Обещание

Взор затуманивает. Цвета скачут перед глазами яркими вспышками переливающихся пятен. Веки тяжелеют вместе с коленями и жаждут припасть к сырой земле. Повсюду раздается лязг металла сталкивающихся друг с другом лезвий. Хрупкая изувеченная рука в разорванной ткани, оставшейся от перчатки, роняет оружие не в силах дальше продолжать поединок. Силуэт окутан густыми парами пыли и пепла. Он еле стоит. Делает неловкий шаг вперед и окончательно припадает на саднящее колено, впиваясь клинком в асфальтную трещину. Глухое шипение и со лба скатывается бордовая струя крови, окропляя редкую растительность.Предвестник хватается за эмблему на своем плаще, сжимая её под пальцами. Он тяжело дышит стиснув зубы. Воин не должен бояться смерти.Погибнуть на поле боя великая честь, а не сопутствующий ущерб в угоду будущего. Тарталья не из тех кто трясется за свою жизнь. Он жил не для себя. Для близких, для семьи. Родителей, сестёр и братьев, и для него. Как бы не хотел признавать очевидного, но сотрудник похоронного бюро значил больше, чем один из списка его заказов. Больше чем приказ забрать сердце. Больше чем цель. Намного больше чем гео архонт. В работе часто приходится сталкиваться с непредвиденными обстоятельствами и влюбленность в объект устранения одно из таких обстоятельств. Чайлд не любит проигрывать. Настолько же сильно, как и не держать обещаний, а он обещал…

***

— Вернуться! — раздается задорный голос за спиной, отвлекая от заурядных размышлений на фоне заката. Чжун Ли оборачивается, наблюдая уже такое привычное жизнерадостное лицо с копной рыжих развивающихся на ветру волос. Он невольно улыбается, протягивая руку для приветствия. Длинные пальцы обхватывают ладонь, мягко пожимая в ответ. Гавань стала негласным местом их вечерних прогулок. Она знала обо всех неловких шутках Тартальи и заумных высокопарных речах Моракса. Знала всё. Их смех, дискуссии, повседневные обсуждения, бизнес партнерство и обещания. — Вернуться? — переспрашивает Чжун Ли, непонимающе приподнимая брови. Глаза Чайлда отражали блеск океана на солнце. Многие, встречавшие предвестника, отмечали безжизненный взгляд зимних морозов прожигающий насквозь. И до первой встречи Моракс с осторожностью готовился к переговорам. Ровно до момента пока не столкнулся с Тартальей вживую. Он искренне не понимает, как подобного рода слухи могут ходить об этих пылающих страстью и свободой глазах. — Я обещаю вернуться, — выпаливает Чайлд, хватаясь за свою эмблему на груди. Чжун Ли умиляется его экспрессивности и не смеет перечить. — Я всегда буду ждать тебя в порту, — заверяет его архонт, поднимая руки ладонями вперед. — Как долго продлиться твое отсутствие? Тишина. Тарталья усаживается на пристань, свесив ногу. С трудом сглатывает, стараясь дышать через нос. Не смотрит в сторону Чжун Ли, но не может сдержать порыв чувств, разрывающих изнутри. — Я должен отправиться в Нод Край, по приказу её величества. — Тебя не будет достаточно долго… — Возможно это наша последняя встреча, — обрывает его Чайлд, изучая водную гладь с изредка перекатывающимися волнами от дрейфующих лодок. Чжун Ли молчит. Рефлекторно заламывает пальцы и чувствует как челюсть напряглась сильнее обычного. Возвращая контроль над собственным телом он медленно разжимает руку и присаживается рядом. Смотрит на предвестника требуя зрительного контакта но остается проигнорированным. Чайлд тяжело вздыхает переплетая руки в замок и укладывает на них голову упираясь лбом в костяшки пальцев. Усталость накатила резкой волной вместе с морским приливом намочив носы его сапогов. — Хочешь произнести прощальную речь? — Я что похож на персонажа любовного романа? Чжун Ли задумчиво взглянул в небо. — Вполне Тарталья усмехнулся с легкой горечью в голосе. — В таком случае не могу тебя разочаровать. — Я бы предпочел все-таки обойтись без этого, — Моракс поворачивается к нему с какой-то неописуемой надеждой во взгляде. — Хочу верить что мы ещё увидимся. — Сяншэн, — Чайлд отрицательно качает головой. — Не думаю, что твоя жизнь станет скуднее от такой незначительной потери. — Ты не понимаешь о чем говоришь. — Неужели я настолько интересный собеседник? — Я не разбрасываюсь близкими людьми, Чайлд. Отягчающее обстоятельство. Тарталья смог бы проще принять факт своей неминуемой кончины, если бы Чжун Ли посидел с ним в тишине на этой гавани. В последний раз, разделяя минуты спокойствия вместе. Назвать его близким хуже чем пустить стрелу в сердце или ударить ножом в спину. Теперь он чувствует ответственность за свое существование навешанную чужой привязанностью. — Аякс. — Что? — Мое имя, Аякс. Моракс застыл от неожиданной откровенности, ощущая как глубоко под ребрами, треснул каменный осколок на сердце. Признание для него тоже, хуже чем сквозное ранение. Теперь они квиты и обязаны друг другу в равной степени. Это партия в шахматы, где оба одержали победу и потерпели поражение одновременно. Чжун Ли восхищенно смотрит на Тарталью. Нет. На Аякса. Сейчас перед ним ни предвестник, а обычный человек, который позволил себе быть уязвимым. Он доверился и обнажил свою душу перед архонтом. Разрешил прикоснуться к сокровенному. Тот кто не терпит поражений капитулировал по собственной воле. Это не проигрыш, а скрытая победа над самым сильным противником. Над самим собой. — Тебе подходит. — Хочу, чтобы ты запомнил меня настоящим. — Не закапывай себя раньше времени. — Надеюсь, когда придет время, ты займешься этим лично, мой дорогой консультант. Иронизировал Аякс, скрываясь под маской притворного смеха. Никто не хочет умирать даже если уверяет, что готов. Никогда. Моракс едва заметно поджал губы. Ему знакомы защитные механизмы человеческой психики.Он не старался переубедить Чайлда в своих установках, но не мог допустить скорой смерти новообретенного океана, закрывающего глиняные трещины на его каменном сердце. Эгоизм — гадкое чувство, свойственное всем богам. И сейчас Чжун Ли ощущал его, как никогда раньше. — Позови меня, когда почувствуешь, что это конец. Аякс повернулся сталкиваясь с серьёзным взглядом янтарных глаз напротив. — Для чего? — Я не позволю, чтобы это стало концом. И в тот момент солнце приятно опаляющее лицо тёплыми лучами зашло за горизонт вверяя их в объятия июльской ночи.

***

Аякс держится из последних сил за свой клинок, окрашенный в багровый цвет расплескавшейся крови.Он запрокидывает голову и сквозь дымку смотрит на бледное солнце.Уголки губ дрожат, с трудом складываясь в подобие кривой улыбки. Он набирает побольше воздуха в легкие и шепотом произносит: — Чжун… Ли. Глаза закрываются. Рука соскальзывает, и второй клинок падает рядом с другим крест на крест. Тарталья отправляется в свободное падение, отключаясь от реальности. Единственным его желанием было увидеть лицо Моракса хотя бы на пару секунд. Он знал, что желает невозможного, но даже смертникам оставляют право на последнюю волю. И вот он кажется ощущает, как сильные руки подхватывают тело и не дают соприкоснуться с твердой поверхностью. Как его подбородок покоится на уверенном плече сяншэна, и он слышит привычный запах одеколона на экстракте лазурных лилий. Это все так осязаемо, что хочется открыть глаза, но страшно столкнуться с отрезвляющей реальностью. Чайлд не хочет ещё больше чувствовать себя пораженным от собственных корыстных мыслей. Но какое-то резкое встряхивание настойчиво пытается вырвать его из сладких грез предсмертного блаженства. Он игнорирует их, пока не чувствует рваный хлесток по щеке, отчего та наливается саднящим теплом. Глаза распахиваются, и он видит обеспокоенное лицо нависшее сверху. Пара секунд и зрение привыкает к свету. Чайлд бегло оглядывается, отмечая, что они находятся под плотным куполом, не пропускающим эти густые облака сражения. Вокруг носятся военные, отбиваясь от наступления. В стороны разлетаются куски плоти, но не проникают внутрь, скатываясь по стенкам прочной сферы, оставляя за собой размазанные следы. Тарталья смотрит на архонта. Голова лежит на коленях Моракса. Ощущает, как легкая дрожь пробегает по его ногам, видит, что Чжун Ли часто дышит через ноздри с закрытым ртом, не выдавая волнения. Видит, как его глаза не могут найти себе места и бегают из одной точки в другую в попытках зацепиться хоть за что-то. Аякс улыбается и накрывает сжатую руку Моракса своей ладонью. — Ты пришел, — тихо произносит Чайлд, и Чжун Ли, не сдерживаясь переплетает их пальцы. Даже под перчаткой, ощущая тепло от его все еще живого тела. — Ты звал — он проходится свободной рукой по слипшимся волосам предвестника заботливо расчесывая их. Обычно сдержанный, рациональный архонт с вселенской нежностью оглаживает человека, залечивая его многочисленные ранения. Чжун Ли знает о балансе жизни. За тысячи лет он слишком часто наблюдал, как одни надгробия сменяют другие. Знает, что кто-то должен умереть, освобождая место для новой души. Но он не мог позволить угаснуть именно Аяксу. Отягчающие обстоятельства есть не только в приказах Фатуи. Они есть и в правлении архонтов. И нарушая все законы ради одного человека, который должен был лишить его жизни. Чжун Ли выжжет весь мир, если это потребуется. — Я же обещал вернуться. — Я помогаю тебе сдержать обещание. И Аякс поверил, что сможет. Не в одиночку, а вверяя свою судьбу в чужие руки. Сейчас он мог позволить кому-то другому позаботиться о себе. Руки Чжун Ли излучали целебное золотое сияние. Они проходились по каждой открытой ране, залатывая её с филигранной точностью хирургической иглы, не оставляя шрамов. Архонт выглядел пугающе сосредоточенным, казалось одно неловкое движение, и он пронзит нарушителя каменным копьем. Когда рука приблизилась к торсу, Аякс перехватил её за запястье, несильно сжимая пальцами изящную кисть. — Я могу сделать глупость? Ступор. — Кажется ты уже это делаешь, — подмечает Моракс, косясь глазами на свою руку. — Помнишь ты говорил, что я похож на героя романа? Нервный смешок вырывается из груди Чжун Ли, и он едва успевает его заглушить. — Хочешь меня поцеловать? Дурацкое предположение. — Хочу. Но такое верное. Аякс настойчиво смотрит, продолжая сжимать запястье архонта. Ждёт разрешения, легкого намека, кивка головы, что угодно. Он на грани. Буквально. Либо получит, то что хочет, либо истечет кровью. Конечно, Чжун Ли не может этого допустить. — Считаешь, это идеальным моментом для первого поцелуя? — Я считаю, что это может стать моим последним поцелуем. Моракс склоняется над предвестником, сокращая расстояние. Аккуратно кладет свободную руку на затылок Чайлда, отчего хватка слабеет. Он высвобождает запястье, приподнимая подбородок Тартальи указательным пальцем. — Я не позволю отобрать у нас столько будущих поцелуев. Архонт нежно касается пересохших губ Аякса, одаривая их столь желанной влагой. Тело расслабляется. Они отдаются моменту, растворяясь друг в друге. Чайлд позволяет целовать себя. Ему бы хотелось отвечать также интенсивно, но в силу состояния он не способен на большее, но предоставляет себя без остатка. Моракс не наседает. Не углубляет поцелуй, едва касается с крайней осторожностью. Обращается, как с хрустальной статуей, которая может разбиться при одном неправильном вздохе. Его губы мягкие почти, что бархатные. И, отрываясь, умереть хотелось сильнее, чем жить. Потому что, ощутив это однажды, уже невозможно представить жизнь без них. Чжун Ли отстраняется и продолжает залатывать почти посмертно награжденного предвестника в тишине. И в тот вечер, в гавани Ли Юэ всё ещё горели вечерние фонари. Чжун Ли ведь обещал ждать. А Аякс обещал вернуться.