Наложница генерала Осаму

Принца кормили и поили, каждый день обрабатывали раны. Чуя съедал все что ему предлагали и внимательно слушал все, что ему удавалось услышать. Его дух не был сломлен и он лишь ждал удобного момента, чтобы сбежать. Если бы только не нога, она нестерпимо болела и совершенно не хотела двигаться. – Как дела у нашего дорого гостя? – спросил Осаму у своего слуги, как-то утром. – Он под охраной, раны понемногу затягиваются, мы кормим и поим его как вы приказывали. – Он не отказывается от еды? – поднял бровь Дазай. – Нет, мой господин. Дазай призадумался. Он встал и велел спускаться в подземелья к пленному. По сути это был чей-то погреб, в брошенном доме на захваченной территории. Это место служило складом продовольствия и одновременно темницей для единственного пленника. – Хорошо ли вы охраняете пленника? – спросил генерал у часового. Тот вытянулся по струнке и гордо ответил. – Так точно, мой генерал. Дазай подошел к Чуе, тот сидел на соломе, привязанный к железному столбу. Когда мужчина подошел и холодно посмотрел на парня перед собой, принц ответил ему гордым и чистым взором. Дазай усмехнулся. – Похоже ты и не думал сдаваться, да? – он наклонился и взяв чужое запястье поднял его руку вверх, веревки, которыми запястья были привязаны упали на землю. Они оказались перепилены и лишь для виду опоясывали руки пленника. Поискав глазами, Дазай заметил в соломе осколок камня, который узник лишь наспех отбросил от себя. Парень отвел взгляд, он шумно выдохнул, предвидя сильный удар – наказание за попытку к побегу. Дазай снял меч с пояса, повернулся к охране и, не вынимая лезвия из ножен, словно дубинкой ударил охранника, тот вскрикнул от боли и упал на земле, схватившись за свою руку. – Ну если это хорошо, то это совершенно не больно, – сказал он, – это дорогой гость, принц Запада, а вы связали его старой веревкой словно беглого пастуха. – Проводите гостя в мой шатер, – приказал Дазай, – отныне он будет содержаться при мне. Чуя усмехнулся. – Как благосклонно со стороны вашей светлости, и не боитесь, что я зарежу Вас ножом для писем? Дазай самодовольно усмехнулся. – Ну если ты сможешь убить меня ножом для писем, тогда ты сам черт. – Отнесите его, – приказал он, – и будьте аккуратны, здесь некому закапывать ваши трупы. Чую подняли на руки, так как сам он еще не мог ходить и принесли в генеральский шатёр, посадили на кресло за обеденный стол и приковали цепями. Парень мог вытянуть руку, но встать с кресла не смог бы. На столе уже стояли тарелки и кушанья. – Угощайся, – приказал ему Дазай. Чуя взял со стола красную бархатную салфетку и положил себе на колени, затем со всеми присущими ему манерами взял нож и вилку и неспешно и грациозно отрезал кусочек мяса. – А ты неплохо сражался? – отметил Дазай. – Я начал тренироваться, как только научился ходить, – ответил Чуя, – я знал, что мне не стать королем, но я должен был стать твердой опорой для брата. – Благородно, – усмехнулся мужчина, – и что же было дальше? – К 9 годам я научился обращаться с мечом, к 16 стал капитанам, – с легкой тенью гордости продолжал принц, покачивая нож между пальцев, – это было довольно весело, – он подкинул нож и снова поймал его, – и вот теперь я генерал, но толку от этого, – пожал он плечами, – Я не смог выполнить свой долг, – с досадой произнес он и со злостью вонзил нож в столешницу, но вместо этого рукоять ножа переломилась, и осколки упали Чуе под ноги, а стол лишь слегка поцарапался. Дазай рассмеялся, пока принц недоуменно смотрел на обломок, оставшийся у него в руке. – Походная посуда никчемна, – сказал мужчина, – зато я могу быть спокоен за свою жизнь, – добавил он, делая вид, что ему было страшно. Чуя хмыкнул и отложил обломок. – А я получил своё первое звание только где-то к 27 годам, – начал генерал, отпивая вино из бокала. Чуя поднял на него глаза. – Похоже вы были не слишком старательны? – поднял он бровь. Дазай расплылся в улыбке. Он уже понял, что парень перед ним довольно умен, но и он судил о других, примериваясь, в первую очередь, на свой жизненный опыт. – Просто, мой отец не король и у меня нет собственной армии, – сказал он, напоминая, что Чуя не добился бы таких высот не родись он в семье Накахара, – да и тот отец, что был отрекся от меня. Дазай встал, наполнил 2 бокала и, подойдя к Чуе, поставил один перед ним. Мужчина положил руку на плечо юноше. – Что оставалась парню, которого лишили наследства и имени? Я пошел работать, научился сражаться и зарабатывать деньги, – Дазай обошел парня со спины, Чуя его внимательно слушал, – набрался опыта, реального жизненного опыта и тогда уже решил пойти в армию, – улыбнулся Дазай, наслаждаясь неподдельным вниманием слушателя, – всем быстро стало ясно, что я не простой новобранец, уже через год меня повысили, через 5 лет я стал майором. А потом началась война, меня сделали вице генералом, и когда генерал умер, – пожал плечами Дазай, – я взял на себя его обязанности и мы победили, – улыбнулся мужчина, – Император был очень доволен и с честью отдал мне это место. Тогда он призвал меня в свои палаты и спросил, кто же я, – он сделал художественную паузу. – И что вы ответили? – спросил Чуя. – Что я старший сын графа Осаму, – пожал плечами Дазай, – Отец тогда был уже мертв, хотя я бы все равно ответил также. Мать и братьев призвали во дворец, чтобы подтвердить мои слова и они все разом ответили, что я их родственник, – этот момент истории, похоже, не доставил Дазаю такого удовольствия, как предыдущие, – люди часто меняют свое мнение, когда им это выгодно, – он сделал глоток вина, – а вот ты не стал, – заметил мужчина с улыбкой. Чуя нахмурился. – А за что отец вас изгнал? – спросил он. Дазай широко улыбнулся. – Да, – сказал он, – это моя любимая часть. Чуя взволнованно перевел дыхание. Страшно было находиться перед человеком, поведение которого было совершенно непредсказуемым. Не понятно чему он рад, что его злит и уж слишком загадочно он улыбался мальчику. – Отец изгнал меня за противоестественные влечения, – начал Дазай, – в 16 лет он застукал меня в постели со своим камергером. Чуя открыл было рот, но, издав неопределенный звук, снова закрыл. Дазай громко рассмеялся. – Отец тоже сначала не нашел слов, потом когда дар речи к нему вернулся он кричал так, что стены дрожали, – Дазай недобро усмехнулся, и манерно продолжал, – он сказал, что я болен, что я проклят, – поднял мужчина брови, отпивая из бокала, – но все же я был его сыном и он хотел каким-нибудь способом меня вылечить. Отправить к ведунье и заморить аскетичным трудом, – Дазай хмыкнул, – я отказался лечиться и тогда он сказал, что не мог породить такого сына и велел мне убираться к черту в пекло. Ненадолго повисла тишина. Дазай закончил предаваться воспоминаниям и теперь украдкой ждал, что же ответит ему юный принц. – Мне так жаль, – негромко произнес Чуя, вновь заставляя жестокого генерала расплыться в улыбке. – Манеры и вежливость все еще при тебе, – учтиво заметил он, – но разве тебе меня жалко? – поднял он брови. – Любое дитя вправе рассчитывать на любовь своего отца, – ответил Чуя, – мне жаль вас, это правда, – сказал он, – быть может пойми вас тогда отец, я не был бы сегодня вашим пленником. Дазай обратил к нему блестящие карие глаза. – Ты ещё так юн, – сказал он, – ты талантливый мечник и красивый юноша, но ты никогда не видел жизни за пределами дворца и потому у тебя не было шансов против меня, – покачал он головой, ставя бокал и подходя к Чуе, чтобы говорить ему прямо в лицо, – а потому сдайся и будь мне верным слугой, – он ласково прошелся длинными пальцами по щеке парня, – я буду аккуратен с таким нежным и редким цветком. Чуя отдернул свою щеку от чужих пальцев. – Будь вы нашим гостем, я бы подумал, – сказал он, – но вы пришли с войной, а потому я никогда не отвечу вам взаимностью. Дазай не ожидал отказа. Он может связать парня, может взять его силой, но ему нужно было больше чем тело, ему нужно было, чтобы этот человек по собственной воле стал его любовником. После совместного обеда Чую стали держать при генерале. Впрочем Осаму уже на следующий день уехал из лагеря и на какое-то время Чуя остался один. Он сидел в палатке прикованный к столбу и пытался представить, что происходит сейчас на поле боя. Он молился, чтобы семья выстояла, но Дазая не было уже довольно долго. В этот раз он лично ушел на фронт. Можно было предположить что он попал в плен, но Чуя успел немного узнать этого человека и ему не верилось, что кто-то способен взять его в плен. Наконец в палатку зашёл солдат и снял с пленника веревки. Он велел ему подняться и следовать за собой. – Чем закончилась битва? – не выдержал Чуя, – куда ты меня ведёшь? Но солдат молча тащил парня за собой. Он подвёл его к закрытому экипажу, запряженному двумя лошадьми и вдруг на голову парня опустился черный мешок. – Что?! – воскликнул он, но убивать принца похоже не собирались, его втолкнули в повозку и Чуя почувствовал, что лошади двинулись. Его куда-то везли, очевидно там он и узнает, чем закончилась битва. Путь был не слишком долгим, войско Дазая стояло практически под стенами столицы, но Чуе это время показалось вечностью, так мучительно было ожидание и велик страх перед тем, что он мог там увидеть. Наконец кони встали, кто-то подал принцу руку и помог спуститься на землю, этот же человек провел его сквозь двери и залы дворца, когда они остановились он несильно ударил его коленным ямкам, заставляя встать на колени. – Сними повязку, – приказал властный голос. Мешок сдёрнули с головы молодого человека и хлопая глазами после темноты, Чуя взглянул на того, кто был перед ним. Дазай гордо восседал на троне его отца, короля, знамена его семьи были сброшены, мать и сестра стояли слева от него. Лицо матери было в слезах, сестра стояла гордо, но отчаяние будто бы пронизывало ее красивое лицо. Справа на коленях стояли старший брат и отец, к голове каждого был приставлен армейский штык. – Ты сказал мне как-то, – начал Дазай, – что я вернусь в ад из которого выполз, – он встал и подошел к Чуе, – но вот он я, перед тобой. Чуе нечего было сказать. Он взглянул на мать и сестру, слезы катились по красивым женским лицам, посмотрел на отца и брата, которые стойко держались до самого последнего момента и наконец поднял глаза на Дазая, возвышавшегося сейчас словно он и был здесь единственным королем. – Твой брат храбро сражался с нами, – заговорил наконец Осаму, – отец защищал свою жену и детей, даже когда вся его стража пала, – в голосе прозвучало неподдельное почтение, все-таки доблесть он уважал, – но вот настало время конца этой славной истории, – он посмотрел на солдат, которые держали штыки. – Пощады, – вдруг негромко вымолвил Чуя. Все в комнате посмотрели на него, Дазай подумал было, что ему послышалось, но Чуя поднял глаза и Дазай увидел блестящие, словно драгоценные камни, слезы. Юный принц смотрел на него покорно и с жалостью. – Прошу пощады, – повторил он, –Вы победили, – продолжал Чуя, – я был не прав, я был с вами дерзок и прошу простить меня, я молю вас пощадить мою семью. Генерала до глубины души тронуло это юное несчастное, полное мольбы и покорности лицо. Он прикрыл глаза и даже сделал пару шагов назад, до того печально было смотреть на юношу лишенного всего, даже возможности стоять на ногах. – Хорошо, – наконец произнес он, – я дарую вам выбор, – обратился он к старшему Накахаре, – что вы предпочтете, умереть в этот самый миг, быстро и безболезненно, или отправиться работать на плантации, став рабом без имени и языка, – он повернулся к женщинам, – а вас я выдам замуж за своих чиновников, вы смените имена и родите им наследников и тогда я более не буду беспокоиться, что кто-то посмеет оспорить моя власть, – он закончил и повернулся к Чуе, – видишь, ради твоего расположения я готов поступиться приказом своего императора и дать твоим родным больше чем жизнь, дать им выбор. Чуя затаив дыхание перевел взгляд с генерала на свою семью. Скулы отца дрогнули, он было уже смирившись со смертью, отчаянно обвел взглядом всех присутствующих. – Я хочу жить, – произнес он еле слышно, прикрыв глаза, как бы стыдясь своих слов. Чуя выдохнул, груз на сердце стал немного легче, но он рано обрадовался. – Ни за что на свете!!! – выкрикнул старший брат – нам не нужна твоя милость, – закричал он гордо и твердо, а потом повернулся к Чуе, – как ты смеешь валяться у него в ногах и молить о пощаде, ты же Накахара! Чуя смотрел на него во все глаза, из которых снова покатились слезы. – Нет, пожалуйста, Наото, не делай этого, – прошептал он дрожащими губами. – Кажется юноша сделал свой выбор, – холодно произнес Дазай и кивнул своему солдату. – Нет! – прокричал Чуя, но в следующую секунду раздался лязг железа, женский визг и глухой удар. Принцесса лишилась чувств, королева упала на колени, Чуя и его отец закрыли глаза, из под век текли горячие слезы. Старший принц ушел из мира, так и не признав узурпатора королем.