Deep

Кенни почти распят. Он смотрит в темные зеленые глаза напротив, обрамленные тонкими длинными рыжеватыми ресничками, и не может сказать ни слова. Рот занят. Заполнен полностью, до предела, растягиваясь в тонкую розовую полоску вокруг щупальца, активно вибрирующего на языке. Конец то и дело упирается в заднюю сторону горла, активно двигаясь. Кенни дышит через раз. Он и так загнан и скован, человеческие руки вжимают его выступающие тазовые косточки вниз, к себе, в себя, насаживая на твердый, проступающий чуть ниже живота из открывшегося «кармашка», член. По ощущениям - твердый, как кусок жесткого каменистого коралла, раскаленный на солнце и политый слизью. Кенни внутренни благодарит мать-биологию за то, что у этого чудовища тело идеально приспособлено к размножению в диких условиях: он так сильно сочится, что эти соки не смываются даже соленой морской водой. Он двигается рвано, быстро, проникая полностью, и вода от этих животных движений поднимается волнами вокруг, летящими в разные стороны. Соль смешивается с потом, проступающим на лбу и шее. Ноги прижаты к мягкому, гладкому, чернеющему под водой. Вместо поясницы - длинные мощные конечности, покрытые присосками с одной стороны, и идеально гладкие с другой. Их всего восемь, одно из них - трахает чужой рот, давя любые стоны и вскрики, еще два - обхватывают две чужие руки, оплетая полностью от плеч до запястий, медленно двигаясь по бледной коже ползучими змеями, разводя их в стороны. Под Кенни, бесконтрольно повешанным чужими тентаклями над морской гладью, скрывающей только ноги, дна нет. Вода чистая и прозрачная, и под ним несколько метров глубины моря, до дна которого не дотянуться. Посмотреть вниз - и сероватый песок будет размываться внизу, так глубоко, что нужно плыть сильными уверенными толчками пару минут. Но Кенни не может посмотреть вниз, он натянут на чужой член и обездвижен чужими щупальцами ровно так, чтобы смотреть в зеленые глаза напротив, которые медленно теряют радужку в процессе. Поволока затягивает взгляд, зрачки расширяются, съедая цвет. На человеческом лице, бледном от недостатка солнца под водой, кривится довольная хищная ухмылка, оголяя острые зубы. - Я обожаю человеческие тела. - Чудовище давит пальцами сильнее, почти кроша чужие кости от нетерпения. Он вгоняет член полностью, растягивая натертые стенки внутри до предела, раз за разом попадая по одной и той же точке, а потом выходит полностью, выскальзывая массивной головкой, и тут же возвращая ее обратно. - Такие легкие и податливые. И выносливые. Очень много могут вынести, ты знаешь, сайка? Кенни мог бы возмутиться такому сравнению, мог бы нахмуриться и фыркнуть, но сложно сделать это с подзавязку наполненным ртом и длинными пальцами на своем члене, скользящими в такт толчкам. Он знает, к чему все идет и жмурит глаза, стараясь глубоко вдохнуть. Внутри разливается липкое и горячее. Чудовище насаживает парня на себя полностью, входя до предела, и замирает, жмурится и морщит до этого идеально ровный лоб. Мать-биология позаботилась и о том, чтобы размножение было быстрым, а семени хватило на несколько самок. Кенни кажется, что липкая сперма внутри поднимается вверх, до живота, еще немного, и оно заполнит грудину и легкие. - Сколько еще ты сможешь продержаться и принять в себя? - Кенни распахивает глаза, ощущая колющую пустоту внизу и мягкие поглаживания по заднице. Щупальца, поднимающиеся из глубины, обхватывают ноги под коленями и разводят в стороны, отдаляя от чужого тела. Вот теперь он точно распят перед бледным парнем, шея и грудь которого почти ничем не отличаются от человеческих, за исключением глубоких прорезей жабр на шее, и отростков, скрытых внизу, жестко стискивающих кожу. Конец одного из щупалец медленно гладит раскрытую дырочку, из которой, пузырясь, начинает вытекать белесая жижа, смешиваясь с водой вокруг. Кенни инстинктивно сжимается и дергается телом, прогибается вперед, выгибаясь дугой и пытаясь покачать головой. - Не сопротивляйся, Гуппи. Ты все равно не сбежишь. - Монстр мило улыбается, пока под водой тонкий кончик проникает внутрь сжимающейся, но уже достаточно растраханной дырочки. Внутри начинает пульсировать - тентакль меньше, уже, но гораздо длиннее и проворнее, заползает внутрь, извиваясь в разные стороны. Кенни мычит, сжимая ладони в кулаки и пытаясь стряхнуть щупальца, целующие присосками руки. Он дергается и вибрирует, но от движений не появляется даже пены. - Я чувствую, какое содранное горло у тебя внутри, после минета. - Осминог вытягивает руку, сжимая чужую шею снаружи. Кадык под ним истерично дергается. Щупальце внутри рта замедляется и теперь не двигается назад, только вперед, стараясь протолкнуться глубже. - Расслабься, я хочу посмотреть, как глубоко я могу занырнуть в тебя. Кенни сдается. Он закрывает глаза и вымучено стонет, когда чувствует движение по горлу. Рука, прижимаясь, вибрирует вместе с парнем, поглаживая натянутую кожу. - Я чувствую себя здесь. - большой палец давит на шею, ниже кадыка, гораздо ниже, чем Кенни мог вообразить, немного не доходя до яремной ямки. Несколько вечных секунд надавливает на почти явный выступ, чтобы Кенни мог точно осознать, насколько глубоко в него вошли. Он осознает. Так ярко и четко, до темных нефтяных пятен перед глазами то ли от удушения, то ли от накрывающего возбуждения. Его живот содрогается, а из глаз текут слезы. - Ну что ты? - Монстр подвигается ближе, медленно выскальзывая из горла, давая несколько секунд продышаться, перед тем, как начать двигаться по языку. Он облизывает чужую щеку раздвоенным языком, а потом целует горящую алым щеку. - Готов поспорить, в тебя еще и не такое поместиться. Кенни распахивает глаза, быстро втягивая в себя воздух. Он опять дергается, громко мычит «нет», повторяя это раз за разом нечленораздельно, под водой пытаясь свести ноги вместе, вызывая только более сильные толчки внутри. Он чувствует еще одно щупальце, оглаживающее вход, и стон переходит почти в визг и хныканье. Он сводит брови вместе, хмурясь почти до боли, и взглядом буквально умоляет: «Отпусти». А потом его глаза закатываются, а сам он протяжно кричит, глушимый живым кляпом во рту. Внизу распирает до предела. Он даже не думал, что у него есть такие пределы. Щупальца двигаются рассинхронно, одно вверх, второе вниз, Кенни начинает корежить. Тело выгибается в разные стороны, пытаясь то ли уйти, то ли насадиться больше и глубже. Внутри все горит, снаружи вода закипает и уже не ощущается никакого давления. Будто все вокруг смешивается, превращаясь в прострацию. - А теперь я здесь. - Монстр перехватывает чужое тонкое запястье, переползая щупальцем на грудь, присасываясь к соскам. И направляет руку вниз, под воду, так стремительно, что Кенни не успевает понять, чего он хочет. А потом чувствует. Внутри, в его животе, чуть выше паха, толкаются два бугра, поочередно сменяя друг друга. Он чувствует, как его наполняет внутри, и как глубоко и быстро в нем толкаются. У него хрустит позвоночник. Громко, так, что даже волны и толстый слой воды не глушат этот звук. Его сгибает, и он слышит свой протяжный стон, но будто со стороны, будто он только что вышел из тела и подлетел вверх над уровнем моря. Сердце бьется так, что уши закладывает от его стучания. Внутри становится совсем пусто. Сперма сгустками стекает по ногам и погружается на дно жемчужными каплями. - Отпусти меня, морское чудовище. - Кенни устало откидывает голову назад, погружаясь в теплую соленую воду затылком. Голос хрипит и он не узнает его. Солнце над ним уже отдает краснотой, день движется к закату. Золотистые волосы, оставшиеся на морской глади, отсвечивают розоватым оттенком. Глаза устало закрываются. - Хочу поцеловать тебя. - Ни в чем себе не отказывай, рыбка. - Кайл медленно сползает щупальцами с чужого тела, круговыми движениями оглаживая мягкую кожу с красноватыми кругами, оставшимися от присосок. Рывком притягивает Кенни к себе, заставляя обнять ногами под водой, ровно в той точке, где человеческое и понятное заканчивается, покрываясь гладкой мантией. - Ну ты и извращенец, Кай. У меня все горло содрано после минета тебе, а ты издеваешься. - Кенни закусывает нижнюю губу, потираясь о чужое тело. - Я почувствовал каждую ссадинку. - Кайл гладит его по шее, переходя на подбородок, мягко его сжимая. - А говорил, что мы посмотрим на угрей. - Кенни прижимается к нему ближе, обнимая за шею и целуя саднящими губами чужие, холодные и синие. У Кенни бы они тоже могли посинеть за такое долгое пребывание в воде, но от постоянного натирания только еще больше согрелись и припухли. Кайл по-животному урчит в поцелуй, вдавливая пальцы под лопалтки. Ближе, теснее, глубже. Он медленно опускается под воду с головой, утягивая блондина за собой, пока тот медленно вылизывает его рот, играя со змеиным раздвоенным языком. Кайл позволяет вести. После того, что он сделал, он должен дать ему право хоть на какую-то доминацию процесса, не над всем телом, но хотя бы во рту. Кенни раскрывает глаза, вытягивая из Кайла воздух. Жабры на шее раскрываются, выпуская прозрачные пузырьки. Кенни нежно гладит края ктенидий, от чего вся человеческая часть Кайла покрывается мурашками. Он выныривает, прижимаясь к чужому носу своим. - А тебе не понравились мое водное шоу? Даже не угри, мурены. - Кайл ухмыляется. - Мне все понравилось. - Блондин устало укладывает голову ему на плечо. - Поплыли к берегу? - Собираешься ночевать на пляже? - Кайл дергается и быстрыми толчками устремляется вперед, разрезая воду своим телом. - Если ты будешь меня обнимать, я засну даже на камнях гавани. - Кенни открывает глаза и смотрит на прорези шеи пару секунд, а потом целует парня в них, чуть засасывая острый край. Кайл резко останавливается, громко выдыхая. - Я нашел слабое место морского чудовища, Божечки! - Ты веришь в Бога? - Кайл краснеет ушами, пытаясь отдалить шею от шкодливых губ. - А как же не верить, когда меня трахает сам Морской Дьявол? - Кенни невинно надувает губки, глядя огромными наигранно удивленными глазами. - Значит, и Бог есть. - Поверь мне, ты бы не хотел, чтобы тебя трахал морской дьявол. - Кайл смеется, подплывая на мель. Он уже не двигается в воде, а быстро перебирая щуплами идет по песочному дну, так, что вода становится мутной, а песчинки покатывают Кенни ноги. - Ну да. - Кенни опирается рукой на серые камни, еще теплые от дневного солнца, и нехотя отпускает чужую шею, чтобы вылезли из воды. - Мне и тебя достаточно.