ГГУ Сухого Скорины

Мёртвая зона коридоров

Следующее утро в университете не принесло облегчения. Наоборот, атмосфера стала ещё более гнетущей. Студентов обязали вернуться к занятиям, но ГГУ им. Сухого Скорины теперь напоминал режимный объект. Повсюду висели траурные ленты, а на переменах в коридорах стояла неестественная, удушающая тишина. Студенты ходили, опустив головы, боясь перешептываться друг с другом. Любое лишнее слово могло быть расценено как распространение «запрещённых слухов». Касуми практически не вылезала из серверной. Её код непрерывно сканировал внутреннюю сеть университета, отслеживая любые всплески трафика, ключевые слова в личных переписках студентов и попытки загрузить файлы большого объёма на внешние хостинги. Цифровой занавес опустился плотно и безжалостно. Дань Хэн шёл по коридору третьего этажа, практически силой удерживая Келуса под руку. Он чувствовал, как его парень напрягается при каждом шорохе, как испуганно стреляют его глаза по сторонам. Дань Хэн старался быть его тенью, его физическим барьером от внешнего давления.

Взгляд хищника

На повороте к главной лестнице дорогу им преградила Кей. Исполнитель воли Яшмы выглядела как всегда безупречно: строгое чёрное пальто, холодные, расчётливые глаза и тяжёлая, давящая аура человека, который привык ломать чужие судьбы. Она стояла, опершись на перила, и лениво крутила в руках пачку сигарет, внимательно наблюдая за приближающейся парой. — Доброе утро, мальчики, — негромко произнёсла Кей, когда Дань Хэн и Келус поравнялись с ним. Её голос прозвучал как шорох выползающей змеи. Дань Хэн мгновенно задвинул Келуса чуть назад, наполовину перекрывая его своим телом, и встретил взгляд Кей холодным, вызывающим прищуром. — Доброе, — сухо отрезал Дань Хэн. — Мы опаздываем на пару. Кей сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. Она проигнорировал Дань Хэна, переводя свой тяжёлый, пронизывающий взгляд прямо на бледное лицо Келуса. Тот инстинктивно сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Я просто хотела убедиться, что у вас всё хорошо, — Кей улыбнулась, но эта улыбка не затронула её ледяных глаз. — Декабрь — опасное время. Морозы, проводка старая, несчастные случаи на каждом шагу... Очень важно, чтобы все понимали: официальная версия пожара — это единственная реальность. Те, кто пытаются выдумать свои сказки про ту ночь... они обычно очень быстро исчезают из стен нашего университета. И отправляются в места, где зима длится гораздо дольше. Вы ведь умные парни, верно? Лишнего мусора на телефонах не держите? Это была прямая, неприкрытая угроза. Кей не знала про флешку, но её инстинкт чистильщика подсказывал, что Келус — самое слабое и нестабильное звено среди выживших.

Любовь на порохе

— Мы всё поняли, — голос Дань Хэна прозвучал как удар хлыста. Он не отвёл глаз, демонстрируя ту самую «крутую» стойкость, которая заставила Кей на секунду нахмуриться. — У нас ничего нет. Пропустите нас. Кей медленно отступила в сторону, делая приглашающий жест рукой. — Рада слышать. Хорошего дня, студенты. Едва они зашли в пустую аудиторию на верхнем этаже, Дань Хэн закрыл дверь на защёлку и резко прижал Келуса к стене. Его дыхание было прерывистым. Опасность ходила за ними по пятам, кольцо заговора наставников сжималось сильнее с каждым часом, и это понимание обостряло их чувства до предела. Дань Хэн обхватил лицо Келуса ладонями, заставляя его посмотреть на себя. — Ты видел его? Они караулят нас. Келус, пообещай мне... Пообещай, что ты не тронешь эту флешку. Если они найдут её, я не смогу тебя защитить. Келус смотрел в глаза Дань Хэна, в которых сейчас отражался весь страх и вся безумная любовь этого сурового парня. Вина перед погибшими девочками всё ещё грызла его душу, но страх потерять Дань Хэна, разрушить их единственный выживший в этой бойне союз, оказался сильнее. — Обещаю... — прошептал Келус, подаваясь вперёд. Их поцелуй в пустой, холодной аудитории под вой декабрьской метели за окном отзывался вкусом пепла, страха и запретной, опасной тайны, которую им теперь предстояло хранить вдвоём против всей циничной системы ГГУ.