вообще я под наркозом. Так что могу нести любую чушь. Он по-прежнему улыбался. Обнаженная рука бывшего противника лежала поверх простыни. Самойлов засмотрелся на крепкие мышцы и голубые вены, просвечивающие под тонкой кожей. И родинки. Их было так много... Однако больше всего внимание привлекал установленный на запястье катетер. — Что они с тобой сделали? — вопрос вырвался сам собой. Дан фыркнул. — Ну, теперь я немного киборг. Была эта... как ее... лапара... парала... а, неважно. Короче, какая-то крутая операция. Так что я на время выбыл из строя. Надеюсь, ты рад. Под простыней в районе живота угадывались очертания каких-то трубок. Фил понятия не имел, что это такое. Ужасно хотелось попросить показать, но он знал — Дан тут же пошлет его. — Рад, — коротко ответил Самойлов. И чуть заметно улыбнулся. Озвучивать, чему именно он рад, парень не стал. — Тебя правда выпишут через пару дней? — Наверно. Я бы прям щас свалил, но не дадут же. — Я бы на их месте привязал тебя к кровати. На всякий случай. Пальцы, до этого спокойно лежащие на простыне, сложились в неприличный жест. — А сейчас что-то болит? — Давай я проделаю в тебе три дополнительные дырки, и узнаешь. — Пожалуй, обойдусь, — усмехнулся Фил. Уходить не хотелось, однако Самойлов не видел повода задерживаться здесь. Его появление в больнице и так вызывало много вопросов. — Ладно, раз тебе лучше... я пойду. — Стой, — наплевав на катетер и капельницу, Данилин вцепился в чужую руку, не позволяя встать. И, поймав вопросительный взгляд, нахмурился. — Блин, не умею нормально говорить. — Я знаю. — Заткнись. Короче... я без понятия, почему ты это сделал. Но... спасибо что ли. — Офигеть. Фил улыбнулся, в очередной раз окинув бывшего противника быстрым взглядом — всклокоченные волосы, беспорядочно падающие на лоб, ясные голубые глаза, в которых больше не отражалась боль, сухие, немного потрескавшиеся губы. Дана явно мучила жажда, но пить было пока нельзя. Самойлов сглотнул, стараясь не думать о том, что после отхода наркоза придет еще и боль. — Что офигеть? — не понял Дан. — Ты знаешь слово спасибо. — Пошел в жопу, — смутился парень. Фил хотел было ответить, однако в дверях показалась медсестра. Окинув его строгим взглядом, она произнесла: — Молодой человек, вам пора. Больному нужно отдохнуть после операции. — Да, конечно, — откликнулся Филипп. — Одну минуту. Медсестра, покачав головой, вышла. — Придешь завтра? — спросил Дан. — Нет. Уезжаю на несколько дней. — Куда? — На соревнования. Фил вдруг понял, что из-за всех последних событий и переживаний совершенно забыл про свою жизнь. И то, что в ней происходит. Забыл он и про самолет, который завтра рано утром должен был отвезти его, Стаса и других парней из их группы в другой город. Сейчас эти планы казались как никогда далекими. — Супер. Хоть отдохну от тебя, — улыбнулся Данилин. — Взаимно, — усмехнулся Филипп. Надо было уходить. Фил хотел было подняться, как вдруг понял, что его рука до сих пор касается ладони бывшего противника. Это ощущалось чем-то настолько комфортным, что он даже не подумал ее убрать. Дан, тоже заметив это, первым отодвинул руку. На его лице отразилось смущение. — Звони хоть что ли. Самойлов встал и в последний раз окинул его взглядом. — У тебя вообще есть телефон? — Ага. Лиза оставила. — Окей, — кивнул Фил. — Позвоню.