Обычный день в жизни команды Градуса

Вот уже битый час я гипнотизирую доску, исписанную формулами, которые для меня — как клинопись древних шумеров. Алгебра, будь она неладна. За окном майское солнце плавит асфальт, и единственное, что спасает меня от теплового удара — это моя любимая бирюзовая жилетка, расстёгнутая нараспашку. В классе душно, пахнет мелом и пылью, но, честно говоря, это лучше, чем запах жареных пирожков из столовой, который преследует нас с первого этажа. — Градус, ты сейчас дыру во лбу у доски прожжёшь, — раздаётся сзади громкий шёпот Лёни, моего лучшего друга. — У тебя мозг сейчас закипит. Я это чувствую. Я, не оборачиваясь, показываю ему средний палец, спрятанный под партой. Райм тихо ржёт. Его шепот, который он считает тихим, на самом деле слышит половина класса. Лёня вообще никогда не умел быть незаметным, в этом весь его шарм. Спортивный, шумный, вечно в своей бессменной чёрной футболке, как будто у него в шкафу их миллион копий. Мы дружим с пелёнок, и я точно знаю: если сейчас алгебраичка вызовет его к доске, он понесёт такую ахинею, что даже у Вазочки не хватит шуток это обыграть. Влад (он же Вазочка, наш главный весельчак) сидит у окна и что-то увлечённо строчит в телефоне. Наверняка опять придумывает монтажные склейки для нашего нового ролика. Солнце подсвечивает его шевелюру и синий свитер, который он, кажется, не снимает даже в такую жару. Видимо, у него, как и у меня, свои ритуалы. Я, например, свои бирюзовые шорты считаю талисманом удачи, хотя Лёня постоянно орёт, что я похож на сбежавшего из аквапарка. Звенит спасительный звонок. Этот звук для меня сейчас слаще любой музыки. Я резко захлопываю тетрадь, чуть не разбудив Мёрфи, который, оказывается, всё это время героически дремал, подперев рыжую голову рукой. На нём, как всегда, оранжевая кофта с лисой — наша с Лёней вечная мишень для подколов. Мы зовём его «лисёнком», но Влад (который Мёрфи) никогда не обижается. Он вообще парень спокойный, уравновешенный. Иногда я думаю, что он — единственный адекватный человек в нашей банде, кто держит нас всех на земле, пока мы чудим. — Подъём, рыжая угроза! — Райм хлопает ладонью по его парте так, что Мёрфи подскакивает на стуле. — Перемена, пошли жрать эти ваши углеводы! Я выхожу в коридор, и сразу попадаю в эпицентр школьного хаоса. Толкотня, гул, смех. Я ищу глазами знакомые макушки. Вот Джека (хотя в школе все зовут его просто Ярик) видно издалека — его красная кофта с гигантской уткой сияет как маяк. Он стоит у подоконника, что-то в лицах рассказывая своей девушке Джесс. Джесс смеётся, а утка на кофте Ярика, кажется, смеётся вместе с ней. Мне нравится их лёгкость. Ярик — душа компании, без него наши ролики были бы просто набором кадров. Он приносит тот самый хаос, который так любят зрители. — Градус! — меня хватает за руку Тася. Юни, наш кролик. Она подлетает бесшумно, как всегда. Её бирюзовая кофта с мордочкой кролика — близнец моей жилетки, кажется, мы специально скоординировались, когда собирали «Команду Градуса». За ней по пятам идёт Фикс. — Вы видели Артура? Он опять спорит с физруком, — щебечет она, улыбаясь. Артур (или Фиксплей, как мы его зовём) уже маячит в конце коридора, живой и невредимый. Свою синюю кофту с молнией он, кажется, вообще воспринимает как супергеройский плащ. Артур подходит, и они с Тасей обмениваются взглядом. В этом взгляде целая вселенная. Я иногда ловлю себя на мысли, что завидую такой тихой гармонии. Фиксплей и Юни — это как два пазла. Они даже шутят одинаково: вроде бы тихо, но в самое сердце. Вот и сейчас они переглядываются и начинают тихо смеяться над моим замученным видом. — Что, Илья, алгебра совсем добила? — Артур хлопает меня по плечу. Его сокращённо все зовут Фикс, но сейчас он обращается ко мне по имени, потому что мы не на камеру. — Она не добила, она меня похоронила, — честно признаюсь я, приглаживая свои чуть растрепавшиеся тёмные волосы. — Ещё немного, и я начну путать дискриминант с Плутоном. Вазочка, успевший присоединиться к нам, прыскает со смеху. У него смех заразительный, с подвизгиванием. — Оставлю эту фразу для нового выпуска! Сделаю вставку: ты такой стоишь, а вокруг космос, и Плутон пролетает... — Только попробуй, Влад, — шутливо грожу я кулаком, но сам улыбаюсь. За это я и люблю нашу команду — мы умеем превращать любую школьную тоску в контент и смех. Мы всей гурьбой движемся в столовую. Я иду чуть позади, смотрю на них. Лёня (Райм) пихает Мёрфи в бок, и тот в кофте с лисой почти падает на Вазочку. Ярик с Джесс о чём-то шепчутся, а Фиксплей держит Тася за руку, пока та поправляет волосы. Я думаю о том, что школа — это не место для великой алгебры. Школа — это вот эти секунды. Солнце в пыльных окнах рекреации, крики «подождите меня, утки-мандаринки!», яркие пятна наших кофт, которые режут серую толпу учеников. Я глава компании, так говорят. Но на самом деле я просто собираю свет. Я коллекционирую их смех, наши идеи, гениальные провалы Вазочки и легендарные выходки Райма. Лёня вдруг оборачивается ко мне. Его тёмные волосы растрёпаны, а чёрная футболка сидит как влитая на спортивных плечах. Он самый громкий и самый верный. Мой лучший друг. — Градус! Ты чего плетёшься, как протухший градусник? Котлеты остынут! — Остынут — разогреем в микроволновке у вахтёра, — кричу я в ответ, ускоряя шаг. — Ты же у нас мастер по переговорам с персоналом. Я догоняю свою команду, закидываю руку Лёне на плечо, а второй поправляю бирюзовую жилетку. Впереди долгий день, съёмки, монтаж, может быть, опять заваленная домашка. Но пока мы вместе, пока в моём кадре есть эти люди, я выдержу любую алгебру. Даже с Плутоном.