she was a skater girl

Торговый автомат скрипит и дребезжит, сопротивляется изо всех своих тороговоавтобатных сил, не желая отдавать газировку в жестяных баночках бесплатно. Ну, не первый и не последний раз в его жизни. Всем будет проще, смирись он со своей судьбой и отдай то, что Ярели вторую минуту пытается из него вытрясти. Чуть-чуть в бок… Бун подпрыгивает и пинает автомат со всей силы. И вот наконец слышится долгожданный перекат жести о железо. Очередное очко в пользу Детей Труб! — Ха! Весь ряд падает! Подфартило! — Пф, ясен-красен! Ярели самая крутая. Слышь? Самая кру-та-я! Ярели ставит автомат на пол и отходит, чтобы дети смогли забрать трофеи. Мурашки пробегается по спине, словно пришлось выпутаться из теплых объятий, отпустить крепкую руку и, на мгновение, остаться наедине с бесконечным холодом необъятной вселенной. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз она не совершала перенос, к этому краткому чувству одиночества привыкнуть невозможно. Весна подходит к автомату и забирает последние две баночки. — Зачетно покатались, старуха! — «старуха» стало ее прозвищем совсем недавно. Услышав самый краткий вариант ее биографии, Роки прикинула циферки в голове, подумала и выдала: «Так ты, получается, капец старая?» — и так, слово за слово, кличка закрепилась. Весна не обижалась. Отчасти потому, что знала, что за ее спиной дети звали ее исключительно «старушечкой». — …и потом ты как на них прыгнула и ба-баааах! Вообще улет! — Да-да-да, приземлилась длинноножке на голову, бдыщ! крутанула бэкфлип и вжу-ии! по ограде? А мы за Ярели и вокруг все взрывается?! — хорошо, что это были просто роботы. Весне не хочется добавлять Юдико еще больше проблем. — Надо сто про повторить. Есть у меня пара придумок, — Роки заговорщицки потирает руки. Да, хорошо что хотя бы сегодня у Юдико не прибавится проблем. Роки оглядывается и подходит к Весне. — Только бойфренда своего голубого больше не тащи. От его кислой рожи выть хочется. Да и нянчиться с ним просто треш. Весна оборачивается и смотрит на Роута. Он стоит в тени в углу, сложив руки перед грудью, его хвост напряженно и недовольно бьет по стене, если прислушаться, то стук можно услышать даже отсюда. Он словно хочет расшатать стену и обрушить всю Фортуну. — К сожалению, такое вот у него лицо. Зато он классно все взрывает, нет? — Бе-ээ. Ты его хоть на к-драйве гонять научи тогда, — Роки закатывает глаза, кажется, передразнивая у себя в голове какие-то фразы (Весна была готова поставить настоящие кредиты, что это была какая-то из цитат Тикер про любовь). — Спасибо, что присматривали за ним. — Ба! Ну не бесплатно же мы это делали! Оставишь нам Ярели? — Поставить ее в крутую позу? — А сама-то как думаешь! Весна улыбается и, отложив банки на ближайшие ящики, переносит сознание в варфрейм. Объятья Ярели одни из самых теплых и крепких, мысли о шалостях сразу заполоняют голову: не заставляют и не уговаривают, просто предлагают. Окружающий мир становится немного ярче. Весна и сама рада провести еще немного времени с детьми — но в таком случае чей-то хвост все-таки порушит здесь все стены. Следуя четким указаниям, Ярели принимает «самую классную позу» — дети недолго спорят насчет Мерулины, но в итоге решают, что сами хотят на ней посерфить. — Красотка! — Весна снова высвобождается из объятий варфрейма и берет газировку. Кто-то уже столкнул Буна с Мерузины и занял его место. — Ну, я пошла. — Бай-бай! — отмахиваются дети. Весна ловит недовольный взгляд Роута и слабо кивает. Он выпрямляется, лезвие хвоста звонко клацает о металлическую стену. — Ты оставила им варфрейм. Какая вопиющая халатность, — Роут не останавливается, даже не смотрит на нее, но его хвост осторожно обвивается вокруг ее талии. Ее не было всего несколько минут, неужели он так соскучился? На лице расползается улыбка. — Вряд ли они смогут ее куда-то утащить. Да и не станут они этого делать. — Они — не станут. Но здесь полно других людей, — Роут замолкает ненадолго и, цыкнув, продолжает. — Допустим, твои друзья не станут этого делать. Но мне кажется ты забываешь, где мы находимся. Или это уже не один из оплотов Корпуса? — он кивнул за баннер с Неф Эньо, который едва слышно что-то бубнил о дисциплине и долгах. — Жители Фортуны их просто так сюда не пустят, — Весна пожимает плечами и пытается ускорится: все-таки Роут здесь в первый раз. По крайней мере, в эту эпоху? Нужно не забыть у него об этом спросить. — Ведь захватчикам и тем, кто считает себя господами не хватает только дружелюбного приглашения, — Весна оборачивается и начинает идти спиной. Брови Роута могли бы крестом перечеркнуть все его синее лицо. — Но ты ведь здесь. — А. Как я мог забыть, что у тебя сегодня в арсенале целых два варфрейма. — Нет. Это здесь ни при чем. Думаю, я смогу перенести сознание в Ярели из любой точки Фортуны, — уголки губ Роута дергаются, он закрывает глаза, слишком долго, чтобы списать это на обычное моргание. Весна улыбается и разворачивается обратно, довольная его реакцией. — Скажи, ты им все оставила? Даже оружие? Извини, я сегодня не вглядывался, но мне показалось, что одно из них превратило металлическую оболочку робота в слизь? И ты оставила это с детьми? — Да? Они умеют обращаться с оружием. О, здесь налево и потом наверх. Лифта там, правда, нет. Роут останавливается. Почему? Весна поворачивается и смотрит на него вопросительно. Он больше не гнет брови, просто смотрит на нее в ответ как… как будто она решила добавить в кипящие макароны чипсы. Или это тогда было мороженое? Нет, так… макароны на пиццу это был другой случай… В общем, примерно так на нее иногда Гекс смотрели. «Культурный шок». Это из-за лифта? Ну да, залазить туда — морока, но не такая уж и проблема. К тому же вид точно того стоит… — Роут..? — А, прошу прощения. «Они умеют обращаться с оружием», в значении «они не начнут палить им друг в друга». Направо и наверх, да? Вперед-вперед, или мы весь день тут стоять собираемся?!

***

Весна не сразу замечает, когда Роут подает ей руку, чтобы помочь забраться. Все эти «маленькие жесты» ей еще слишком непривычны, но она старается. После просмотра фильмов, Аой и Квинси заставляли ее в письменном виде анализировать романтические сцены из фильмов (Амир и Артур один раз над ней посмеялись — и их тоже заставили этим заниматься. Амир справился, а вот Артур… Весна до этого ошибочно полагала, что хуже нее в делах сердечных быть просто нельзя). Правда, она до сих пор не понимает, почему именно романтические сцены. Возможно дело в том, что их в коллекции Гекс было больше всего? Она берет Роута за руку и поднимается. И вот он, самый ответственный момент: нужно ли благодарить за помощь? Этот момент она совсем-совсем не осознает. Ребята из Гекс постоянно твердят, что она слишком много их благодарит за всякие мелочи и что из-за этого они чувствуют себя неловко. Поразмыслив несколько секунд, все еще не отпуская ладонь Роута, она мягко улыбается и кивает — его хвост довольно дергается в сторону. — Вот. Это место я хотела тебе показать. Тут немного пыльно, — Весна осматривает все ржавые забытые конструкции, ящики и механизмы перед собой. Здесь точно не ступала нога человека последние несколько десятилетий. Не считая ее. А. В голову приходит отличная идея: прежде чем приглашать Роута, она могла бы убраться, накрыть ящики пледами, подушки принести. И свечи. Может быть цветы. Корзину печенья и фруктов? Жаль, что уже слишком, слишком поздно. Неловко откашлявшись, она отпускает его ладонь и отходит к ограждению. Роуту здесь должно понравиться: вся Фортуна как на ладони. Люди занимаются своими делами, бегают, работают, стоят в слепой зоне камер, о чем-то шепчась, дети украдкой вылезают из своих укрытий, цепляют на прохожих стикеры, Роки окончательно отбила себе место на Мерулине. Через слои свежей краски еще виднеются символы Нармер. Где-то они закрашены граффити, где-то залепленный пропагандой Корпуса. Фортуна сильно изменилась с тех пор, как она видела ее в первый раз. Или точнее — почти вернулась в прежнее состояние? По-настоящему здесь все изменится, когда они смогут отрезать мерзкую костлявую руку Корпуса — Весна украдкой смеется, представляя Грэнума с двумя золотыми руками. — Знаешь, любовь моя, — Весна поворачивает голову почти слишком резко, — когда я сказал «покажи мне, как сейчас развлекается молодежь», я не совсем это имел в виду. Роут недовольно вздыхает и присаживается на… железные ящики. Пыльные и ржавые, потому что других тут нет — она знает это, но не может отвести от Роута взгляда. Он вальяжно откидывается словно на самом дорогом и вычурном диване во всей Солнечной системе. Таком бархатном и багровом, обшитым золотом и украшенный драгоценными камнями. Его хвост нервно сворачивается рядом, лишь лезвие на кончике свисает вниз. Весна моргает несколько раз, всматриваясь в ящики, убеждаясь в их бесспорном уродстве. Как у него это получается? Он словно вышел из книжек про настоящих благородных героев — которые, если подумать, были своего рода орокинской пропагандой? Весна не очень хорошо их помнила — мир вокруг изменялся, смущенный своей неидеальностью на их фоне. Даже в ее Дувири никто не обладает такой магией. Интересно, это воспитание или генетика? Ген богатства и напыщенности — звучит как-то, что должно быть у каждого, даже неуважающего себя, орокина. — Все эти крики, невоспитанная речь, хм… как бы помягче? — Весна, очарованная, делает несколько шагов к нему, — Ах! Сваренные куски мусора, облепленные безвкусными бумажками и еще более оскорбительными рисунками… Как сильно изменились нравы! Единственное преимущество этих, ммм, приблуд — скорость. И я не уверен, что этого достаточно для искупления всех остальных грехов. Его хвост недовольно дергается, как у кавата, который все никак не мог поймать игрушку. — На к-драйвах весело гонять, — Весна и сама удивляется, как быстро находится с ответом. — А, неправильное субъективное мнение — вещь редкая, но всегда заметная. Весна останавливается и складывает руки перед грудью, Роут — довольно улыбается. — Управление ими требует мастерства. Думаю, бессмысленно спорить о том, что изучение новых навыков приносит удовлетворение. Особенно, если этими навыками можно, эм, «понтоваться» перед другими. И да: я отказываюсь даже слушать твою ложь о том, что некоторые, если не большинство, трюков не выглядит эффектно и круто! — «Эффектно и круто!» Ха! Если тебе хочется описывать искусство в таких терминах. Хорошо… Скажи, ты ведь совсем не думаешь о том, что будешь делать дальше. Начало и конец всегда как два совершенно разных танца, но связанных так элегантно, так органично… Даже варварские, грубые, топорные машины не сковывают движений, не портят картины. Поверь мне, подобной грации невозможно добиться тренировками. «Понтоваться перед другими!» Как оскорбительно! «Позволить окружающим прикоснуться к прекрасному», «Озарить бренный прогнивший мир своим великолепием»! Мм? Что-нибудь в этом духе? Звучит гораздо лучше. Весна открывает рот, чтобы возразить на… на что именно? Она прищуривается и еще раз прокручивает в голове его слова, игнорируя все напыщенное недовольство и преувеличенные взмахи руками. Ну честное слово, если предположить, что он действительно герой сказки — то злая ведьма точно наложила на него проклятие, которое не дает откровенно кого-то хвалить! Весна опускает руки и, притопнув ногой, успокаивается. — От Ярели правда невозможно отвести взгляда. Когда я в ней двигаюсь, я словно скольжу по воде… чувствую себя волной, прекрасной, смертоносной и свободной… — Да! Именно об этой наглой девчонке я и стал бы так распинаться! — О… — наконец настала ее очередь улыбаться, а его — раздраженно дергать бровью и складывать руки перед грудью. — То есть ты любовался мной? —Она делает два широких шага, сокращая оставшееся расстояние между ними. Роут вскидывает голову. Ей нравится смотреть на него сверху вниз. Брови кажутся еще более недовольными, чем обычно, лицо суровее и острее. С его ростом это как излишний защитный механизм на случай, если ему встретится животное покрупнее. Прямо как кават. И такой же очаровательный. Импульсивно, она обхватывает его лицо ладонями — так и хочется почесать за ушком, ткнуть в носик и, в его случае, раздвинуть эту недовольную складку на лбу. Поцелуем, желательно. Ей нужно перестать сравнивать его со своим каватом — задача непосильная для той, кто имел неосторожность шутки ради назвать свою питомицу Дьяволица Мяу. Весна до сих пор не уверена, что Роут ей это простил. Хвост, все еще дрожащий напускным недовольством, обвивает ее бедро. — Восхищался. Весна прикусывает губу. — От нас с Ярели невозможно отвести взгляда! — немного неуклюже она забирается ему на колени, склоняется, почти не оставляя расстояния между их губами. Роут кладет руки ей на талию, дышит едва ощутимо, словно боится ее спугнуть. — Ты главное не волнуйся. Дети были в таком восторге, что не заметили, как ты упал и проехался носом почти два метра по земле! — она звонко смеется и отстраняется. — Нахалка! — голос сливается с рыком. Роут притягивает ее обратно, обвивает хвостом и осторожно проводит тупой стороной по ее животу. Весна кладет руку ему на грудь, точно на середину, где на гладкий доспех нарастает горячая шершавая как уголь кожа Уриэля. Утробный рык пробуждает лаву внутри, щекочет пальцы теплом. Приятно. Роут может гнуть брови и притворятся, что это действительно рычание раздраженного зверя, разгневанного дьявола — а Весна будет улыбаться, точно зная, что это не более чем мурчание довольного кавата. Роут раздраженно цыкает. — Оставим этот разговор. Добавлю лишь, что в следующий раз я играть роль воспитателя детского сада не буду, — Весна тихо хихикает. Забавно. Дети уверены, что весь день присматривали за ее непутевым бойфрендом, пока этот самый непутевый бойфренд полдня провел как на иголках, вслушиваясь в каждый шорох. — И в какой раз я вынужден повторятся: я предпочитаю тишину и спокойствие. Неужели теперь не принято проводить встречи с возлюбленными в более интимной обстановке?! — С каких пор? Да и разве сейчас недостаточно интимно? Мы здесь только вдвоем. — Двери и стены, дорогая моя. От других людей в интимной обстановке нас должны отделять двери и стены. Но ты делаешь успехи — уже гораздо лучше. — Да?! — Весна прислоняется лбом к его. — Какая я молодец… Я требую награды за свои успехи, Вице-регент Великий Карнус Адмирал Роут, сэр. — Ты требуешь особого отношения, — Роут снова недовольны цыкает и скользит ладонью верх, путает пальцы в ее волосах, — и ты его получишь, так и быть. Что с тобой поделать, маленькое наглое создание.