Сонный паралич

Не смотря на все взлеты да падения, встречи да расставания, смерть и даже перерождение, - иль переселение души, как вам угодно, Шэнь Цинцю особой разницы не замечает, - в судьбу он не верил ни в какой ее интерпретации. Расскажите ему про то, как вы со своим партнером были созданы друг для друга, как якобы проигрались с десяток тарошных раскладов вашей «проверенной» гадалки-подружки – мужчина, безусловно, не посмеется вам в лицо, искренне боясь потерять недавно обретенный имидж серьезного горного наставника, но за расписанным тушью веером скроет игривую усмешку, пока в голове будет прокручивать саркастичные речи и пытаться выбрать из внушающего списка наиболее подходящую. Однако неверие не спасает от событий. Веришь в силу Вселенной, Бога и Дьявола? Хорошо! Не веришь? Еще лучше! Миру всегда было приятнее глумиться над узколобыми да разбивать уютную броню логики скептиков. Мир, в который перекинуло душу некогда беззаботного богатенького Шэнь Юаня, был тому почти незнаком, хотя по физиономии поражающей красоты в зеркале и нескольким словечкам пробегающих мимо людей в сомнительных одеяниях, он быстро отыскал в памяти одну из глубоко заброшенных книжонок, кою закрыл во времена свои легкие, не прочитав и двадцати страничек чрезмерно инфантильной писанины. Право слово, Шэнь вырос из сянься работ в далекий пубертатный период и в тот момент, кой это оскорбление литературы попалось ему на глаза, он, хоть на миг и поддавшись искушению ощутить обволакивающее чувство ностальгии, попросту не смог выдержать количества глупых персонажей, кидающихся в ноги главному герою! Это же его персональный ад, как он может осквернять свой выдающийся ум подобной чушью? Первое время после осознания теперь уже Шэнь Цинцю бранился всевозможными словами за то, что не пересилил себя в тот момент да хотя бы смутно не ознакомился с сюжетом, вовсе не скупясь на яркость и особую поэтичность выражений, стоит упомянуть традиционный сапожный сленг, который все же побеждал. Хотя ему было тяжело освоиться в новом мире, в общем и в целом, он не жаловался. Конечно, было довольно неприятно лишиться современных прелестей в виде быстрого горячего душа, разновидностей яств, - он чертовски скучал по малиновому пирогу сестры, - да всеми любимого интернета, но с этим превосходным по силе телом да властью, кою оно имеет, спасибо прошлому владельцу, Шэнь Цинцю, как бы тяжело не было привыкнуть к этому имени, чувствовал себя вполне сносно. Библиотека, к слову, его порадовала больше всего, но не об этом. Хорошенько поездив по ушам главы школы, имеющего излишне нежный и печальный взор, да остальным лордам о том, что: «Да, заболел, кажись. Да, каюсь. Да, я вас знать теперь не знаю, никого не помню и вряд ли вспомню». Шэнь в течении двух лет быстренько догнал что к чему. Он без зазрений совести наслаждался спокойствием умиротворяющей атмосферы гор да его фаворита в виде сочной бамбуковой рощи. Память тела позволяла осваивать странноватые записи в аккуратных трактатах с безумной скоростью, а что до управления пиком и дел секты Цанцюн? Как он ранее и говорил, его подростковый период был довольно красочным в плане сянься и, если у вас довольно неплохой опыт в чтении подобного жанра, вы и сами можете ответить на этот вопрос. Но, так и быть, новоиспеченный горный лорд наставит вас на путь истинный - большинство романов этой и подобной тематики прописывают примерно одинаковую и довольно непримечательную работу школ самосовершенствующихся, а с помощью нескольких подсказок от добродушного главы Юэ Цинъюаня прогресс в понимании внутренней политики заведения стремительно полетел вверх. Что до его роли учителя? Ну вы тоже отнеситесь с пониманием, он тут едва два года пробыл, нужно быть более понимающими и снисходительными. Тем более старшим ученикам пика стоит набираться опыта в обучении шиди и шимэй, как он посмеет помешать молодому поколению в оттачивании навыков? «Ах, но к чему же он вел все это время?» - спросите вы и будете совершенно правы! К чему были эти краткие размышления о жалкой судьбе? Во-первых, потому что Шэнь Цинцю хотелось вновь потешить самолюбие и посмеяться над глупцами, любящими романтизировать откровенную ахинею. Во-вторых, он сам, возможно, к концу этой истории станет глупцом, однако обо всем по порядку. Кой начал шагать третий год его размеренного бытия в виде великого лорда, в жизни мужчины произошла ситуация. Стоит отметить, что в прошлом он не то, что кошмарами не страдал – «сновидение» для него было и вовсе чуждым понятием. Знаете, какой-то период двух своих жизней время от времени он сетовал на извечный черный экран перед глазами в ночи. И вот в его жизнь постучалось нечто новое – не пышногрудая желанная красавица иль умение стоять на мече ровно да без страха опустить взгляд. А самые настоящие ужасы. Он бы не хотел вдаваться в подробности расчленения собственной персоны в иллюзиях уставшего разума, как и не хотел бы описывать любые другие откровенно отвратительные, опасные и угрожающие вещи, кои повстречались ему за прикрытыми веками. Ему не жалко, не подумайте, просто его эго не выдержит очередного вида подрагивающих кончиков пальцев и трепета ресниц. Дело стало принимать серьезный оборот, когда с каждым разом кошмары ставали гуще, ужас лизал грудную клетку изнутри шипами, оставляя после себя на подкорке сознания вязкое ощущение беспомощности. И ладно бы те остановились на красочных картинах откровенного насилия, к концу первой недели появилась боль. Жгучая, раздирающая, казалось, саму душу на уродливые лоскуты. Будто кожа выворачивалась наизнанку, кости рассыпались и трескались, осколки врезались в мокрые от алого нектара мышцы, торча из тех словно трофей. Как раз тогда он увидел это. Что-то далекое и близкое одновременно, стоящее у его ног. Высокая фигура нависала напряженной тенью совсем рядом, словно все его грехи да страхи за обе жизни наконец нагнали его, любуясь страданиями, но не касаясь лично грязной сути. Но вы ведь помните, что по природе своей Шэнь Цинцю довольно скептичен? Хотя он живет в мире с демонами и заклинателями уже третий год, ни один представитель царства голода, зверств, убийств… демонов, в общем, ему еще ни разу не попадался. Он владел невиданной удачей и из раза в раз успешно избегал намеков Юэ Цинъюаня о выполнении долга перед сектой. То есть, о демоне он даже не подумал. Его измученную продолжающейся болью голову посетила почти раздражающая своей простотой догадка – сонный паралич. Это дерьмо догнало его в другом мире, а ведь он надеялся никогда не получить столь утомительный опыт, вот незадача! Превозмогая пытку мозга, он смотрел на фигуру как можно более скучающим взглядом, пытаясь заставить собственное сознание прекратить представление погорелого театра. «Да задуши ты уже меня, или что там происходит в такие моменты, я хочу окончательно проснуться. Не томи!» - причитает у себя в голове на вид благородный совершенствующийся. В тот же миг фигура дернулась. Длинные шелковистые пряди слегка подсветились серебристой лунной пеленой, что невинно проскользнула сквозь приоткрытые створки окна, и качнулись изящными волнами. Существо двигалось плавно, его поступь плыла вдоль ложа, приближаясь к голове лежащего. Судя по росту, фигура явно была мужская, хоть и довольно худая, однако, если бы не настойчивое недомогание по всему телу, Шэнь Цинцю скорее всего подумал бы, что это изнеженная дева невольно покачивает бедрами перед возлюбленным! Скрытое завесой тайны мглы очертание показалось в моменте едва ли не кокетливым в своих размеренных, небрежных движениях. Удерживать спокойствие было все сложнее, тело не отзывалось на попытки движений, мука пестрыми бутонами раскрывались где-то в районе висков, а тут еще и подсознание, видимо, услышало его едкий комментарий и решило подкинуть ему реалистичную картину асфиксии. Прикрыв взор броней пышных ресниц, он мужественно приготовился к очередной порции горестей, как вдруг нечто заставило его распахнуть очи, с долей испуга глядя перед собой. Лик существа оставался загадкой, скрытой за покрывалом густой тени, но вот аромат окровавленных пионов ясно врезался в ноздри. Однако поразило бедного невинного Шэнь Цинцю не это, а ощущение мягкости на приоткрытых лепестках губ. Он пообещал себе утром хорошенько повозмущаться у зеркала, параллельно восторженно понимая, что, не смотря на смешанный спектр чувств от поцелуя какого-то монстрюги, боль стремительно начинает покидать его плоть. Тело стало мягким и податливым, а глаза вновь закрылись, погружая в забвение. В этот раз без всяких невзгод. Повторялся подобный сюжетный поворот еще несколько раз, с каждым днем утреннее негодование Шэнь Цинцю возрастало в геометрической прогрессии. Он даже стал задумываться, не было ли у прошлого хозяина тела сомнительных с этической точки зрения предпочтений, но за время пребывания в этом мире он, бесстыже подслушавший сотни слушков о лорде пика Цинцзин, пришел к выводу, что тот вряд ли интересовался безликими мужчинами, хоть и был судя по всему неимоверно мерзким человеком по натуре своей. Убедив себя во внезапно появившейся склонности к сонным параличам, ему оставалось лишь терпеть явные домогательства таинственного ублюдка, обругивая того в краткие моменты между избавлением от боли и засыпанием. Но было ли это настолько неприятным? С внутренним раздражением ему приходилось стыдливо признавать, что, возможно, изголодавшейся по трепетному вниманию и нежностям душе, было самую малость хорошо, когда существо перед привычным контактом наклонялось к его шее и тихо поскуливало, потираясь кончиком носа о чувствительную кожу. Шэнь не был уверен в точности описания, но ощущалось это примерно так. Кой произошла неловкая ситуация впервые, он был искренне напуган, вспоминая все ужасные истории из прошлого и думая, что: «в этот раз оно точно придушит меня или зубами разгрызет глотку, а после я проснусь в холодном поту». Этого, безусловно, не последовало. Существо в принципе не проявляло враждебности, потому со временем и вовсе перестало смущать, в периоды боли от кошмаров становясь особо желаемым посетителем. Проснувшись в одну из особо темных ночей от болезненной вспышки в голове, следствие очередной насмешки разума, его вновь встретил уже постоянный гость его жилища. Он отчего-то вспомнил россказни покойной бабушки о домовых, но с завидной скоростью откинул думу, предпочитая продолжать утешать себя версией с параличом. В этот раз тот был, стоит уточнить, не на привычном месте. Сказать честно Шэнь даже ощутил укол грусти, ведь подумал, что облегчение не наступит, раз существо не видно, однако неожиданно он понял, что соседняя часть ложа у стены слегка прогнулась под чьим-то весом. Уже знакомый аромат повеял с боку, попытка очами заметить силуэт не увенчалась успехом, - тот угол был особенно непроглядным, - зато дальнейшие ощущения помогли ему удостовериться в присутствии спутника. Хотя те приятными назвать было сложно. Войдите в его положение и представьте ситуацию: в покоях хоть глаз выколи, черт что увидишь, вы убеждены в том, что где-то в этой мгле скрывается наглый паразит-паралич и внезапно он сменил локацию, оказавшись с самого начала непозволительно близко к вам. Ах, и он забыл уточнить, что именно его смутило, помимо того, что в его кровати оказался неизвестный мужчина, а не очаровательная дама. Существо он все еще не видел, но явно каждой частичкой своей плоти ощутил, как тонкий коготь проводит вдоль нижних халатов, лениво раздвигая те в неподобающем жесте любовника. Явно острый, он едва проводил по груди, заставляя тело подрагивать от хлынувшего в кровь адреналина, дискомфорт в голове стал скорее досадной деталью на фоне развернувшегося действа, все силы уходили на непонимание да ор нелицеприятной брани в голове. Тонкий скрип разрезал нависшую тишь, некогда невидимый силуэт склонился над ним, являя взору Шэнь Цинцю пару темных радужек, в глубине которых у самого зрачка вились в хороводах всплески пламени, а где-то в районе лба стала сиять бесподобным величием смутно знакомая метка. А далее прохладные уста вновь накрыли тонкие лепестки губ, даруя забытие. Вот только перед этим Шэнь Цинцю успел кое-что попробовать и осознание накрыло леденящим ужасом. Он смог подвигать ладонью. И подсвечивающийся узор он видел в одном из демонических трактатов. Кой рассветные лучи пробились сквозь заросли стройного бамбука, ласковыми объятиями оплели влажные травинки да запрыгнули в раскрытое окно, россыпью солнечных поцелуев покрывая бархатистую кожу, Шэнь Цинцю вмиг открыл очи. Как любой здравомыслящий человек он осмотрел покои вдоль и поперек, приподнимая ложе да выворачивая шкафы наизнанку, он удосужился даже попытаться найти тайные ходы и хоть какие-то зацепки в виде странных незаметных иероглифов иль безделушек, кои никогда не заносил сюда самостоятельно. Пустота. Ничего необычного в его нескромной обители не наблюдалось. Но он не мог ошибаться. Он явно сумел вполне себе спокойно подвигаться, однако наваждение не исчезло, а очень даже явно вовлекло его в, пусть даже односторонний, поцелуй. Мог ли он двигаться все эти случаи, не считая первого? Он не знал, попросту не видел смысла проверять, и сейчас это невежество играло с ним злую шутку. Днем в библиотеке он отыскал необходимые записи и удостоверился в правдивости своей догадки по поводу завитушек со лба существа, но все походило скорее на нелепый сон, нежели реальность. Действительно, стал бы небесный демон, - вид которого в трактате хоть и описывают сухо, но в опасности которого не заставляют сомневаться, зовя сильнейшим и прописывая, по мнению этого господина, читерские навыки, - снисходить до того, чтобы тревожить его невзрачную персону? …Эту мысль ему пришлось прервать, ибо он резко вспомнил, что тело вообще-то является Мастером меча Сюя и вторым лордом великой секты. Хорошо, теперь ситуация более реалистична. Происходящее начинает напрягать сильнее, неужели истинный хозяин тела как-то насолил могущественному существу? Быть может, то и убило его, а сейчас услышало новости, мол, да ходит этот негодяй здоровый и беззаботный, только память и потерял. Шэня известили о том, что тогда произошло отклонение ци, но он ознакомлен с достаточным количеством литературы, дабы предположить неладное. Вдруг демонюга просто все подстроил наиболее удобным образом! Был еще один вариант. Учитывая характер коротких взаимодействий и относительную осторожность, бережливость в действиях демона, Шэнь Цинцю нехотя предположил, что прошлый хозяин тела имел запретную связь с нечистью. Но эта теория из раза в раз упиралась в глухую стену из кучи слухов о вероятной ненависти прошлого хозяина тела к мужскому полу да демоническому роду в целом. А еще первая версия ему была более мила, потому остановился он на ней. Узнав правду, спокойствия у него не осталось; недолго поразмыслив, он использовал все возможности телесной памяти, нарисовав несколько сильных талисманов, но не был доволен проделанной работой на все сто. С победной улыбкой опустошив все заначки предыдущего владельца, Шэнь Цинцю развесил теперь уже еще и наверняка полезные бумажечки по периметру покоев, особое внимание уделив зоне ложа. Вспомнив несколько некогда прочитанных в социальных сетях наставлений для борьбы с нечистью, он своровал с общей кухни соль и без сожалений посыпал той углы, порог да под окном. Теперь спать он будет безмятежно! Радость прошла через несколько часов. Кошмары этой ночью помучили его довольно мало, едва ли прошел час с того момента, как он прикрыл очи, но противная ноющая боль вновь растекалась под толстыми костями черепа. Уставшим изумрудным взором он окинул помещение – ночь была удивительно светлой, позволяя благодаря изобильному потоку серебристого эфирного шелка увидеть каждый сантиметр комнаты. Щедро развешанные талисманы тут и там подсвечивались голубоватым блеском, где-то вдалеке легкий порыв ветра всколыхнул маленькие бамбуковые листья. Казалось бы, душа должна петь и радоваться, вот только его облегчение, что наступило на мимолетное мгновение, испарилось, стоило ощутить внезапную тяжесть в районе бедер. Теперь демон не был простым силуэтом, скрытым завесой мистических теней, а яркие глаза красовались на вполне себе четко видимом лике. Бледная плоть выглядела подобно девственному снегу, волосы тяжелыми волнами стекали вдоль фигуры сидящего на Шэнь Цинцю, заканчиваясь пышной лужицей на плоском животе заклинателя. Высокая переносица, острые скулы и подбородок, элегантный разрез глаз – тот был похож скорее не на демона, а на прекрасного аристократа, который способен лишь поманить пальчиком и весь мир будет у его ног. «Нет, с таким лицом можно просто моргнуть в нужную сторону, и он получит желаемое в течении нескольких секунд» - поправил дурные мысли у себя в голове Шэнь, уже даже не пытаясь искать оправдание внезапно нахлынувшим неуместным сценам, что разворачивались в сознании. Демон же слегка склонил голову в бок, разглядывая мужчину под ним в ответ. Так и хотелось залезть в его опасную головушку, заглянуть в самую душу, разбирая малейшую думу иль желание кончиками пальцев, оглаживая изнутри его сладкую суть… Шэнь Цинцю резко сел на ложе, поморщившись от нахлынувшей муки в голове, и попытался спихнуть с себя существо, но тот лишь схватил его за руки, переплетая их пальцы. Прохладное дыхание опалило ухо, дрожь предательскими мурашками пробежалась по телу, как вдруг демон заговорил. И голос его был едва ли не умоляющим, чрезмерно покорным, что совершенно не вязалось с образом того. - Я долго искал тебя, Шэнь Юань. Заклинатель удивиться не успел, ведь уста напротив накрыли его, убаюкивая. Узнает Шэнь Цинцю однажды о нелегкой доли Ло Бинхэ. Узнает он о страданиях, о боли, услышит полный голос горя, почувствует соленый привкус на устах, кой мужчина расскажет о холстах, изрисованных портретами его. Узнает он и о судьбе, о той невидимой игре, что привела его к любви, найденной во тьме. И поведает Бинхэ когда-то, скромно опустив глаза, как мечтал о встречи с ним, боясь, что некогда ему соврали. Что соврала и та неизвестная путница, говоря о любви за звездами, что соврал и голос старческий в глубине пещер, кой он спрашивал о сути счастья. А после он стыдливо признается, что боялся будто соврал и сам себе. Что случайно наваждение увидел в якобы волшебной воде, что зря надеялся и верил, что зря молился все имея, кроме того, кого искренне хотел. Шэнь Цинцю посмеется над ним через долгие годы, как и над всеми до этого, но, быть может, в судьбу поверить захочет.