Без права на жалость

Человек по своей натуре — существо удивительное и пугающее. С одной стороны, это венец эволюции, умнейший представитель природы, способный создавать шедевры искусства и летать к другим планетам. С другой же... это существо, способное на такие злодеяния и жестокость, что рядом с ним любой медведь или тигр покажется безобидным травоядным. И эта история поведает вам об одной особе, относящейся именно к такой породе людей. Особе, при одном упоминании которой даже у меня возникает чувство отвращения. Циркуль. Тварь, каких ещё поискать. И да, именно о ней я вам сейчас и расскажу. Понедельник, первый учебный день недели, снова предвещал беду. Циркуль решила устроить "маленькую" контрольную работу. Её истинная цель была проста и незатейлива: убить как можно больше учеников, насытив себя. Но судьба сегодня решила сыграть с ней злую шутку. Все ученики смогли написать контрольную на тройки, четвёрки и пятёрки. Ни одной двойки. Это вывело её из себя до дрожи в костях. "Как они могут быть настолько умными?!" — кипятился её разум, не в силах постигнуть эту аномалию. Что странно, ведь учителя должны давать знания... а, точно. Я совсем забыл, что она из той самой породы людей, для которых школа — это не храм науки, а скотобойня. Моя ошибка. И вот, после урока, с полностью подпорченным настроением, Циркуль тяжёлой поступью направилась в сторону учительской. Но ей по пути приспичило в туалет. Зайдя в женскую уборную, она сразу направилась к кабинкам, но тут её взгляд зацепился за одну из запертых дверей. Снизу виднелись две пары ног и драконий хвост. Эти ноги показались ей до боли знакомыми... Эдвард и Зип? "Что Эдвард забыл в женском туалете? Да ещё и в одной кабинке с Зип?!" — возмутилась она, делая хищный шаг в их сторону, чтобы выпотрошить наглеца за вторжение на запретную территорию. Но тут она увидела, как Зип встала ногами на обувь Эдварда, а следом послышались чмокающие звуки страстного поцелуя. Циркуль остолбенела. Она не знала, что делать. За всю свою мразотскую, пропитанную кровью жизнь она ни разу не сталкивалась с проявлением искренней любви в таком ключе. В её больной голове всё было построено на жестокости и боли. Но нежность? Это выбило её из колеи. Оскалившись, Циркуль сжала зубы и подняла свою руку-протез, чтобы убить Эдварда прямо сквозь закрытую дверь. Но в ту же секунду её остановило прикосновение. Кто-то положил холодную руку ей на плечо. Она резко обернулась, готовая разорвать наглеца, но... никого не было. Это показалось ей очень странным. Она снова повернулась к кабинке, но там уже никого не было. Ни ног Эдварда, ни хвоста Зип. Циркуль протёрла глаза рукой, но галлюцинация не рассеивалась — их просто не было здесь. Она тяжело выдохнула, решив, что это просто нервишки шалят от прошедшего урока. Фыркнув и полностью потеряв желание пользоваться туалетом, она развернулась и ушла прочь. А в это время, внутри кабинки, Эдвард, стоя на крышке унитаза, плотно прижимал Зип к стене, закрывая ей рот ладонью. — Она ушла? — тихо спросила девушка, аккуратно убирая его руку. Эдвард кивнул, прислушиваясь к затихающим шагам. — Да, ушла. — выдохнул он с облегчением, спрыгивая на пол. — Всё-таки повезло тебе, что я такой умный. Он самодовольно усмехнулся, ведь это его мини-дрон подлетел сзади и коснулся плеча Циркуль, заставив её обернуться и выиграв для них драгоценные секунды, чтобы спрятать хвост и ноги. Зип улыбнулась и игриво щипнула его за щёку: — Ещё как повезло, мой Эдди~ Она посмотрела на него взглядом полным таким обожания, что у Эдварда в животе всё перевернулось. Ему захотелось не просто поцеловать её, но и... ну, вы поняли. Но делать это в школьном туалете, да ещё и женском, было как-то не комильфо. — Зип, пошли уже отсюда. — сказал он, приходя в себя и отводя взгляд в сторону, чтобы не выдать своё смущение. — В чём смысл целоваться в женском туалете, если мы можем делать это в парке, на улице, у м... — он хотел сказать "у меня дома", но духу не хватило, и пришлось на ходу импровизировать. — ...у магазина! Зип тихо рассмеялась, слезая с крышки унитаза и открывая дверь кабинки. — Ладно-ладно, больше не буду такое предлагать. Рад? — спросила она с хитринкой. Эдвард кивнул, улыбнулся ей в ответ и, крепко взяв её за руку, повёл за собой, подальше от этого места и от опасности. Тем временем мразь... ой, простите, Циркуль, продолжала бесцельно бродить по коридорам школы. Её злость никуда не делась, она искала, на ком бы её сорвать. И тут она наткнулась на Эбби, который спокойно разговаривал с Ланой. Парень слегка краснел, а Лана буквально сияла ярким, чистым светом, который так её бесил. Взгляд Циркуль метался с Эбби на Лану и обратно. Она не могла понять одного: почему они счастливы? Нет, не так. "КТО РАЗРЕШАЛ ИМ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМИ?!" Эта мысль красной пеленой застилала ей глаза. Она начала приближаться всё быстрее и быстрее, переходя на бег, готовая убивать. Она не крикнула. Не предупредила. Не произнесла пафосной фразы. Она просто разогналась и со всего маху проткнула голову Ланы своим циркулем. Металл вошёл в глаз, пронзая мозг и выходя из затылка. Лана даже не успела вскрикнуть. Частицы мозга и крови брызнули на лицо Циркуль, и, не ведая, что творит в своём безумии, она слизнула эту кровь, пожирая глаз вместе с плотью под абсолютно остекленевшим, испуганным взглядом Эбби. — Лана... — тихо прошептал он, не в силах пошевелиться от шока. В ту же секунду Циркуль нанесла удар второй рукой. Острые когти оставили три глубоких борозды на лице Эбби, ослепляя его и лишая последних сил. Не давая ему и шанса на побег, она швырнула безжизненное тело Ланы прямо на него, сбивая с ног, а затем безжалостно проткнула их обоих циркулем в нескольких местах, чтобы уж точно не выжили. А потом с извращённым удовольствием она опустилась на колени и начала поглощать их трупы, наслаждаясь каждым куском тёплой плоти, разрывающим её глотку. Обед не занял много времени. Вот она уже поднимается, вытирая рот тыльной стороной ладони, и уходит прочь, оставляя их изуродованные остатки гнить в коридоре, прямо у школьных шкафчиков. Серьёзно... Как вы можете любить эту женщину? Как вы можете наслаждаться тем, что она творит? Рисовать фанарты, восхищаться её силе и харизме? Тск. Человечество неисправимо. Вы готовы простить всё, если у злодейки красивая внешность и большая грудь. Может ли любой, даже самый худший человек на свете, исправиться? Нет. Не может. Всегда найдётся тот, кому просто плевать на всё и вся, кто будет упиваться чужой болью просто потому, что может. И именно поэтому Циркуль в конце её пути будут ждать не искупление и не прощение, а невыносимые муки. А? Вы хотели другого? Хотели, чтобы она осознала свои ошибки и стала хорошей? Уж простите. Но маньячка должна получить по заслугам. И вот, уверенно шагая по школьному коридору и облизывая губы, Циркуль вдруг почувствовала, как мир вокруг неё поплыл. Резкая тошнота подкатила к горлу, глаза застилала мутная пелена. Ноги подкосились, и она рухнула вниз, с глухим стуком ударившись виском о холодный кафель. Темнота поглотила её. Когда Циркуль открыла глаза, она обнаружила, что находится отнюдь не в школе. В нос ударил резкий, пронизывающий запах хвои, старой крови и гнили. Вокруг высился заснеженный, мёртвый лес. Циркуль широко распахнула глаза, не понимая, что произошло. Она судорожно поднялась на ноги, отряхивая снег с одежды, и с ужасом огляделась. Это были не деревья её города. И тут она услышала шаги. Тяжёлые, хрустящие по снегу. Они звучали прямо за её спиной. Циркуль остолбенела, чувствуя, как по позвоночнику стекает ледяной пот. С каждой секундой шаги становились всё ближе, а к запаху хвои примешался тошнотворный смрад разлагающегося мяса. Тот, кто шёл, был уже вплотную. — Человек... — тихий, утробный голос, полный первобытного голода, прозвучал прямо над её ухом. — Разве ты не зна... Не дав ему договорить, Циркуль на рефлексах развернулась, занося свою руку-циркуль для смертельного удара, целясь прямо в череп. Но лезвие рассекло лишь морозный воздух. Из темноты раздался истерический, надломленный смех, похожий на скрежет костей: — Аха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха... Ой, ну надо же, какая шустрая! Перед ней стоял Хоррор Санс. Он тяжело опирался на свой массивный топор, лезвие которого было покрыто тёмными, засохшими пятнами. Его единственный красный зрачок безумно пульсировал в черноте левой глазницы, намертво приковывая к себе взгляд учительницы. Правая сторона его черепа была проломлена, обнажая пустоту. Он выпрямился, и его зловещая ухмылка стала ещё шире: — Твой циркуль чертовски хорош, чтобы чертить круги на доске... Но для охоты на меня тебе понадобится что-то поострее, дорогуша. Знаешь, в этих лесах есть одно важное правило. Съешь — или будешь съеден. С этими словами Санс сделал медленный шаг вперёд, волоча топор по мёрзлой земле. Металл издал противный, визжащий звук, от которого у Циркуль заложило уши. — Я ведь просто хотел поздороваться... — хрипло прошептал скелет, с хрустом наклоняя голову набок. — Пожать руку, как полагается. Но теперь... теперь мне кажется, что урок окончен. И ты его провалила. Циркуль в панике сделала шаг назад, готовая сорваться на бег, но прямо из-под снега с глухим треском вырвались острые, неровные кости. Они образовали вокруг неё непроходимую изгородь. В её голове промелькнула отчаянная мысль: "Что это за чертовщина?! Это магия?!" Но додумать она не успела. В воздухе со свистом пролетел топор. Удар был настолько быстрым и точным, что она даже не почувствовала боли — только сильный толчок. Её протез с грохотом отлетел в сугроб. Санс не спеша подошёл, поднял оторванную металлическо-мясную конечность и, утробно урча, вонзил зубы в остатки плоти на стыке креплений, начиная с хрустом их пережёвывать. Циркуль задрожала от животного ужаса. Но Хоррор лишь безумно рассмеялся, глядя на её побелевшее лицо. Одним резким движением он схватил её за длинные чёрные волосы, грубо дёргая назад и заставляя посмотреть в его безумный красный глаз. — Пожалуйста... пощади... прости меня! — сквозь рыдания взмолилась учительница. Хоррор Санс уставился на неё, и его зрачок сузился. Он отчётливо видел её УР и его живот свело от невыносимого, жгучего голода. — Простить? Ха-ха-ха... Аха-ха-ха-ха! — его смех эхом разнёсся по снежному лесу, заставляя деревья дрожать. — С таким УР ты просишь пощады? Нет, дорогуша... Ты сама прекрасно понимаешь, что нам обоим нужно мясо. Но сегодня... сегодня для тебя наступит просто адское время. Его лицо расплылось в такой широкой и жуткой улыбке, что Циркуль буквально застыла, парализованная страхом. Хоррор наклонился и с тошнотворным хрустом откусил её нормальную руку по самый локоть. Покалеченная учительница рухнула на колени в красный снег, истекая кровью и захлёбываясь в горьких слезах, а Хоррор Санс встал рядом. Никуда не торопясь, он начал медленно поедать её плоть прямо у неё на глазах, наслаждаясь каждым мгновением её отчаяния. — Нравится? — спрашивал он, откусывая мышцы с её оторванной руки и брызгая кровью на её лицо. — Что такое? — спросил Санс, видя, как она давится слезами и рвотными позывами. Он улыбнулся ещё шире, подошёл вплотную и протянул ей её же окровавленную кисть. — Хочешь хот-дог? Не отказывайся. Просто жуй. Он насильно разжал её челюсти и начал заталкивать её же когти ей в рот. У Циркуль не оставалось другого выхода, кроме как сжать зубы, откусывая кусок плоти собственной руки. Во рту разлился тошнотворный, пропитанный гнилью и металлом вкус. — Невкусно, так ведь? — с холодной усмешкой сказал Санс, наблюдая, как она морщится от отвращения. — А ведь такой вкус бывает только у тех, кто внутри давно перестал быть человеком. Он разжал пальцы, и обглоданная рука с мокрым шлепком упала на снег, пачкая его красной жижей. Санс схватил её за горло своей костлявой рукой, начиная душить, и одновременно с этим выдернул топор из костей. Одним взмахом он отрубил ей обе ноги, лишая последней возможности сопротивляться. Не успела она издать предсмертный хрип, как Санс впился зубами в её лицо, вырывая губы и язык, чтобы она больше не могла умолять. Он прожевал их и тут же выплюнул в снег — даже на его извращённый голод мерзкий вкус маньячки вызвал отвращение. — А ты ещё хуже, чем я мог себе представить. — сплюнул он, морщась от отвращения. Финальным, ленивым ударом топора он отсёк ей голову. Та взлетела в воздух, оставляя за собой шлейф из алых капель. Хоррор с лёгкостью поймал её за волосы, закинул за спину вместе с остальными кусками и, развернувшись, побрёл в сторону леса, довольный уловом. — ПАПИРУС! — проревел он на весь лес. — Я ДОСТАЛ ИНГРЕДИЕНТЫ ДЛЯ ТВОИХ СПАГЕТТИ! И Хоррор ушёл, оставляя изуродованный, обезглавленный торс Циркуль мерзнуть на морозе, постепенно превращаясь в корм для местных монстров. Понравилось? Нет? Слишком жестоко? Слишком кроваво? А в чём, собственно говоря, разница? Циркуль точно так же убила Эбби и Лану. Она сожрала их, наслаждаясь их страхом. Так с чего бы вам не понравилось то, что её саму убил и сожрал Хоррор? Почему, когда злодей убивает невинных — это круто, а когда злодея убивают его же методами — это слишком мерзко и несправедливо? Ну, не мне решать, что вам любить и кого вам жалеть. Лицемерие — такая же часть человеческой натуры, как и жестокость. Поэтому на этом я закончу эту историю про мразь, которую наказал один очень голодный скелет.

Конец.