«Под светом фонаря»
28 мая 2026 г., 21:38
Вечер медленно опускался на деревню.
Снег под фонарями казался серым, а небо — тяжёлым и холодным.
По пустой улице шёл Рома Пятифан, засунув руки в карманы куртки.
Обычно рядом орал Бяша, где-то матерился Семён, а сегодня было тихо.
Слишком тихо.
— Бесит… — буркнул он себе под нос.
Из-за угла школы внезапно донёсся знакомый голос:
— Рома?
Он обернулся.
Под светом фонаря стояла Катя Смирнова.
Белый шарф, красные от холода пальцы и привычный взгляд, будто она одновременно и осуждает тебя, и волнуется.
— Ты чего тут одна? — нахмурился Рома. — Время видела вообще?
— А ты?
— Я первый спросил.
Катя закатила глаза и подошла ближе.
— Репетиция затянулась. Домой иду.
Несколько секунд они просто стояли рядом.
Ветер тихо гонял снег по дороге.
Рома неожиданно снял с себя перчатку и ткнул пальцем ей в нос.
— Ледяная.
— Придурок!
Она резко ударила его по руке, но он только усмехнулся.
И впервые за весь день — нормально.
Не через понты.
Не через драки.
По-настоящему.
Катя вдруг замолчала и отвела взгляд.
— Ты сегодня… не пришёл.
Улыбка у Ромы чуть исчезла.
— Куда?
— На концерт.
— А-а…
Он почесал затылок.
— Да дела были.
Катя тихо фыркнула:
— Врёшь же.
— Вру.
Она подняла на него глаза.
— Тогда почему?
Рома несколько секунд молчал.
Потом тихо выдохнул:
— Потому что если бы пришёл… сидел бы как дебил и пялился только на тебя.
Катя застыла.
Даже ветер будто исчез.
— Ты сейчас серьёзно?.. — почти шёпотом спросила она.
— Сам в шоке.
Она попыталась что-то ответить, но вместо этого неожиданно засмеялась.
Тихо.
Тепло.
И Рома понял, что готов слушать этот смех хоть каждую ночь.
— Ну ты и идиот, Пятифан.
— Зато честный.
Катя медленно подошла ближе.
Так близко, что он видел снежинки на её ресницах.
— Тогда проводи меня домой, честный идиот.
Рома усмехнулся и протянул ей руку.
— Пошли.
И впервые за долгое время холодный зимний вечер перестал казаться таким мёртвым.
Снег продолжал медленно падать на пустые улицы.
Рома Пятифан шёл рядом с Катя Смирнова, иногда пиная сугробы носком ботинка.
Обычно ему было легко болтать.
Подколоть кого-нибудь, ляпнуть глупость, заржать — без проблем.
Но сейчас почему-то слова застревали где-то в горле.
Катя первой нарушила тишину:
— Ты чего такой тихий?
— Думаю.
— Ого. Даже страшно стало.
Рома фыркнул.
— Очень смешно.
Она улыбнулась уголком губ и поправила шарф.
Несколько секунд они снова шли молча.
Из ближайших домов пробивался тёплый свет, где-то лаяла собака, а снег под ногами приятно хрустел.
Катя вдруг посмотрела на него боковым взглядом.
— А давно?
— Чего давно?
— Ну… это.
Рома сразу понял.
И от этого стало только хуже.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да блин, Кать.
Он шумно выдохнул и потёр шею.
— Наверное… с осени.
Катя удивлённо подняла брови.
— Серьёзно?
— Ага.
— И молчал?
— А что мне надо было сделать? Подойти такой: “Катя, я в тебя втюрился”?
— Ну вообще это было бы забавно.
— Я бы лучше умер.
Она тихо засмеялась.
И этот смех опять ударил куда-то прямо в грудь.
Рома недовольно отвёл взгляд.
— Не ржи.
— Не могу.
Катя внезапно остановилась возле старого забора.
— Слушай… а почему ты ведёшь себя так?
Вопрос прозвучал неожиданно.
Рома пару секунд молчал.
— А ты почему ведёшь себя так?
— Потому что так проще.
— Когда все считают тебя опасным или придурком, от тебя ничего нормального и не ждут.
Они внимательно смотрели друг на друга.
Без насмешки.
Без страха.
Просто и внимательно.
И от этого становилось как-то непривычно спокойно.
Он усмехнулся.
— Ну и пусть.
Она вдруг подошла ближе и осторожно взяла его за рукав куртки.
Совсем слегка.
Но у Ромы внутри будто сердце на секунду остановилось.
— Мне всё же нравишься настоящий ты.
Тишина.
Только ветер качал ветки деревьев.
Рома смотрел на неё так, будто впервые видел.
Потом неловко кашлянул:
— Ты сейчас меня убьёшь.
— Почему?
— Потому что я после такого вообще нормально спать не смогу.
Катя улыбнулась.
Не как обычно.
Мягко.
Тепло.
И впервые за долгое время Рома Пятифан почувствовал себя не хулиганом, не проблемой для всех вокруг.
А просто человеком, которого кто-то ждал рядом.
