Наложница генерала Осаму

Зажглись лампы. Наверху извитой мраморной лестницы, застеленной красным ковром, появился король. Высокий мужчина с растрепанными каштановыми волосами. Рядом с ним стоял молодой человек, невысокий, но стройный. Все присутствующие обратили взоры наверх. Бывший принц и новый король стояли парой, заставив всех внизу затаить дыхание в ожидании. Бывший принц был одет в роскошную военную форму, пошитую практически на тот же манер, что его прошлая, только вместо фамильных гербов были вышиты розы под короной, герб семьи Осаму. Рыжую макушку украшала шляпа с перьями, руки были в аккуратных перчатках. На Чуе не было ни следа жёсткого обращения, ни тени боли или отчаяния. Даже во взгляде, были отчётливо видны честь и достоинство. Сердце пропускало удар при взгляде на принца. Дазай был чертовски прав, все присутствующие воспряли духов, увидев своего принца здоровым и столь же прекрасным как раньше, один взгляд на него ободрял и придавал надежды. – Кажется они не могут отвести от теб глаз, – шепнул Дазай ему на ухо с улыбкой, – да они убить за тебя готовы, – усмехнулся он, – мне очень повезло, что я не убил тебя тогда. Чуя кивнул и с опаской посмотрел на длинную лестницу. Нога заживала, он уже мог ходить, но нечего было и говорить о спуске по длинной, крутой лестнице без перил. Он глубоко вдохнул и решил, что во что бы то ни стало сохранит достоинство. Однако стоило им сделать первый шаг, как Чуя оступился и схватился за плечо генерала, чтобы не упасть. Все присутствующие ахнули. Кто-то приложил ладонь ко рту, ожидая, что король сейчас стряхнет бедного юношу вниз, но этого не произошло. Вместо этого он наклонился к Чуе и прошептал: – Держись за меня. – Нет, простите, – дрогнувшим от досады голосом, произнес Чуя, – я и сам могу идти, – сказал он, выпрямляясь и готовясь сделать новый шаг. – Не можешь, – покачал головой Дазай и вдруг подхватил Чую на руки словно девушку и как ни в чем не бывало направился вниз по лестнице. Послышался звук разбитого стека, кто-то выронил бокал и тот разлетелся на кусочки. Люди стояли с открытыми ртами, король нес принца так, словно собирался объявить, что они женятся. – Не надо, – простонал Чуя, заливаясь краской, – ты что с ума сошел, – прошипел он уже Дазаю на ухо, – что все подумают! – Что я не заставлю больного человека публично страдать, – будничным тоном ответил Дазай, ставя наконец Чую на ноги у подножия лестницы. Ответить на это было нечего, а потому Чуя просто молча отвернулся, чтобы успокоится. Когда все прошли к огромному овальному столу, Дазай занял центральное кресло, когда то принадлежавшее старшему Накахаре, а Чуя к всеобщему удивлению занял кресло по правую руку от него. Слева сидел вице-генерал, а сзади стояли секретари, советники и охрана. Присутствующие переглядывались и перешептывались. Как это король позволил своему рабу сесть с ними и к тому же на столь почетное место, все взгляды были прикованы к Чуе, ему оставалось лишь стойко выносить их, не смея опустить головы. Страшно даже представить, что о нем сейчас думают, что он предатель? Что он перешел на сторону врага и предал всех своих бывших товарищей? Больше всего Чую ранила именно эта мысль, что его посчитают предателем, но сам он понимал, что чтобы не сделал, чтобы не ответил Дазаю на его каверзные вопросы, он сделает это в интересах мира. Сам Дазай тоже понимал, что от появления бывшего принца на его стороне, можно ожидать самых противоречивых результатов. Но он делал ставку на честность Чуи, он был с ним всего ничего и уже успел понять, что честнее и благороднее человека нет на свете, и скорее всего подданные о нем такого же мнения. Если уж он так поступает, значит так лучше для всех, значит таков путь чести. Он видел, как переживает Чуя, хоть и выглядит абсолютно спокойным, как он боится своих же людей. Чуя сидел достаточно близко, чтобы под столом положить руку и сжать его ладонь. Чуя едва заметно вздрогнул и посмотрел на генерала. В ответ он улыбнулся ему так искренне и нежно, что присутствующие потеряли дар речи. – Начнем, – повернулся Дазай к собравшимся, заставив их дружно вздрогнуть, так как голос его был уже совсем не ласковый. Собрание, по сути, было нужно, чтобы Дазай огласил все правки, которые хотел внести в законы и все должности и звания, которые теперь состояли при дворе. Чуя все время молчал, но он не мог не ловить на себе вопросительных взглядов своих бывших слуг, то и дело они смотрели на него, будто спрашивая как им быть. Иногда он едва заметно кивал или качал головой. – Прошу прошения, Сир, – заговорил вдруг один человек, обращаясь к Дазаю, – все ваши нововведения несомненно актуальны… Чуя узнал говорившего, это был старший министр торговли. – Но вашему правлению угрожает ещё кое-что, кроме соседних королевств. Дазай обратил к нему взгляд. – И что же это? – поднял он брови. Чуя тоже уставился в лицо министра, пытаясь угадать к чему он клонит. – Бунт, – невозмутимо ответил мужчина. Дазай усмехнулся. – И что же вы хотите сообщить мне про намечающийся бунт? Уж не вы ли его затеваете? – Нет ну что вы, – мужчина подобострастно рассмеялся. Чуя нахмурился, ему это не нравилось. – Видите ли, – продолжал министр, – на карте нашего королевства есть одно черное пятно – дикие земли, – когда он произнес эти слова, все местные чиновники как-то озабоченно переглянулись, а Чуя все сразу понял и попытался беззвучно остановить мужчину, но тот не заметил его попыток. – Там живут дикари и разбойники, – продолжал министр, – которые постоянно устраивают набеги на наши города. Раньше королевская армия удерживала их, но теперь… – пожал он плечами. – Почему же королевская армия только удерживала их, почему не истребила? – поинтересовался Дазай. Чиновник грустно вздохнул. – Наша армия была не столь хорошо обучена и вооружена как ваша, – сказал он, – нам не хватало сил, да и королю было недосуг до разбойников, однако теперь эти дикари непременно захотят поживиться, они могут захватить важные дороги, угнать скот и людей, тогда вашим людям трудно будет двигаться дальше на север, если королевство потерпит такие убытки. Отправьте армию, чтобы усмирить бандитов и вам откроется гораздо более короткий путь к центру страны. Дазай скрестил пальцы. – И что эти дикие земли в самом деле существуют? Покажите мне на карте. Народ неопределенно закивал. Дикари и вправду могли принести Дазаю много неудобств, армия у него была большая, но и она понесла потери после взятия королевства. Пока он будет собирать и перебрасывать войска в обход, потратится драгоценное время. Марш бросок через леса дал бы блистательный результат. Ведь сражаться с дикарями легче чем с вооруженными солдатами. – Ваши слова разумны, – наконец сказал он, – мне не нужны проблемы с анархистами… Чуя отчаялся остановить министра торговли вдруг неожиданно пнул Дазая под столом, заставив осечься на полуслове. Дазай заозирался и в этот момент рука Чуи легла ему на колено, он не смотрел на Дазая, но этого было достаточно. – Но мне нужно обдумать ваши слова, – закончил Осаму свой ответ. Мужчина смиренно склонил голову. Но дыхание его слегка дрожало. Вскоре собрание окончилось, как только начался королевский пир, Дазай разрешил Чуе вернуться в комнату, слуги помогли ему дойти. Уже стемнело, Чуя только что принял ванну как дверь в спальню отворилась и широким шагом вошел Дазай. Он снял плащ, бросил его на ближайшее кресло и с недоумением оглядел комнату, не находя в ней своего принца. – Меня искали, – Чуя успел надеть халат и выйти из ванной. Дазай улыбнулся, он сел в кресло, откинувшись на спинку. Похоже он тоже очень устал. – Почему ты остановил меня тогда за столом? – перешел он прямо к делу. Чуя немного нахмурил брови и перестал улыбаться. Он снял халат и подойдя к платяному шкафу принялся одеваться. – Не стоит тебе соваться в дикие земли, – неопределенно ответил он. Надевая легкий хлопчатобумажный костюм, в котором стал спать с тех пор, как генерал стал приходить к нему по утрам. Тот проводил его хищным взглядом, но все же не отступил от темы. – Но ведь по картам это самый короткий путь к соседнему королевство и к главному тракту в центр этой империи, разве не так? – Так, – пожал плечами Чуя, отходя от шкафа и наливая два бокала вина из графина на столике, – но дикие земли всего лишь называются так, потому что там не смогли освоиться наши люди. Он протянул Дазаю бокал и сел в соседние кресло. – Но там живут люди, которые умеют сражаться, пускай и не так как мы. Местные жители пришли туда раньше людей империи и было много кровавых войн за эту территорию, туземцы не так просты, они знают территорию, каждый ее метр. Они сражаются за нее потому что это их дом, там обитают души предков, как-то так они говорят, – пожал плечами Чуя – сколько раз мы пытались, но не смогли ни договориться, ни отвоевать ни километра. Ты рискуешь потерять армию, – закончил он. Дазай покачал бокал между пальцев. – Выходит старикашка решился меня подставить, – протянул он и усмехнулся, – и как же вы жили с такими соседями? Если армия и вправду держала границы, то я как ни крути сейчас должен что-то сделать. – У нас было мирное соглашение, – Чуя спокойно отпил из бокала, – им не нужна наша территория, они лишь хотят, чтобы мы не трогали их. Дазай рассмеялся. – Так просто, – поднял он брови, – он хотел заманить меня в мышеловку такой беспочвенной ложью, – мрачно закончил он. Чуя опустил глаза. – Ох, – Дазай потер себе виски, – голова кругом, как же я устал. Он поставил бокал с вином на стол и протянул к Чуе руки. – Иди ко мне, – ласково позвал он. Чуя встал и, подойдя к креслу, сел Дазаю на колени к нему лицом. – Ну что у тебя за дурацкая привычка, – начал Осаму, убирая за ухо прядь рыжих волос, – одеваться каждый раз как я к тебе прихожу? – Ну не могу же я совсем голышом ходить, – усмехнулся Чуя, кладя руки Дазаю на плечи, и, сцепляя их в замок у него за головой. – А если я так хочу? – спросил Дазай. – Мы здесь не одни, – пожал плечами Чуя, – свита очень плохо о тебе подумает, если ты превратишь дворец в свой дом наслаждений, – шепнул он ему на ухо. – Ну а если, – протянул Дазай, спуская руки чуть ниже талии и сжимая ягодицы, – может, есть здесь где-то недалеко тихое местечко, чтобы только ты да я? Чуя послушно придвинулся ближе, позволяя Дазаю прижаться к его груди носом. – Вокруг дворца все застроено, до ближайшего тихого местечка придется далеко ехать, а король не может себе позволить надолго оставлять столицу, –заметил он. Дазай приглушенно рыкнул, словно собака. – Как же мне это не по нраву, – сказал он, а Чуя расплылся в улыбке. – Уже жалеешь, что примерил корону, не долго же ты продержался, – пошутил он, но Дазай отреагировал серьезном и даже обиженным голосом. – Это я-то недолго продержался? – переспросил он и вдруг так резко дернул рубашку Чуи, что пуговицы разлетелись во все стороны, – Ну посмотрим, сколько ты сейчас продержишься, – хрипло ответил он, избавляясь от остатков ткани. – Я же не это имел ввиду! – отчаянно вскрикнул Чуя, – я пошутил, – попытался он оправдаться, но было поздно усмирять разгневанного зверя, его уже посадили на стол и не успел принц и глазом моргнуть, как остался и без штанов и без трусов. Дазай встал у него между ног, крепко сжимая колени руками и разводя их в стороны, он жадно поцеловал юношу в губы. Сначала в губы, потом он принялся целовать и кусать шею, после обнаженную грудь, так напористо, что бутылки и бокалы пошатнулись и попадали со столика. Чуя успел схватить бокал с вином, чтобы то не разлилось. – Вино, – только и успел сказать он, – ты же сейчас все разольешь! Не то чтобы Чуя сильно переживал на предметы своего интерьера, он лишь попытался охладить пыл генерала. Дазай отрывисто глянул на бокал в руке Чуи и, взяв его за запястье, подвел руку с вином к губам принца. – Нет, я не хочу, – замотал головой рыжик, – но Дазай уже наклонил кубок к его губам и красные струйки потекли по телу. Ему пришлось большими глотками пить вино, наконец, оно закончилось и он смог вздохнуть и вытереть губы. Дазай оставил бокал, взял Чую за бедра и поднял вверх. Но понес не к кровати, а стеклянной двери на балкон. – Что? – не понял Чуя, – что ты хочешь? – замотал он головой, оглядываясь на Дазая. А тот только хитро улыбнулся и, поставив Чую на ноги, развернул лицом к улице, а к себе задницей. – Хочу сегодня попробовать так, – сказал он, сбрасывая на пол парадный китель и избавляясь от запонок. – Нет, нет, нет! – вознегодовал Чуя, – нас же могут увидеть! – зашипел он, словно бы их могли и услышать. – Никто не увидит, – сказал он, расстегивая брюки, и освобождая член, – мы достаточно высоко, да и ночь на дворе, – он прижался к Чуе, кладя руки ему на шею и на талию. Член скользнул по промежности и коснулся члена Чуи. – Как у тебя все быстро, – раздраженно проговорил Чуя. – Вот уж нет, – фукнул Дазай, – ничего не быстро, обещаю, будет очень долго, – проговорил он и Чуя тут же залился краской. Дазай погасил лампы, и комната погрузилась в полумрак. В темноте глаза уже не дают информации, а потому тело становится чувствительнее. Осязание обострилось и Чуя отчетливо чувствовал как чужие руки сжали его талию, теплое дыхание у себя на шее, и горячую головку между своих ног. Дазай кусал и целовал шею. Одной рукой он потянул за мягкий розовый сосок, а второй скользнул между ягодиц и протолкнул пару пальцев внутрь. Чуя шикнул. – Сразу видно, ты военный, ни такта, ни терпения, – глухо проговорил он. – А разве ты у нас не военный? – поднял брови Дазай, – кстати, может ты не заметил, но твоему телу это нравится, – он скользнул рукой от груди к члену и Чуя вздрогнул, – твой член тоже долго не ждал. Чуя еще больше покраснел, он даже не заметил, как тоже возбудился, хотя и считал сложившуюся ситуацию более чем непотребной. – Твое тело куда менее терпеливое, чем ты, – проговорил он ему на ухо, продолжая растягивать его снизу, – я прямо слышу, как они просит быть еще быстрее и грубее. – Ничего подобного, – попытался оправдаться Чуя, но тут Дазай задел пальцами точку удовольствия и он непроизвольно простонал. – Ты даже более мягкий и чувствительный, чем в прошлый раз, – Дазай прошелся языком по шеи Чуи, от чего кожа покрылась мелкими мурашками, – ты уже привык ко мне, или, может быть, тебя заводит, что кто-то может нас увидеть, а? Чуя не успел найти ответ, как Дазай отстранился от него и сказал. – А знаешь так действительно что-то не то. Но не успел Чуя что-нибудь сказать, как Дазай распахнул дверь балкона и, взяв Чую за руку, вытащил его из комнаты на открытый балкон. – Ты что творишь! – взвизгнул Чуя, хватая Дазая за ворот, а тот только самодовольно ухмылялся. – Будь милочкой, вставай к лесу передом, ко мне задом. У Чуи от нахальства перехватило дыхание. Дазай только закатил глаза и сам развернул Чую, так чтобы он нагнулся и схватился руками за ограду балкона. Он провел горчими пальцами от шеи до ягодиц и Чуя плавно прогнулся в пояснице. – Ты сумасшедший, – бессильно простонал Чуя, чувствуя, как Дазай снова гладит его внизу. – Неужели тебе раньше никогда не хотелось сделать что-нибудь безумное? – спросил Дазай, поглаживая головкой члена чужую промежность. Чуя плавился от его лисьего, слегка хрипловатого голоса. Тело горело от возбуждения, холодный ветерок приятно овевал лицо. Еще никогда и ни с кем он не занимался ничем подобным. Еще совсем недавно, он был готов выполнять свое обещание честно и старательно, но сейчас, когда глубоко дышал, прикрывая глаза и чувствуя спиной чужие касания, такие горячие, такие приятные, понимал, что дело уже совсем не в обмене помилования на служение. Он знал генерала всего пару десятков дней, но уже словно бы целую вечность, только ему он мог позволить касаться себя, касаться где угодно и как угодно. Он никогда не допустил бы такого непотребства, ни с кем кроме этого человека. – Ты так дрожишь, – продолжал Дазай, – потому что тебе нравится, – он наклонился и легонько укусил Чую за ухо, – И вот удобно получается, вся вина за непотребную ситуацию на мне, – он взял Чуя за подбородок и немного запрокинул его голову, – а ты втихую получаешь удовольствие и только и ждешь пока я выкину еще что-нибудь остренькое. Чуя нервно взглотнул. С одной стороны он и вправду предпочел бы заниматься этим в кровати, с другой уже подрагивал от возбуждения, что-то будоражащее в этом действительно было. Но признаться в этом, чтобы Дазай потом выдумал еще что-нибудь ужасно неприличное было нельзя, но и обидеть его не хотелось. Он терпеливо вздохнул. – Вставьте уже член, Ваше Величество, – сказал он негромко, – сколько можно ждать. Дазай неопределенно моргнул от неожиданно и удивления, а потом по его лицу расплылась веселая улыбка. Дважды просить не пришлось. Он отпустил подбородок Чуи, взял его одной рукой за талию, второй за ягодицу и, погладив членом вход, толкнулся вперед. – Ааах, – простонал Чуя, сжимая холодные перила. Дазай как всегда был твердым и горячим, и бестактным. Он отстранялся и толкался на всю длину. Чуя попытался закрыт себе рот рукой, чтобы не стонать. Но стоны перешли в сладкое мычание вдобавок к хлюпающим звукам внизу и шлепкам от их прикосновений. Вдруг Дазай схватил его руку и оттянул назад. – Что это ты лишаешь меня такого сладко звука? – спросил он. – Хочешь, чтобы пол дворца сбежалось на мои крики? – спросил Чуя, он паниковал от одной мысли что их могут застукать. – Готов спорить слухи о том, что мы занимаемся любовью уже разлетелись по всему дворцу, а после нашего появления на сегодняшнем банкете уже возможно по всему королевству. – О боже, какой ужас! – взвыл Чуя. – Что это? – поднял брови Дазай, – ты меня стыдишься? Может, я недостаточно хорош для тебя? – Что? – вскинулся Чуя, – разве я когда-то такое говорил?! Дазай притянул его к себе, так что Чуя встал практически прямо и из-за разницы в росте член еще сильнее уперся у него внутри. Чуя простонал, слегка вскинув голову. – Я готов сделать все, что ты попросишь, я могу заниматься с тобой любовью, пока только будут силы, но пожалуйста, хватит дразнить судьбу, – он ласково взял Дазая за запястье, – давай делать это лежа. – Хмм, – с удовольствием протянул Дазай, – хорошо, раз мой принц так просит, но у меня будет одно условие, – сказал он, отпуская Чую и ненадолго вынимая член, – ты оседлаешь меня сверху, – сказал он, кладя руку на щеку возлюбленного, – ну что идет? – Хорошо, – ответил Чуя. – Вот и славно, – улыбнулся Дазай и, взяв Чую за запястье, пошел к небольшой тахте, которая стояла на балконе у стены. Он лихо упал на нее спиной, и, запрокинув руки за голову, посмотрел на Чую с большим воодушевлением. – Я имел ввиду в постели! – возмутился Чуя. – Ты просил лежа, – пожал плечами Дазай, – и ты дал мне слово, что сядешь сверху, – напомнил он. – Ты нагло пользуешься моей честностью, – буркнул Чуя. – Да, – самодовольно ответил Дазай, еще больше расплываясь в улыбке. Чуя вздохнул, он вроде как и вправду пообещал. Он неловко сел Дазаю на бедра, потом придвинулся чуть выше и потёрся о его член. Так волнительно было смотреть ему в глаза, чувствовать его торс голой кожей. Он поставил руки ему на грудь и почувствовал, как вздымаются мышцы. Дазай терпеливо ждал, с руками за головой. Но улыбка его была лучезарной и честной. Чуя приподнялся на бедрах и, погладив член рукой, ввел его в себя, негромко простонав. – А теперь, откинься назад, – попросил Дазай. – Что? – не понял его Чуя. – Убери руки за спину и разведи колени, тогда мне будет лучше видно, – сказал он. К удивлению, Чуя не возмутился, а ухмыльнулся и, откинувшись назад, приподнялся и снова опустился на его фаллос. – Его высочеству нравится, как я седлаю его? – спросил он с улыбкой. – Да, – качнул головой Дазай, – только не стоит ли тебе двигаться чуть быстрее? Чуя исполнил и этот каприз. Насаживаясь и снова отстраняясь, позволяя взрослому мужчине отчетливо видить, как его член скользит внутрь и обратно, как подрагивает от возбуждения его собственный, как горит румянцем его шея и плечи, слышать, как он протяжно стонет. Наконец Дазай не выдержал и схватил Чую за плечи, притягивая к себе. Тот громко ахнул от смены положения, он лежал на своем любимом сверху, чувствовал запах его каштановых волос и как Дазай нетерпеливо взял его за ягодицы и сам стал толкаться внутрь, будто бы желая быть с ним настолько близко, чтобы ничто не могло их разлучить. Чуя крепко сжимал одной рукой бедро Дазая, а другой зарылся в его темные волосы. Он кричал ему практически в ухо, чувствовал, как член трется о чужой пресс при каждом движении. – Я хочу, – хрипло проговорил Дазай, хотя Чуя его плохо слышал, – хочу кончить в тебя, – произнес он. – Ах, – простонал Чуя, – делай, ах, что хочешь, – настолько ему было хорошо, что он был готов позволить ему сделать что угодно. Но, почувствовав густое горячее семя у себя внутри, он судорожно сжал чужое бедро, оставив там четыре красные полосы. Дазай шикнул от боли, но это было ерундой по сравнению с удовольствием, которое он чувствовал обнимая своего любовника, чувствую как он тоже излился, как бешено билось его сердце и как крепко он сжимал его в объятиях. Дазай перестал сжимать его ягодицы и мягко перевел руки на спину. Чуя медленно приподнялся и слез с него. Он лег рядом и Дазай убрал с лица прядь рыжих волос, прилипших ко лбу. Он поцеловал Чую в губы и прижал к себе.