Теперь ты мой, Джеромчик.

Джером, кажется, сбрендил. Ему казались везде шаги за собой, казалось, что везде за ним наблюдают. Наблюдают, когда он идёт с работы в темноту, следят дома, будто везде стоят камеры. Это чувство не покидало Батлера вот уже как неделю. Вроде как ни в чём не бывало началась новая неделя. Как всегда работа, дом, дом, работа. Ничего особенного в жизни Джерома не было, но именно в этой неделе что-то поменялось. Ощущение того, что за ним наблюдают, началось с момента, когда он пришёл на работу. Казалось бы, обычные приветствия коллег, обычные взгляды, но всё другое, совершенно другое. Эту неделю Батлер был на иголках, и замечали это все, но он лишь отмахивался и говорил, что сам разберётся. Но с чем разбираться? Если за ним следят, то кто? Кому вообще сдался обычный парень, работающий в офисе и занимающийся бумажной волокитой? Джером даже предположить не мог, кому нужно за ним следить. Ведь сам парень особо ни с кем не общается и вообще сам по себе интровертный человек. Так что же за чувство его преследовало всю эту неделю? *** Этим «чувством» был некий Люмьер Уолдин. Он приметил Батлера ещё около двух недель назад, но изначально следил за ним совсем незаметно, просто был как тень в рутине работы. Сейчас же ему надоело это всё, и он решил подавать признаки слежки, чтобы Джером заметил, понял, нервничал из-за этого чувства. Люмьеру нравилось, как тот оглядывается, оглядывается даже в своей квартире, и ещё даже не знает, что камеры есть и там. Люмьер Уолдин — полный псих, помешанный на Джероме, и он сделает всё, лишь бы Батлер был его. Пока он был просто тенью, но это было ненадолго. Люмьер в скором времени думал появиться на пороге у Джерома, к примеру, или оставить ему под дверью подарок. В общем, точно подать признак того, что это «чувство» было не напрасным, что за Джеромом действительно следят. Пусть испугается. Люмьеру нравится видеть его испуганный взгляд. Батлер слишком мило выглядит в такие моменты, Уолдин наслаждался этим. Полный псих, и это даже не оскорбление, а факт, ведь нормальный человек так себя не ведёт. *** Уже на следующий день, это была суббота, выходной. Джером выходил из квартиры, чтобы выйти на общий балкон покурить, и наткнулся прямо у своих ног на огромный букет. Он был в обёртке, и Батлер даже не сразу понял, что это. Подумал сначала, что цветы, и возможно, от нового коллеги. Но, взяв букет в руки, Джером скривился от ужаса. Это был далеко не букет цветов, это был чёртов букет из мёртвых мышей. Мышей? Серьёзно? – Что за херня... – выругался парень, откидывая этот «букет» куда подальше, но потом понял, что засорять подъезд не нужно, и взял это нечто, чтобы донести до мусорки. Теперь он уже был уверен, что за ним следят, и не просто следят, а оставляют... вот такое. Пока Джером нёс этот ужас, оттуда выпала записка. Джером поднял её и прочитал: «От вашего тайного поклонника. Своеобразный букет, но, надеюсь, вам понравится. :)» «Л. У.» Л. У. Джером в жизни не знал никого с такими инициалами. У него вообще не было знакомых с именем на букву «Л», значит, это кто-то точно незнакомый ему. Ещё лучше. Просто зашибись, этого ему в жизни ещё не хватало. И так дел по горло, а теперь ещё ёбаный сталкер-псих, который дарил букет дохлых мышей. Выкинув далеко на мусорку этот букет, Джером пошёл обратно в сторону дома, пару раз оглянулся. Он не знал зачем. Оглядываться по сторонам уже было привычкой за эту неделю. Прошла всего неделя, а Джерома уже задолбал этот непонятный сталкер. Так ещё и Батлер жил один, даже без животного в доме. От этого тишина и ощущение присутствия кого-то ещё были намного острее, и от этого было ещё хреновее. Парень проклинал всех. Ну и за что ему это? По приходу домой Джером просто улёгся на кровать и решил ещё поспать. Проснулся он почему-то рано для выходного дня, поэтому решил отоспаться хорошенько. Так будет меньше лезть плохих мыслей. Лучше погрузиться в сон, чем сидеть и думать об этом всём. Не хотелось уже курить, хотелось просто уснуть и забыться. *** «Такой милый, когда спит», – подумал про себя Люмьер, улыбаясь и смотря в маленький экранчик, на котором показывались все комнаты в квартире Батлера. Люмьер поставил это у него ещё давно, пока тот был на работе. В квартиру Джерома удивительно легко пробраться. Кажется, самый обычный ребёнок сможет взломать его дверь. Но это было даже забавно, и Люмьеру это ужасно понравилось, когда он ставил у него камеры. Камеры были совсем незаметными, маленькие и даже не моргали, поэтому даже в темноте их нельзя будет заметить, только если очень приглядеться. Но Джером пока что этого не делает, а Уолдин любит наблюдать за ним. Любит наблюдать, как тот спит, готовит, как тот просто занимается своими делами и даже не догадывается, что сейчас за ним следят по другую сторону. Люмьер, конечно, был осторожен и не давал полностью спятить на этом всём Джерому, а иначе тот начнёт проверять все углы и найдёт камеры, а это будет не на руку Люмьеру, ведь тот не сможет смотреть на своего прекрасного Джерома. И придётся идти на крайние меры и приходить к нему. А пока Люмьер просто тянет удовольствие и наблюдает за ним через экран, хотя уже давно хотелось бы взять его к себе, чтобы тот был только его, только с ним. И неважно, хочет ли он этого. Джером всё равно будет с ним, и если надо – насильно. *** – Джером, ты уверен? Вот прям букет из мёртвых мышей? – спросила девушка, сидящая за столом у Джерома, и нервно отпила кофе. Это была Валери, его старая подруга и хорошая знакомая. Батлер бы уже сошёл с ума, если бы не она. Валери всегда приходила к нему, всегда была готова во всём помочь и вообще приятная девушка. – Да, я серьёзно. Прям дохлые мыши и записка от какого-то... – Джером задумался, будто вспоминал, а после продолжил: – Л. У. Такие инициалы были. Я таких знать не знаю. – Жесть, конечно, – тяжело выдохнула Валери, осматривая тёмную жижу от кофе. – Ты пробовал в полицию обращаться? – Ага, и что я им скажу? – с усмешкой сказал Джером, а после процитировал: – «Здравствуйте, у меня под дверью был букет с дохлыми мышами, разберитесь!» Да они даже слушать не будут. Сразу подумают, что я крышей поехал. – Ну да... Согласна, звучит тупо. Но если что, знаешь же, я тут. Звони, если что. Я пока побегу. – Валери на прощание крепко обняла парня и ушла. Как только дверь хлопнула за девушкой, квартира Батлера будто опять превратилась в давящие стены. Ему было ужасно здесь, но и переехать никуда Джером не мог. Оставалось только отбрасывать все эти мысли и пытаться спокойно, как и раньше, жить, но, кажется, уже не получится. Пару дней ещё давящей тишины, редких разговоров с Валери, тупых подарков под дверью по типу коробки конфет, где вместо конфет было что-то мерзкое, или что-то в этом духе. Батлер уже выглядел хуже смерти. Его ужасно выматывало всё это. Он просыпался ночью, потому что ему казалось, что над ним кто-то стоит. Этот непонятный сталкер явно добился, чего хотел: добился того, чтобы Батлер сошёл с ума. В буквальном смысле Джером уже думал, что спятил. И конечно, этот недосталкер решил добить Джерома своим появлением. Джером сегодня вышел в магазин, надеясь хоть один день спокойно провести и никого не встретить. Просто прогуляться до магазина и дальше по улице. Погода сегодня была просто прекрасная, и поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, Батлер решил пойти погулять. Это действительно его отвлекло, пока он не услышал за спиной, а точнее очень близко к себе сзади: – Здравствуй, Джером. – Голос был томный, он буквально лился то ли насмешкой, то ли наслаждением, скорее второе. Джером никогда не общался с подобными людьми, этот голос ему точно не знаком, и он уже догадывался, кто это, поэтому даже не хотел поворачиваться. Он не хотел видеть того, кто довёл его до такого состояния. Но тот сам аккуратно повернул к себе Батлера, даже как-то нежно, и сам первый начал: – Боже... Как я рад видеть тебя так близко. Ты не представляешь, как я ждал этого. – Чужие руки сжали плечи с такой силой, будто хотели вжать в асфальт или вдавить туда Джерома. Джером посмотрел на собеседника. Это был блондин, взгляд его горел от нетерпения и наслаждения. Тот был одет в чёрное пальто и аккуратно начищенные туфли. И этот придурок довёл Джерома до такого? Бред. Джером сейчас был очень зол, даже пяти минут спокойствия ему не дали. – Это ты? Ты да? Ты всё это начал. – Это уже был не вопрос, а констатация факта. Ведь никто, кроме этого чокнутого, не мог так подойти к Джерому. Боже, как хотелось его сейчас ударить, но Батлер сжал кулаки. На плечах всё ещё были руки Уолдина, было мерзко от того, что Люмьер его трогает. – Ох, ну чего же ты сразу хмуришься, дорогой? Я просто хотел с тобой познакомиться. Своеобразно, конечно, но это сработало? – Люмьер мягко улыбнулся, будто он сама невинность и вообще ничего не делал, но сам его вид выглядел так, будто он прямо тут зарежет тебя или ещё что похуже. Хотя мало ли что ожидать от этого психа? Он же совсем поехал башкой. – Нет, не сработало. Пусти меня, блять, и хватит следить за мной. Видишь, до чего ты довёл меня? Ты доволен? – Джером грубо оттолкнул руки Люмьера от себя, уже собираясь уходить. Он был очень зол и надеялся, что хотя бы сейчас Люмьер отстанет от него, хотя бы на немного. Хотя бы десять минут без ощущения, что за ним следят. Как же Батлер хотел просто спокойствия, просто свою обычную жизнь: работу, дом. Глаза Люмьера охватило гневом, когда Джером начал уходить. Почему его дорогой рыжик уходит? Так не пойдёт. Теперь он его никуда не отпустит. Теперь Джером его, и больше никто на него не посмотрит, и сам Джером больше ни на кого не посмотрит. Уолдин не позволит этому случиться. Он не позволит Джерому уйти. Поэтому не успел Батлер и отойти на метр, к его рту что-то приложили, и тот начал вырубаться. Несмотря на хорошую погоду, на улице не было ни души. Как же везло Люмьеру. Уолдин довольно улыбнулся и подхватил Джерома на руки, погладил его по рыжим волосам, осмотрел его черты лица и, поцеловав в лоб, понёс к своей машине. *** – Проснулся, милый? – Перед глазами Джерома была темнота, но уже буквально через несколько секунд после того, как он пришёл в себя, свет в этой непонятной комнате зажёгся. Он не знал, где он. Джером не знал вообще ничего. Его просто украли, блять. Как же тупо. Комната зажглась тёплым жёлтым светом от лампы. Это не был подвал или что-то такое, что обычно бывает в фильмах ужасов. Это была обычная комната в квартире: обычная кровать, стол, стул. И чёртов Люмьер, который сидел напротив него с какой-то безумной улыбкой, наблюдая за Батлером. Видимо, он так сидел всё это время. Джером попытался дёрнуться, но он был связан. Ну конечно, а как ещё? – Ты... конченый мудак. Отпусти меня! – Джером рявкнул это и сильнее попытался дёрнуться, но всё тщетно. Связан он был какой-то леской, прочной, которая больно резала ему руки, когда тот пытался дёрнуться. Она резала так, будто нож прошёлся по запястьям. Поэтому Джером решил, что лучше не дёргаться, но он всё ещё смотрел на Уолдина испепеляющим взглядом, полным ненависти. – Ну-у-у... – протянул Люмьер, вставая со стула и подходя к Батлеру, а после продолжил: – Дорогой, зачем же ты рвёшься куда-то? Теперь ты мой, я никуда тебя не пущу. Ты больше не посмотришь ни на кого. – Уолдин с нежностью провёл по волосам Джерома и наклонился, вдохнув его запах. Он и правда полный псих. Джерому захотелось дёрнуться, отстраниться, начало тошнить, но он вспомнил про руки и не дёргался. Это было ужасно, мерзко и противно. Батлер просто осматривал комнату, считал барашек, но не смотрел на Люмьера. Лишь бы не смотреть в эти глаза, полные удовольствия. Пока Джером осматривал комнату, его взгляд зацепился за что-то... Блять. Нет. Его взгляд зацепился за грёбанную полку с глазами, с человеческими глазами в банке. Кажется, в животе кишки скрутило, а тошнить начало ещё сильнее. Сука. Он и правда псих. Он что, вырезал у людей глаза? Конченый ублюдок, блять, на это даже противно было смотреть, не то что думать о таком. Люмьер, который всё это время был занят рассматриванием Джерома с наслаждением, кажется, заметил, на что тот смотрит, и усмехнулся, после чего сказал: – Ой... Ты заметил мою коллекцию? Ты, мой дорогой... Не первый. Это останки глаз моих дорогих. – Люмьер это говорил так, будто говорит об обычных вещах или же какую-то информацию по работе. А вот у Джерома всё ёкнуло от этих слов «не первый». На что он, блять, намекает? Что тут вообще за херня происходит? Почему именно Джером? За какие, сука, грехи ему это досталось? – Ты и правда конченый ублюдок. Пусти меня, сука! – Джерому было плевать на руки. Теперь он действительно начал вырываться, и плевать, что он стёр запястья почти в кровь. Ему хотелось просто уйти отсюда. Сбежать. Поговорить с Валери, попить с ней кофе. Проснуться. Вдруг это сон? Да, это глупый сон. Нет никакого сталкера, ничего этого не было, и сейчас всё это глупый сон. Блять. Джером ничего не помнил с того дня. Он помнил только ужасную боль. Боль, которую он никогда не хотел чувствовать. Ёбаный Люмьер вырезал ему, сука, глаза. Сам, без каких-либо специальных средств и анестезии. Тогда Батлер чувствовал только адскую боль. Хотелось сдохнуть, хотелось стереть себе все ещё связанные руки в кровь, и он стёр, но это не заглушило ту боль, которая была. И по сей день Джером чувствует её. Глаз у него больше нет. Тогда он вырубился и очнулся уже без зрения. Перед глазами чёрная пелена, и каждый день теперь он может слышать только голос Уолдина. Батлер даже не может сбежать. Не может физически сбежать, потому что перед глазами пелена. Он не знает, где он вообще. Наверное, все думают, что Джером умер, а он жив. И это хуже смерти. Хуже смерти – слышать каждый день только: – Теперь ты мой, Джеромчик.