Страсть в одной кровати 🔞

Через несколько дней Тэхён вернулся обратно в университет. Его больше никто не трогал, потому что за ним присматривал сам директор тот очень сильно в прошлый раз испугался Чонгука и теперь докладывает ему всё, что делает Тэхён. В один из таких дней Чонгук сидел в своём кабинете и занимался документами, как вдруг у него зазвонил телефон. Чонгук отложил бумаги в сторону, взял телефон и ответил на звонок. — Алло, — по голосу можно было понять, что он не в духе. — Здравствуйте, господин Чонгук. Это директор университета, где учится ваш муж. Я звоню сказать, что вашему мужу стало плохо на уроке физкультуры: он потерял сознание, и его увезли в больницу, — Чонгук от услышанного чуть не уронил телефон на пол. — Что? Где он? В какую больницу его увезли? Говорите адрес, я сейчас же приеду! — Чонгук сорвался с места, взял свой телефон и ключи от машины и быстро выбежал из кабинета. Через несколько минут Чонгук приехал в больницу и побежал к ресепшену. Там сидела молодая девушка, она увидела Чонгука и немного испугалась. — Здравствуйте. К вам несколько минут назад привезли пациента из университета — Чон Тэхёна. Где он? — Чонгук еле дышал, ровно ожидая ответа. — Чон Тэхён? Это ваш муж? Второй этаж, кабинет 102. Его сейчас осматривает врач, — Чонгук услышал ответ и побежал к лифту. Чонгук нашёл нужный кабинет и без стука вошёл. Внутри он увидел Тэхёна, который лежал на кушетке, а рядом с ним врач, который брал у него кровь на анализ. — Мужчина, вы кто? Вам сюда нельзя. Пожалуйста, подождите за дверью, — врач повернул голову к Чонгуку. — Я его муж, и я имею право узнать, что с ним случилось, — Чонгук не собирался никуда уходить. Он сел на стул и ждал, пока врач закончит осмотр. Через несколько минут врач отошёл от Тэхёна и посмотрел на Чонгука. — Сейчас мы проверим кровь на анализ и узнаем, из-за чего ваш муж потерял сознание, — врач вышел из кабинета, оставив Тэхёна и Чонгука одних. Чонгук сидел на стуле рядом с кушеткой, сжимая холодную руку Тэхёна. Тот лежал с закрытыми глазами, бледный, но дышал ровно. Чонгук смотрел на него и чувствовал, как страх сжимает горло. Он уже не мог потерять его не сейчас, когда они наконец стали счастливы. — Малыш, — прошептал он, гладя его пальцы. — Очнись, пожалуйста. Ты меня пугаешь. Через несколько минут ресницы Тэхёна дрогнули, и он медленно открыл глаза. Увидел Чонгука, слабо улыбнулся. — Ты здесь, — прошептал он. — А я думал, мне приснилось. — Я всегда там, где ты, — ответил Чонгук. — Что случилось? Ты упал в обморок. Директор позвонил, я примчался. — Не знаю, — Тэхён попытался приподняться, но Чонгук осторожно удержал его. — Лежи. Врач взял кровь, скоро скажут. — Ты что-то чувствуешь? Головокружение? Слабость? — Немного, — признался Тэхён. — Но последние дни я часто уставал. Думал, из-за учёбы. Чонгук нахмурился, но ничего не сказал. Через несколько минут в кабинет вернулся врач с бумагой в руках. Он смотрел на результаты анализа и улыбался. — Ну что ж, поздравляю, — сказал он, подходя к ним. — Ваш муж не болен. Он беременен. Чонгук замер. Тэхён замер. Тишина повисла в кабинете, такая плотная, что можно было резать ножом. — Что? — выдохнул Чонгук. — Беременность, — повторил врач. — Срок примерно три-четыре недель. Похоже, это случилось как раз в тот период, когда вы… ну, вы понимаете. Организм молодой, здоровый, но нагрузка в университете, плюс эмоциональное потрясение вот и сказалось. Ему нужно больше отдыхать, хорошо питаться и наблюдаться у специалиста. Чонгук смотрел на Тэхёна. Тот смотрел на него. В глазах у обоих читался шок, но за ним страх, радость, неверие. — Ребёнок? — прошептал Тэхён, прижимая руку к животу. — У нас будет ребёнок? — Будет, если будете беречь себя, — сказал врач, складывая бумаги. — Я выпишу направление к гинекологу. А сейчас можете ехать домой. Отдыхать и без физкультуры как минимум до консультации. Чонгук кивнул, помог Тэхёну встать. Тот был бледен, но на губах уже застыла робкая улыбка. Они вышли из больницы, сели в машину. Чонгук не заводил двигатель — сидел, глядя на свои руки. — Ты злишься? — спросил Тэхён тихо. — Нет, — ответил Чонгук, поднимая голову. — Я боюсь. Я не знаю, как быть отцом. Я вырос без нормальной семьи. Я боюсь, что не справлюсь. Тэхён взял его за руку, переплёл пальцы. — Мы справимся, — сказал он. — Вместе. Ты не один. И я не одна. У нас есть мы. И теперь есть он. Он положил руку на живот, и Чонгук накрыл её своей. — Ты права, — сказал Чонгук, и в голосе его появилась твёрдость. — Мы справимся. Он завёл машину и поехал домой — к их дому, к их будущему. Они ехали молча. Тэхён смотрел в окно, на просыпающийся город, и чувствовал, как внутри растёт что-то новое не только жизнь, но и спокойствие. Рука Чонгука лежала на его колене, тёплая, уверенная. Только иногда пальцы сжимались выдавая волнение. — Ты боишься? — спросил Чонгук, не отрывая глаз от дороги. — Немного, — призналась Тэхён. — А ты? — Очень, — честно ответил Чонгук. — Но это хороший страх. Не тот, от которого хочется убежать. А тот, от которого хочется стать лучше. Тэхён улыбнулся, положил свою руку поверх его. — Ты уже стал лучше, — сказал он. — Ты изменился. И изменишься ещё. Ради нас. Ради него. — Или неё, — добавил Чонгук. — Или них, — усмехнулась Тэхён. — Вдруг двойня? Чонгук бросил на него быстрый взгляд — в глазах смесь ужаса и восторга. — Не пугай меня, — сказал он. — Я сначала с одним научусь обращаться. Они рассмеялись — впервые за этот долгий день легко, без надрыва. Дома Чонгук помог Тэхёну раздеться, уложил на диван, укрыл пледом. — Ты будешь теперь лежать, — сказал он, садясь рядом. — Есть, пить, отдыхать. Никакой физкультуры, никаких стрессов. — Ты сейчас пропишешь мне полный покой? — Тэхён приподнял бровь. — Да, — серьёзно кивнул Чонгук. — Если понадобится, привяжу к кровати. — Уже было, — усмехнулся Тэхён. — Не надо повторять. Чонгук на миг смутился, но потом наклонился и поцеловал его в лоб. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности. — Мы знаем, — ответил Тэхён. Они проговорили весь вечер о том, как обустроить детскую, как выбрать имена, как сказать Юнги и Чимину, как жить дальше. Страх постепенно таял, уступая место тихой радости. — Чонгук, — сказал Тэхён, когда они уже легли спать. — М? — Спасибо, что не убежал. Спасибо, что остался. — Я теперь всегда буду оставаться, — пообещал Чонгук. — Куда я без тебя? Он обнял Тэхёна, положил руку ему на живот туда, где уже билось маленькое сердечко. Тэхён накрыл его ладонь своей. — Спокойной ночи, папа, — прошептал он. — Спокойной ночи, — ответил Чонгук, и голос его дрогнул. В темноте они лежали, прижимаясь друг к другу, и чувствовали, как мир вокруг становится чуточку добрее. Потому что у них будет семья. С того момента, как Тэхён узнал, что внутри его живота растёт жизнь, он старался вести спокойный образ жизни. Он выходил гулять в парке возле дома, гладил свой пока ещё плоский животик, иногда даже разговаривал с ним. Чонгук не всегда бывал рядом, но он знал о каждом шаге и местонахождении Тэхёна. Радости в их маленькой семье было безмерно, но, к сожалению, счастье длилось недолго. В один вечер, поздно ночью, Тэхён проснулся от очень сильной острой боли внизу живота. От его крика проснулся Чонгук, который спал рядом. — Малыш, что случилось? Что у тебя болит? — Чонгук отодвинул одеяло в сторону и увидел кровь на простыне, на той стороне, где лежал Тэхён. Он сразу всё понял, но разум не хотел, чтобы это случилось. — Ч-Чонгук, м-мне очень больно. Почему так происходит? Что с нашим малышом? Ч-Чонгук, сделай что-нибудь, пожалуйста, — Тэхён держался за живот и плакал. Чонгук уже не слушал. Он схватил телефон, набрал скорую, продиктовал адрес дрожащим голосом. Потом накинул на Тэхёна одеяло, подхватил на руки и понёс к двери. — Дыши, — приказывал он, целуя его в лоб. — Дыши, малыш. Мы сейчас поедем. Всё будет хорошо. Он сам не верил в то, что говорил. В больнице Тэхёна сразу увезли в операционную. Чонгук остался в коридоре, сполз по стене на пол и закрыл лицо руками. Он не плакал слёз не было. Была только пустота и дикий, животный страх. Врач вышел через час. Усталый, с виноватым лицом. — Мы сделали всё возможное, — сказал он. — Но спасти ребёнка не удалось. Выкидыш на раннем сроке. Причин может быть несколько: стресс, физическое перенапряжение, гормональный сбой... Ваш муж сейчас в палате, он пришёл в себя. — Можно к нему? — голос Чонгука был чужим, безжизненным. — Да. Только недолго. Ему нужен покой. Чонгук вошёл в палату. Тэхён лежал на койке, бледный, с закрытыми глазами. Когда Чонгук сел рядом и взял его за руку, Тэхён повернул голову, посмотрел на него. — Я не смог удержать его, — прошептал он, и по щекам снова потекли слёзы. — Я не смог... — Ты не виноват, — Чонгук притянул его к себе, прижал, гладя по волосам. — Никто не виноват. Это случилось... это просто случилось. — Я хотел его, — всхлипывал Тэхён. — Я уже любил его. Нашего малыша. — И я любил, — голос Чонгука дрогнул. — Но мы справимся. Мы попробуем снова. Когда ты поправишься. Сколько понадобится. Я буду рядом. Всегда. Тэхён рыдал у него на груди, а Чонгук держал его и сжимал зубы, чтобы не разреветься сам. Он не имел права плакать он должен был быть сильным для них обоих. Но ночью, когда Тэхён уснул, Чонгук вышел в коридор, сел на холодный пол и заплакал тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в колени. Он потерял ребёнка. Их ребёнка. Но он не потеряет Тэхёна. Это было единственное, что держало его на плаву. Чонгук вернулся в палату, когда начало светать. Тэхён спал, но беспокойно его ресницы вздрагивали, пальцы сжимали край одеяла. Чонгук сел на стул, взял его руку, прижался губами к холодным пальцам. — Малыш, — прошептал он. — Я здесь. Ты не один. Тэхён не проснулся. Чонгук сидел так до утра, пока палата не наполнилась серым светом. Врач пришёл на обход, осмотрел Тэхёна, проверил показатели. — Физически он поправляется, — сказал врач. — Но психологически... ему нужно время. И поддержка. Выкидыш это всегда трагедия. Особенно на раннем сроке, когда ребёнок уже стал частью мечты. — Я сделаю всё, чтобы он пришёл в себя, — ответил Чонгук. — Он не должен замыкаться. Говорите с ним. Пусть плачет, если надо. Не запрещайте. Чонгук кивнул. Через несколько часов Тэхён открыл глаза. Посмотрел на Чонгука, потом перевёл взгляд на пустой живот, положил ладонь туда, где ещё недавно росла жизнь. — Его больше нет, — сказал он тихо, не спрашивая. — Нет, — ответил Чонгук. — Но ты есть. И я есть. Мы справимся. Тэхён долго молчал, потом спросил: — Ты не злишься на меня? — За что? — Чонгук нахмурился. — За то, что я не уберёг. — Глупый, — Чонгук наклонился, поцеловал его в лоб. — Ты ни в чём не виноват. Никто не виноват. Это просто... не получилось. В следующий раз получится. — А если не получится? — слёзы снова потекли по щекам Тэхёна. — Значит, будем жить вдвоём, — твёрдо сказал Чонгук. — Я люблю тебя, а не возможность иметь детей. Ребёнок был бы счастьем, но моё счастье ты. С тобой или без малыша, я буду любить тебя всегда. Тэхён расплакался, уткнувшись Чонгуку в плечо. Чонгук обнял его, гладил по спине, шептал что-то успокаивающее. Он плакал сам уже не скрывая, не стесняясь. Им было больно. Но они были вместе. Через несколько дней Тэхёна выписали. Дома всё напоминало о том, чего не случилось детские вещи они ещё не успели купить, но в воздухе висело ожидание, которое теперь обернулось пустотой. Чонгук убрал всё, что могло ранить Тэхёна: книгу о беременности, которую тот начал читать, упаковку витаминов, маленького плюшевого зайца, которого он купил, но не успел подарить. Тэхён спал много, почти не выходил из спальни. Чонгук сидел рядом, даже когда работал перенёс ноутбук в комнату, чтобы Тэхён чувствовал его присутствие. — Чонгук, — позвал Тэхён однажды вечером. — Да, малыш. — Я хочу попробовать снова. Не сейчас, когда-нибудь. Ты не против? — Я буду только рад, — ответил Чонгук. — Но сначала ты должен восстановиться. И не только телом, но и душой. Мы оба. Тэхён кивнул, придвинулся ближе, положил голову на его колени. — Расскажи что-нибудь, — попросил он. — О чём? — О нас. О хорошем. Чтобы я помнил, что счастье было. И будет. Чонгук гладил его волосы и рассказывал. О том, как они впервые поцеловались на крыше, как Тэхён бросил в него тарелкой, как смеялся, когда Чонгук неудачно готовил завтрак. О мелочах, которые делали их жизнь настоящей. Тэхён слушал и улыбался сквозь слёзы. Боль не уходила. Но становилось легче. Потому что они были вместе. Прошло ещё несколько недель. Тэхён начал понемногу выходить из спальни, садился на кухне, пил чай, смотрел в окно. Он почти не улыбался, но перестал плакать. Чонгук был рядом всегда готовил, убирал, держал за руку, когда Тэхёну становилось особенно грустно. Однажды он принёс домой маленький кактус в горшке. — Это тебе, — сказал он, ставя горшок на подоконник. — Живой, но колючий. Как ты. — Спасибо, — Тэхён усмехнулся первый раз за долгое время. — Он неприхотливый, — Чонгук обнял его со спины. — Поливай раз в неделю. И он будет расти. Медленно, но верно. Как мы. Тэхён повернулся, посмотрел ему в глаза. — Мы будем расти? — спросил он. — Уже растем, — ответил Чонгук. — Каждый день. Я люблю тебя. — И я тебя, — Тэхён прижался к нему. Они стояли у окна, смотрели на город и держались за руки. Боль никуда не делась, но они научились жить с ней. Не забывать, но и не позволять ей управлять собой. — Чонгук, — сказал Тэхён. — М? — Я хочу вернуться в университет. На следующей неделе. — Если ты готов я отвезу. — Готов. И ещё... — Тэхён замялся. — Я хочу к психологу. Снова. Один. Мне нужно поговорить о том, что случилось. — Я запишу тебя, — пообещал Чонгук. — К лучшему. — Ты пойдёшь со мной? Не на сеанс, а просто... подержишь за руку перед дверью? — Всегда, — ответил Чонгук. Вы понедельник он отвёз Тэхёна в университет, дождался, пока тот зайдёт в здание, и только потом уехал. В среду они вместе поехали к психологу. Тэхён зашёл в кабинет, а Чонгук остался в коридоре, сидел на стуле и ждал. Через час Тэхён вышел с красными глазами, но спокойный. — Всё хорошо? — спросил Чонгук. — Да, — Тэхён кивнул. — Я поговорил. Поплакал. Стало легче. — Идём домой, — Чонгук взял его за руку. Они шли по улице, и Тэхён вдруг сказал: — Чонгук, а давай заведём собаку? — Собаку? — удивился Чонгук. — Ну да. Маленькую, чтобы лизалась. Чтобы было о ком заботиться. И чтобы он спал с нами в кровати и не давал нам грустить. — Ты хочешь, чтобы между нами спала собака? — Чонгук притворно нахмурился. — Ты же у меня ревнивый, — усмехнулся Тэхён. — Ладно, пусть спит в своей лежанке. Но я хочу. Пожалуйста. — Хорошо, — сдался Чонгук. — В выходные поедем в приют. Тэхён улыбнулся уже почти по-настоящему. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За всё что ты делаешь для меня. Чонгук остановился, повернул его к себе, поцеловал нежно и долго. — Это ты у меня есть, — сказал он. — И это главное. Они пошли дальше, и их тени сливались на асфальте длинные, спокойные, вместе. Им предстояло ещё многое: восстановить силы, закончить учёбу, возможно, снова попробовать завести ребёнка. Но сейчас, в этот момент, они просто были рядом. А это уже всё.