Страсть в одной кровати 🔞

Тэхён медленно поднял дрожащие руки к вороту своей рубашки. Пальцы не слушались — они словно онемели от страха. Он расстегнул первую пуговицу. Вторую. Третью. Чонгук стоял напротив и не сводил с него глаз. В его взгляде не было нетерпения. Только ожидание. Холодное, терпеливое ожидание. Рубашка упала на пол. Тэхён остался в одних брюках. Его бледная кожа в тусклом красном свете казалась почти прозрачной. Шрамы от плётки уже почти зажили — остались только бледные розовые полосы на спине. — Продолжай, — сказал Чонгук. Тэхён расстегнул пуговицу на брюках. Они скользнули вниз и собрались у лодыжек. Он перешагнул через них, оставаясь в одном нижнем белье. — Всё, — прошептал он, не поднимая глаз. Чонгук сделал шаг ближе. — Всё? — переспросил он тихо. — Ты уверен? Он протянул руку и пальцем зацепил край белья. Тэхён схватил его за запястье — не сильно, скорее от отчаяния, чем от попытки остановить. — Пожалуйста... — выдохнул он. Чонгук посмотрел на его пальцы, сжимающие его руку, потом снова в лицо Тэхёна. — Убери руку, — спокойно сказал он. Тэхён не убрал. — Я сказал — убери, — голос Чонгука стал жестче. — Ты забыл, что бывает за непослушание? Тэхён медленно разжал пальцы. Чонгук одним движением снял с него последнюю одежду. Тэхён стоял перед ним полностью обнажённый. Его тело дрожало крупной дрожью. Он закрыл глаза, потому что не мог смотреть на Чонгука. Не мог видеть его лицо в этот момент. — Посмотри на меня, — приказал Чонгук. Тэхён покачал головой. — Посмотри. — Не могу, — прошептал Тэхён. Чонгук взял его за подбородок и заставил поднять голову. — Можешь, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь. Открой глаза. Тэхён заставил себя открыть глаза. Перед ним было лицо Чонгука — красивое, опасное, с пирсингом на губе и брови. Тёмные глаза смотрели с каким-то новым выражением, которого Тэхён раньше не видел. — Красивый, — сказал Чонгук, рассматривая его тело. — Я знал, что под этими лохмотьями скрывается что-то стоящее. Он провёл рукой по плечу Тэхёна, спустился ниже по груди, заставляя того вздрагивать от каждого прикосновения. — Ложись на кровать, — сказал он, кивнув на алые простыни. Тэхён не пошевелился. — Тэхён, — в голосе Чонгука появилось предупреждение. — Я не прошу. Я приказываю. Тэхён медленно повернулся и подошёл к кровати. Он лёг на спину, чувствуя, как шёлк простыней холодит кожу. Взгляд упёрся в потолок. Чонгук подошёл к столику и взял один из предметов — тонкие кожаные ремешки. — Руки, — сказал он, садясь рядом. Тэхён протянул руки, и Чонгук мягко, но надёжно пристегнул его запястья к металлическим кольцам на изголовье кровати. — Зачем это? — спросил Тэхён тихо. — Чтобы ты не дёргался, — ответил Чонгук. — И не пытался меня ударить снова. Это для твоей же безопасности. Ты ещё не знаешь, на что способен, когда тебе становится страшно. Он пристегнул и лодыжки, растянув Тэхёна на кровати. Тэхён был полностью беспомощен. Чонгук сел на край кровати и посмотрел на него. — Последний раз спрашиваю, — сказал он. — Ты готов? Тэхён сжал кулаки, насколько позволяли ремни. — А у меня есть выбор? — спросил он с горечью. — Нет, — честно ответил Чонгук. — Но я хочу услышать твой ответ. Тэхён посмотрел на потолок. На красные стены. На Чонгука. — Да, — сказал он, и в этом «да» слышалась не покорность, а обречённость. — Делайте то, что должны. Чонгук наклонился и поцеловал его в плечо — нежно, почти ласково. — Умный мальчик, — прошептал он. — Помни: чем меньше ты будешь сопротивляться, тем меньше боли я тебе причиню. Он выпрямился и начал расстёгивать свои брюки. Тэхён закрыл глаза в комнате стало тихо. Только его сердце стучало где-то в ушах — гулко, как похоронный колокол. Чонгук снял с себя брюки вместе с бельём и сел на кровать между ног Тэхёна. Тэхён лежал с закрытыми глазами и не смотрел на Чонгука от слова совсем. Он ушёл в себя. Туда, куда не мог добраться никто. В самую тёмную и тихую часть сознания, где не было ни боли, ни страха — только пустота. Чонгук навис над ним, опираясь на руки по обе стороны от его головы. — Открой глаза, — тихо сказал он. Тэхён не пошевелился. — Тэхён, — голос стал жёстче. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Медленно, словно преодолевая невидимую стену, Тэхён поднял веки. Голубые глаза смотрели в тёмные. В них не было ни мольбы, ни слёз. Только пустота и тихое, затаившееся где-то глубоко презрение. Чонгук усмехнулся. — Так даже интереснее, — сказал он, проводя пальцами по щеке Тэхёна. — С пустыми глазами. Хочешь сделать вид, что тебя здесь нет? — Хочу, — прошептал Тэхён. — Не получится, — ответил Чонгук. — Я заставлю тебя почувствовать. Каждое прикосновение. Каждый звук. Ты будешь здесь. До самого конца. Он наклонился и поцеловал Тэхёна в шею — медленно, собственнически, оставляя на коже влажный след. Тэхён замер. Всё тело превратилось в одну сплошную напряжённую струну. — Расслабься, — прошептал Чонгук ему в ухо. — Чем сильнее ты сжимаешься, тем больнее будет. — Я не хочу расслабляться, — ответил Тэхён, и в его голосе впервые за вечер появилась эмоция. Злость. Чонгук поднял голову и посмотрел на него. — А я не спрашиваю, чего ты хочешь, — сказал он, и его глаза потемнели ещё больше. — Я сказал — расслабься. Он провёл рукой по внутренней стороне бедра Тэхёна, заставляя того вздрогнуть. — Твоё тело уже реагирует, — заметил Чонгук. — Даже если твой разум пытается сбежать. Тэхён закусил губу. Он ненавидел себя за то, что Чонгук был прав. За то, что его предательское тело отвечало на прикосновения, хотя внутри всё кричало и выло от отвращения. — Это нормально, — сказал Чонгук, заметив его реакцию. — Физиология. Не вини себя. — Не надо меня утешать, — выдавил Тэхён. — Вы не имеете на это права. Чонгук усмехнулся и выпрямился, устраиваясь поудобнее между его ног. — Я имею право на всё, что захочу, — сказал он. — Я здесь главный. И единственный. Он положил ладони на бёдра Тэхёна, разводя их чуть шире. — А теперь... — его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — Начнём. Тэхён закрыл глаза. В голове пронеслась последняя мысль: «Только бы пережить это. Только бы остаться собой». А потом наступила темнота. Не та, в которую можно спрятаться. А та, которую создавал Чонгук — своим дыханием, своими руками, своим телом. И вырваться из неё было невозможно. Чонгук взял с тумбочки рядом с кроватью смазку, выдавил её себе на пальцы и опустил руку между ягодиц Тэхёна. Тэхён лежал с закрытыми глазами, пытаясь не думать о том, что сейчас произойдёт. Всё тело было напряжено до предела. — Тэхён, открой глаза и расслабься, — голос Чонгука звучал почти спокойно, будто они занимались чем-то обыденным. — Сейчас я начну растягивать тебя. Тэхён открыл глаза. В них стоял ужас. — Нет... — прошептал он. — Пожалуйста, не надо... — Надо, — коротко ответил Чонгук и ввёл один палец в анус Тэхёна до самого конца. Тэхён закричал. Не сдержался. Не смог. Крик вырвался из самого горла — громкий, отчаянный, полный боли и страха. Он зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули искры. По щекам потекли слёзы. Горячие. Беспомощные. — Отпустите! — закричал он, дёргаясь в ремнях. — Пожалуйста, отпустите! Больно! Он пытался освободиться, дёргал руками и ногами, но ремни держали крепко. Кожа на запястьях горела от трения, но Тэхён не чувствовал этой боли — только ту, что была внутри. — Тише, тише, — сказал Чонгук, но в его голосе не было сочувствия. Скорее раздражение от того, что Тэхён так громко кричит. — Я же сказал — расслабься. Чем сильнее ты напрягаешься, тем больнее. — Не могу я расслабиться! — всхлипнул Тэхён, дёргаясь снова. — Вы меня связали! Вы... вы делаете мне больно! Он открыл залитые слезами глаза и посмотрел на Чонгука. — Зачем вам это? — спросил он, голос сорвался на шёпот. — Зачем вы не можете просто оставить меня в покое? Чонгук замер. Он смотрел на лицо Тэхёна — мокрое от слёз, искажённое болью и отчаянием. На его голубые глаза, которые сейчас казались не яркими, а мутными, как у умирающего зверька. — Потому что ты — мой, — ответил Чонгук, и это прозвучало так просто и так страшно одновременно. — И я делаю с тем, что моё, всё, что захочу. Он пошевелил пальцем внутри Тэхёна, и тот снова закричал, выгибаясь на кровати. — Тихо, — приказал Чонгук. — Не заставляй меня затыкать тебе рот. Я не хочу этого делать. — Делайте, — выдохнул Тэхён, ненавидя себя за эти слова, но не в силах больше терпеть. — Только прекратите. Пожалуйста... Чонгук на секунду задумался. — Ты просишь пощады? — спросил он тихо. Тэхён молчал. Слёзы текли по вискам в волосы. — Проси, — сказал Чонгук. — Может быть, я буду милосердным. Сегодня. Тэхён закрыл глаза. — Пощадите, — прошептал он так тихо, что Чонгук едва расслышал. В комнате повисла тишина. Чонгук медленно вынул палец. — На сегодня хватит, — сказал он, отодвигаясь. — Ты не готов. Он отстегнул ремни на руках и ногах Тэхёна. Тэхён тут же свернулся в клубок, обхватив колени руками, и затрясся в беззвучных рыданиях. Голый. Беззащитный. Сломленный. Чонгук посмотрел на него сверху вниз. — Завтра продолжим, — сказал он холодно. — Ты должен привыкнуть. Он натянул брюки и вышел из красной комнаты, не оборачиваясь. Тэхён остался один на кровати с алыми простынями. Он плакал долго пока не кончились слезы. А потом лежал и смотрел в потолок пустыми глазами. И думал только об одном. «Как мне отсюда выбраться». Чонгук накинул на обнажённое тело Тэхёна одеяло, укрывая его почти небрежно, будто бросал тряпку на стул. Сам сел рядом на край кровати и достал сигарету. Щёлкнула зажигалка, вспыхнул маленький огонёк, и в комнате потянулся горьковатый дым. —Ну, хватит реветь, — сказал Чонгук, делая первую затяжку. — Меня это бесит. Ненавижу видеть слёзы омег. Тэхён всхлипывал, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло с плеча, открывая бледную спину с розовыми полосами от заживших ран. — Я же не убил тебя, — продолжил Чонгук, выпуская дым в потолок. — И не взял силой, как поступал с другими. Так что заткнись и хватит реветь. Он повернул голову к Тэхёну. Тот по-прежнему сидел голый на краю кровати, только прикрытый сползающим одеялом, и курил сигарету, держа её длинными пальцами. Тэхён медленно поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, глаза красными, но в них снова появился тот самый огонь — слабый, тлеющий, но живой. — Вы не взяли меня силой? — переспросил он осипшим голосом. — А что вы сейчас делали? Вы связали меня. Вы сделали мне больно. Вы... — голос сорвался. — Я не закончил, — сказал Чонгук спокойно. — Я остановился. А мог бы и не останавливаться. — Благодарить вас прикажете? — голос Тэхёна сочился горечью. Чонгук докурил сигарету и затушил её о пепельницу на тумбочке. — Нет, — ответил он. — Приказывать благодарить я буду, когда ты действительно это заслужишь. А пока просто прими факт: сегодня я был мягче, чем мог. Он повернулся к Тэхёну всем телом и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты хоть представляешь, что я делал с некоторыми омегами? — спросил он тихо. — Такими, как ты. Упрямыми. С характером. Я ломал их так, что они потом неделями не могли ходить. А некоторых... я ломал навсегда. Тэхён вздрогнул. — Почему вы рассказываете мне это? — Чтобы ты понимал, с кем имеешь дело, — ответил Чонгук. — И чтобы ценил то, что я к тебе... снисходителен. Он встал, подошёл к столику и налил себе виски. Выпил залпом. — У тебя есть то, чего нет у других, — сказал он, не оборачиваясь. — Я пока не понял, что именно. Но это заставляет меня быть осторожнее с тобой. Не путай осторожность с добротой. Я не добрый. Я просто... заинтересованный. Он поставил пустой бокал. — Отдыхай сегодня здесь. Завтра утром я приду, и мы поговорим о твоём будущем. Тэхён сидел на кровати, кутаясь в одеяло. — Я не хочу здесь оставаться, — прошептал он. Чонгук усмехнулся. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому ты и останешься. Он вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. На этот раз замок не щёлкнул. Чонгук не запер дверь. Тэхён сидел и смотрел на дверную ручку. И думал. "Он не запер дверь. Это проверка? Или... он действительно хочет, чтобы я сбежал?" Но сил на побег не было. Только пустота. И тихий голос внутри, который шептал: "Выживи. Выживи любой ценой". Тэхён не спал всю ночь. Он сидел на кровати, закутавшись в одеяло, и смотрел на дверь. Ручка не двигалась. Никто не входил. Никто не проверял. Незапертая дверь манила и пугала одновременно. Несколько раз он вставал. Подходил на шаг. Потом возвращался обратно. «Это ловушка», — думал он. «Он хочет, чтобы я побежал. А потом поймает и накажет. Ещё сильнее, чем сегодня». Но другая часть его сознания шептала: «А вдруг нет? Вдруг это твой единственный шанс?» Так прошло несколько часов. Под утро Тэхён всё же провалился в беспокойный сон — без сновидений, без надежды. Просто темнота, в которой он прятался от всего. Разбудил его звук открывающейся двери. Тэхён резко сел, хватаясь за одеяло. Сердце заколотилось где-то в горле. На пороге стоял Чонгук. Он был одет в чёрные брюки и тонкий свитер, волосы ещё влажные после душа. Пирсинг на губе блеснул в свете лампы. — Живой? — спросил он равнодушно. Тэхён не ответил. — Одевайся, — Чонгук бросил на кровать свёрток с одеждой. — Чистое. Завтрак через десять минут на первом этаже. Не опаздывай. Он повернулся, чтобы уйти, но Тэхён его остановил. — Почему вы не заперли дверь? Чонгук замер на полпути. — Что? — Дверь, — повторил Тэхён. — Вчера вы не заперли её. Почему? Несколько секунд Чонгук молчал. Потом медленно повернулся. — Хотел посмотреть, что ты выберешь, — ответил он. — Сбежишь или останешься. — А если бы я сбежал? Чонгук усмехнулся. — Во-первых, ты бы не далеко ушёл. Охрана на каждом выходе. Во-вторых... — он сделал паузу, — я бы нашёл тебя. Где угодно. И тогда ты бы пожалел, что родился на свет. Тэхён сжал одеяло в кулаках. — Но ты не сбежал, — продолжил Чонгук, и в его голосе послышалось что-то похожее на удовлетворение. — Ты остался. Значит, в тебе есть не только упрямство, но и ум. — Или страх, — тихо сказал Тэхён. — И это тоже, — кивнул Чонгук. — Страх — хороший учитель. Он заставляет нас делать правильный выбор. Он вышел, оставив дверь открытой. Тэхён развернул свёрток. Внутри оказались простые чёрные штаны, серая толстовка и нижнее бельё. Чистое. Пахнущее порошком. Он оделся быстро, стараясь не смотреть на пятна на простынях — напоминание о вчерашней ночи. Когда он спустился на первый этаж, Чонгук уже сидел за столом в небольшой столовой. Перед ним стояли тарелки с едой — рис, суп, овощи, мясо. — Садись, — сказал он, кивнув на стул напротив. Тэхён сел. Есть не хотелось. Внутри всё сжималось от тошноты. — Ешь, — приказал Чонгук. — Тебе нужны силы. — Для чего? — спросил Тэхён. — Для того, чтобы жить дальше, — ответил Чонгук. — Или ты передумал? Тэхён взял ложку. Ел медленно, чувствуя вкус еды, но не получая от неё удовольствия. — Сегодня будет другой урок, — сказал Чонгук, когда Тэхён доел. — Не физический. Ты будешь наблюдать. — За чем? Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. — За тем, что происходит с теми, кто меня предаёт, — сказал он. — За этим местом. За тем, как работает мой клуб. Ты должен понимать, где находишься и с кем связался. Он встал из-за стола. — Идём. Я покажу тебе настоящий ад. Тэхён поднялся и пошёл за ним. В голове билась одна мысль: «Он показывает мне это не просто так. Он хочет, чтобы я привык. Чтобы я перестал бояться. Чтобы я... стал как они». Но Тэхён знал: он никогда не станет как Чонгук. Даже если это будет стоить ему жизни. — Нет, я не хочу на это смотреть, — Тэхён остановился посреди коридора. — Пожалуйста, можно я просто вернусь в комнату и не буду выходить оттуда? Чонгук обернулся. Его лицо ничего не выражало. Ни злости, ни удивления. Только холодное спокойствие. — Нет, — ответил он коротко. — Почему? — голос Тэхёна дрогнул. — Я сделаю всё, что вы скажете. Я не буду сопротивляться. Я буду... буду хорошим. Только не заставляйте меня смотреть на это. — Ты и так будешь делать всё, что я скажу, — сказал Чонгук, делая шаг к нему. — Вопрос не в этом. Он остановился прямо перед Тэхёном, нависая над ним. — Ты должен видеть правду, — продолжил Чонгук. — Этот клуб — не игрушка. Люди, которые сюда приходят, — не твои друзья. И если ты не поймёшь этого сейчас, ты не выживешь здесь и недели. — Я не хочу выживать здесь, — прошептал Тэхён. — Я хочу уйти. Чонгук усмехнулся. — Уйти? Куда? Ты думаешь, тебя кто-то ждёт снаружи? Родители? Друзья? — он наклонился ближе. — Тебя никто не ищет, Тэхён. Никто. Ты сам это знаешь. Тэхён опустил голову Чонгук говорил правду его никто не искал. — Поэтому, — Чонгук выпрямился, — ты будешь смотреть. Ты будешь учиться. И ты будешь делать то, что тебе говорят. Потому что здесь — это теперь твой дом. И я — твоя семья. — Вы не семья мне, — тихо сказал Тэхён. — Стану, — ответил Чонгук. — Со временем. Он развернулся и пошёл дальше по коридору. Тэхён стоял на месте. — Я сказал — идём, — бросил Чонгук через плечо. — Или мне взять тебя за руку, как маленького? Тэхён сжал кулаки сделал шаг потом второй. Он пошёл за Чонгуком, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Они вышли в большой зал. Тот самый, где Чонгук показывал омег клиентам. Сейчас там было пусто. Только яркий холодный свет и голые стены. — Сядь там, — Чонгук кивнул на стул у стены. — И не двигайся Тэхён сел. Чонгук куда-то ушёл, но вернулся через несколько минут. С ним был Юнги и ещё двое охранников. — Начинаем, — сказал Чонгук. Охранники вышли и вернулись, ведя между собой омегу. Молодой парень, на вид чуть старше Тэхёна, с тёмными волосами и пустыми глазами. Он не сопротивлялся. Не плакал. Просто шёл туда, куда его вели. — Смотри, Тэхён, — сказал Чонгук, становясь рядом. — И запоминай. Тэхён хотел закрыть глаза. Но не смог. Потому что омега вдруг поднял голову и посмотрел прямо на него. В его взгляде не было мольбы о помощи. Только предупреждение. «Не смотри на это. Уйди, пока можешь». Но было поздно. Дверь в зал открылась, и вошли клиенты. Вошли трое. Все в дорогих костюмах, с холодными, сытыми лицами. Они не смотрели на Тэхёна — их внимание сразу приковал омега, которого вывели охранники. — Этот? — спросил один из них, высокий мужчина с сединой на висках. — Этот, — ответил Чонгук, отходя в сторону и скрещивая руки на груди. — Свежий. Покладистый. — Покладистый? — усмехнулся второй, помоложе, с наглым взглядом. — Это скучно. — Не волнуйтесь, — голос Чонгука стал тише, почти ласковым. — Он научится быть... интересным. Тэхён сидел на стуле, вжавшись в спинку. Он не мог отвести взгляд от омеги. Тот стоял посреди зала, опустив голову. Его руки дрожали, но он молчал. Один из клиентов подошёл к омеге и взял его за подбородок, заставляя поднять лицо. — Глаза красивые, — заметил он. — Плакать будет? — Если захотите, — ответил Чонгук. Тэхён почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он зажмурился. — Открой глаза, — тихо, но жёстко сказал Чонгук, не поворачивая головы. — Я сказал — смотри. Тэхён заставил себя открыть глаза. Клиенты уже окружили омегу. Тот стоял, покорно позволяя им рассматривать себя, трогать, перешёптываться. — Забираем, — сказал старший. — На ночь. Трёх. — Хорошо, — Чонгук кивнул. — Юнги, оформи. Охранники взяли омегу под локти и повели к выходу. Тот не сопротивлялся. Даже не обернулся. Дверь закрылась. В зале снова стало тихо. Чонгук повернулся к Тэхёну. — Ну как? — спросил он. — Понравилось представление? — Это... это ужасно, — прошептал Тэхён. — Как вы можете? — Могу, — просто ответил Чонгук. — Потому что это бизнес. Спрос рождает предложение. Люди хотят развлечений — я даю им развлечения. — Они не игрушки! — голос Тэхёна сорвался на крик. — Они люди! — Для тебя — люди, — Чонгук подошёл ближе. — Для клиентов — товар. Для меня — и то, и другое. Он наклонился к самому уху Тэхёна. — Ты такой же, — прошептал он. — Товар. Пока я не решил иначе. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет. Тэхён сидел, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Я не буду таким, — сказал он твёрдо. — Посмотрим, — Чонгук выпрямился. — А теперь идём. Я покажу тебе остальную часть клуба. — Я не хочу. — Это не имеет значения. Чонгук направился к выходу, даже не обернувшись. Тэхён сидел несколько секунд потом медленно поднялся и пошёл. Потому что выбора у него не было. До самого вечера Чонгук показывал Тэхёну ад, который начинался именно ночью, когда в клуб приходило очень много клиентов. Они ходили по коридорам, и с каждым шагом Тэхёну становилось всё хуже. Стены здесь были толстыми, но не настолько, чтобы заглушить то, что происходило за ними. Крики всхлипы звуки от которых кровь стыла в жилах. — Здесь VIP-зона, — равнодушно объяснял Чонгук, показывая на длинный коридор с тяжёлыми дверями. — Самые дорогие клиенты. Самые... требовательные. Из-за одной из дверей донёсся отчаянный женский крик, который резко оборвался, будто кто-то зажал рот ладонью. Тэхён остановился. — Не могу, — прошептал он. — Пожалуйста... — Можешь, — ответил Чонгук, беря его за локоть и заставляя идти дальше. Они зашли в небольшую комнату с односторонним зеркалом. — Смотри, — приказал Чонгук, кивнув на стекло. Тэхён посмотрел. По ту сторону зеркала была спальня. На кровати лежал омега — молодой парень, совсем молодой, не старше самого Тэхёна. Над ним нависал крупный мужчина в деловом костюме, который даже не снял пиджак. Тэхён отвернулся. — Я сказал — смотри, — голос Чонгука стал ледяным. — Не могу, — Тэхён зажмурился, закрыл лицо руками. Чонгук резко схватил его за запястья и отвёл руки в стороны. — Ты будешь смотреть, — сказал он, дыша прямо в лицо. — Пока не запомнишь. Пока не поймёшь. Это — твоя реальность теперь. Тэхён смотрел. Слёзы текли по щекам, но Чонгук держал крепко, не давая отвернуться. Парня на кровати уже не было слышно. Он просто лежал и смотрел в потолок пустыми глазами, пока клиент делал с ним всё, что хотел. — Видишь? — тихо сказал Чонгук. — Он сломался. Он уже ничего не чувствует. Так проще. Так безопаснее. — Я не хочу так, — прошептал Тэхён. — А ты думаешь, он хотел? — Чонгук кивнул на стекло. — Никто не хочет. Но все приходят к этому. Рано или поздно.Он отпустил запястья Тэхёна. — Пойдём дальше. Они прошли ещё несколько комнат. Везде было одно и то же. Боль. Унижение. Пустота в глазах омег. Тэхён шёл, почти не видя дороги. В голове шумело. Ноги становились ватными. В какой-то момент Чонгук открыл очередную дверь. — Зайди, — сказал он. Тэхён переступил порог. В комнате было трое клиентов и один омега — маленький, хрупкий, со светлыми волосами, размазанными по подушке. Он не кричал не плакал он просто лежал и смотрел куда-то в сторону. Тэхён смотрел на него несколько секунд. А потом мир перед глазами поплыл. — Тэхён? — голос Чонгука донёсся будто издалека. Тэхён почувствовал, как ноги подкашиваются. — Тэхён! — уже резче. Он не услышал. Темнота накрыла его с головой, и он провалился в неё, как в холодную воду. Тэхён не упал. Один из охранников — тот, что шёл сзади — успел подхватить его, когда он начал заваливаться на бок. — Господин Чонгук, — сказал охранник, держа бессознательное тело Тэхёна на руках. — Он потерял сознание. Чонгук обернулся. Посмотрел на бледное лицо Тэхёна, на его закрытые глаза, на следы от слёз на щеках. — Слабый, — бросил он. Но в голосе не было презрения. Скорее... разочарование. Охранник ждал. — Что делать? — спросил он. Чонгук подошёл ближе, посмотрел на Тэхёна сверху вниз. — Отнеси его в комнату, — сказал он после паузы. — Пусть отоспится. Завтра продолжим. — Может, врача? — осторожно спросил охранник. — Не надо, — отрезал Чонгук. — Просто шок. Придёт в себя. Он повернулся и пошёл дальше по коридору, будто ничего не случилось. Охранник перехватил Тэхёна поудобнее и понёс его в комнату. Тэхён не шевелился ему снилось море чистое голубое, бесконечное. И он плыл к горизонту, туда, где никто не мог его достать. Даже Чонгук. На следующее утро Тэхён проснулся не на диване, а на кровати. Мягкой, большой, с тёмными простынями, пахнущими табаком и дорогим одеколоном. Он медленно поднял голову и начал осматриваться, пытаясь понять, где находится. Комната была незнакомой. Не та, где он ночевал раньше. Здесь было больше света, больше вещей — часы на стене, книжный шкаф, кресло. И кровать. На которой он лежал не один. Когда Тэхён попытался встать, то почувствовал, что его кто-то крепко держит за талию. Тяжёлая рука лежала поперёк его живота, прижимая к чужому телу. — Не дёргайся и спи дальше, малыш, — раздался за спиной хрипловатый, сонный голос Чонгука. — Сегодня у меня выходной, и я хочу просто отдохнуть. Так что лежи и не дёргайся, а то сделаю тебе больно. Тэхён замер на несколько секунд. Сердце заколотилось где-то в горле. — Отпустите меня, — сказал он, стараясь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрожал. — Не хочу лежать рядом с вами в одной постели. Рука на талии сжалась чуть сильнее. — А я не спрашиваю, чего ты хочешь, – пробормотал Чонгук, не открывая глаз. Его дыхание было тёплым и тяжёлым на затылке Тэхёна. – Лежи тихо. — Нет, – Тэхён дёрнулся, пытаясь высвободиться. —Я не буду... Чонгук резко перевернул его на спину и навис сверху, прижимая к матрасу. Его глаза были открыты — тёмные, ещё сонные, но опасные. — Я сказал –лежи, – повторил он, и в голосе не было ни капли утренней неги. Только железо. — Или ты хочешь начать день с наказания? Тэхён смотрел на него снизу вверх. Чувствовал тяжесть чужого тела через тонкую ткань футболки, в которой он спал. Чувствовал запах –табак, сон, альфа. — Вы не можете просто так... – начал Тэхён. — Могу, –перебил Чонгук. – Всё, что угодно. Когда захочу. Ты уже должен был это понять. Он держал его за плечи, не давая пошевелиться. — Вчера ты потерял сознание, как девчонка, – сказал Чонгук. — Я приказал отнести тебя сюда. В мою комнату. Потому что диван — это не место для того, кто слабеет с каждым днём. — Я не слабею, — прошептал Тэхён. — Слабеешь, — Чонгук наклонился ближе, почти касаясь губами его лба. — Но это пройдёт. Всё проходит. Боль. Страх. Отвращение. А остаётся только одно — инстинкт выживания. Он отстранился и снова лёг рядом, снова обхватив Тэхёна за талию. — Так что лежи. Отдыхай. Набирайся сил. Завтра будет новый день. И он будет тяжелее, чем вчера. Тэхён лежал не двигаясь. Чувствовал, как под рёбрами бьётся сердце. Как рука Чонгука тяжело лежит на его животе. Как его собственное дыхание постепенно успокаивается, вопреки его воле. — Не заставляйте меня ненавидеть себя, — тихо сказал он в тишину. Чонгук не ответил или не услышал ему было всё равно. Тэхён закрыл глаза и почему-то снова заснул. Среди враждебной тишины. В постели своего врага. Тэхён лежал спиной к Чонгуку. Он чувствовал, как тот дышит ему в затылок — ровно, глубоко, спокойно. А хватка на талии не спадала. Тяжёлая рука лежала поперёк его живота, прижимая к горячему телу альфы. В комнате было тихо. Шторы опущены, свет едва пробивался сквозь плотную ткань. Тэхён пытался не двигаться. Не дышать слишком громко. Просто лежать и ждать, пока Чонгук проснётся окончательно и отпустит. Но вдруг он почувствовал. Сзади. Что-то твёрдое упёрлось ему между ягодиц, прямо туда, где вчера... где Чонгук вводил пальцы. Тэхён замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. «Нет, — подумал он. — Только не это». Он резко дёрнулся, пытаясь отползти вперёд, освободиться от хватки. — Ты чего? — сонно пробормотал Чонгук, не открывая глаз. Рука на талии сжалась крепче. — Отпустите! — голос Тэхёна сорвался на высокие ноты. — Отпустите меня немедленно! Он забился, пытаясь вырваться. Дёргал ногами, толкался локтями, царапал простыни.Чонгук приоткрыл один глаз. — Ты чего ор поднял? — спросил он хрипло. — Я спать хочу. — Вы... вы... — Тэхён не мог выговорить. Стыд и ужас душили его. — Вы прижимаетсь ко мне... этим... Он не договорил. Чонгук замер на секунду, потом усмехнулся — низко, сонно, опасно. — А-а-а, — протянул он. — Этого испугался? Он приподнялся на локте и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. Лицо у него было расслабленным, почти мирным, но в глазах уже проснулся тот самый холодный блеск. — Это нормальная утренняя реакция, — сказал он спокойно. — У всех мужчин. Или ты думал, я по ночам превращаюсь в евнуха? — Отпустите! — повторил Тэхён, не слушая его — Я не хочу... чтобы вы... — Чтобы я что? — Чонгук наклонился ближе. — Сделал тебе больно? Трахнул? Взял силой? Каждое слово падало как удар плети. Тэхён сжался, закрыл глаза. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не надо. Чонгук смотрел на него несколько секунд. Потом тяжело вздохнул, откинулся на спину и убрал руку с талии Тэхёна. — Иди в душ, — сказал он, глядя в потолок. — Остынь. Приведи себя в порядок. Тэхён не поверил. — Вы... отпускаете? — Я сказал — иди в душ, — повторил Чонгук. — Пока я не передумал. Тэхён мгновенно соскочил с кровати. Отбежал на несколько шагов, прижимая руки к груди. Смотрел на Чонгука как на хищника, который в любую секунду может прыгнуть. — Там, в шкафу, — Чонгук кивнул в сторону, — найди полотенце. Чистое. Пользоваться моим не смей. Тэхён стоял, дрожа. — Иди, — голос Чонгука стал жёстче. — Я не повторяю. Тэхён развернулся и почти побежал к двери в ванную. Схватил первую попавшуюся дверную ручку, толкнул, залетел внутрь и заперся. Прислонился спиной к холодной двери. Сердце колотилось. На глазах выступили слёзы — от страха, от облегчения, от того, что он снова выжил. В ванной было чисто. Белый кафель. Зеркало во всю стену. Большая душевая кабина.Тэхён посмотрел на своё отражение. Бледный. Растрёпанный. Синяки под глазами. «Выжил, — подумал он. — Ещё один день». Он включил воду. И долго стоял под горячими струями, смывая с себя утро, страх и прикосновения, которые не просил. А в спальне Чонгук лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. На его лице не было улыбки. — Упрямый, — сказал он в пустоту. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Он повернулся на бок и закрыл глаза. Запах Тэхёна остался на подушке. Сладкий. Терпкий. Омежий. Чонгук вдохнул его глубоко. Улыбнулся в темноту. И заснул. Тэхён постоял ещё несколько минут под струями воды, пытаясь смыть с себя липкое чувство страха и отвращения. Горячая вода немного успокоила, но не до конца. Он выключил душ, вытерся чистым полотенцем — нашёл его в шкафчике — и надел одежду, которая висела там же: простые серые штаны и свободную футболку. Чистое. Сухое. Чужое. Он глубоко вздохнул и вышел из ванной комнаты. Когда Тэхён вернулся в спальню, он увидел Чонгука, который сидел на краю кровати. Член Чонгука в его собственной руке. Тэхён замер. Он никогда не видел такого размера. Большой. Толстый. Напряжённый. Чонгук медленно водил рукой вверх-вниз, не глядя на Тэхёна — только в стену перед собой. Его лицо было расслабленным, почти скучающим, будто он делал самое обыденное дело в мире. Тэхён испугался. Не просто испугался — его охватил животный, первобытный ужас. В голове вспыхнула картинка того, как эта штука может оказаться внутри него. Боль. Разрыв. Кровь. Он прикрыл глаза ладонями и закричал. Негромко, скорее всхлип, но в тишине комнаты это прозвучало оглушительно. — Зачем ты так кричишь? — голос Чонгука прозвучал ровно, без раздражения. — Не видел никогда, что ли? — Уберите! — выкрикнул Тэхён, не открывая глаз. Он отступил на шаг назад, врезался спиной в дверной косяк. — Уберите это... это... — Член? — спокойно закончил Чонгук. — Ты можешь называть вещи своими именами, Тэхён. Ты не маленький. — Я не хочу на это смотреть! — Тогда не смотри, — Чонгук не остановился. Его рука продолжала двигаться, ритмично, неторопливо. — Это моя комната. Я могу делать здесь всё, что захочу. Если тебе неприятно — выйди. Тэхён стоял, не в силах двинуться. — Или закрой дверь с другой стороны, — добавил Чонгук. — Но учти: если выйдешь, я могу не впустить тебя обратно. — Я и не хочу возвращаться! — крикнул Тэхён, но голос дрожал.Чонгук усмехнулся. — Врёшь, — сказал он. — Потому что ты знаешь: за этой дверью — клуб. Клиенты. Охранники, которые не будут с тобой церемониться. А здесь — только я. И я пока терплю твои выходки. Он запрокинул голову, выдохнул громче. — Так что выбирай, малыш. Остаться и привыкать к реальности... или выйти и встретиться с ней лицом к лицу. Тэхён медленно убрал ладони от лица. Не смотрел на Чонгука — на стену, на пол, на потолок. Куда угодно, только не туда. — Я... я не могу, — прошептал он. — Привыкнешь, — ответил Чонгук, и в его голосе послышалось хриплое напряжение. — Все привыкают. Со временем. Он дышал тяжелее. — Сиди тихо. Это скоро закончится. Тэхён закрыл глаза и прислонился к дверному косяку. Он не мог уйти. Но и оставаться здесь... это было хуже любого наказания. Он зажал уши ладонями, стараясь не слышать влажных звуков и тяжёлого дыхания. И молился, чтобы это поскорее закончилось. Несколько минут и Чонгук кончил с глухим стоном себя в руку и упал на кровати, он пытался восстановить дыхание но его тело всё ещё здрагивало от оргазма который он испытытал секунду назад. — Всё можешь повернутся ко мне лицом малыш и не надо так стесняться это обычный физиологический процесс у каждого взрослого парня или мужчины он бывает по утрам, – Чонгук поднялся с кровати и подошёл к Тэхёну зади и поцеловал его в затылок а потом прикусил его не сильно за шею.