Pressed against your heart.

Вечеринка в честь выхода альбома прошла безумно в самом лучшем смысле этого слова. Несмотря на неизбежные трудности, атмосфера была невероятно позитивной, и Конхо отлично провел время. Он очень скучал по выступлениям на сцене, по тому, как он выкладывался на полную и слышал радостные возгласы фанатов. Все отлично повеселились. Но хотя зима уже закончилась и наступила весна, холод не отступил полностью. Конхо это чувствовал: за ночь он несколько раз чихал и кашлял, как и его парень. Сонхён, как всегда беззаботный и уверенный в себе, почти не сбивался с ритма и даже заводил толпу. Поэтому, как только вечеринка в честь выхода альбома закончилась, руководство группы сразу же заметило, что у Сонхёна, в отличие от остальных, проблемы с голосом. Они сразу же обратились к врачам, но те не нашли ничего серьезного. Сонхён сорвал голос, потому что перенапрягся, несмотря на лёгкую простуду. Но от этого не становилось легче. Теперь, когда адреналин постепенно улегся, а все участники уже приняли душ и легли спать после веселой, но утомительной ночи, Конхо остался наедине со своими мыслями. А это было опасно. Он только что вышел из душа и сушил волосы. Все, чего хотело его тело, — это отдохнуть. Он устал, и даже самый короткий сон был жизненно необходим, если он хотел справиться с завтрашним расписанием. Однако это привело его к следующей проблеме. Конхо плохо спал. Это не было чем-то из ряда вон выходящим: его участники и даже фанаты знали, что Конхо чутко спит, но хуже всего было в те ночи, когда его мозг хотел только думать, думать, думать, а не дать ему немного поспать. Было кое-что, что помогало. Сонхён. Он не знал почему, но после сна с Сонхёном он чувствовал себя отдохнувшим, а не опустошенным. Может быть, дело было в том, что ему было комфортно в безопасности, в объятиях своего парня. В любом случае ему нужен был Сонхён, чтобы спать. Но Сонхён был болен, хоть и отказывался в этом признаваться. У Конхо сжималось сердце, когда он видел, как Сонхён морщится от боли и держится за горло по дороге домой, за исключением тех моментов, когда ему нужно было откашляться в сгиб локтя. Сонхён всегда заботился о Конхо, поэтому его слабость выбила Конхо из колеи. Он бросил полотенце в корзину для белья, прежде чем кто-то из ребят начал стучать в дверь ванной и спрашивать, почему он так долго возится. Конхо зашел в комнату, которую делил с Мартином и Сонхёном. Свет был выключен, но в комнате горели небольшие светильники, и Конхо разглядел Мартина, который сидел на кровати в наушниках с открытым ноутбуком. Трудоголик. Конхо любил подшучивать над ним, хотя на самом деле был благодарен за такого лидера. Конхо повернулся в другую сторону и увидел, что Сонхён в той же позе лежит на кровати и листает телефон. Он был так увлечен, что не заметил, как Конхо вернулся из душа. Потом Сонхён закашлялся. Это был сухой кашель, который он заглушал, уткнувшись в локоть, но Конхо показалось, что ему больно. Возможно, дело было в угасающем адреналине после ночи, а может, в его неконтролируемых эмоциях, но от этого зрелища у Конхо защипало в глазах. К черту все это. Он на секунду замешкался, еще раз взглянул на Мартина и в несколько быстрых шагов пересек комнату. Затем, без предупреждения, он забрался под одеяло на кровати Сонхёна. Сонхён вздрогнул, заметив его присутствие. «Конхо?» Его голос звучал грубее, чем обычно, — низко и слегка хрипло. «Что ты...» Конхо не дал ему договорить, полностью накрылся одеялом и уткнулся лицом в грудь Сонхёна. Руки его парня инстинктивно обняли Сонхёна, скользнули по его талии и притянули к себе, прежде чем тот успел что-то понять. «Малыш, подожди, я же болен, помнишь? Ты заразишься, если будешь спать здесь». Ну да. Как будто Конхо это волновало, когда он и так был на грани. Он ничего не ответил, уткнувшись лицом в рубашку на груди Сонхёна, чтобы тот не увидел смесь эмоций на его лице. Не было никаких сомнений, что Сонхён будет дразнить Кеонхо до потери пульса, если узнает, почему тот так себя ведет. — Ты сегодня какой-то прилипчивый, — заметил Сонхён. Он не то чтобы поддразнивал Конхо, по крайней мере пока, — в его голосе слышалась скорее нежность и веселье. — Неужели вечеринка в честь релиза так тебя расстроила? — пробормотал он, и уголок его рта приподнялся, несмотря на хрипотцу в голосе. Ответа по-прежнему не было. Конхо по-прежнему прижимался к Сонхёну, обхватив его руками за талию и спрятав лицо у него на груди. Сонхён слегка пошевелился, протянул руку и осторожно перебрал слегка влажные пряди волос Конхо. Он нахмурился, бросив взгляд в сторону Мартина, а затем понизил голос. — Тебе лучше вернуться в постель, пока ты здесь не уснул. Конхо покачал головой, и это движение было заметно только потому, что его волосы слегка щекотали подбородок Сонхёна. «Конхо», — повторил он, на этот раз мягче, и чуть сильнее надавил рукой ему на спину, словно пытаясь поднять его. Но Конхо даже не попытался отодвинуться. Наоборот, он прижался к нему еще теснее. Сонхён моргнул, и между его бровями появилась едва заметная складочка. «Ты правда не двигаешься, да?» — пробормотал он, и с его губ сорвался тихий смешок, когда он потянулся, чтобы поправить одеяло. «Неужели ты так сильно по мне скучал за те пятнадцать минут, что провёл в душе?» По-прежнему ничего. В ответ — лишь тишина. Рука Сонхёна, лежавшая на талии Конхо, медленно соскользнула вниз и начала успокаивающе поглаживать ткань его одежды. Он наклонил голову, пытаясь разглядеть лицо Конхо, но оно было полностью скрыто, прижато к его груди, и под таким углом ничего не было видно. — Конхо? — снова позвал он, на этот раз гораздо тише, почти шепотом. Сонхён нахмурился из-за того, что его парень никак не реагировал. Он хотел сказать что-то ещё, может быть, ещё одну безобидную колкость, чтобы вывести его из себя, но внезапно почувствовал, как у него перехватило дыхание. Раздражение накатило неожиданно, острое и настойчивое. Сонхён отвернулся от Конхо, прикрыв рот локтем, чтобы заглушить грубый, сухой кашель, сотрясавший его грудь. Конхо почувствовал это. Он почувствовал, как под его щекой дернулась грудь Сонхёна. Пальцы Конхо сжались, впившись в ткань рубашки Сонхёна. — Что-то случилось? — пробормотал Сонхён, когда приступ миновал. Его голос звучал еще более хрипло, а шутливый тон почти полностью исчез. — Ты молчишь с тех пор, как пришёл. В том, что Конхо пришел к Сонхёну за лаской, не было ничего необычного, но то, что он бесстыдно вел себя так перед Мартином и не отвечал на вопросы, было странно. Обычно Конхо всегда что-то отвечал, будь то насмешка, нытье или даже его фирменное надувание губ. Обычно Сонхён получал лёгкий, безобидный шлепок за то, что называл Конхо ласковым прозвищем в присутствии других, но в этот раз ничего не произошло. — Малыш, — снова попытался Сонхён, на этот раз чуть настойчивее. — Поговори со мной. Затем он услышал слабое прерывистое дыхание у себя на груди. Оно было таким тихим, что он почти решил, что ему показалось, но потом оно повторилось, такое же прерывистое, как и в первый раз. Сонхён встревожился. «Конхо?» На этот раз он действовал настойчивее: одной рукой обхватил затылок Конхо, пытаясь запрокинуть его голову, чтобы видеть его лицо. Но Конхо сопротивлялся, прижимаясь к нему еще сильнее и крепче сжимая ткань рубашки Сонхёна. И тут Сонхён почувствовал это. Тепло. Внезапная горячая влага просочилась сквозь тонкую хлопковую ткань прямо в том месте, где к ней прижималось лицо Конхо. Сердце Сонхёна подпрыгнуло и болезненно сжалось где-то в горле. — Блять, — выругался он себе под нос, снова пытаясь сдвинуть Конхо с места, и вся его игривость мгновенно улетучилась. — Эй, посмотри на меня… Конхо упрямо замотал головой, и тут до него наконец дошло. Первоначальное замешательство мгновенно сменилось тревогой. «...Ты плачешь?» Вопрос прозвучал тише, чем предполагалось, почти неуверенно, потому что Конхо редко плакал перед ним. Внутренности Сонхёна скрутило, теперь его рука двигалась более мягко, но настойчиво отводя голову Конхо назад, несмотря на сопротивление. «Эй, нет, нет» — пробормотал он. «Малыш, что случилось?»  Конхо наконец позволил себя сдвинуть с места — совсем чуть-чуть, чтобы Сонхён мог увидеть его лицо, — и от этого зрелища у него перехватило дыхание. Глаза младшего были блестящими и влажными, красивые ресницы слиплись, щеки слегка порозовели от душа и тихого плача, который он пытался скрыть. Губы были сжаты в тонкую дрожащую линию, как будто он сдерживался из последних сил. Сонхён уставился на него, по-настоящему застигнутый врасплох. «Конхо, — повторил он, на этот раз мягче. — Почему ты плачешь?» Кеонхо покачал головой, снова опустив взгляд на рубашку Сонхёна. Его пальцы все еще сжимали ткань, словно он боялся ее отпустить. — Кто-то что-то сказал? — продолжал Сонхён, лихорадочно пытаясь найти разумное объяснение. — Ты что-то увидел в интернете или что-то случилось после вечеринки в честь выхода альбома? В ответ он получил лишь еще одно легкое покачивание головой. «Тогда в чем дело?» — настаивал Сонхен, осторожно проводя большим пальцем под глазом Кеонхо, чтобы поймать слезу до того, как она упадет. — Малыш, ты меня пугаешь. Эти слова наконец вызвали у Конхо настоящую реакцию: его губы приоткрылись, а лицо исказилось. На мгновение Сонхён подумал, что его парень сейчас уткнется лицом ему в грудь и будет прятаться там, пока не пройдет то, что его беспокоит. Но Сонхён ждал. Его рука неподвижно лежала на щеке Конхо, взгляд был прикован к нему, на лице читалось беспокойство, и он внимательно следил за малейшими изменениями в выражении лица Конхо, чтобы лучше понять ситуацию. — Ты можешь рассказать мне все, Конхо, — мягко добавил Сонхён. Он был уверен, что его парень и так это знает, но нелишним было напомнить. Повисла долгая пауза, и Сонхён подумал бы, что Конхо заснул, если бы не чувствовал, как пальцы младшего разжимаются, а затем снова сжимаются на его рубашке. Затем таким тихим голосом, что сам едва расслышал, он произнес: «...Ты болен». — Что? — Сонхён моргнул, уставившись на Конхо, пока его мозг пытался осмыслить ответ. Из всего, что он готовился услышать — что-то, что кто-то сказал, что-то, что увидел Конхо, что-то, что пошло не так, а он этого не заметил, — это даже не приходило ему в голову. Глаза Конхо на мгновение вспыхнули, стали стеклянными и уязвимыми, но почти сразу же после этих слов он опустил взгляд, словно уже пожалел, что произнес их вслух. — Ты кашлял, — пробормотал он слабым и дрожащим голосом, несмотря на все попытки говорить уверенно. — И твой голос звучал плохо… Не знаю, как будто тебе было больно… Каждое слово давалось ему с трудом, словно Конхо даже сейчас не хотел в этом признаваться. Сонхён склонил голову набок, нахмурился и уставился на Конхо, обдумывая его слова. «Так вот почему ты плачешь?» — спросил он, не успев скрыть замешательство. Лицо Конхо исказилось от смущения, которое было настолько очевидным, что Сонхён едва не поморщился. Он снова отвернулся и ослабил хватку, словно собираясь отстраниться. Сонхён инстинктивно отреагировал, крепче обхватив его рукой и притянув к себе, прежде чем тот успел отстраниться. «Эй, нет, — быстро сказал он. — Я не это имел в виду». Конхо не сопротивлялся, но по-прежнему сидел, отвернувшись, с мокрыми ресницами. Сонхён протянул руку, чтобы аккуратно вытереть остатки слез, которые оставили влажные следы на его раскрасневшейся коже. — Это было больно, — пробормотал Конхо. — Мне не понравилось. Напряжение, сковавшее грудь Сонхёна, наконец немного ослабло, холодный комок страха размотался, и беспокойство сменилось чем-то более тёплым. — Малыш, — прошептал Сонхён. — Я в порядке. Просто горло заболело. Я немного перестарался, но такое бывает. Вот и все.  Конхо слабо покачал головой. — Я знаю, но от этого не легче, — прошептал он. Сонхён тихо выдохнул и снова обхватил рукой затылок Конхо, притягивая его к себе, пока тот не прижался лбом к его плечу. «Больно совсем чуть-чуть, — заверил он Конхо. — Клянусь, все не так плохо, как ты думаешь». У Конхо не было ответа на этот вопрос. В голове у него все складывалось: через несколько дней Сонхён поправится, — но на сердце было тяжело, поэтому он просто лежал, наслаждаясь теплом кожи Сонхёна, тихим гулом ноутбука Мартина и ровным дыханием Сонхёна. Через несколько минут он медленно разжал побелевшие от напряжения пальцы, сжимавшие рубашку Сонхёна, и прижал ладони к груди. Первая волна слез прошла, и теперь Конхо пребывал в полубессознательном состоянии, практически не контролируя себя. Конхо приподнял голову ровно настолько, чтобы посмотреть на Сонхёна. Его глаза все еще были немного затуманены, а кончик носа слегка порозовел. Он увидел, что Сонхён уже смотрит на него, его взгляд был спокойным и выжидающим. Слова казались бесполезными; Конхо просто нужно было что-то — что угодно, — чтобы заглушить этот хриплый, болезненный кашель. «Можно тебя поцеловать?» — тихо спросил Конхо. Сонхён моргнул, застигнутый врасплох. «Что?» «Поцеловать», — повторил Конхо, на этот раз тише, словно ожидая отказа. Сонхён недоверчиво фыркнул и покачал головой. «Конхо, — сказал он, и на его губах появилась улыбка, несмотря на то, что в его тоне невольно проскользнули нотки укоризны. — Я болен». — Мне все равно, — без колебаний ответил Конхо, надув губы. Сонхён ещё секунду смотрел на него, ожидая, что Конхо отпрянет, смутится, осознает, о чём его просят, и снова замкнётся в себе. Но Конхо не отпрянул, он стоял с чуть поджатыми губами, взгляд его был мягким и немного усталым, но твёрдым. — Тебе должно быть не всё равно, идиот, — пробормотал Сонхён, но его рука, лежавшая на затылке Конхо, смягчила оскорбление. Он вздохнул — тихий, хриплый звук, от которого по щекам Конхо побежали мурашки. Несмотря на здравый смысл, он не мог отказать этому парню, особенно когда тот был так близко и так очаровательно надул губы — от этого решимость Сонхёна чаще всего слабела. «Не ной мне, когда сам завтра заболеешь», — пробормотал он, хотя в его словах было слишком много нежности, чтобы они звучали как жалоба. Он не дал Конхо времени на возражения. Сонхён наклонился, его движения были немного неуклюжими от усталости. Наконец он прижался губами к губам Конхо, медленно и нежно целуя его.  На губах Конхо чувствовалась мята и едва уловимая солоноватая горечь его слез — горько-сладкое сочетание, которое Сонхён впитывал до тех пор, пока оно не сменилось знакомой ему нежной естественной сладостью. Поцелуй затянулся настолько, что успел успокоить бешено колотящееся сердце Конхо и наполнить его ощущением теплого дыхания Сонхёна. Рука Сонхёна, лежавшая на затылке Кеонхо, скользнула глубже в его волосы, а большой палец медленно и рассеянно поглаживал его шею в такт неспешному поцелую. Кеонхо расслабился, напряжение, сковывавшее его плечи, наконец спало. Сонхён, не задумываясь, наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Он не собирался ограничиваться коротким поцелуем, его губы жадно впивались в губы Конхо, опровергая все, что он говорил ранее. Когда Конхо наклонился еще ближе, сократив и без того небольшое расстояние между ними, Сонхён крепче обхватил его за талию и притянул к себе, пока между ними не осталось совсем ничего, а тепло его тела не стало ощущаться под руками Конхо. Сонхён в конце концов отстранился, не желая заканчивать на такой ноте, но понимая, что им обоим нужно как следует отдохнуть, чтобы пережить завтрашний день. Конхо придвинулся ближе, его глаза были полузакрыты, а лоб почти касался лба Сонхёна, пока он пытался отдышаться. — Лучше? — спросил Сонхён. Конхо медленно и тяжело кивнул. Приятный, густой туман наконец-то вытеснил лихорадочные, кружащиеся мысли, которые обычно не давали ему уснуть. Казалось, он вот-вот заснет прямо здесь, его глаза едва открывались, когда он следил за мягкими очертаниями губ Сонхёна. — Хорошо, — пробормотал Сонхен. Он протянул руку, заправил выбившуюся прядь волос за ухо Конхо и положил руку ему на шею. — А теперь не плачь и не думай ни о чем. Тебе нужно просто уснуть, хорошо? Конхо тихо, сонно хихикнул и перевернулся, чтобы снова положить голову на грудь Сонхёна, прямо над его сердцем. У него даже не было сил возразить; Кеонхо просто обрадовался, что его не прервали очередным чихом или кашлем. Сонхён натянул одеяло повыше, укрыв плечи Конхо, чтобы сохранить тепло. Он почти сразу почувствовал, как выровнялось дыхание младшего, а его тело стало неподвижным. Он оглядел комнату и увидел, что Мартин тоже уснул, хотя и не заметил, когда именно это произошло. Через несколько минут, глядя на лицо своего парня, Сонхён снова почувствовал знакомое першение в горле, но подавил его, сглотнув, чтобы не разбудить парня, который наконец-то выглядел умиротворённым. Сонхён тоже закрыл глаза, положив подбородок на голову Конхо, и не обращал внимания на лёгкую боль в горле, которая не шла ни в какое сравнение с ощущением тяжести Конхо в его объятиях. На следующее утро на звонок будильника от менеджера прозвучали два совершенно разных, но одинаково сдавленных стона. Конхо проснулся с ощущением, будто его голова набита ватой, а нос заложен, — это доказывало, что его иммунная система не справляется с его упрямым сердцем. Сонхён, несмотря на то, что ему казалось, будто он проглотил горсть стекла, самодовольно произнес: «Я же тебе говорил». Мартин, который, как ни странно, уже был полностью одет, покачал головой. «Я бы посоветовал вам обоим разъехаться, но, к сожалению, у нас одна комната на двоих. Постарайтесь свести к минимуму синхронное чихание и кашель, хорошо?» Конхо хотел было послать его куда подальше, но вместо этого просто шмыгнул носом и уткнулся лицом в плечо Сонхёна, решив, что болеть вместе гораздо лучше, чем переживать в одиночку. Простуда — небольшая цена за лучший сон за последние месяцы.