Вояджер-1

      — Да здравствует депрессивная молодежь?        Илья едва ли повел плечом на внезапно раздавшийся звонкий женский голос. Мысли, складывающиеся не в самые веселые картинки в голове, продолжали барабанить по внутренней стенке черепа, и незнакомые голоса на чистом, удивительно красивом и отдаленно родном русском однозначно никак не могли помочь. Но вопреки упрямому разочарованию, кажется, во всей жизни целиком, в светлой кудрявой макушке ребром встал вопрос. Почему какая-то незнакомая, скрытая за его спиной девушка вообще говорит на русском? И неужели сам факт пребывания на какой-то случайной крыше в Америке не заставляет ее сомневаться в уместности использования этого языка?         Незнакомая девушка, впрочем, не задумываясь о мыслительных усилиях Ильи, больше никакими звуками своего присутствия не выдавала.        Малинин успел подумать, что начал сходить с ума, и голос ему вообще померещился, когда резкий порыв ветра заставил его рефлекторно повернуть голову. В лицо полетела мелкая крошка то ли осыпавшейся штукатурки, то ли песка и Илья, избегая попадания этой смеси в глаза, отвернулся как раз в сторону стоящей позади девушки. Она же никаких попыток спрятаться от ветра почему-то не предпринимала: стояла, слегка ссутулившись, и даже не шелохнулась, когда поднявшаяся пыль полетела прямо в ее лицо. Может быть, она зажмурилась, но таких подробностей Илья чисто физически разглядеть не мог: девушка стояла относительно далеко, под самым козырьком выхода на крышу, который вдобавок скрывал ее своей тенью. Малинин же устроился практически у края, и его лицо, освещенное бледным лунным светом, было хотя и не идеально видно, но черты оставались вполне узнаваемыми.       Незнакомая девушка, когда Илья повернул голову в ее сторону, замерла и, как показалось в темноте, напряглась.        Стоило ветру наконец утихнуть и прекратить заглушать собой звуки, по крыше вдруг разнесся тихий женский смех. Незнакомая девушка наконец сделала шаг в сторону Ильи из своего укрытия, и, прекращая смеяться, вдруг снова заговорила:       — О, Малинин. - ее голос в тишине позднего вечера звучал чужеродно, но неприятным не показался.        Илья даже не напрягся, услышав свою фамилию: давно привык и к известности, и к подобным неожиданным фанатам. Он хотел было начать придумывать отмазки, чтобы не давать автограф или не фотографироваться, но этого ему делать не пришлось. Девушка с едва уловимым пониманием сказала:       — Автограф или фотку просить не буду, не напрягайся с отказами.         С этими словами она подошла еще ближе, останавливаясь в паре шагов от Малинина, и перевела взгляд с него на сияющий множеством звезд горизонт. Илья зачем-то кивнул и на мгновение удержал порыв развернуться, без особого интереса рассматривая девушку.        Она была вполне обычным человеком: темные, отражающие свет луны глаза; забранные в хвост тоже темные волосы; густые, аккуратно зачесанные брови; длинные, загнутые вверх ресницы; приоткрытые, чуть припухлые губы; острая, резкая линия челюсти; прямой нос с высокой переносицей; едва заметно впалые щеки с бледным румянцем на скулах; длинная, с очерченными мышцами и впадинкой между открытыми ключицами шея. Довольно симпатичная, лет 20 на вид девушка, заметно славянской внешности, каких Илья за жизнь видел несколько десятков, если не сотен тысяч.        Малинин, прекращая разглядывать чужой профиль, тоже перевел взгляд к небу. Кошки на душе все никак не унимались и продолжали царапать кровоточащее, раненое сердце. Даже появление другого человека в такой поздний час и в таком, казалось бы, одиноком месте, их не утихомирило. Илья снова сгорбился, укладывая подбородок между собственных сведенных ног, и уткнулся носом в колени, обтянутые плотными спортивными штанами. От тоски, которая продолжала грызть внутренности, хотелось болезненно застонать, но он упорно пытался держать лицо.        — И все же надо было выбирать Питер… - вновь подала голос девушка, продолжая вглядываться в россыпь далеких звезд. Илья не дослушал: стоило сорваться с чужих губ слова «Питер», сердце в груди облилось кровью с такой силой, что он непроизвольно сжал зубы. Знакомое имя коснулось центра разгоряченной души ядовитой пулей и осело на женский голос немой копотью.       Малинин тяжело вздохнул и сильно зажмурился, стараясь удержать скопившиеся в уголках глаз соленые слезы.        — О-о-о…- протянула девушка внезапно сиплым голосом. - Ну рассказывай, что случилось.       Илья, не поднимая головы, сквозь сжатые зубы ответил:       — Why do you think that something happened?       — Илья, помилуй, избавь меня от английского, полушария сейчас отсохнут и отвалятся, - сжато засмеялась новоиспеченная собеседница и протяжно выдохнула.       Малинин хмыкнул, не до конца понимая смысл ее слов, но почему-то прислушался:       — С чего ты взяла, что что-то случилось? - Илья снова повернулся к девушке и при виде тонкой струйки дыма, которую она выпускала из приоткрытых губ, самопроизвольно отшатнулся.       Незнакомка курила. Только сигареты в ее руках почему-то не было, но дым ему точно привидится не мог и на улице не настолько холодно, чтобы при дыхании изо рта вырывался пар.       — Не бойся, это не заразно, - шутливо сказала девушка, замечая изменения на лице Ильи. - И запаха нет практически, это же электронка. - с этим словами она ловко перекинула маленькое устройство, отдаленно напоминающее флешку в левую руку, показывая сигарету Малинину.       Илья только пожал плечами, продолжая завороженно вглядываться в рассеивающийся сладковатый пар.       — А вообще у меня радар встроен на душевные муки и прочие страдальческие замашки, - прервала повисшее молчание девушка, видимо, действительно желая узнать, что случилось у Малинина. - За километр чую ваши эти мысли о саморазрушении.       И тут же добавила:       — И я не скажу никому, тут уж поверь на слово, сама от прессы сбегаю и знаю, чем могут закончиться слухи. Профессиональная солидарность, получается.       — Получается… - выдохнул Малинин, без особого интереса к профессии незнакомки. Наверняка тоже какая-нибудь спортсменка, ухватившая долю популярности.       — Вот видишь, как здорово. Я вся во внимании. - улыбнулась девушка, опускаясь на холодный бетон крыши рядом с Ильей. В ее голосе скользила откровенная участливость и искренняя заинтересованность, а большие, широко распахнутые темные глаза заблестели огоньком понимания.       — There is nothing to tell about, - по привычке ответил Малинин, но опомнился и поспешно добавил: - Нечего говорить.       — Илья, - произнесла девушка удивительно мягко, вглядываясь в усталые голубые глаза, - на крышах по ночам сидят явно не от хорошей жизни и злополучные журналисты, дай Бог им здоровья и тактичности, тоже настолько задолбать не могут. Я не знаю, что у тебя случилось, и не набиваюсь в психологи, но ты можешь хотя бы попробовать произнести проблему собственным голосом. Иногда это помогает собраться и получше понять самого себя. Я выступлю в качестве немого свидетеля, все равно с утра у меня времени не будет даже на банальное осмысление собственного существования, что уж говорить о прочем. Поделись, авось полегчает.       Малинин, слушая поток этих слов, половину из которых банально не понимал, подумал, что девушка может быть права. Он не делился переживаниями ни с друзьями, ни с родителями, ни, тем более, с прессой, стараясь четко разграничить образ и собственную реальность.       Нужные слова сами собой повисли на кончике языка, отчаянно борясь за право быть наконец озвученными. И Илья, оставляя пометку о собственной слабости, поддался.       — Был один человек… - начал Илья глухим голосом и замолчал, перебирая в голове скудный запас русских слов. - Мы были друзьями, maybe . Или это этот человек считал другом меня, я не знаю, как правильно сказать.       Малинин вновь оборвал себя. Слово «друг» звучало неправильно и больно кололо куда-то под ребра, оседая внутри тяжестью. Называть человека, к которому жался всем телом и к которому тянулась расцветающая на глазах душа, другом было, по его мнению, нечестно. Ведь какой это может быть друг, если при обращении к нему хотелось использовать ласковые формы имени и бесконечно повторять одно очень конкретное слово, которое он, Илья, так и не произнес.       А теперь мучился, переворачивая это слово на языке, чувствуя как оно аккуратно и гармонично смотрится рядом с именем, как он лживо обозвал, друга.       Девушка внимательно смотрела на Илью и, когда он замолчал, едва заметно свела брови к переносице. Выпустив изо рта пар от очередной затяжки, она, чуть качнув головой собственным мыслям, сказала:       — Хорошо. Как я понимаю ты в кого-то влюбился, а этот кто-то, по всей видимости, о твоих чувствах не знает. Так?       Малинин вздрогнул от ее слов, но медленно кивнул и поморщился от осознания, что у самого воли бы не хватило так просто сказать о влюбленности.       — Ну, любовные дела это вообще интересная история. - Девушка улыбнулась и снова перевела взгляд на темное небо, делая очередную длинную затяжку. А затем, до конца не выдохнув пар, продолжила зажатым от курения голосом: - Знаешь, это все конечно очень сложно и страшно, когда в кого-то влюбляешься и не знаешь ответны ли чувства, а особенно, если ты далеко не безымянная личность. Но за любовь наказать же не могут, ну покивают криво косо пару раз, когда ж не кивали, да и забудут, кидаясь на другой скандал поинтереснее. Рано или поздно все смирятся, и будет у тебя и любимый человек и относительное спокойствие.       Илья не до конца понимал, зачем она заговорила про принятие отношений обществом, если никаких отношений и в помине не было, но списал это на недостаточный уровень русского языка. Он с каждым новым словом все сильнее сжимал уже побелевшие от напряжения губы и жмурился, понимая, что наверняка бы справился со всеми трудностями, был бы его любимый человек рядом.       Девушка, видимо, тоже прекрасно это понимала, задумчиво вглядываясь в изменения в чужой мимике, и, что-то обдумывая, вновь заговорила:       —Ты парень сильный, Илья. Я вот сколько слежу за спортивным миром, а слежу я с Олимпиады, ни разу не сомневалась в твоей этой силе. Поэтому наверняка проблема заключается вовсе не в самом признании в чувствах.       Малинин снова лишь коротко кивнул, не в силах что-то ответить.       В голове опять замелькали воспоминания, когда он был беззаветно счастлив и слепо влюблен, не оглядываясь на необходимость возвращаться в мир борьбы с самим собой. Тогда Илья не думал ни о трудностях, ни о современных реалиях, в которые нужно было снова окунаться, он наслаждался теплом чужого голоса и светом чужих глаз, даже не осознавая, к чему приведет эта короткая счастливая передышка.       — Ладушки, - опять подала голос девушка. - Давай с самого начала.       Илья коротко хмыкнул, вспоминая слово «оладушки», которое удачно рифмовалось со сказанным, и кивнул.       — Ты с этим своим другом вообще сколько знаком?       — I don’t know. - в замешательстве ответил Илья. - Если общаться, то месяца четыре, maybe . А знаю его шесть лет.       — На любовь всей жизни вполне себе тянет… - Задумчиво произнесла девушка и, поймав непонимающий взгляд Ильи, весело хохотнула. - Шучу, конечно. Но уже проще. Почему же не сказал этому человеку, что он тебе не друг вовсе?       Малинин поежился от одной только мысли о своей слабости и беспомощности.       Когда он еще имел счастье видеть своего друга, говорить с ним и беззаботно улыбаться, Илья предпочитал верить, что это никуда не денется. Что короткие переговоры, веселый смех и яркий блеск чужих глаз не исчезнут и не будут медленно тлеть в разгоряченном плене воспоминаний.       Сейчас же, спустя несколько месяцев с последней встречи, Малинин винил себя за беззаботность и бесконечно ненавидел за веру. Мучился, сжимал челюсти до скрипа трущихся друг о друга зубов, и думал, что никогда не сможет себе этого простить.       — Fuck… - Сдавленно застонал Малинин, вжимаясь лбом в грубую ткань, обтягивающую колени. - Я не знаю. Не мог.       — Причина у этого твоего «не мог» наверняка же была. - резонно заметила девушка.       Илья, не отрывая лба от коленей, покачал головой в непонятном жесте.       — Окей, - протянула она в ответ, сделав еще одну глубокую затяжку. - Этот друг связан со спортом?       Илья кивнул, все также держа голову на коленях.       — Твоя сборная?       Малинин покачал головой в отрицании.       — Так… - Протянула девушка задумчиво и завозилась на месте. Илья не видел, что она делает, но услышал короткое шуршание ткани, что, впрочем, не вызвало никакого интереса. - Сузим круг. Это связано с Олимпийскими играми?       Илья, чуть помедлив, неуверенно кивнул и зажмурился.       — Хорошо. - Малинин прочитал в чужом голосе улыбку. - Но я всё еще не вижу никакой проблемы, даже учитывая разные страны. Может, вы говорили на разных языках?       Илья невесело хмыкнул от того, насколько далеко она была от истины, и помотал головой.       — Даже так. Хотя английский в современных реалиях очень широко распространен, ничего… - Девушка внезапно оборвала себя на полуслове и подозрительно заговорщицким голосом сказала: - Или этот твой друг говорит на другом, известном тебе языке? Ну, скажем, на русском?       По чужому тону слышалась полноценная широкая улыбка, и Илья, еще крепче прижав голову к коленям, произнес что-то нечленораздельное.       — Ничего не понятно, если честно, но приму это за «да». - девушка мягко рассмеялась. - Круг подозреваемых стал еще уже. Тогда вопроса у меня всего два. Я права на счет русского?       Илья, чуть помедлив, кивнул.       — Просто замечательно. И так… - она выдержала театральную паузу и на одном длинном выдохе, в котором смешался пар и звук ее мягкого голоса, спросила: - Этот твой друг, он же парень, да?       Илья испуганно отшатнулся и резко поднял глаза на неё. Девушка улыбалась, вертя в ладонях с длинными женственными пальцами электронную сигарету.       — Не бойся. Я же сказала, я никому не скажу. Да и… Неважно. В общем, не скажу. Это парень? - в ее мягком, чуть хрипловатом голосе сквозила забота и какое-то странное понимание, перемешанное то ли с сочувствием, то ли с нежностью.       У Ильи мелко защипало в глазах и, отбрасывая скопившееся под ребрами тревожное волнение, вдруг заговорил:       — Yes. И я не боюсь, просто это странно, maybe. - он покрутил рукой в воздухе, а затем опустил ладонь на затылок и сжал в пальцах успевшие отрасти светлые кудри.       — Что странно? - переспросила девушка, вглядываясь в бледное лицо парня.       — Всё это. No one knew that. Я вообще не хотел говорить кому-то. Я даже не смотреть пытаюсь о нем ничего, ну чтобы… I don’t know. - Илья путался в словах и предложениях, перемешивая между собой и без того скудный запас русского и английский языки. - Неудобно. Like I shouldn’t look at him.       — Знаешь, Илья, - сказала девушка мягко, положив теплую легкую ладонь на его плечо в немом знаке поддержки. - Неудобно спать на потолке - одеяло падает. Если ты хочешь на него смотреть, то никто не может запретить тебе это делать. Не недооценивай свободу своих действий: если хочешь, хоть фан-аккаунт создавай или стихи ему пиши. Да можешь даже фанфики - кто ж тебе запретит.       Илья, не до конца понимая значение ее слов, растерянно улыбнулся. А спустя несколько секунд молчаливого разглядывания широкой улыбки с красивой ямочкой на одной щеке, неожиданно для самого себя, вдруг спросил:       — Как тебя зовут?       Девушка моргнула, не ожидая вопроса, и, так и не отпуская с губ мягкой улыбки, ответила:       — Лина. И я главный амбассадор малинника по совместительству. Будем знакомы. - Она легко рассмеялась и мимолетным движением откинула на спину прядь длинных волос из аккуратного высокого хвоста, которую ветер сдул на ее лицо.       — Малинник? - переспросил Илья, пытаясь вспомнить, где слышал это странное слово.       — О, - протянула Лина, - так ты не знаешь, что в русскоязычном ТикТоке происходит, нетронутая душа. Хотя это уже спорный момент. - она снова рассмеялась и медленно подняла лежащий рядом с ее ногами телефон. - «Малинник» - это шип тебя с твоим ненаглядным Петей. Не знаю, с чего это началось, но люди - а в их числе и я - половиной Рунета вас сводим. Другая половина занимается чушью по моему скромному мнению, хотя, разумеется, я уважаю всех людей и их мнение тоже.       Илья медленно растянул губы в улыбке, чувствуя, как глубоко внутри медленно загорается тонкий фитилек надежды и чистой, практически детской радости. Он вдруг подумал, что его чувства - не бред сумасшедшего, как успел их окрестить, а вполне нормальная вещь, которую, вдобавок, поддерживают люди. Пускай и не его соотечественники, зато русские, у которых, как он отдаленно слышал, активно порицаются любые проявления нетрадиционной ориентации.       Лина говорила про несуществующую пару из него и Пети до того легко и естественно, что хотелось упасть на спину и задергать ногами от восторга. Илья, подобно ребенку, получившему любимую сладость, глупо улыбался, позволяя себе тонуть в мечтах.       Перед глазами полноценно обрисовался профиль Пети, и Малинин на секунду зажмурился, не желая отпускать это наваждение. Там, среди полчища бесконечных мыслей, Петя улыбался ему и держал за руку. Ощущение чужой теплой ладони фантомным прикосновением легло на холодную кожу и это показалось естественным и каким-то правильным.       Илья, переставая сдерживать эмоции, широко улыбнулся и выпуская из груди негромкие смешки, вдруг на практически идеальном русском спросил:       — Разве в России это не запрещено?       — Я вижу в ваших глазах жизнь, о великий Бог квадов. - Хохотнула Лина и мягко опустилась на спину, ложась на холодную крышу. - Как можно запретить сводить людей? Да и по-моему перед такой волной люди, которые против, просто бессильны.              Илья, широко улыбаясь, горящими глазами уставился на девушку в немом вопросе.       — Огромная волна. - Поняв его без слов, сказала Лина. - Фанфиков за эти несколько месяцев написано столько, что я, честно говоря, даже отказываясь от сна, не успела прочитать и половину. Больше пишут разве что о БТС, но это не важно. И это только фанфики, в ТикТоке что творится…       — Что в ТикТоке? - Воодушевленно переспросил Илья.       — Полное мракобесие. - Ответила Лина, разглядывая сияющие звезды над головой. - Я иногда завидую количеству времени у людей, которые делают все эти видео. У меня в ленте каждое второе хотя бы косвенно, но касается, хотя это больше проблема моих рекомендаций, конечно, - сама настраивала, поэтому грех жаловаться. Да даже если под хэштегом искать, то откроешь ящик Пандоры, ну и прелести поиска, разумеется, как приятный бонус.       Лина засмеялась и снова сделала неглубокую затяжку.       Илья шутку про поиск не до конца понял, но решив, что ему не стоит знать всех подробностей русскоязычного ТикТока, отказался от идеи переспрашивать. Однако в разомлевшей от накатившей из собственных мыслей нежности душе уже поселилась потребность взглянуть хотя бы на пару видео, о которых говорила девушка. И, не давая себе времени на обдумывание поступка, Илья ловко выудил из кармана телефон и протянул его о чем-то задумавшейся Лине, которая с улыбкой рассматривала небосвод.       — Показать? - Спросила девушка, заметив протянутый телефон. - Илья, это как вирус, если пару раз не туда тыкнешь, ты не избавишься от этих видео в рекомендациях.       Малинин, думая, что абсолютно не против такого вируса, лишь нетерпеливо потряс ладонью, в которой сжимал телефон. И, когда девушка, помедлив несколько секунд, наконец взяла устройство, быстро устроился рядом с ней, чувствуя холод бетона под собственными лопатками.       — Итак, начинаем погружение в недра ТикТока, - бормотала себе под нос Лина, тихо посмеиваясь, и листала вкладки в поисках нужной иконки. - Боже мой, сколько у тебя приложений? Я не удивлюсь, если найду здесь «сделай кубики за тридцать дней».       Илья, поглядывая то на звезды, то на экран собственного телефона в руках девушки, слушал ее без особого внимания, а шутку вообще понять не мог. Он погрузился в тонкую пелену, в которой существовал только яркий экран, на котором наконец загорелось нужное приложение; перемигивание далеких звезд; тихий шелест листвы под напором прохладного ветра и неуловимый аромат слегка резких, но приятных женских духов.       — Илья, ты меня слушаешь? - прервала тлен девушка, поворачивая экран в его сторону. - Вашему вниманию «Малинник» под… Ну, что будет первым, то и послушаем.       Илья встрепенулся и заинтересованно уставился на телефон, который, кажется, прилагал все усилия, чтобы держать связь с интернетом: плашка в углу показывала только одну полоску. Малинин надеялся, что этой короткой маленькой полосы хватит, чтобы загрузить видео.       Экран наконец вспыхнул перемигиванием разных цветов, а из динамиков полился громкий, немного запаздывающий звук.       — О, Швец, я уже это видела. Как пример пойдет, одно из самых безобидных видео, наверное, - сказала Лина, приглушая звук указательным пальцем.       Илья смотрел на экран, на котором под песню какой-то русскоязычной певицы попеременно мелькали кадры то с ним, то с Петей, а поверх них белым шрифтом сменяли друг друга слова трека, смысл которых он не успевал понимать.       Видео было сделано из бегущих друг за другом моментов то с Олимпийских игр, то с Чемпионата мира среди юниоров, то каких-то влогов или съемок с тренировок. Лина была права: абсолютно безобидный контент, где они с Петей даже не стоят в одном кадре, но красивая ненавязчивая мелодия, смутно знакомые русские слова и сам факт существования подобного яркой вспышкой эндорфина колыхнулись около сердца. Илья зажмурился от окутавшего тела тепла и перехватил телефон из чужих рук, жадно вглядываясь в мигающий экран.       Видео закончилось и пошло по второму кругу, а Илья, завороженно глядя на красиво лицо Пети, когда тот появлялся на экране, даже не заметил, что песня началась заново.       Кажется, он пересмотрел одни и те же кадры раз пять, когда Лина, видимо заскучав от повторяющегося звука, перебила пульсирующее в голове Ильи восхищение:       — Ты переключай хотя бы, я уже трек успела наизусть выучить. Там есть видео и поинтереснее.       Илья вздрогнул от звука чужого голоса и медленно провел пальцем по экрану, мысленно прощаясь с удивительно приятным видео.       Устройство, ловя интернет, снова затихло, а на экране появились две сменяющие друг друга точки загрузки.       Малинин нетерпеливо качнул ладонью с зажатым в ней телефоном и тихо выругался. Ему было мало одного видео. Он хотел убедиться, что это - не ошибка и не случайность; что слова Лины - не попытка поддержать или успокоить, а истина; что абсолютно незнакомые люди, которых, возможно, он даже ни разу не видел, действительно сводят его с Петей.       Интернет, наконец, вновь появился и экран вспыхнул ярким светом. Илья рефлекторно прикрыл глаза, вслушиваясь в полившуюся из динамиков смутно знакомую мелодию.       А спустя мгновение, Илья даже не успел полностью открыть веки, рядом с музыкой появился знакомый, мягкий голос Пети. Малинин вздрогнул всем телом и даже оторвал лопатки от холодного бетона, вглядываясь в яркий экран.       Мелкими, незаметными для глаза вспышками на устройстве светился отрывок из какого-то интервью, на котором рядом с мельком знакомой девушкой - она когда-то брала интервью и у самого Ильи - сидел Петя. Его образ, въевшийся, кажется, в подсознание и являвшийся периодически во снах, наконец был не в голове, а на экране. И этот короткий момент, где Петя в знакомой белой с голубыми фрагментами куртке, расслабленно откинулся на спинку стула и размеренно отвечал на заданный за кадром вопрос, попал горячим осколком прямо в разгоряченную душу.

— Я, когда записывался на тренировки, я выбирал не время: я просил меня записать вместе с Ильёй.

      Малинин от изумления приоткрыл пересохшие губы и, подпрыгнув на месте, поставил видео на паузу с такой силой, что телефон опасно качнулся в ладони. Глаза сами собой переметнулись с горящего экрана на темнеющий вдалеке горизонт. Дыхание сбилось, превратившись в сжатые сиплые вдохи с короткими выдохами.       Илья медленно перевел взгляд на начавший затухать экран, проведя по нему пальцем, и, не рискуя вновь включать видео, внимательно вгляделся в картинку.       На белом фоне сиял уменьшенный прямоугольник, на котором крупным планом было изображено лицо улыбающегося Пети. На краю, слева, светился какой-то цветок, дополняющий картинку. А сверху, над прямоугольником, на черном фоне белым ровным шрифтом остановилась фраза, сказанная Петей: «Я просил записать меня вместе с Ильёй».       Малинин еще раз мелко вздрогнул, чувствуя скользнувшую по ресницам влагу, и медленно нажал на экран, снова запуская видео.       Петя на экране вновь заговорил.

— Ну и находясь с ним на льду, я был поражен: он настолько талантлив, что даже сложно прям для себя что-то подметить.

      Цветок на экране ожил вместе с картинкой и медленно расцветал в такт приятному голосу Пети. Илья вглядывался в чужое лицо огромными сияющими глазами и чувствовал, как сердце в груди начинает затапливать смутно знакомая нежность.       Кадры начали плавно сменять друг друга, показывая не только фрагмент из интервью, но и совместные тренировки на олимпийском льду. Малинин замер, вспоминая, что четыре месяца назад действительно имел счастье стоять с Петей на одной арене, слышать его голос, не искаженный жужжанием динамиков, видеть знакомый силуэт в толпе и знать, что это - не иллюзия обманчивого зрения.       Чужой красивый голос оборвался мягким звучанием английской песни. Женский голос пел о любви в такт сменяющимся фрагментам видео, и Илья, вслушиваясь в музыку, на мгновение почувствовал себя невозможно счастливым. Нежность окончательно завладела сердцем, выплескиваясь за края; пальцы, сжимающие телефон, едва заметно задрожали; а с губ мимолетным выдохом сорвалось:       — Holy shit…       — Только если чуть-чуть. Это даже не самый сок, - посмеялась Лина. - Так, подожди…       Девушка задумалась, глядя на ошарашенного Илью, который медленно выключил телефон и повернул голову к ней.       — Ты сейчас хочешь мне сказать… - начала Лина тихо и вновь замолчала. Выражение лица девушки внезапно начало преображаться: черные брови с четким контуром, едва заметно сведенные к переносице, поползли вверх, а левая и вовсе полноценно поднялась; губы растянулись в смешной полуулыбке; а глаза, и без того большие, распахнулись еще шире. - Илья, ты серьезно ни разу этого не видел?       Малинин медленно качнул головой в знаке отрицания. Девушка сейчас чем-то напомнила ему утку, отчего уголки губ приподнялись, но так и не достигли полноценной улыбки. Лина внезапно подняла правую руку и накрыла ладонью глаза, взорвавшись громким хохотом.       — Малинин, еп твою, как много ты теряешь, - сипло выдыхала девушка сквозь вырывающийся смех. - Я понимаю - не знать про шип, хотя это тоже странно. Но не знать про эти интервью… Ты прикалываешься или реально не в курсе был?       Илья, и без того понимая девушку через слово, смог уловить смысл только половины фразы. Внимание зацепилось за потерявшееся среди громких смешков «эти интервью».       — Эти? Не один? - переспросил Илья, вглядываясь в искаженное смехом лицо Лины.       — Кто не один? - не поняла девушка, прекращая хвататься за живот от хохота. — А, доктор ты гуманитарных наук, интервью?       Илья нетерпеливо кивнул, пропуская мимо ушей шутку про собственное владение языком.       — Ну да, Пётр вообще отжигает, самый главный шиппер, ей-богу, - сказала Лина, продолжая посмеиваться. - Я до сих пор не отошла от его: «К нашим теплым отношениям я тоже отношусь очень положительно».       Илья растерянно моргнул, не понимая, о чем говорит девушка.       — А, ну да, влюбленный ты наш, - закатила глаза Лина. - Его однажды на интервью спросили про отношение к тебе и «Малиннику», ну он и сказал, что относится очень положительно.       Илье мысленно умер, задерживая дыхание от шока. Сердце в груди не пропустило удар - оно, кажется, сделало лишних десять, колотясь о рёбра. В висках навязчиво запульсировало, а тело само собой качнулось в сторону. Изо рта вырвался то ли хрип, то ли всхлип, обрываясь шокированным:       — Fucking hell…       — Ух ты, как невежливо, ты разве не радоваться… - начала Лина, но не успела договорить.       До ушей донесся негромкий, но пронзительный в ночной идиллии рингтон. Девушка вздрогнула, хватая устройство, лежащее на стылом бетоне, и, даже не глядя на экран, быстро приняла вызов.       Из динамиков донесся немного хриплый мужской голос. Илья не слышал, что говорит позвонивший человек, но, глядя на собранную, но не потерявшую расслабленного выражения лица Лину, почему-то внутренне напрягся.       — Yeah, - сказала вдруг Лина, мельком прокашлявшись. - It seems like that was exactly what we were discussing back then, I remember. Something else was mentioned about the proportions and materials, have they finally found them?              Из телефона, зажатого в женских пальцах, послышался негромкий смех.       — I’ll be at the lab in a few minutes. - улыбнулась девушка. - Certainly, I remember.       Лина замолчала на мгновение и, широко улыбнувшись ночному небу, весело выдохнула:       — Ça va être légendaire.       Девушка, поднимаясь на ноги, отключила звонок и мягко встряхнула чуть спутанными на концах, но послушно лежащими в хвосте волосами.       Илья, глядя снизу вверх на стоявшую с поднятой головой Лину, растерянно моргнул. Губы сами собой приоткрылись в изумлении, но вопрос, повисший на кончике языка, так и не обрел голоса. Малинин, прокручивая в голове внезапную смену языков, чуть приподнял брови и тут же свел их обратно к переносице. Он вдруг понял, что не обратил внимания ни на одежду девушки, ни на ее профессию, наскоро отмахнувшись суждением, что перед ним обыкновенная спортсменка.       Лина была хорошо сложенной, не очень высокой на вид девушкой.       Из-под строгой белой рубашки, которая была не застегнута на две верхние пуговицы, проступали тонкие худые ключицы, добавляющие ей неуловимой женской грации. На плечах девушки лежала непропорционально большая мешковатая ветровка, которая рисковала соскользнуть каждый раз, когда Лина двигала руками. Эта наспех наброшенная куртка, видимо, действительно согревала, потому что девушка ни разу за все проведенное на крыше время даже не поежилась от остывшего ночного воздуха.        Белый, практически прозрачный луч света от выскользнувшей из-за туч луны скользнул по груди девушки, вылавливая из ночной темноты широкую ленту глубоко темно-синего цвета. Илья замер, рассматривая въевшуюся в подкорки фактуру матового полиэстера, которая ярко контрастировала с белым атласом рубашки и коричневой ветровкой.       На ткани ленты по всей длине мягко выделялись белые, вплавленные, кажется, в мельчайшую структуру каждой ниточки буквы. Ровная строгая аббревиатура «USOPC» выбитая на темнеющей синей полосе впилась во взгляд и мгновенно напомнила мозгу о значении знакомых латинских букв.       Илья приподнял брови в крохотном изумлении и опустил взгляд к месту соединения двух концов ланъярда. На уровне живота благородной глубокой сталью высвечивался карабин привычного «лобстерного» типа, удерживающий плотный ламинированный пластик. Лунный свет выхватил матовый прямоугольник, позволяя глазам считать напечатанный текст.       На кристалльно-чистом белом фоне, который сливался с блестящей атласной рубашкой, выделился темный ровный шрифт. Илья, оглядывая размером с человеческую ладонь карту, рефлекторно расправил плечи.       Около самого крепления карабина ярко высвечивался строгий официальный логотип. Илья, наизусть зная каждую черту и звезду на выделяющемся щите, мгновенно узнал Олимпийский комитет США. Глаза сами собой скользнули ниже, выискивая среди полчища букв надпись с видом спорта, тут же натыкаясь на темнеющий, ударяющий по затылку статус. В середине бейджа заглавными буквами строго светилось отдаленно знакомое: «MEDICAL AND SCIENTIFIC COMMISSION» .       Взгляд метнулся еще ниже, вычитывая набитый текст, и Илья замер, чувствуя как медленно размыкаются в изумлении губы. Под строгим статусом читалось: «Lina Vitaseva. MD, PhD researcher» . А слева, в подтверждение напечатанных букв, в лунных лучах мягко высветилось строгое, удивительно собранное лицо Лины.       Илья машинально скользнул взглядом по карте, выискивая и код доступа. Глаза округлились еще больше, вчитываясь в три заглавные буквы. «MED» яркой синевой горело в самом низу пластикового прямоугольника. Малинин, вспоминая собственный бейдж, на котором в центре зеленой полосы обозначалось «ATH» , напряженно приподнял плечи. Код, который светился на карте у Лины, Илья видел редко, обычно пропадая в бесконечном круговороте раздевалок и тренажерных залов. Ученые и врачи Олимпийского комитета появлялись в поле зрения разве что во время обязательных осмотров, оседая в памяти строгими роботами в белоснежных халатах.       Лина, выдыхая клубы сладковатого пара в темноту ночного неба, прокашлялась и сказала:       — Научный мир вызывает на Землю. - женский голос проник в недра подсознания, вырывая из пучины жестких воспоминаний. - Перекур закончился, блин, как жаль…       Илья вслушался в приглушенный женский голос, стараясь уловить в ее словах строгость или пафос. Ученые в его представлении были закрытыми, странными и чужими. Они запирали за собой двери, не впуская никого в собственный крошечный мир, бросали косые взгляды, скорее напоминая о статусах и именах, нежели действительно разглядывая человека, и никогда не говорили лишнего. Малинин сглотнул вязкую слюну, облизнул шершавые пересохшие губы, и вгляделся в расслабленное лицо девушки, которая, кажется, пересчитывала на далеком небе веснушки звезд.       — Если ты продолжишь так на меня смотреть, я застесняюсь и спрыгну с крыши, - сказала вдруг Лина непроницаемым тоном, не отвлекаясь от темного горизонта.       Илья коротко стушевался и спрятал глаза в мелкой крошке бетона. В ночном прохладном воздухе короткой вспышкой повисло напряжение, оставляя после себя фантомную головную боль. Мысли рассеивались внутри черепа, сминали под тяжестью ночи друг друга, не вырываясь в центр сознания. Язык онемел, прилипая к сухому небу и замер в одном положении, отказываясь ворочаться в речевых усилиях.       Девушка шумно выдохнула, с легким хрипом откашливаясь от сладкого пара электронной сигареты. На самой периферии зрения почудилось движение, и Илья рефлекторно поднял взгляд к Лине, которая с выражением искренней заинтересованности перекручивала на пальце ланъярд.       Короткое шуршание ткани ветровки прервала негромкая вибрация уведомления. Лина, оставляя ленту в покое, повела плечами, удобнее закутываясь в куртку, и, взглянув на небо, что-то выдохнула себе под нос.       — Наука не ждет, как оказалось, - посмеялась девушка и легким движением положила электронную сигарету в левый карман строгих черных брюк со стрелками. - Да, а работа волк, но в лес не убегает. Зато убегаю я, на встречу этой самой работе. Так, короче, пойду устраивать сеансы психологии микроскопам, а то заскучали, бедные, по теплым женским рукам.       Илья, вслушиваясь в тираду странных, местами непонятных слов, кивнул и пустил на лицо подобие кривоватой улыбки.       — Ему шути - не шути, однохренственно, - резюмировала Лина и, поднимая правую ладонь, добавила: - Не грузись, Илья, а лучше вперед и с песней отсюда спать. Где же, где моё теплое одеялко…       Малинин быстро кивнул, оставляя мысленную заметку о незнании и половины русских слов, и выдохнул короткое:       — Good night.       — Good night, - попрощалась в ответ Лина с сильным, заметно деланым акцентом. - Отоспись за нас обоих.       Девушка исчезла за массивной красной дверью, на которой местами осыпалась неровная краска.