его взгляд

Выходные тянулись для Раяна бесконечно долго. Он очень хотел поговорить с Дамиром, но писать о произошедшем казалось невыносимо стыдно. Для самого Дамира же эти два дня пролетели как одно мгновение, которого катастрофически не хватило. Он был совершенно не готов к разговору, поэтому в понедельник остался дома, сказав родителям, что приболел. Все выходные мысли о случившемся терзали его: «Это грех - так говорила мама», «Что со мной будет за это?», «А если папа узнает? А Кайрат?». Страх быть пойманным не давал покоя, и Дамир был готов расплакаться, но запрещал себе это делать. У него не было друга, которому можно было довериться, поэтому он переживал всё в одиночку. Ему было невыносимо тяжело и стыдно перед семьей. Дамир не был глубоко верующим, но это не облегчало груз ответственности: он не хотел разочаровывать своих замечательных, любящих родителей. Он всегда старался быть идеальным сыном, просто мечтая о том, чтобы его любили, но эти чувства были сильнее его воли. Давно, еще до встречи с Раяном, он понял, что его не привлекают девушки. Однажды он наткнулся на сайт для взрослых с рекламой, где были двое парней. Ему тогда понравилось, но он в ужасе заставил себя забыть об этом. «Неправильно», - твердил он себе. Общество было жестоко к таким, как он, и Дамир прекрасно это понимал, ведь своими глазами видел отношение к подобным людям. Он не хотел быть отверженным, особенно собственной семьей. Всю ночь он мучился этими мыслями, а на утро в классе появился Раян. Сначала он думал, что это лишь мимолетный интерес, но быстро осознал: Руслана, которого он знал гораздо дольше, он не воспринимал подобным образом. Его не тянуло к другим так, как тянуло к Раяну - и в этом заключалась вся сложность. Раян же изнывал от неизвестности. Он терзался вопросами: «Он правда приболел? Или решил отдохнуть? Или ему всё-таки противно находиться рядом со мной?». Вина за то, что произошло в его доме, не давала парню покоя. Во вторник Дамир всё-таки пришел в школу, но Раян тут же заметил на лице соседа медицинскую маску. «Так он правда заболел? И теперь больной должен сидеть на уроках?» - подумал Раян. Они едва поздоровались, и как только Раян попытался завести разговор о самочувствии, Дамир поспешно вышел из класса под предлогом срочного звонка. Это повторялось весь день. Одноклассник избегал его так мастерски, что даже с последнего урока умудрился уйти, не столкнувшись с ним. К четвергу терпение Раяна начало иссякать. «Сам ведь сказал, что не противно, так чего теперь бегает?! Нам надо поговорить». Во время урока физкультуры Раян проследил за Дамиром: тот закинул сумку в раздевалку и пошел к учителю отпрашиваться от игры. Раян, заранее сославшись на травму, тоже остался свободен. Когда Дамир зашел за вещами, он наткнулся на Раяна. - А, ты тут, - удивленно бросил он и, схватив рюкзак, направился к выходу. Раян попытался его остановить, но парень был быстрее. «Ну, всё, хватит», - подумал Раян и двинулся следом. Он настиг его в туалете. Дамир, сняв очки и маску, умывался. - Нам надо поговорить, - резко раздалось за спиной. Дамир вздрогнул, не ожидая, что его преследуют. - Давай как-нибудь в следующий раз, - испуганно произнес он, собираясь сбежать. - Или мы говорим сейчас, или не будем говорить вообще, - отрезал Раян серьезным тоном и тут же проверил кабинки, чтобы убедиться в их уединении. Дамир замер. - Ты... ты это серьезно? Совсем-совсем? - жалобно спросил он. На его глазах блеснули слезы. Давление последних дней достигло критической точки, и новость о том, что Раян не хочет общаться, стала последней каплей. Парень поспешил отвернуться, чтобы скрыть эмоции от друга, но он, наблюдавший за ним, перепугался, не ожидая такой реакции. Парень смотрел на него, и внутри всё переворачивалось. Слезы Дамира действовали на него парализующе. Он привык видеть его в маске спокойствия, а сейчас перед ним был настоящий, живой, перепуганный парень, чья броня треснула из-за него. Это зрелище вызывало в нем жгучее чувство вины, перемешанное с каким-то пугающим, первобытным желанием сжать его в объятиях так крепко, чтобы никакие проблемы этого мира не смогли до него добраться. Он чувствовал, как стены между ними рушатся с каждым его всхлипом. - Эй, ты чего? - он подскочил к нему и крепко обнял. Сердце Дамира билось так бешено, что Раян чувствовал это всем телом. - Я погорячился, слышишь? Не надо плакать, пожалуйста. - Я не плачу, - сдавленно ответил он, вытирая покрасневшие глаза. - Прости меня, я просто злился из-за того, что ты избегаешь меня. Переживал за твое здоровье, а тут еще это... Раян чувствовал, как Дамир постепенно расслабляется в его руках, перестав бороться, и это доверие отозвалось в его груди чем-то тяжелым, но приятным. Он внезапно понял: всё, что Дамир сейчас выплеснул - все страхи и сомнения - теперь стало и его ношей тоже. И отступать он больше не имел права. Раян холодной рукой провел по щеке одноклассникк - она была обжигающе горячей. Он не отстранился, наоборот, доверчиво подставил лицо под ладонь. - Я просто не был готов, мне страшно, - прошептал он, глядя в потолок, чтобы слезы не упали. Раян, чувствуя, как сильно напуган друг, мысленно отругал себя за напор. Он пока не до конца понимал причины такого состояния парня, но видел, что они серьезны. - Давай умоемся, - предложил он, стараясь смягчить обстановку. Дамир больше не противился. Раян аккуратно протер его глаза прохладной водой, снимая напряжение, а затем подал салфетки. Они молчали, чувствуя себя виноватыми друг перед другом. Понимая, что в туалете могут появиться другие, они вернулись в класс. Перед дверью Раян всё же нарушил тишину: - Когда будешь готов, скажи или напиши. Дамир ничего не ответил, лишь поплелся следом. Они вернулись в кабинет, где царила гробовая тишина, прерываемая лишь шмыганием носа Дамира, который всё еще отходил от срыва. Раян был первым человеком, перед кем он дал волю чувствам. Так они просидели до звонка. На уроке они что-то записывали, но всё ещё не разговаривали. Парень снял очки и положил голову на плечо одноклассника. Просто устал. В голове не было никаких возвышенных мыслей - только гул от пережитого в туалете и дикое желание просто закрыть глаза и не видеть никого вокруг. Плечо соседа было жестким, но ему было все равно, он хотел быть ближе. Он чувствовал, как Раян напрягся, но не отстранился, и это «не отстранился» было для Дамира сигналом, что всё ещё не совсем потеряно. ​Раян замер. Он перестал писать, потому что боялся: если рука сейчас дернется, он поднимет голову и всё это закончится. В голове крутилось что-то вроде: «Он правда это сделал? Вот так в классе?». Было неловко, немного странно, но в то же время - абсолютно нормально. Он чувствовал, как Дамир тяжело дышит, прислонившись к нему, и это дыхание передавалось через толстовку. Он решил просто сидеть и не дергаться, хотя рука, лежавшая на парте, затекла. Раян не хотел быть героем или спасателем, он просто понимал: сейчас Дамиру нужно, чтобы его не трогали, и единственный способ это обеспечить - сидеть смирно. Вскоре Дамир придвинул ногу вплотную к ноге Раяна и потянул за рукав толстовки. Когда рука оказалась на его ноге, он взял его за мизинчик. Раян был в шоке, но это ощущение было чуть ли не самым приятным, что он когда-либо испытывал. Дамир написал в углу тетради: "Ты свободен завтра?" "Да", - криво вывел Раян левой рукой. "Не хочешь зайти ко мне?" Раян хотел было отказаться: а что, если ситуация станет еще сложнее? Или он подумает, что нужен мне только ради этого? Пока он раздумывал, Дамир тихо прошептал ему на ухо: - Я буду готов, обещаю. - Тебе не обязательно торопиться, я подожду, - нервно ответил он. - Но я хочу. Если можешь, конечно... Мы поговорим, а потом пойдем ко мне, что думаешь? - Хорошо. Они так и остались сидеть до конца урока, держась за мизинчики. Смущенно попрощавшись после звонка, они разошлись по домам. Раян был доволен сегодняшним днем: «Конечно, лучше бы я не бегал за ним по всей школе, зато мы наконец-то всё решили».