Скука смертная

      — Синдзи, мне скучно — раздался голос моей соседки, которая лежала на диване, закинув ноги на его спинку, а голову свесив вниз.       — Что? — переспросил я, домывающий посуду после вечернего нехитрого ужина на две персоны. Всего каких-то два часа назад Мисато позвонила из геофронта и сказала, что её сегодня не будет, она опять разбирается с какими-то там бумажками, жалобами от жителей или чего-то подобного.       — Скучно мне, Синдзи, скучно! — будто бы героиня трагедии протянула девушка — Скука меня одолевает, и только одно может излечить её!       — И что же это? — спросил я, закончив с посудой и облокотившись на кухонный гарнитур, смотря в гостиную.       И при этом у меня в голове пронеслись мысли о том, что прошлый раз, когда Аска говорила о том, что ей скучно, закончился нашей общей истерикой и… Поцелуем. То, что, несмотря на всё, до сих пор заставляло меня краснеть от осознания того факта, что я могу поцеловать самую красивую девушку не то что в Токио-3, но во всём мире.       Да, разумеется, я понимал, что слегка предвзят, ибо то чувство, что мы не называем, слепо. Но я не думал об этом, просто наслаждаясь элегантным профилем девушки, посматривая на неё в школе, и взглядом, в котором растворяюсь, когда мы смотрели прямо друг на друга. Казалось, ничего в жизни мне не нужно было, лишь бы она была рядом.       И я прекрасно знал, что вечно это продолжаться не могло. Рано или поздно нам придётся сказать это прямо. Или, что более вероятно, они, руководство NERV и мой отец, узнают о нашем небольшом бунте и используют это для шантажа, чтобы мы продолжили воевать и могли пожертвовать собой в случае необходимости.       Я всё это прекрасно понимал. Но мне было плевать. Я не думал о том, что будет после, я хотел насытиться настоящим до отвала, чтобы ни о чём потом не жалеть. Время с Аской, наши незаметные касания, мгновения, когда она утягивала меня в место, где никто нас не видит, и целовала жадно, словно доказывая себе, мне и всему миру, что я принадлежу только ей, было для меня словно наркотик.       — Сюда иди — в приказном тоне сказала она, прервав мои размышления, и мне ничего не оставалось, как повиноваться — По дороге свет выключи.       Именно это я и сделал, отчаянно краснея, думая о том, что последует после таких приготовлений. Синдзи, успокойся, не думай об этом. Ты всё, как обычно, неправильно поймёшь и всё испортишь. Просто следуй по течению и воле Аски. Когда я подошёл к ней, она похлопала по дивану рядом со мной, и я, недолго думая, уселся.       — Будешь распускать руки, убью — пригрозила она мне. Но не успел я осмыслить её слова, как она тут же толкнула меня так, что я упал на спину. Благо хоть на диван, а не на пол… И потом произошло то, чего я ожидал меньше всего — Аска просто легла мне на грудь, затихнув и включив какой-то фильм. На экран я сейчас обращал меньше всего внимания.       — Аска… — только я хотел сказать или спросить что-то, как девушка прервала меня.       — Синдзи, помолчи, вот совсем-совсем молчи — прошептала она, подняв на меня свои голубые глаза, и я просто забыл, что хотел сказать. Так что мне только и оставалось, как уткнуться лицом в её прекрасные рыжие волосы и обнять.       Судя по реакции самой девушки, это за распускание рук не считалось, так что мы так и лежали в темноте и почти полной тишине, нарушаемой лишь шумом из телевизора и тихим дыханием моей соседки, которое значило для меня намного больше, чем всё, что показывали на экране.       Там была какая-то глупая, ещё до-ударная романтическая комедия. И как бы не казался мне такой выбор странным, Аска смотрела на него во все глаза, боясь даже дышать, чтобы не пропустить ни одного слова, ни одного взгляда. Я видел, нет, даже не так, я чувствовал, как она легонько подрагивала на трагическом моменте.       Может быть, не важно, насколько глупый фильм, если он показывает такой мир, каким он мог, каким он должен был быть? Может быть, сейчас моя соседка думает о том, что если бы не было всех этих ангелов и Ев и мы бы были обычными школьниками, то могли бы спокойно, не скрываясь от других, просто пройтись, держась за руки на глазах у всей школы?       Этого я не знал. Да чего уж там, я даже не знал, что сам думаю насчёт этого. Сейчас вообще не хотелось ни о чём думать, просто лежать вот так, чувствовать тепло девушки в твоих объятиях, слышать её дыхание и вдыхать аромат её шампуня, смешанный с собственным запахом её волос.       Но всему хорошему приходит конец. Так закончился и этот фильм. Сейчас мы снова разойдёмся, может, поцелуемся на ночь, но на этом всё. Но чего я ещё жду? Чего я ещё желаю? Действительно ли это всё, чего я хочу, и большего мне не надо? Или же, быть может, я хочу нечто большего, сделать ещё один шаг в нашем танце, который, как водоворот, бесконечно крутится вокруг одной точки, одного слова, но всё никак его не достигнет?       И пока я искал ответы на эти вопросы, то ничего не происходило. Аска, великая Аска, которой никто не нужен, продолжала лежать у меня на груди, не шевелясь, лишь тихо дыша, приложив ухо и вслушиваясь в мой пульс. Она не спала, я точно это знал. Но тогда почему она ничего не делает и просто лежит?       Но я не спрашивал. Боялся? Да, скорее всего. Но не саму девушку, а того, что разрушу эту тишину, когда мы просто можем побыть вдвоём, ничего не говоря. Когда мы лежим вот так, никто ничего от нас не требует, не заставляет нас быть теми, кем мы не являемся. Мы просто дети, которых отправили на войну. Так что просто дайте нам мгновения тишины.       — Синдзи… — прошептала Аска, пока я был погружён в свои мысли. Стоило мне посмотреть на неё, как мой взгляд наткнулся на её большие голубые глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу.       — Да? — спросил я таким же шёпотом, будто боялся спугнуть эту тишину и это мгновение.       — Ты можешь мне кое-что пообещать? — казалось, Аска и сама боялась. Но боялась не спугнуть мгновение, а сказать слова, которые больно ударят по ней в случае чего.       — Да — твёрдо ответил я, чуть сильнее её обняв, показывая, что выполню любое её желание.       — Не оставляй меня — еле слышно сказала она — Не поступай, как мама… Не пропадай никогда…       — Обещаю — ответил я шёпотом, видя, как в глазах моей соседки выступают слёзы. Но и этого одного слова ей было достаточно.       Она своими маленькими, холодными ладошками закрыла мне глаза, чтобы я не видел, как она плачет, после чего прижалась ко мне и вцепилась мне в губы своим поцелуем. Мокрым, солёным и таким голодным, словно она никогда раньше в жизни никого не касалась. Или знала, что после уже ничего не будет, и ей хотелось насытиться сейчас вдоволь.       И я отвечал ей. Не думал ни о чём. Просто запустил руку в её волосы, прижав ещё ближе к себе, словно желая навсегда с ней слиться, и ничего более. Целовал, целовал, даже не обращая внимания на то, что воздуха не хватало. На краткие мгновения, когда мы отрывались друг от друга, чтобы вдохнуть, смотрели и понимали одну и ту же мысль. К чёрту весь мир, пусть он сгорит, главное, чтобы это мгновение продолжалось вечно.       Но спустя пару минут таких жадных, голодных поцелуев что-то изменилось. Казалось, мы оба это понимали. Нам было уже не достаточно простых поцелуев. Мы уже и так слишком долго стояли на этом этапе. В том мире, где ты можешь в любой день не вернуться домой, такая неторопливость — роскошь.       Наверное, именно поэтому Аска сегодня решила пойти дальше. Если завтра мы и умрём, то надо сделать это так, чтобы потом ни о чём не жалеть. И я был с ней согласен. Поэтому, когда её язычок аккуратно коснулся моих губ, я не дал ей отстраниться. Целовал, целовал, намного более страстно, чем обычно. Чем когда-либо.       Всё было как в тумане. Мы продолжали и продолжали. Я и сам не заметил, как оторвался от её губ, спустившись к шее. Она вцеплялась мне в волосы, и я слышал её слёзы. Я было хотел отстраниться, но она запретила мне это. Она плакала не от страха, а от эмоций. И, казалось, что плакал и я тоже.       Всё это было совершенно новым для нас. Я не знал, что делать. Мне просто хотелось быть с ней. Быть всегда на её стороне, быть. Не хотелось оставлять её даже на одно мгновение. Мне самому не хотелось потерять её.       — Аска, ты самое важное, что есть у меня на всём свете — прошептал я между поцелуями.       Я и сам не заметил, как девушка оказалась подо мной. На мгновение мы застыли, смотря друг на друга. Мы понимали, что могло произойти дальше, если мы сейчас не остановимся, не маленькие всё-таки. Я не знал, был ли я готов сделать такой шаг. И я не понимал, согласна ли Аска на это? Сейчас было абсолютно плевать на то, что думаю я сам, лишь бы ей не навредить.       Я снова взглянул в её глаза, в которых стояли слёзы. Но ни злости, ничего подобного не увидел. Лишь затаённый страх и тихое, почти исчезнувшее доверие. Она смотрела на меня и, спустя, может быть, минуту, а может целый час, осторожно кивнула, разрешая мне продолжить. Разрешив нам обоим сделать этот шаг.       Я снова прикоснулся губами к солёной коже на её шее. Она дрожала. От страха, от переполняющих её эмоций и от чувства, что было ни ей, ни мне незнакомо. Я было хотел продолжить, спустится ещё ниже, как громко, словно взрыв бомбы, раздался самый ужасный звук. Щелчок ключа в скважине и шипение открывающихся дверей.       — Детишки, я дома! — явно выпившая Мисато громко объявила об этом во всеуслышание. И сразу за этим последовал какой-то грохот, будто она что-то уронила — Вы где тут? Спите?       Мы же в эти мгновения могли лишь смотреть друг на друга с настоящим ужасом. Мы прекрасно понимали, что раскрытие произойдёт рано или поздно, но не сейчас. Не в этот момент. Так что мы, словно преступники, пойманные с поличным, тут же вскочили и разбежались по своим комнатам.       Я лежал на футоне, смотря на мёртвую луну, и лихорадочно пытался успокоить сердце, которое стучало как безумное, готовясь выпрыгнуть из груди. Пытался понять, что только что произошло и как мне на это реагировать. И старался не думать о том, что могло произойти, если бы Мисато не пришла.       Она ведь говорила, что на работе ночевать будет? Так почему вернулась? Почему именно в этот момент? Ведь всё шло хорошо, даже слишком! Мы целовались, растворялись в друг друге, готовы были сделать шаг…       А готовы ли были? Или просто эмоции взяли вверх, и мы делали то, чего желали, не думая ни о каких последствиях?       Желали? Действительно ли это правильное слово для того, чтобы описать всё то, что произошло в гостиной? Действительно ли мы хотели именно этого? Или мы просто… Я просто хотел чувствовать тепло Аски, то, что она никогда не исчезнет, что я её никогда не потеряю.       Я чувствовал, как весь краснею от мыслей о том, насколько же прекрасной и божественной выглядела Аска в тот момент, когда кивнула, когда разрешила и себе, и мне продолжить. Ни одна девушка в мире не сможет с ней сравниться, никогда и ни за что. Мне нужна только Лэнгли.       Кажется, я просто схожу с ума. Зациклился на ней, как настоящий безумец. Но можно ли меня судить? В мире, где всё против тебя, она единственная, кто, несмотря на боль, всё ещё со мной. А я всё ещё с ней, прикрываю её от её собственной, смертельной душевной боли. И нам больше ничего не надо, пусть хоть весь мир сгорит.       Но мысли мои прервали тихие, почти невесомые шаги в коридоре. Я сам не знаю, почему я смог их услышать. Быть может, потому что я и сам внимательно вслушивался в любой шорох, будто надеясь на что-то. Надеясь на то, что она придёт.       Ведь я боялся. Боялся, что этот миг, тот самый миг, в который, казалось, мы наконец смогли полностью принять друг друга, полностью испорчен и больше никогда не настанет. Что Аска даже никогда не посмотрит в мою сторону, ведь я настолько жалкий, что находиться рядом со мной уже мука. Но, быть может, это не так?       — Синдзи, ты ещё не спишь? — раздался её едва слышимый шёпот, когда ставня с тихим скрипом отъехала в сторону.       — Нет — выдохнул я, смотря в её прекрасные глаза.       Она ничего не ответила. Просто вдохнула, слегка опустив голову, и сделала шаг внутрь, закрывая за собой деревянную створку, отрезая нас от всего мира. Пусть он подождёт, пусть он сгорит, всё это не важно. Самое главное, что мы есть друг у друга.

Конец

Екатеринбург

29 мая 2026