Пока горят звёзды

Мир закончился не за один день. Не было единственного взрыва, после которого всё исчезло. Не было одной катастрофы, которую люди потом смогли бы назвать причиной конца света. Всё происходило медленно. Настолько медленно, что сначала никто не хотел верить. Появлялись первые сообщения о странной болезни. Затем начали исчезать города. Потом — целые регионы. Люди называли это по-разному. Эпидемией. Проклятием. Безумием. Но в конце концов осталось только одно название. Мара. Короткое слово, которое знал каждый выживший. И которого боялся каждый. Потому что заражение Марой не убивало сразу. Сначала человек становился раздражительным. Потом агрессивным. Затем начинал терять себя. Воспоминания. Разум. Личность. А потом оставалась только оболочка. Опасная. Быстрая. Почти не чувствующая боли. И невероятно голодная. Когда люди наконец поняли масштаб происходящего, было уже поздно. Города начали падать один за другим. Армии исчезали. Правительства переставали отвечать. Дороги заполнялись беженцами. А спустя несколько лет мир, который когда-то казался вечным, превратился в бесконечные руины. Поезд появился случайно. По крайней мере Келусу всегда нравилось думать именно так. На самом деле за этим стояли месяцы поисков, ремонтов и бесконечного везения. Старый грузовой состав обнаружили на заброшенной станции далеко на юге. Большинство вагонов были повреждены. Локомотив не заводился. Часть оборудования давно превратилась в металлолом. Любой здравомыслящий человек прошёл бы мимо. К счастью, рядом не оказалось ни одного здравомыслящего человека. — Это самая плохая идея, которую я слышала за последние полгода. Именно так сказала Март, впервые увидев ржавый состав. — Спасибо, — ответил Келус. — Это не комплимент. — Всё равно спасибо. — Почему ты вообще улыбаешься? — Потому что теперь это наш поезд. — Он даже не ездит. — Пока не ездит. Удивительно, но поезд действительно поехал. Не сразу. Не легко. Но поехал. Сначала они использовали всего два вагона. Потом три. Потом нашли детали. Потом нашли топливо. Потом начали подбирать людей. Сначала одного ребёнка. Потом ещё двоих. Потом целую группу выживших детей из разрушенного приюта. После этого всё изменилось. Потому что внезапно речь шла уже не просто о выживании. Теперь у них появилась ответственность. За окном медленно проплывали руины очередного города. Дань Хэн стоял возле окна и наблюдал за разрушенными зданиями. Когда-то здесь жили тысячи людей. Теперь улицы были пусты. Лишь ветер гонял мусор между домами. Иногда в окнах мелькали тени. Но подходить близко никто не собирался. Слишком рискованно. Поезд слегка качнулся на повороте. Из соседнего вагона донёсся смех. Потом чей-то возмущённый крик. Потом ещё несколько голосов одновременно. Дань Хэн невольно выдохнул. Живые. Все живые. Для нынешнего мира это уже было достаточной причиной для радости. Когда он вошёл в следующий вагон, привычный шум обрушился на него сразу. Тао стоял на сиденье и что-то активно доказывал сразу трём слушателям. Судя по размахиванию руками, вопрос был крайне важным. Юнь сидела возле окна с блокнотом на коленях. Как обычно. Она постоянно что-то рисовала. Иногда людей. Иногда поезд. Иногда мир за окном. Келус помогал одному из младших детей чинить старую игрушку. Получалось не очень. Игрушка явно сопротивлялась ремонту. Март фотографировала происходящее. Хотя никто так и не понял, зачем продолжать делать фотографии в мире, где почти не осталось людей. Но сама Март однажды сказала: — Если перестать сохранять хорошие моменты, значит они победили. Никто не стал уточнять, кто именно "они". Все и так поняли. — Дань Хэн! Тао заметил его первым. — Скажи им! — Что именно? — Поезд может летать. — Нет. — Почему нет? — Потому что это поезд. — Но вдруг? — Нет. — Ты даже не подумал! — Подумал. — И? — Нет. Тао страдальчески рухнул обратно на сиденье. Остальные дети рассмеялись. Подобные разговоры происходили почти каждый день. Именно поэтому Дань Хэн не сразу понял, когда поезд перестал быть просто транспортом. Когда перестал быть временным убежищем. Когда превратился во что-то большее. Наверное, это случилось постепенно. Незаметно. Между очередной остановкой и очередным спасённым ребёнком. Между ужином и ночным дежурством. Между сотнями маленьких моментов, которые сами по себе ничего не значили. Но вместе создавали ощущение дома. Ближе к вечеру поезд начал замедляться. Очередная остановка. Очередная вылазка. Очередной риск. Дети уже знали правила. Никто не спорил. Никто не просился наружу. Слишком многое они видели за последние годы. — Мы быстро, — сказал Келус. — Обычно после этих слов всё становится только хуже, — ответила Март. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. На вылазку отправились трое. Келус. Март. Дань Хэн. Дети остались внутри. Двери закрылись. Поезд замер среди руин небольшого городка. Первые полчаса всё шло спокойно. Они нашли немного еды. Несколько упаковок лекарств. Топливо. Даже батарейки. Удачный день. Редкость по нынешним временам. Возвращаясь обратно, Дань Хэн первым заметил следы. Свежие. На пыльной дороге. Слишком много. Слишком хаотично. Он присел. Провёл пальцами по земле. Нахмурился. — Что такое? — Спросил Келус. — Уходим. — Почему? — Сейчас. Спорить никто не стал. За годы совместных путешествий они научились доверять его инстинктам. И правильно сделали. Потому что уже через несколько минут из переулков начали появляться заражённые. Сначала несколько. Потом ещё. Потом десятки. Они бежали к поезду. Настолько быстро, насколько позволяли силы. Сзади доносился рёв. Впереди уже виднелись вагоны. Дети заметили их через окна. Кто-то начал махать руками. Ещё не понимая опасности. Первый заражённый почти догнал их у самых рельсов. Келус развернулся и ударил его металлической трубой. Второго остановил Дань Хэн. Третьего — Март. Двери поезда открылись. Они буквально влетели внутрь. Сразу захлопнув их за собой. Через несколько секунд заражённые уже ударились о металл снаружи. Один. Другой. Третий. Вагон погрузился в тишину. Дети испуганно прижались друг к другу. Келус тяжело дышал. Март устало опустилась на ближайшее сиденье. Дань Хэн подошёл к окну. Наблюдая за существами снаружи. Через минуту локомотив вновь начал движение. Медленно. Тяжело. Но достаточно быстро. Поезд тронулся. Рельсы заскрипели. Руины начали оставаться позади. Заражённые постепенно исчезали вдали. Только тогда напряжение немного отпустило. Юнь подняла взгляд от блокнота. — Мы успели. — Да. Ответил Келус. После чего улыбнулся. Усталой, но настоящей улыбкой. — Мы опять успели. За окнами медленно сгущались сумерки. Поезд продолжал свой путь через разрушенный мир. Мимо мёртвых городов. Мимо пустых дорог. Мимо прошлого, которое уже невозможно было вернуть. А внутри старых вагонов горел тёплый свет. Слышались детские голоса. Чей-то смех. Чьи-то тихие разговоры. И пока всё это существовало, у них оставалась причина двигаться дальше. Вперёд. Прошло несколько дней. Поезд продолжал двигаться через разрушенный мир, не обращая внимания на погоду, время суток и километры, остававшиеся позади. Иногда Дань Хэну казалось, что старый локомотив обладает собственным характером. Он скрипел. Ворчал. Недовольно гудел на подъёмах. Периодически заставлял Келуса ругаться на древний двигатель. Но всё равно продолжал ехать вперёд. Словно понимал, насколько сильно в нём нуждаются. За окнами тянулись бесконечные серые поля. Когда-то здесь были фермы. Города. Посёлки. Теперь остались только руины. Высокая трава и пустые дороги. Внутри поезда жизнь выглядела совсем иначе. Она была шумной. Иногда слишком шумной. Сегодняшнее утро началось с того, что Тао решил выяснить крайне важный вопрос. Настолько важный, что весь вагон оказался втянут в обсуждение. — Почему никто не хочет признать очевидное? Спросил он с таким возмущением, словно столкнулся с величайшей несправедливостью человечества. Келус, сидевший напротив, уже выглядел человеком, который начинает жалеть о своём участии в разговоре. — Потому что это не очевидно. — Нет, очевидно. — Нет. — Да. — Тао... — Нет, дослушай! Тао вскочил на ноги. Дань Хэн, наблюдавший за происходящим из дальнего конца вагона, уже понимал, что остановить его невозможно. — Если поезд окажется в море... — Началось.... — пробормотала Март. — ...то он всё ещё останется поездом! Келус несколько секунд молча смотрел на него. Потом медленно отложил кружку. — Нет. — Почему? — Потому что тогда он будет кораблём. — Это дискриминация поездов. В вагоне повисла тишина. Даже Юнь подняла голову от рисунка. — Что? — Переспросил Келус. — Дискриминация поездов, — с серьёзным видом повторил Тао. — Им не дают оставаться собой. Первой не выдержала Март. Смех вырвался у неё так резко, что она едва не выронила камеру. Следом рассмеялись остальные дети. Даже Дань Хэн почувствовал, как уголки губ сами собой дрогнули. Только Тао продолжал выглядеть человеком, искренне не понимающим, что здесь смешного. Подобные моменты случались всё чаще. Именно это иногда удивляло Дань Хэна сильнее всего. Несколько лет назад он бы не поверил, что сможет спокойно сидеть в старом вагоне посреди конца света и слушать спор о правах поездов. Но теперь это казалось нормальным. Почти привычным. И, наверное, именно поэтому становилось таким ценным. Юнь сидела возле окна. Как обычно. На коленях лежал её блокнот. Карандаш быстро скользил по бумаге. Дань Хэн давно заметил, что она рисует почти каждый день. Иногда детей. Иногда поезд. Иногда пейзажи за окнами. Словно пыталась сохранить всё то хорошее, что ещё оставалось в этом мире. Рядом сидела маленькая Мэй и с огромным интересом наблюдала за процессом. — Это кто? Спросила она. Юнь слегка повернула блокнот. — Ты. — Правда? — Угу. — Я красивая? Юнь внимательно посмотрела на рисунок. Потом на девочку. — Очень. Мэй просияла. Словно только что получила самую важную награду в жизни. Поезд качнулся. Стук колёс изменился. Дань Хэн сразу почувствовал это. Остановка. Шум в вагоне постепенно стих. Келус поднялся первым. Подошёл к окну. Несколько секунд внимательно смотрел вперёд. Потом нахмурился. — Станция. Март тоже подошла ближе. — Большая? — Не особо. — Это хорошо или плохо? — Обычно и то и другое. Через несколько минут поезд уже медленно въезжал на старую платформу. Станция выглядела заброшенной много лет назад. Небольшое административное здание. Складские помещения. Ржавые контейнеры. Выцветшие указатели. Ветер раскачивал полуоторванную вывеску. Та тихо скрипела, нарушая общую тишину. Никаких следов людей. Никаких следов жизни. Только руины. На первый взгляд место выглядело безопасным. Именно поэтому Дань Хэн насторожился ещё сильнее. За годы путешествий он давно понял простую вещь. По-настоящему безопасных мест больше не существовало. Бывали лишь места, которые ещё не успели показать свои зубы. — Мы быстро, — сказал Келус детям. — Очень быстро. — Ты всегда так говоришь, — заметил Тао. — Потому что это правда. — Неправда. — Почему? — В прошлый раз вы тоже сказали "быстро". Потом вернулись через четыре часа. — Это была особая ситуация. — Вы заблудились. — Мы исследовали территорию. — Вы заблудились. Март тихо засмеялась. — Он прав. — Не помогай ему. Двери открылись. Прохладный ветер сразу ворвался внутрь вагона. Запах ржавчины. Сырости. Старого бетона. Запах мира за пределами поезда. Через несколько минут Дань Хэн, Март и Келус уже шли по пустой платформе. Ветер гулял между зданиями. Где-то вдалеке хлопала незакрытая дверь. Над головой кружили птицы. Больше не было слышно ничего. Именно это начало беспокоить Дань Хэна. Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком... Он резко остановился. Потому что внезапно почувствовал взгляд. Чужой. Спокойный. Внимательный. Будто кто-то наблюдал за ними уже довольно давно. И совершенно не собирался скрываться. Дань Хэн резко остановился. Настолько резко, что идущий рядом Келус едва не врезался ему в плечо. — Что случилось? — Не знаю. Ответ прозвучал раньше, чем он успел обдумать его. Потому что это была правда. Он действительно не знал. Только чувствовал. За последние годы подобное ощущение спасало ему жизнь слишком много раз, чтобы его игнорировать. Чужой взгляд. Словно кто-то давно заметил их появление и теперь с интересом наблюдал за происходящим. Март тоже замедлила шаг. — Заражённые? — Тихо спросила она. — Нет. Дань Хэн покачал головой. — Не похоже. Если бы поблизости была орда, они бы уже услышали её. Если бы это были мародёры, те постарались бы не выдавать себя. Здесь же ощущалось что-то другое. Ветер снова прошёлся по платформе. Где-то наверху заскрипел лист металла. Старый контейнер тихо звякнул цепью. А затем сверху раздался голос: — Обычно люди хотя бы пытаются найти того, кто за ними наблюдает. Все трое одновременно подняли головы. На крыше грузового контейнера сидела девушка. Настолько спокойно, будто находилась не посреди заброшенной станции, а на скамейке в парке. Одно колено было подтянуто к груди. В руках она держала небольшое электронное устройство и лениво водила пальцем по экрану. Высокий серебристый хвост покачивался за спиной под порывами ветра. Несколько длинных прядей падали на лицо, почти закрывая один глаз. Первой мыслью Дань Хэна было удивление. Он ожидал увидеть кого угодно. Вооружённого выжившего. Мародёра. Очередного отчаявшегося человека. Но никак не девушку, которая выглядела так, словно забрела сюда из совершенно другого мира. Вблизи она казалась ещё моложе. Не ребёнок. Но и взрослой её назвать было трудно. Со стороны её легко можно было принять за подростка. Вот только взгляд разрушал это впечатление мгновенно. Слишком уверенный. Слишком спокойный. Слишком внимательный. Так смотрят люди, которые давно научились выживать. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Потом Келус всё-таки нарушил молчание. — Давно ты там сидишь? Девушка задумчиво подняла взгляд к небу. Словно действительно пыталась вспомнить. — Минут двадцать. — И всё это время наблюдала за нами? — Ага. — И зачем? Она пожала плечами. — Скучно было. Март тихо фыркнула. Дань Хэн заметил, как уголок губ девушки едва заметно дрогнул. Похоже, реакция её позабавила. — Кто ты? На этот раз спросил сам Дань Хэн. Девушка посмотрела прямо на него. Внимательно. Будто оценивая. Затем легко спрыгнула с контейнера. Приземлилась настолько мягко, что почти не издала звука. Только теперь стало понятно, насколько она невысокая. Но почему-то это совершенно не мешало ей выглядеть самым уверенным человеком на станции. — Серебряный Волк. — Это имя? — Это то, как меня называют. Келус несколько секунд молчал. Потом повернулся к Март. — Она всегда так разговаривает? — Мы знакомы секунд тридцать. — Уже устал. — Понимаю. На этот раз девушка откровенно усмехнулась. — А вы кто? — Спросила она. — Путешественники. — Очень подозрительный ответ. — Могли бы сказать, что спасаем мир. — Тогда было бы ещё подозрительнее. Странно. Но разговор почему-то не ощущался напряжённым. Скорее наоборот. Будто они встретили человека, который совершенно не боялся окружающего мира. И это само по себе выглядело необычно. Дань Хэн уже собирался задать следующий вопрос, когда заметил, как взгляд Серебряного Волка внезапно сместился куда-то ему за спину. Улыбка исчезла. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. — Что такое? — Спросила Март. Несколько секунд девушка молчала. Прислушивалась. Потом медленно выдохнула. — Ну вот. — Что? — А день ведь так хорошо начинался. Именно тогда они услышали рёв. Глухой. Далёкий. Но слишком знакомый. Дань Хэн почувствовал, как внутри всё мгновенно напряглось. Потому что этот звук невозможно было перепутать ни с чем другим. Заражённые. И судя по количеству голосов — их было много. Рёв становился всё громче. Сначала он доносился откуда-то из глубины станции. Потом начал разноситься между складами. Затем к нему присоединились другие голоса. Много. Слишком много. Дань Хэн первым сорвался с места. — К поезду! Повторять дважды не пришлось. Март и Келус тут же побежали следом. Серебряный Волк ещё несколько секунд оставалась на месте, наблюдая за дальним концом станции. Словно что-то подсчитывала. И только потом спокойно двинулась за ними. Они успели преодолеть половину платформы, когда заражённые наконец показались между зданиями. Дань Хэн невольно сжал оружие крепче. Их действительно было много. Десятки. Некоторые двигались быстро. Некоторые едва переставляли ноги. Но все они постепенно сливались в одну волну. — Вот теперь мне это не нравится!— Крикнула Март. — А раньше нравилось? — Отозвался Келус. — Раньше мне хотя бы не хотелось бежать! Поезд уже был виден впереди. До него оставалось совсем немного. Но заражённые тоже сокращали расстояние. Слишком быстро. Серебряный Волк внезапно остановилась. — Бегите. — Что? Келус резко обернулся. — Бегите к поезду. Не дожидаясь ответа, девушка подскочила к старой панели управления возле грузового крана. Её пальцы буквально полетели по экрану устройства. Так быстро, что Дань Хэн даже не успевал следить за движениями. Что-то заскрипело. Громко. Пронзительно. Огромная стрела старого крана дёрнулась. Потом ещё раз. А затем вся конструкция начала заваливаться набок. Грохот разнёсся по станции. Металл ударился о бетон. Поднялось облако пыли. Путь заражённым оказался перегорожен тоннами обломков. Орда не остановилась полностью. Но замедлилась. Именно этого им и не хватало. Нескольких секунд. — Теперь бежим. Совершенно спокойно сказала Серебряный Волк. Они успели добраться до поезда буквально за мгновение до того, как первые заражённые добрались до платформы. Двери захлопнулись. Локомотив тяжело загудел. Колёса вновь начали вращаться. Только когда станция начала медленно оставаться позади, Дань Хэн позволил себе выдохнуть. Дети уже столпились возле окон. Как всегда. Несмотря на все запреты. Несмотря на опасность. Несмотря ни на что. — Вы в порядке? — Первым спросил Тао. — Да, — ответила Март. — А это кто? Все взгляды тут же переместились на Серебряного Волка. Девушка явно не ожидала оказаться объектом такого пристального внимания. Особенно со стороны десятка детей одновременно. — Это допрос? — Спросила она. — Пока нет, — честно ответил Тао. — Пока? — Мы ещё не начали. Келус тихо рассмеялся. — Её зовут Серебряный Волк. — Странное имя, — заметила Мэй. — Мне нравится. Возразила Юнь. Серебряный Волк перевела взгляд на девочку. Юнь спокойно выдержала этот взгляд. Потом достала карандаш. И начала рисовать. — Что она делает? — Тихо спросила Серебряный Волк. — Рисует тебя, — ответила Март. — Мы знакомы минуты две. — Её это никогда не останавливало. К удивлению Дань Хэна, девушка не возмутилась. Не отвернулась. Не попросила прекратить. Лишь немного наклонила голову, наблюдая за тем, как карандаш скользит по бумаге. Остаток дня прошёл неожиданно спокойно. Поезд снова набрал скорость. Руины за окнами сменяли друг друга. Дети постепенно вернулись к своим обычным занятиям. Кто-то играл. Кто-то читал. Кто-то спал. Ближе к вечеру Дань Хэн заметил Серебряного Волка возле окна. Она сидела одна и смотрела на уходящий за горизонт разрушенный мир. Не играла с устройством. Не шутила. Не разговаривала. Просто смотрела. — Следующая остановка через несколько часов, — сказал он, остановившись рядом. — Угу. — Ты собираешься уйти? Девушка задумалась. Ненадолго. — Вообще собиралась. — Но? На этот раз она посмотрела на вагон. На детей. На Юнь, которая уснула над своим рисунком. На Тао, спорящего с Келусом уже о чём-то новом. На Март, перебирающую фотографии. Затем снова отвернулась к окну. — Не знаю. Честно ответила она. Дань Хэн ничего не сказал. Только кивнул. Иногда этого было достаточно. Когда поезд продолжил путь сквозь сгущающиеся сумерки, Серебряный Волк всё ещё оставалась в вагоне. Никто не просил её остаться. Никто не пытался удержать. Но почему-то она была здесь. Странная девушка с серебристыми волосами, которую они встретили всего несколько часов назад. Дань Хэн ещё не знал, можно ли ей доверять. Не знал, какую историю она скрывает. Но почему-то был уверен в ней. Прошло два дня. Серебряный Волк так и не ушла. Сначала никто не обращал на это особого внимания. После конца света люди постоянно появлялись и исчезали. Кто-то оставался рядом на несколько часов. Кто-то путешествовал вместе с ними пару дней. Кто-то уходил после первой же остановки. Поэтому первое время никто даже не задавал вопросов. Кроме детей. Дети задавали вопросы всегда. — Ты всё ещё здесь. Заявил Тао однажды утром. Серебряный Волк даже не подняла головы от устройства в своих руках. — Наблюдательный. — Я думал, ты уйдёшь. — Я тоже. — И почему не ушла? — Лень. Тао нахмурился. — Это плохая причина. — Другой у меня нет. Мальчик ещё несколько секунд подозрительно смотрел на неё. Потом кивнул. Словно принял ответ. Хотя Дань Хэн был почти уверен, что Тао поверил не больше остальных. За окном проплывали разрушенные поля. Небо снова затянули тяжёлые облака. Последние дни погода постоянно менялась. Иногда поезд попадал под ливень. Иногда несколько часов подряд светило солнце. Но мир по-прежнему оставался серым. Даже спустя годы после катастрофы. Дань Хэн сидел возле окна и просматривал карту маршрута. Рядом Март перебирала фотографии. Она делала это почти каждый вечер. Словно боялась потерять хоть одно воспоминание. — Посмотри. Она вдруг протянула ему одну из карточек. — Что думаешь? На снимке оказалась Юнь. Девочка сидела у окна и рисовала. Солнечный свет падал на её волосы. Она даже не замечала камеру. — Хорошая фотография, — ответил Дань Хэн. — Знаю, — с гордостью заявила Март. — Я очень талантливая. — Очень скромная. Раздалось со стороны Келуса. — Это тоже талант. Не растерялась девушка. По вагону прокатился смех. Даже Серебряный Волк едва заметно усмехнулась. Дань Хэн поймал себя на мысли, что за последние дни она стала улыбаться чаще. Совсем немного. Но всё же. Когда они встретились впервые, Волк держалась настороженно. Постоянно наблюдала. Оценивала. Будто в любой момент была готова исчезнуть. Теперь же она всё чаще участвовала в разговорах. Иногда спорила с Келусом. Иногда помогала детям. Иногда даже смотрела фотографии Март. Хотя потом неизменно утверждала, что они ей совершенно не интересны. Но одна вещь так и не изменилась. Она всё время что-то искала. Дань Хэн заметил это ещё в первый день. На каждой остановке Серебряный Волк уходила немного дальше остальных. Осматривала старые терминалы. Проверяла сохранившиеся сети. Подключалась к полуразрушенным серверам. Иногда надолго исчезала среди руин. А потом возвращалась. И каждый раз выглядела одинаково. Разочарованной. Он ни разу не спросил напрямую. Она ни разу не объяснила. На этом всё и закончилось. Или почти закончилось. В тот вечер поезд остановился возле старого водонапорного узла. Небольшая техническая станция. Почти полностью разрушенная. Келус и Март отправились проверять склады. Дань Хэн остался возле поезда. Серебряный Волк вернулась только через полчаса. Она спрыгнула с насыпи и направилась к вагонам. На первый взгляд всё было как обычно. Но что-то всё-таки изменилось. Она выглядела раздражённой. Нет. Не совсем. Расстроенной. Настолько, насколько вообще могла выглядеть расстроенной Серебряный Волк. — Ничего? Неожиданно спросил Дань Хэн. Девушка остановилась. Словно не ожидала услышать этот вопрос. — Что? — Ты каждый раз что-то ищешь. Несколько секунд она молчала. Потом отвернулась к рельсам. — Просто проверяю. — Что именно? — Старые данные. Ответ прозвучал слишком быстро. Ложь. Не очень большая. Но всё же ложь. Дань Хэн понял это сразу. И, судя по выражению лица Волка, она тоже поняла, что он понял. Однако объяснять ничего не стала. — Иногда мне кажется, что ты слишком наблюдательный, — пробормотала девушка. — Мне это часто говорят. — Ненавижу таких людей. — И это тоже часто говорят. На этот раз Волк всё-таки улыбнулась. Совсем чуть-чуть. А затем направилась к поезду. И разговор закончился. Но ощущение осталось. Она действительно кого-то искала. И чем больше проходило времени, тем сильнее становилось это чувство. Через два дня они добрались до промышленного района. Города здесь не было. Только старые заводы. Бесконечные трубы. Склады. Цеха. Каркасы производственных комплексов, которые уходили за горизонт. Даже из окна поезда место выглядело мрачным. Март первой нарушила тишину. — Мне не нравится. — Что именно? — Спросил Келус. — Всё. — Очень информативно. Поезд начал замедляться. За окнами показалась старая грузовая станция. Ржавая. Пустая. Подозрительно тихая. И почему-то именно в этот момент Серебряный Волк резко подняла голову от своего устройства. Словно увидела что-то. Или вспомнила. На её лице мелькнуло выражение, которое Дань Хэн раньше никогда не видел. Надежда. Всего на секунду. А потом оно исчезло так же быстро, как появилось. — Что-то случилось? — Спросила Март. — Нет. Слишком быстро ответила Волк. Именно поэтому никто ей не поверил. Через несколько минут группа уже готовилась к очередной вылазке. Не подозревая, что именно эта остановка изменит гораздо больше, чем кажется сейчас. Дождь начался почти сразу после того, как они покинули поезд. Сначала редкий. Почти незаметный. Но чем дальше группа уходила от станции, тем сильнее он становился. Крупные капли стучали по металлу старых конструкций. Скатывались по ржавым стенам. Собирались в тёмные лужи среди потрескавшегося бетона. Промышленный район выглядел мёртвым. По-настоящему мёртвым. Не как жилые кварталы, где ещё можно было найти чьи-то вещи, рисунки на стенах или следы прежней жизни. Здесь никогда не было уюта. Только работа. Шум станков. Гудки. Тысячи людей. А теперь остались лишь пустые цеха и бесконечные ряды разрушенных зданий. Келус шёл впереди. Периодически сверяясь с картой. Март двигалась рядом с ним. Серебряный Волк немного отстала. Её взгляд постоянно скользил по старым терминалам и техническим вышкам. Будто она всё ещё надеялась найти что-то среди давно погибших сетей. Дань Хэн заметил это. Как и в прошлые разы. Но спрашивать ничего не стал. Через некоторое время они добрались до складского комплекса. Большие металлические ангары тянулись вдоль железнодорожной ветки. Большинство дверей были сорваны. Некоторые здания частично обрушились. Но несколько помещений выглядели удивительно целыми. — Если нам сегодня повезёт, то вернёмся не с пустыми руками, — сказал Келус. — Каждый раз после этой фразы начинаются проблемы, — заметила Март. — Это суеверие. — Нет. Это статистика. Даже Дань Хэн едва заметно улыбнулся. Несколько часов прошли относительно спокойно. Они действительно нашли припасы. Несколько ящиков консервов. Инструменты. Канистры с топливом. Даже лекарства. Не слишком много. Но достаточно, чтобы поезд мог спокойно двигаться дальше. Настолько спокойно, что это начинало настораживать. Дань Хэн почувствовал это первым. Не опасность. Пока нет. Скорее странность. Тишина. Слишком глубокая. Слишком тяжёлая. Он остановился возле дверного проёма старого склада. Прислушался. Ничего. Ни птиц. Ни ветра. Ни привычного скрежета металла. Словно весь район внезапно замер. — Келус. Тихо позвал он. Тот сразу повернулся. — Что? — Послушай. Несколько секунд все стояли неподвижно. А потом где-то далеко раздался звук. Рёв. Низкий. Хриплый. Знакомый до боли. Март первой побледнела. — Только не это... Второй рёв прозвучал ближе. Потом третий. Четвёртый. С каждой секундой голосов становилось больше. Слишком много. Келус мгновенно отбросил мешок с припасами. — Возвращаемся. Сейчас. Никто не спорил. Они побежали. Через склады. Через проходы между ангарами. Через старые погрузочные площадки. Заражённые появились почти сразу. Сначала несколько фигур. Потом десяток. Потом ещё больше. Они выходили буквально отовсюду. Из дверей. Из окон. Из тёмных проходов между зданиями. — Откуда их столько?! — Крикнула Март. — Сейчас не лучший момент считать! — Рявкнул Келус. Группа продолжала отступать. Но расстояние стремительно сокращалось. Серебряный Волк обернулась на бегу. И неожиданно замедлилась. — Нет... Тихо произнесла она. Дань Хэн услышал. И тут же посмотрел на неё. — Что? Она не ответила. Её взгляд был направлен куда-то вперёд. Мимо заражённых. Мимо разрушенных зданий. Куда-то в самую глубину промышленного района. В этот момент раздался новый звук. Совсем не похожий на рёв заражённых. Удар. Тяжёлый. Металлический. Настолько сильный, что его услышали все. Потом ещё один. И ещё. Один из заражённых вдруг вылетел из-за угла ближайшего здания. Будто его отбросила невидимая сила. Тело ударилось о бетонную стену и осталось лежать неподвижно. За ним последовал второй. Потом третий. Келус резко остановился. — Что за... Но договорить не успел. Потому что из пелены дождя появилась высокая фигура. Человек медленно шёл прямо через орду заражённых. Не убегая. Не прячась. Наоборот. Заражённые расступались перед ним лишь потому, что не успевали приблизиться. В его руке был меч. Длинный. Тяжёлый. Покрытый дождевой водой и кровью. А за его спиной оставались тела. Много тел. Слишком много для одного человека. Серебряный Волк замерла. Всего на секунду. А затем впервые за весь день Дань Хэн увидел на её лице не тревогу. Не настороженность. Облегчение. Настоящее. Глубокое. Такое, которое невозможно сыграть. — Блэйд... Тихо выдохнула она. И прежде чем кто-либо успел что-нибудь сказать, шагнула вперёд. Навстречу человеку с мечом. Блэйд остановился в нескольких шагах от них. Дождь продолжал стекать по его одежде. По лезвию меча. По тёмным волосам. За его спиной оставались тела заражённых. Слишком много тел для одного человека. Но сам он выглядел так, словно всё произошедшее не стоило даже упоминания. Лишь тяжёлое дыхание и кровь на рукаве выдавали, какой ценой дался этот путь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Будто весь окружающий мир вдруг перестал существовать. Орда. Дождь. Разрушенный город. Ничего из этого сейчас не имело значения. Серебряный Волк подошла ещё ближе. Внимательно посмотрела ему в лицо. Затем на плечо. На порез. На кровь. На ещё один порез, который Дань Хэн заметил только сейчас. — Ты выглядишь ужасно, — наконец сказала она. — И тебе привет. — Нет, серьёзно. Ты видел себя вообще? — Примерно. — Ужасное зрелище. На мгновение Блэйд прикрыл глаза. И Дань Хэн неожиданно понял: этот разговор для них привычен. Настолько привычен, что они могут вести его даже посреди орды заражённых. — Ты опять пропал. — Был занят. — На двадцать три дня? — Кто считает? — Я считаю. В её голосе не было злости. Только усталость человека, который действительно переживал. И который явно переживал не впервые. — Ни сообщения. Ни сигнала. Ни одной отметки в сети. Ничего. — Я жив. — Пока да. На несколько секунд повисла тишина. Потом Блэйд тяжело вздохнул. — Извини. Март удивлённо моргнула. Келус поднял бровь. Даже Дань Хэн невольно посмотрел на него внимательнее. Потому что человек, вышедший из орды заражённых с огромным мечом за спиной, совершенно не выглядел тем, кто часто просит прощения. Серебряный Волк покачала головой. — Идиот. — Ты мне уже говорила. — Недостаточно часто. На этот раз уголки её губ всё-таки дрогнули. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. Напряжение последних секунд слегка ослабло. Первым вмешался Келус. — Простите, что прерываю трогательное воссоединение... — Но? — сразу спросила Март. — Но я всё ещё не понимаю, кто это такой. Серебряный Волк обернулась. — Это Блэйд. — Очень подробное объяснение. — Другого у меня нет. — А у него есть имя кроме "Блэйд"? — Нет. — Потрясающе. Март негромко рассмеялась. Даже Блэйд едва заметно усмехнулся. — Келус. — представился парень. — Это Март. А это Дань Хэн. Блэйд кивнул каждому по очереди. Без лишних слов. Без попытки поддержать разговор. Дань Хэн заметил, что взгляд Блэйда задержался на нём чуть дольше, чем на остальных. Всего на мгновение. Но почему-то это не укрылось от внимания. Впрочем, времени разбираться не было. Потому что позади снова раздался знакомый рёв. Громче. Ближе. Орда продолжала двигаться. Завал задержал заражённых. Но не остановил. — Вот теперь нам точно пора уходить, — мрачно заметил Келус. Блэйд обернулся. Быстро оценил расстояние. Количество противников. Пути отхода. — До поезда далеко? — Минут десять. Если бегом. — Тогда идём. Он произнёс это настолько спокойно, словно речь шла о прогулке. Следующие минуты превратились в непрерывное движение. Группа отступала через склады и погрузочные площадки. Заражённые преследовали их по пятам. Иногда приходилось останавливаться. Сражаться. Снова отходить. Именно тогда Дань Хэн впервые увидел Блэйда в бою. По-настоящему. Не издалека. Не через дождевую завесу. Рядом. Меч двигался с пугающей точностью. Без лишних движений. Без красивых жестов. Каждый удар был направлен только на одно — уничтожить цель. И что удивляло больше всего — Блэйд постоянно оказывался там, где становилось опаснее всего. Будто совершенно не замечал риска. Один из заражённых неожиданно выскочил из-за контейнера прямо на Март. Она успела поднять оружие. Но Блэйд оказался рядом раньше. Один удар. И существо рухнуло на бетон. — Спасибо! — крикнула Март. — Не отвлекайся. — Какой ты дружелюбный. — Мне говорили обратное. Несмотря на ситуацию, Келус коротко хмыкнул. Когда впереди наконец показались вагоны поезда, все одновременно почувствовали облегчение. — Открывайте! — закричал Келус. Двери распахнулись почти мгновенно. Дети заметили их ещё из окон. Группа буквально ввалилась внутрь. Сразу после этого двери захлопнулись. Локомотив загудел. Колёса начали набирать ход. Только когда станция начала медленно исчезать за окнами, стало ясно: они успели. Снова. Несколько секунд в вагоне стояла тишина. А потом Тао первым ткнул пальцем в нового человека. — А это кто? Блэйд посмотрел на него. Потом на остальных детей. Потом снова на Тао. Словно совершенно не понимал, что делать в подобной ситуации. Серебряный Волк неожиданно фыркнула. — Поздравляю. Теперь тебя допросят. — Уже боюсь. — Правильно делаешь. И впервые за всё время после встречи Дань Хэн увидел, как на лице Блэйда появляется настоящая, пусть и едва заметная, улыбка. А поезд тем временем продолжал уходить всё дальше от разрушённого промышленного района. Прошла почти неделя с момента появления Блэйда. Сначала никто не говорил об этом вслух. Но он не уходил. Каждое утро поезд продолжал путь, а Блэйд всё ещё находился в одном из вагонов. Сидел у окна. Чистил оружие. Иногда исчезал на остановках вместе с остальными. А потом возвращался. Словно всегда был частью группы. Именно это постепенно начинало беспокоить Дань Хэна. Не потому что он не доверял Блэйду. Наоборот. Потому что он совершенно не понимал, можно ли ему доверять. Первые несколько дней Блэйд держался отдельно. Не избегал остальных. Но и не стремился к общению. Во время остановок он обычно уходил вперёд. Проверял территорию. Искал заражённых. Осматривал здания. Возвращался с таким видом, будто всё это было для него привычной работой. Иногда Дань Хэн ловил себя на мысли, что наблюдает за ним слишком часто. Это раздражало. Но перестать не получалось. Во время одной из вылазок они вдвоём оказались в старом супермаркете. Келус и Март проверяли складские помещения. Серебряный Волк возилась с каким-то терминалом. А им достался главный зал. Полки давно были пустыми. Часть потолка обрушилась. Дождь медленно стекал через огромную трещину в крыше. Некоторое время они работали молча. Пока Дань Хэн не заметил свежую кровь на рукаве Блэйда. Не старую. Новую. Совсем недавнюю. — Ты ранен? — спросил он. Блэйд даже не посмотрел на него. Продолжая осматривать помещение. — Нет. — Тогда это что? — Кровь. Дань Хэн тяжело выдохнул. Вот именно это его и раздражало. Каждый разговор с Блэйдом выглядел так, будто тот специально закрывает половину ответов за семью замками. — Ты всегда такой разговорчивый? — спросил он. — Нет. — Тогда почему со мной именно такой? На этот раз Блэйд всё же посмотрел на него. Несколько секунд внимательно изучал лицо. Словно действительно задумался над вопросом. — Потому что ты всё равно продолжишь спрашивать. — А ты всё равно не ответишь? — Вероятно. Дань Хэн невольно усмехнулся. Впервые за весь разговор. — Ты ужасный собеседник. — Мне говорили. — И часто? — Достаточно. К удивлению Дань Хэна, уголки губ Блэйда едва заметно дрогнули. Почти улыбка. Настолько короткая, что можно было решить, будто показалось. Но она была. Именно тогда Дань Хэн впервые подумал, что под всей этой холодностью скрывается человек. Очень странный человек. Очень проблемный человек. Но всё-таки человек. Куда сложнее оказалось детям. Точнее... Не детям. Тао. Потому что Тао решил, что Блэйд — это новая загадка, которую срочно необходимо разгадать. И с этого момента жизнь Блэйда стала значительно тяжелее. — Сколько тебе лет? — спросил Тао за ужином. Вагон мгновенно затих. Блэйд поднял взгляд от кружки. — Много. — Насколько много? — Достаточно. — Это не число. — Знаю. — Ты специально это делаешь? — Да. Март рассмеялась первой. Келус едва не подавился чаем. А Серебряный Волк даже не подняла головы от устройства. Словно наблюдала подобное уже сотни раз. Но Тао не собирался сдаваться. — А меч тяжёлый? — Да. — А сколько весит? — Много. — Ты издеваешься. — Немного. На этот раз засмеялись уже все дети. Даже Юнь спрятала улыбку за блокнотом. К удивлению Дань Хэна, Блэйд не пытался уйти. Не раздражался. Не отмахивался. Он действительно отвечал. Плохо. Неохотно. Но отвечал. И почему-то только детям. В какой-то момент Мэй просто подошла к нему и молча протянула рисунок. На листе был изображён поезд. Сама Мэй. Остальные дети. Серебряный Волк. Келус. Март. Дань Хэн. И Блэйд. Он долго смотрел на рисунок. Настолько долго, что дети начали переглядываться. — Похоже? — осторожно спросила девочка. Блэйд перевёл взгляд на неё. Потом снова на рисунок. — Да. — Правда? — Правда. Мэй довольно улыбнулась. И убежала обратно к остальным. А Блэйд почему-то ещё несколько секунд продолжал смотреть на лист бумаги. Словно видел нечто гораздо большее, чем обычный детский рисунок. Позже вечером Дань Хэн случайно заметил, что рисунок так и остался у него. Аккуратно сложенный и убранный в карман. Именно тогда стало понятно. Не только детям. Не только Келусу или Март. Даже самому Блэйду. Он больше не был случайным попутчиком. Не был человеком, который задержался на пару дней. Не был гостем. Сам того не заметив, Блэйд стал частью поезда. А поезд — частью его жизни. Поезд продолжал двигаться на север. Дни постепенно начали сливаться друг с другом. Остановки. Вылазки. Ночные дежурства. Поиски припасов. Постоянный гул старого локомотива. Для большинства это уже давно стало привычной жизнью. Для Блэйда — тоже. Хотя никто не мог точно сказать, в какой именно момент это произошло. В один из вечеров поезд остановился возле небольшого посёлка. От домов остались только пустые коробки стен. Улицы заросли травой. Местами асфальт полностью исчез под корнями деревьев. Место выглядело относительно безопасным. Настолько безопасным, насколько вообще что-то могло быть безопасным после конца света. На вылазку отправились четверо. Келус. Дань Хэн. Серебряный Волк. И Блэйд. Они разделились почти сразу. Келус и Волк ушли проверять административное здание. Дань Хэну и Блэйду достались жилые дома. Некоторое время они работали молча. Поднимались по лестницам. Осматривали квартиры. Проверяли шкафы и кладовые. Иногда находили что-то полезное. Чаще — нет. Дань Хэн заметил, что Блэйд постоянно осматривает окна. Переулки. Крыши соседних домов. Даже во время обычного разговора часть его внимания всегда оставалась где-то ещё. Словно он постоянно ждал удара. В какой-то момент они остановились в пустой квартире на третьем этаже. За окном качались ветви деревьев. На кухонном столе всё ещё стояла чашка. Будто хозяин собирался вернуться через несколько минут. Но так и не вернулся. — Ты вообще отдыхаешь? — неожиданно спросил Дань Хэн. Блэйд поднял взгляд. — Что? — Ты постоянно настороже. Даже когда опасности нет. — Опасность есть всегда. — Не всегда. — Всегда. Ответ прозвучал настолько уверенно, что спорить стало сложно. Дань Хэн посмотрел в окно. Потом снова на Блэйда. — И долго ты так живёшь? На этот раз пауза затянулась. Слишком сильно. Слишком надолго. — Достаточно, — наконец ответил Блэйд. И снова закрыл тему. Как делал всегда. Иногда Дань Хэну хотелось встряхнуть его. Заставить нормально разговаривать. Объяснить хоть что-нибудь. Но каждый раз он останавливал себя. Потому что понимал: если человек молчит настолько долго, значит причина есть. Когда они вернулись к поезду, их уже встречали дети. Как обычно. — Вы долго! — возмутился Тао. — Мы были меньше часа. — ответил Келус. — Это долго. — По каким стандартам? — По моим. — Очень надёжные стандарты. — Спасибо. Тао явно решил воспринять это как комплимент. Но внимание детей быстро переключилось на Блэйда. Точнее — на большую сумку с припасами у него за плечом. — Это всё ты нашёл? — спросила Мэй. — Нет. — А сколько? — Часть. — Какую часть? — Значительную. — Он опять так разговаривает! — пожаловалась девочка. — Привыкай, — хмыкнула Серебряный Волк. — Ты тоже привыкла? — К сожалению. — Эй, — впервые за разговор подал голос Блэйд. — Что? — Я рядом стою. Вагон взорвался смехом. Даже Дань Хэн невольно усмехнулся. Потому что это был первый раз, когда Блэйд сам поддержал шутку. Не специально. Но всё же. Позже вечером дети устроили очередную игру. Ничего необычного. Кто-то рисовал. Кто-то рассказывал истории. Кто-то спорил. Дань Хэн сидел у окна и просматривал карту. Пока не заметил странную картину. Блэйд спал. Само по себе это не удивляло. Удивляло другое. Рядом на соседнем сиденье сидела Мэй. С книжкой. А чуть дальше Юнь что-то рисовала. Тао вполголоса спорил с Келусом. И никто не пытался вести себя тише. Обычный шум поезда. А Блэйд спал прямо посреди него. Именно тогда Дань Хэн неожиданно понял одну вещь. Человек не сможет уснуть в таком месте, если не чувствует себя в безопасности. Не после того, что они успели узнать о Блэйде. Не после той постоянной настороженности. Не после привычки ждать опасность за каждым углом. Значит где-то незаметно для всех произошло невозможное. Блэйд начал доверять поезду. А поезд начал доверять Блэйду. И именно поэтому Дань Хэн впервые поймал себя на мысли, что однажды этот человек может просто исчезнуть. Так же внезапно, как появился. И почему-то эта мысль ему совершенно не понравилась. После появления Блэйда жизнь поезда почти не изменилась. Почти. Поезд всё так же двигался по старым рельсам через разрушенный мир. Остановки сменяли друг друга. Дети шумели. Келус спорил с древним двигателем. Март продолжала фотографировать всё подряд. Серебряный Волк часами сидела со своим устройством. Дань Хэн следил за маршрутом. А Блэйд... Просто оказался среди них. Словно однажды занял свободное место в вагоне и больше не уходил. Вечерами весь поезд собирался за ужином. Никакой особенной еды у них не было. Консервы. Крупа. Иногда овощи, найденные на заброшенных фермах. Иногда удавалось поймать рыбу возле рек. Но совместные ужины давно стали традицией. Одной из немногих, которые остались у них от прежнего мира. — Почему ты всегда сидишь в одном и том же месте? — однажды спросил Тао. Блэйд поднял взгляд от кружки. — Потому что оно свободно. — Но есть другие места. — Есть. — Тогда почему это? — Я сел сюда первым. — Это плохая причина. — Мне подходит. Тао недовольно нахмурился. — Когда-нибудь я пойму, как работает твоя логика. — Не советую. — Почему? — Разочаруешься. За столом раздался смех. Даже Серебряный Волк усмехнулась. — Он не шутит, — заметила она. — Я проверяла. — И? — спросила Март. — Всё действительно плохо. На этот раз засмеялся даже Келус. Постепенно дети начали переставать бояться Блэйда. Не потому что он старался им понравиться. Совсем нет. Он по-прежнему был немногословным. По-прежнему выглядел человеком, которого лучше не злить. Но дети каким-то образом всегда чувствовали правду лучше взрослых. И поняли главное. Блэйд никогда не причинит им вреда. Мэй первой начала приносить ему рисунки. Тао первым начал доставать вопросами. Юнь стала садиться рядом во время поездок. Не разговаривать. Просто рисовать. Иногда Блэйд даже заглядывал в блокнот через её плечо. Хотя делал вид, что совершенно не интересуется происходящим. Однажды Март заметила это. И, конечно же, немедленно воспользовалась моментом. Щёлк. Вагон озарила вспышка камеры. — Март, — очень спокойно произнёс Блэйд. — Да? — Нет. — Нет что? — Не надо. — Уже поздно. — Удали. — Никогда. Март прижала фотоаппарат к груди. С таким видом, будто защищала величайшее сокровище человечества. — Это исторический момент. — Какой именно? — Ты добровольно посмотрел рисунок ребёнка. — Ужасно. — Согласна. Теперь придётся хранить доказательства. Серебряный Волк едва не подавилась смехом. Через несколько дней Март развесила новые фотографии возле одного из вагонов. Так она делала уже давно. Своеобразная галерея поезда. История их путешествия. Лица людей, которых они спасли. Моменты, которые хотелось сохранить. Дань Хэн остановился возле снимков поздно вечером. Когда большинство детей уже спали. На одной фотографии Келус ремонтировал двигатель. На другой Тао спорил сразу с тремя людьми. На третьей Юнь рисовала у окна. А затем он увидел новый снимок. Блэйд сидел возле вагона во время одной из остановок. Рядом устроились несколько детей. Мэй что-то рассказывала, активно размахивая руками. Тао пытался спорить. Юнь рисовала. Сам Блэйд смотрел куда-то в сторону. Словно даже не замечал камеру. Но выглядел... Спокойным. Странно спокойным. — Хорошая фотография, — раздался рядом голос Март. Дань Хэн повернул голову. — Да. — Знаешь, что самое интересное? — Что? — Это первый снимок, где он выглядит счастливым. Несколько секунд Дань Хэн молчал. Потом снова посмотрел на фотографию. И почему-то не смог поспорить. В ту ночь поезд остановился возле небольшой реки. Редкая удача. Чистая вода. Безопасное место. Несколько часов отдыха. Дети быстро уснули. Келус дежурил возле локомотива. Серебряный Волк возилась с техникой. Март перебирала фотографии. А Дань Хэн обнаружил Блэйда на крыше одного из вагонов. Тот сидел, прислонившись спиной к металлическому борту, и смотрел на звёзды. Некоторое время Дань Хэн молча стоял рядом. Потом сел неподалёку. — Не спится? — спросил он. — Нет. — Мне тоже. На этот раз тишина не казалась неловкой. За последние недели они начали привыкать друг к другу. Настолько, что могли просто сидеть рядом и не искать темы для разговора. Внизу тихо шумела река. Поезд поскрипывал от ветра. Где-то вдалеке стрекотали насекомые. — Красиво, — неожиданно произнёс Блэйд. Дань Хэн удивлённо посмотрел на него. — Не думал, что ты скажешь что-то подобное. — Почему? — Ты производишь впечатление человека, который замечает только опасность. Несколько секунд Блэйд молчал. — Если замечать только опасность, долго не протянешь. Это был, пожалуй, самый честный ответ, который Дань Хэн слышал от него за всё время. И впервые ему показалось, что между ними начинает появляться доверие. Медленно. Осторожно. Но настоящее. На следующее утро поезд снова отправился в путь. Жизнь продолжалась. Как всегда. Ближе к вечеру Юнь подошла к Блэйду. Молча. Как обычно. В руках у неё был лист бумаги. — Это тебе, — тихо сказала девочка. Блэйд взял рисунок. Развернул. И замер. На листе был изображён поезд. Большой. Освещённый тёплым светом. Вокруг стояли дети. Келус. Март. Серебряный Волк. Дань Хэн. А впереди поезда стоял сам Блэйд. С мечом в руках. Между составом и огромной тёмной ордой. Словно защищал всех, кто находился внутри. Над рисунком детским почерком было написано: «Наш защитник». В вагоне стало удивительно тихо. Блэйд долго смотрел на рисунок. Так долго, что Юнь начала заметно нервничать. — Не нравится? — наконец спросила она. Он медленно покачал головой. — Нравится. Юнь облегчённо улыбнулась. А Блэйд ещё раз посмотрел на рисунок. После чего очень аккуратно сложил его. Так, словно держал в руках что-то по-настоящему ценное. После рисунка Юнь прошло несколько дней. Поезд продолжал двигаться вперёд. Погода снова испортилась. За окнами всё чаще шли дожди. Небо почти постоянно оставалось серым. А старый локомотив ворчал сильнее обычного, словно тоже был недоволен происходящим. Жизнь в вагонах текла своим чередом. Настолько спокойно, что временами становилось тревожно. Слишком уж редко в этом мире спокойствие длилось долго. В тот день поезд остановился возле небольшой гидроэлектростанции. Место выглядело относительно безопасным. Старые бетонные здания. Несколько технических помещений. Полуразрушенный склад. Ничего необычного. На вылазку отправились Келус, Дань Хэн и Блэйд. Серебряный Волк осталась возле поезда. Она наконец нашла работающий серверный узел и теперь пыталась извлечь из него хоть какие-то данные. Несколько часов всё шло спокойно. Они собрали медикаменты. Нашли инструменты. Проверили складские помещения. Даже встретили всего нескольких заражённых. Слишком лёгкий день. Поэтому Дань Хэн начал нервничать ещё сильнее. Ближе к вечеру они вернулись. Поезд уже готовился отправляться дальше. Дети ужинали. Март фотографировала очередной спор Тао и Келуса. Серебряный Волк сидела на крыше вагона с терминалом в руках. Обычный день. Обычный вечер. Обычная жизнь. Наверное поэтому никто не заметил, как Блэйд исчез. Кроме Серебряного Волка. Она заметила почти сразу. Подняла голову. Осмотрелась. Нахмурилась. А затем быстро убрала устройство. — Где он? — неожиданно спросила она. — Кто? — не понял Келус. — Блэйд. За столом повисла короткая пауза. — Минут десять назад был здесь, — ответила Март. Серебряный Волк резко поднялась. И впервые за долгое время выглядела по-настоящему встревоженной. Дань Хэн заметил это сразу. — Что случилось? — Ничего. Слишком быстро. Слишком резко. Слишком неубедительно. Не дожидаясь новых вопросов, девушка направилась к хвостовым вагонам. Дань Хэн несколько секунд смотрел ей вслед. А затем поднялся из-за стола. — Ты куда? — спросил Келус. — Сейчас вернусь. Он сам не знал, почему пошёл следом. Просто что-то показалось неправильным. Слишком уж обеспокоенной выглядела Серебряный Волк. Он догнал её возле последнего вагона. — Волк. Она даже не обернулась. — Иди обратно. — Что происходит? — Ничего. — Я уже слышал этот ответ. На этот раз девушка остановилась. Несколько секунд молчала. Будто решала, стоит ли вообще продолжать разговор. А затем тихо выругалась. — Просто помоги найти его. Это прозвучало настолько серьёзно, что Дань Хэн мгновенно насторожился. Они обошли состав. Прошли вдоль рельсов. Проверили старые технические постройки возле станции. Именно тогда они услышали звук. Глухой удар. Словно кто-то рухнул на землю. Серебряный Волк сорвалась с места первой. За старым складом они нашли Блэйда. Он стоял на одном колене. Уперевшись рукой в бетонную стену. Тяжело дыша. Слишком тяжело. Дань Хэн никогда не видел его таким. По виску стекал пот. Пальцы дрожали. А мышцы были напряжены так сильно, словно он пытался удержать собственное тело под контролем. — Блэйд. Серебряный Волк оказалась рядом мгновенно. — Не сейчас, — хрипло произнёс он. — Опять? Он ничего не ответил. Но этого ответа и не требовалось. Девушка уже всё поняла. Дань Хэн чувствовал себя человеком, который случайно увидел то, чего видеть не должен был. — Что происходит? — спросил он. Никто не ответил. Блэйд медленно поднялся на ноги. На секунду его взгляд показался странным. Слишком тяжёлым. Слишком чужим. Будто внутри шла борьба, которую остальные даже не могли увидеть. Но уже через мгновение выражение лица стало прежним. Спокойным. Холодным. Непроницаемым. — Ничего серьёзного, — сказал он. Серебряный Волк резко повернулась к нему. — Хватит. — Всё под контролем. — Ты говорил это в прошлый раз. — И был прав. — Нет. Ты едва стоял на ногах. — Сейчас стою. — Блэйд... — Волк. Его голос прозвучал неожиданно жёстко. — Хватит. Повисла тишина. Серебряный Волк сжала кулаки. Так сильно, что побелели пальцы. Но спорить больше не стала. Это насторожило Дань Хэна сильнее всего. Потому что за всё время знакомства он ещё ни разу не видел, чтобы она так быстро отступала. Словно понимала: дальше бесполезно. Обратно к поезду они возвращались молча. Блэйд шёл впереди. Словно ничего не произошло. Словно несколько минут назад его не трясло так, что он едва держался на ногах. Но Дань Хэн уже не мог забыть увиденное. Позже ночью он случайно заметил Серебряного Волка возле локомотива. Она сидела одна. Не играла. Не работала. Просто смотрела в темноту. — Это связано с Марой? — тихо спросил Дань Хэн. Девушка вздрогнула. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. Она не ответила. И именно это стало ответом. Несколько секунд они молчали. — Насколько всё плохо? — спросил Дань Хэн. Серебряный Волк опустила взгляд. А потом впервые за всё время знакомства выглядела по-настоящему испуганной. — Намного хуже, чем ты думаешь. После этого она встала и ушла. Оставив Дань Хэна одного. Поезд продолжал свой путь сквозь ночную темноту. Дети давно спали. Келус дежурил у двигателя. Март разбирала фотографии. Где-то в соседнем вагоне находился Блэйд. Как всегда спокойный. Как всегда молчаливый. Как всегда делающий вид, что всё в порядке. Но теперь Дань Хэн знал. Что за этой маской скрывается нечто гораздо более опасное. И что однажды оно может забрать Блэйда у них всех. После разговора с Серебряным Волком прошло несколько дней. На первый взгляд всё снова стало нормально. Поезд продолжал свой путь через разрушенный мир. Остановки сменяли друг друга. Вылазки проходили без серьёзных проблем. Дети шумели, спорили и придумывали новые способы довести взрослых до головной боли. Блэйд выглядел так же, как всегда. Спокойный. Молчаливый. Собранный. Если бы Келус не видел встревоженное лицо Серебряного Волка несколько дней назад, он бы решил, что ничего не произошло. Постепенно даже напряжение внутри группы начало ослабевать. По крайней мере внешне. Но иногда Келус замечал странные вещи. Иногда Блэйд выглядел слишком уставшим после обычной вылазки. Иногда задерживался в хвостовых вагонах дольше обычного. Иногда подолгу сидел один. Ничего серьёзного. Ничего такого, что можно было бы назвать доказательством. Именно поэтому Келус старался не накручивать себя. В конце концов у каждого человека были свои секреты. В тот вечер поезд остановился возле старой водонапорной станции. Небольшая площадка среди заросших путей. Полуразрушенная башня. Несколько технических построек. Ничего особенного. Место выглядело достаточно безопасным, чтобы провести здесь ночь. Поэтому было решено остаться до утра. После ужина вагоны постепенно затихли. Дети разошлись спать. Март долго перебирала фотографии, прежде чем тоже отправиться отдыхать. Серебряный Волк исчезла где-то вместе со своим терминалом. Дань Хэн ушёл проверять маршрут на следующий день. К полуночи почти весь поезд спал. Только Келус оставался возле локомотива. Старый двигатель в последние дни начал капризничать сильнее обычного. Поэтому перед отправлением его приходилось проверять особенно тщательно. — Только попробуй сломаться завтра утром, — пробормотал Келус, проверяя давление. — Я тебя лично столкну с рельсов. Локомотив ответил подозрительным скрипом. — Вот именно этого я и боялся. Через несколько минут проблема оказалась решена. По крайней мере временно. Келус уже собирался вернуться в вагон. Но случайно заметил движение за окном. Кто-то вышел из поезда. Один. Посреди ночи. Под дождём. Келус нахмурился. Поднялся со своего места. И почти сразу узнал силуэт. Блэйд. — И куда тебя понесло? — тихо пробормотал он. Сначала Келус не собирался вмешиваться. Если человеку нужно побыть одному — это его право. Особенно если этим человеком был Блэйд. Но потом тот внезапно остановился. Пошатнулся. Едва заметно. Настолько быстро, что другой человек мог бы вообще не обратить внимания. Но Келус заметил. И сразу почувствовал неприятное предчувствие. Он накинул куртку и вышел наружу. Дождь мгновенно ударил в лицо. Холодный. Промозглый. Настоящий осенний ливень. Блэйд направлялся к старой водонапорной башне. Туда, где их никто не мог увидеть из окон поезда. Келус ускорил шаг. Сам не понимая, почему внутри становится всё тревожнее. Келус догнал его уже возле башни. Дождь усилился. Капли барабанили по ржавому металлу так громко, что временами заглушали остальные звуки. Блэйд остановился возле бетонной стены. Несколько секунд стоял неподвижно. А потом резко схватился за край старой трубы. Настолько резко, что металл жалобно заскрипел под пальцами. — Блэйд? — осторожно позвал Келус. Ответа не последовало. Он сделал ещё шаг вперёд. И только теперь увидел его лицо. Бледное. Непривычно напряжённое. По виску стекала кровь. Тонкая красная дорожка терялась где-то под воротником. Келус почувствовал неприятный холод внутри. — Вот дерьмо... Блэйд тихо выдохнул. Будто каждое движение давалось ему с трудом. — Уходи. — Даже не надейся. — Келус. — Нет. Он подошёл ближе. — Тебя трясёт. — Переживу. — Ты сейчас едва стоишь на ногах. — И всё ещё стою. На этот раз в голосе Блэйда прозвучало раздражение. Но даже оно оказалось каким-то усталым. Словно сил злиться уже не осталось. Келус нахмурился. — Почему ты никогда не просишь помощи? Блэйд коротко усмехнулся. — Потому что обычно она бесполезна. — Откуда такая уверенность? — Опыт. Несколько секунд оба молчали. Только дождь продолжал стучать по металлу. Затем Келус заметил старые шрамы. Они выглядывали из-под промокшего рукава. Много. Слишком много. Некоторые совсем старые. Другие выглядели относительно свежими. Келус невольно замер. — Это всё из-за Мары? Блэйд опустил взгляд на собственную руку. — Часть. — Часть? — Иногда помогает. — Что помогает? Пауза затянулась. — Боль. Келус несколько секунд просто смотрел на него. Не веря, что услышал это спокойно произнесённым голосом. Будто речь шла о погоде. — Подожди. Ты серьёзно? — Более чем. — Ты специально... — Иногда становится легче удерживать контроль. Келус резко выдохнул. — Это безумие. — Возможно. — Возможно?! — Но это работает. На этот раз Келус уже не пытался скрыть раздражение. — И давно это продолжается? — Давно. — Насколько давно? — Несколько лет. Ответ прозвучал настолько спокойно, что стало ещё хуже. Несколько лет. Несколько лет человек живёт с Марой. Несколько лет борется с ней. Несколько лет скрывает это от всех вокруг. И продолжает делать вид, что всё нормально. Келус медленно провёл рукой по лицу. — Ты вообще понимаешь, насколько это ненормально? — Да. — Тогда почему ничего не меняешь? Блэйд посмотрел куда-то сквозь дождь. Туда, где в темноте стоял поезд. — Потому что пока это работает. — А если перестанет? Впервые за весь разговор Блэйд не ответил сразу. Это молчание оказалось красноречивее любых слов. Келус почувствовал, как внутри нарастает тревога. Потому что внезапно понял: Блэйд не знает ответа. Именно тогда Келус принял решение. — Дань Хэн должен узнать. Блэйд мгновенно поднял голову. — Нет. — Да. — Нет. — Это касается всей группы. — Это касается меня. — Уже нет. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Дождь продолжал лить как из ведра. — Он заслуживает знать правду, — твёрдо сказал Келус. — Нет. — Почему? На этот раз Блэйд долго молчал. Слишком долго. А потом тихо произнёс: — Потому что он всё равно ничего не сможет изменить. В его голосе не было злости. Только усталость. Глубокая. Почти бесконечная. — И потому что ему будет больно. Келус замер. Это был первый раз, когда Блэйд сказал что-то настолько честное. Не про Мару. Не про себя. Про Дань Хэна. И именно поэтому Келус понял всё гораздо лучше, чем хотел. — Ты идиот, — тихо сказал он. Уголок губ Блэйда едва заметно дрогнул. — Мне это часто говорят. — И правильно говорят. На этот раз усмешка стала чуть заметнее. Всего на секунду. Потом снова исчезла. — Не рассказывай ему, — спокойно произнёс Блэйд. — Это не просьба? — Просьба. — Очень плохая просьба. — Знаю. Келус устало выдохнул. Посмотрел на поезд. На тёмные окна вагонов. На место, которое уже давно стало их домом. А затем медленно кивнул. — Пока что. Блэйд вопросительно посмотрел на него. — Пока что я ничего не скажу. Но если станет хуже — плевать, что ты думаешь. Я расскажу всё сам. Несколько секунд Блэйд молчал. Потом коротко кивнул. И впервые за весь вечер Келусу показалось, что тот действительно благодарен. Они вернулись к поезду уже глубокой ночью. Никто их не видел. Никто не задавал вопросов. Но, поднимаясь по ступенькам вагона, Келус уже понимал: то, что скрывает Блэйд, гораздо опаснее, чем они думали. И однажды эта тайна всё равно выйдет наружу. После разговора у водонапорной башни Келус начал замечать вещи, которые раньше проходили мимо него. И чем внимательнее он смотрел, тем хуже становилось. Потому что теперь он знал. А значит больше не мог делать вид, что ничего не происходит. Блэйд по-прежнему участвовал в вылазках. По-прежнему возвращался с остальными. По-прежнему сидел за общим столом во время ужинов. Но теперь Келус видел то, что раньше не замечал. Иногда Блэйд слишком долго молчал после тяжёлых дней. Иногда подолгу смотрел в окно. Иногда внезапно исчезал среди ночи. Всего на несколько минут. Иногда на час. А утром снова выглядел так, словно ничего не произошло. Однажды ночью Келус проснулся от тихого шума. Поезд стоял на очередной стоянке. Большинство давно спало. Снаружи дул сильный ветер. Сначала он решил, что кто-то из детей вышел в туалет. Но потом увидел знакомую фигуру в конце вагона. Блэйд сидел возле окна. Один. Он не спал. Перед ним лежал меч. Руки были сцеплены в замок. Взгляд был направлен куда-то в темноту за стеклом. Келус уже хотел окликнуть его. Но передумал. Потому что в этот момент Блэйд выглядел человеком, который отчаянно пытается удержаться на краю чего-то очень опасного. На следующий день Келус случайно встретил Серебряного Волка возле локомотива. Она выглядела злой. — Он опять не спал? — спросил Келус. Девушка бросила на него короткий взгляд. — Когда именно? — Волк. — Тогда да. Она отвернулась. Слишком быстро. — Ты же понимаешь, что так дальше продолжаться не может? Серебряный Волк усмехнулась. Невесело. — Думаешь, я не знаю? — Тогда почему ничего не делаешь? — Потому что это Блэйд. Ответ прозвучал так, словно этим объяснялось абсолютно всё. И, если честно, Келус начинал понимать, что для неё это действительно так. За последние недели он заметил одну вещь. Когда дело касалось Блэйда, Серебряный Волк становилась совершенно другим человеком. Более раздражительной. Более внимательной. Более тревожной. Она постоянно следила за ним. Постоянно замечала то, что пропускали остальные. Постоянно находилась где-то поблизости во время особенно тяжёлых дней. И всё чаще прикрывала его. Если Блэйд исчезал после вылазки, именно Волк находила объяснение. Если он выглядел слишком уставшим, именно она переводила разговор на другую тему. Если кто-то задавал лишние вопросы — первой вмешивалась тоже она. Поначалу это замечал только Келус. Потом начал замечать Дань Хэн. И это было проблемой. Потому что Дань Хэн умел ждать. Очень долго. Но если что-то начинало казаться ему подозрительным, он не успокаивался, пока не находил ответ. Келус понял это по одному простому признаку. Дань Хэн начал наблюдать. Не спрашивать. Не спорить. Не устраивать допросы. Просто наблюдать. За Блэйдом. За Серебряным Волком. За тем, как они переглядываются. За тем, как Волк слишком быстро оказывается рядом каждый раз, когда Блэйд исчезает. За тем, как оба делают вид, что ничего не происходит. И однажды вечером Келус понял: всё. Он почти собрал картину целиком. Не хватало только последнего кусочка. А Дань Хэн всегда находил последний кусочек. Последний кусочек пазла нашёлся через три дня. И, как это обычно бывает, совершенно случайно. Поезд остановился возле небольшого железнодорожного узла. Старая станция. Несколько технических зданий. Полуразрушенный склад. Место выглядело достаточно безопасным для короткой стоянки. День выдался тяжёлым. Вылазка заняла почти шесть часов. Припасов нашли немного. Зато несколько раз пришлось отбиваться от заражённых. К вечеру все вернулись вымотанными. Даже дети притихли быстрее обычного. После ужина вагоны постепенно погрузились в сон. Лишь редкие лампы продолжали гореть в коридорах. Дань Хэн не спал. Последние недели это происходило всё чаще. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов. Слишком много совпадений. Он сидел возле окна, просматривая карту маршрута, когда услышал звук. Глухой удар. Потом ещё один. Будто что-то тяжёлое упало на пол. Дань Хэн нахмурился. Поднялся. И направился в соседний вагон. Сначала он подумал, что кто-то из детей проснулся. Потом решил, что Келус опять возится с оборудованием. Но уже через несколько шагов понял, что ошибся. Звук доносился из самого конца состава. Из старого служебного вагона, которым почти никто не пользовался. Дверь оказалась приоткрыта. Именно поэтому Дань Хэн услышал голос. — Блэйд. Серебряный Волк. В её голосе звучало беспокойство. Настоящее. Неприкрытое. Дань Хэн замер. — Смотри на меня. Слышишь? На меня. Несколько секунд стояла тишина. Потом раздалось тяжёлое дыхание. И тихий голос Блэйда. — Уходи. — Даже не думай. — Волчонок... — Нет. На этот раз нет. Что-то внутри Дань Хэна неприятно сжалось. Он осторожно толкнул дверь. И застыл. Блэйд сидел на полу возле стены. Тяжело дыша. Лицо было бледнее обычного. По шее стекала кровь. Руки заметно дрожали. Серебряный Волк стояла рядом на коленях. Держала его за плечо. Словно боялась, что он сейчас упадёт. Несколько секунд никто не замечал Дань Хэна. Потом Волк подняла голову. И побледнела. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. Потому что в этот момент Дань Хэн наконец всё понял. Все исчезновения. Все бессонные ночи. Все странности. Все попытки Волка отвлечь внимание. Все взгляды Келуса. Всё. — Что происходит? Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Серебряный Волк закрыла глаза. Будто заранее знала, что этот момент однажды наступит. Блэйд ничего не ответил. — Что происходит? — повторил Дань Хэн. На этот раз голос стал жёстче. — Дань Хэн... — начала Волк. — Не сейчас. Она замолчала. В вагоне повисла тишина. Тяжёлая. Давящая. Блэйд медленно поднялся на ноги. Пошатнулся. Но удержался. — Всё под контролем. Именно эта фраза стала последней каплей. Дань Хэн резко рассмеялся. Коротко. Без тени веселья. — Под контролем? — Да. — Ты называешь это контролем? — Я справляюсь. — Справляешься?! Впервые за долгое время Дань Хэн повысил голос. Серебряный Волк невольно вздрогнула. — Сколько это продолжается? Молчание. — Сколько? — Достаточно долго. — И ты ничего не сказал? — Это не твоё дело. Ответ оказался ошибкой. Серьёзной. Потому что лицо Дань Хэна изменилось мгновенно. — Не моё дело? — Верно. — Мы живём в одном поезде. Сражаемся вместе. Каждый день прикрываем друг другу спины. И после этого ты говоришь, что это не моё дело? — Я сам разберусь. — Нет. Голос Дань Хэна стал неожиданно тихим. И именно поэтому прозвучал страшнее. — Ты уже не разбираешься. Блэйд шагнул вперёд. — Я жив до сих пор. — И едва держишься на ногах. — Всё ещё жив. — Ты вообще слышишь себя?! Серебряный Волк уже смотрела то на одного, то на другого. Понимая, что вмешиваться бесполезно. Ссора давно перестала быть разговором о Маре. Теперь речь шла о другом. О том, что копилось неделями. — Почему ты никому не доверяешь? — резко спросил Дань Хэн. Блэйд замер. — Причём здесь это? — Потому что каждый раз происходит одно и то же. Тебе плохо — ты молчишь. Тебя что-то уничтожает — ты молчишь. Тебе нужна помощь — ты снова молчишь. — Мне не нужна помощь. — Врёшь. Молчание. — Ты врёшь всем вокруг. И себе в первую очередь. На несколько секунд в вагоне стало так тихо, что слышно было только дыхание. Потом Блэйд отвернулся. — Закончил? Именно это окончательно вывело Дань Хэна из себя. — Нет. Он шагнул ближе. — Потому что мне надоело смотреть, как ты методично пытаешься себя угробить. Блэйд резко поднял голову. И впервые за весь разговор потерял самообладание. — А мне надоело, что ты считаешь себя ответственным за всё вокруг! Тишина. Даже Серебряный Волк замерла. Потому что никогда раньше не слышала, чтобы Блэйд говорил так громко. Несколько секунд оба просто смотрели друг на друга. А потом Дань Хэн неожиданно понял. Дело было не в злости. Совсем не в ней. Блэйд выглядел испуганным. Не за себя. За него. И именно поэтому всё это время молчал. Чтобы никто не переживал. Чтобы никто не чувствовал себя виноватым. Чтобы никто не пытался его спасать. Глупо. Невероятно глупо. Но очень похоже на Блэйда. — Идиот, — тихо произнёс Дань Хэн. На этот раз без злости. Просто устало. Блэйд ничего не ответил. Потому что внезапно выглядел таким же уставшим. Серебряный Волк медленно выдохнула. Ссора закончилась. Но проблема никуда не исчезла. Наоборот. Теперь она наконец оказалась на свету. И впервые за долгое время между Блэйдом и Дань Хэном стало очевидно то, что оба так старательно игнорировали. Они давно перестали быть просто попутчиками. Именно поэтому эта ссора оказалась настолько болезненной. На следующее утро поезд выглядел как обычно. Дети завтракали. Келус пытался заставить древний чайник работать. Март фотографировала что-то совершенно непонятное. Серебряный Волк сидела возле окна со своим терминалом. Только атмосфера изменилась. Потому что теперь все чувствовали напряжение. Даже те, кто не знал причины. Блэйд и Дань Хэн по-прежнему разговаривали. Если это вообще можно было назвать разговором. — Остановка через двадцать минут, — сказал Дань Хэн. — Понял, — ответил Блэйд. И всё. Именно в этот момент Тао нахмурился. — Они поссорились? Март едва не подавилась чаем. — Что? — Они поссорились. — С чего ты взял? — спросил Келус. Тао посмотрел сначала на Блэйда. Потом на Дань Хэна. Потом снова на Блэйда. — Они разговаривают как два холодильника. В вагоне стало тихо. Даже Серебряный Волк спрятала улыбку за кружкой. — Это очень странное сравнение, — заметила Март. — Но точное, — сказал Келус. Дань Хэн тяжело вздохнул. — Мы не поссорились. — Врёшь, — уверенно заявил Тао. Блэйд неожиданно поднялся. — Я пойду проверю внешний периметр. — Видите? — сразу заявил Тао. — Сбежал. На этот раз даже Юнь не удержалась от улыбки. Но радость быстро исчезла. Потому что дети тоже начали замечать изменения. Юнь особенно. Она всегда замечала больше остальных. Просто редко говорила об этом вслух. Последние дни Блэйд выглядел хуже. Бледнее. Уставшее. Иногда казалось, будто он вообще не спит. Однажды вечером она молча подошла к Серебряному Волку. — Он болеет? Волк оторвалась от экрана. — Кто? — Блэйд. На несколько секунд девушка замерла. — Почему ты так решила? Юнь пожала плечами. — У него глаза грустные. Серебряный Волк неожиданно отвела взгляд. Потому что ответить оказалось сложнее, чем хотелось. — Всё будет хорошо, — наконец сказала она. Юнь ничего не ответила. Но по её лицу было видно: она не поверила. Тао же выбрал совершенно другой подход. Он решил их помирить. Без разрешения. Без плана. Без здравого смысла. Как обычно. — У меня идея, — заявил он за ужином. Келус сразу напрягся. — Нет. — Но ты ещё не слышал. — Мне и не нужно. — Это хорошая идея. — Тогда особенно нет. Март уже смеялась. — Дай ребёнку договорить. Тао гордо выпрямился. — Нужно просто запереть их в одном вагоне. Наступила тишина. — Кого? — осторожно уточнила Март. — Блэйда и Дань Хэна. — Тао... — Пока не помирятся. — Тао. — Что? — Это похищение. — Нет. — Это буквально похищение. — Тогда дружеское похищение. На этот раз рассмеялись уже все дети. Даже Дань Хэн невольно прикрыл глаза рукой. А Блэйд впервые за несколько дней тихо усмехнулся. И именно поэтому никто не заметил, как спустя несколько часов ему снова стало хуже. Ночью поезд стоял на старой станции. Вагоны давно погрузились в тишину. Блэйд проснулся резко. Словно его кто-то толкнул. Сердце колотилось слишком быстро. Перед глазами ещё стояли обрывки кошмара. Крики. Кровь. Лица людей, которых уже давно не было рядом. Он медленно сел на койке. Пытаясь отдышаться. Сон не возвращался. Как и почти каждую ночь. Поэтому через несколько минут он вышел в пустой коридор. Там его и увидел Дань Хэн. Они замерли друг напротив друга. Несколько секунд никто ничего не говорил. Блэйд выглядел ужасно. Даже в тусклом свете ламп это было заметно. Усталость больше невозможно было скрывать. — Опять не спишь? — тихо спросил Дань Хэн. Блэйд отвёл взгляд. — Не хочется. Ложь. Оба это знали. Но спорить никто не стал. Потому что сил на новый конфликт уже не осталось. Через несколько минут Блэйд ушёл в хвостовой вагон. Один. Как всегда. А Дань Хэн остался стоять посреди коридора. Он вспомнил слова, сказанные во время ссоры. Вспомнил усталое лицо Серебряного Волка. Вспомнил взгляд Келуса. И вдруг понял одну простую вещь. Он злится не потому, что Блэйд скрывал правду. Он злится потому, что испугался. Сильно. По-настоящему. И это пугало уже его самого. Прошло около получаса. Блэйд сидел возле окна. Смотря в темноту за стеклом. Когда дверь открылась. Он даже не обернулся. — Тао, если это опять твой план по примирению... — Это не Тао. Блэйд всё-таки поднял голову. В дверях стоял Дань Хэн. В руках у него была кружка. — Что это? — спросил Блэйд. — Чай. Келус сказал, что горячее помогает лучше спать. Несколько секунд Блэйд просто смотрел на него. Потом взял кружку. Осторожно. Словно она могла исчезнуть. — Спасибо, — тихо сказал он. Дань Хэн сел рядом. Не слишком близко. Но и не собираясь уходить. За окном шумел ветер. Поезд тихо поскрипывал на рельсах. Они молчали. Но впервые после ссоры это молчание не казалось тяжёлым. И пусть до настоящего примирения было ещё далеко. Первый шаг всё-таки был сделан. После ночного разговора в хвостовом вагоне стало немного легче. Не намного. Но достаточно, чтобы поезд снова вернулся к привычной жизни. Дети шумели. Март фотографировала. Келус спорил с древним двигателем. Серебряный Волк постоянно пропадала в своих терминалах. А Дань Хэн и Блэйд постепенно учились снова разговаривать друг с другом. Без ссор. Без криков. Без попыток сделать вид, что ничего не произошло. Никто из них не произнёс слова «прости». Но иногда и не нужно. Прошла почти неделя. А затем всё изменилось. Это случилось ранним утром. Поезд остановился около бывшего промышленного региона. Небо затянули тяжёлые серые облака. Ветер раскачивал высокую сухую траву. Большинство пассажиров ещё спали. Келус дежурил возле локомотива. Как обычно. Он как раз собирался спуститься вниз за кофе, когда заметил что-то странное. Далеко впереди. На горизонте. Сначала ему показалось, что это пыль. Обычное облако пыли. Ничего необычного. Но оно двигалось. Причём слишком быстро. Келус нахмурился. Поднял старый бинокль. Снова посмотрел вперёд. Через несколько секунд улыбка исчезла с его лица. — Нет... Он резко опустил бинокль. Снова посмотрел. Будто надеялся, что ошибся. Не ошибся. Через минуту весь поезд уже был на ногах. — Что случилось? — спросила Март, поднимаясь на крышу вагона. — Лучше сама посмотри. Она взяла бинокль. Несколько секунд смотрела вперёд. А потом побледнела. — О нет. Дань Хэн поднялся следующим. Затем Серебряный Волк. Затем Блэйд. Несколько минут никто ничего не говорил. Потому что словами это описать было трудно. Вся равнина впереди двигалась. Сотни заражённых. Нет. Тысячи. Настоящее море тел. Бесконечный поток. Они двигались в одном направлении. Заполняя дороги. Поля. Разрушенные посёлки. До самого горизонта. Юнь однажды спросила, как выглядит океан. Дань Хэн тогда долго пытался объяснить. Теперь он наконец понял. Вот так. Только вместо воды были заражённые. — Сколько их? — тихо спросила Март. Никто не ответил. Потому что никто не знал. Слишком много. Серебряный Волк медленно опустила бинокль. Впервые за долгое время она выглядела по-настоящему испуганной. — Это не просто толпа. — Тогда что? — спросил Келус. — Это миграция. От этих слов стало только хуже. Потому что миграция означала движение. Постоянное движение. А значит они могли пересекать десятки километров ежедневно. И если такая масса заметит поезд... Додумывать никто не хотел. Они спустились в вагон для совещаний. Карта маршрута лежала на столе. Дань Хэн быстро отмечал возможные варианты. — Мы можем свернуть на север. — Нет, — ответила Серебряный Волк. — Через сорок километров мост разрушен. — Южное направление? — Там тоннели. — И? — Если орда войдёт туда следом, мы окажемся в ловушке. Келус провёл рукой по волосам. — Тогда просто увеличим скорость. — Не получится, — спокойно сказал Блэйд. Все посмотрели на него. — Почему? — Слишком старая техника. Келус тяжело выдохнул. Потому что понимал. Блэйд прав. Поезд и так работал на пределе возможностей. Они спорили почти два часа. И каждый новый вариант оказывался хуже предыдущего. Объехать невозможно. Спрятаться невозможно. Остановить невозможно. Постепенно в вагоне стало тихо. Потому что все начали понимать одну простую вещь. Выхода нет. Снаружи послышались детские голоса. Кто-то смеялся. Кто-то бегал по коридору. Именно этот звук сделал ситуацию ещё страшнее. Потому что теперь речь шла не о них. О детях. О поезде. О доме, который они строили все эти месяцы. Первым заговорил Келус. — Мы не успеем уйти. Никто не стал спорить. Март опустила взгляд. Серебряный Волк молча смотрела в окно. Дань Хэн сжал карту так сильно, что бумага помялась в его руках. И только Блэйд оставался спокойным. Слишком спокойным. Он поднялся из-за стола. — Тогда нужно выиграть время. Келус нахмурился. — Каким образом? Ответа не последовало сразу. Блэйд посмотрел на карту. Потом на поезд. Потом на детей за окном вагона. И только после этого тихо сказал: — Я останусь. Вагон замер. Наступила такая тишина, что стало слышно дыхание друг друга. Первым понял Дань Хэн. И сразу побледнел. — Нет. Блэйд даже не посмотрел на него. — Если отвлечь часть орды... — Нет, — повторил Дань Хэн жёстче. — Это даст вам время. — Нет. Теперь уже поднялся Келус. — Ты серьёзно? — Да. — Это самоубийство. — Возможно. — Блэйд. На этот раз заговорила Серебряный Волк. В её голосе впервые прозвучал страх. Настоящий. Живой. — Даже не думай. Но он уже всё решил. Это было видно по его глазам. Именно так он выглядел каждый раз перед особенно опасными вылазками. Только сейчас ставки были намного выше. Он смотрел не на них. Он смотрел на поезд. На детей. На людей, которых считал своей семьёй. И уже сделал выбор. А Дань Хэн внезапно понял самое страшное. Переубедить его не получится. После того как Блэйд произнёс эти слова, атмосфера в поезде изменилась окончательно. Словно кто-то погасил свет. Никто больше не говорил о том, что всё обойдётся. Не говорил, что обязательно найдётся другой путь. Не говорил, что они справятся. Потому что все уже видели орду. И понимали масштаб происходящего. Но всё равно продолжали искать решение. До последнего. Карта маршрута не покидала стол. Келус почти не спал. Серебряный Волк часами просматривала старые спутниковые данные. Март изучала схемы железных дорог. Дань Хэн перебирал варианты снова и снова. Каждый раз результат оставался одинаковым. Тупик. Орда двигалась слишком быстро. Слишком широко. Слишком организованно. Словно сама Мара решила уничтожить всё, что они так долго пытались сохранить. — А если разделить состав? — предложила Март поздно вечером. — Не поможет, — ответил Келус. — Почему? — Локомотив один. Март устало закрыла лицо руками. — Я уже начинаю ненавидеть этот апокалипсис. — Только начинаешь? — спросила Серебряный Волк. На этот раз никто даже не улыбнулся. Блэйд большую часть времени молчал. Он сидел возле окна. Иногда смотрел на карту. Иногда на детей. Словно запоминал. И именно это больше всего пугало Дань Хэна. Потому что человек, который собирается спорить, выглядит иначе. Человек, который собирается бороться, выглядит иначе. А Блэйд выглядел человеком, который уже всё решил. Именно поэтому ссора всё-таки произошла. Поздно ночью. Когда большинство уже спало. Дань Хэн нашёл его на крыше вагона. Ветер трепал одежду. Где-то вдали сверкала молния. Блэйд сидел на краю крыши. Смотря в темноту. — Ты сдался, — сказал Дань Хэн. Блэйд даже не обернулся. — Нет. — Да. Молчание. — Ты уже решил умереть. На этот раз Блэйд поднял голову. — Я решил дать вам шанс. — Не смей. Голос Дань Хэна прозвучал резко. — Не смей делать вид, что это одно и то же. Несколько секунд оба молчали. — А что ты предлагаешь? — спросил Блэйд. — Искать дальше. — Мы ищем уже несколько дней. — Тогда ещё. — Пока орда не окажется у нас под окнами? Дань Хэн ничего не ответил. Потому что ответа не было. Но это не означало, что он готов принять решение Блэйда. — Я не отпущу тебя. Эти слова прозвучали тихо. Очень тихо. Но Блэйд услышал. И отвёл взгляд. Потому что впервые за весь разговор не нашёлся с ответом. На следующий день настала очередь Серебряного Волка. Она дождалась момента, когда они остались вдвоём возле локомотива. И сразу перешла к делу. — Нет. Блэйд посмотрел на неё. — Что нет? — Нет. — Очень содержательно. — Я серьёзно. Серебряный Волк редко повышала голос. Практически никогда. Поэтому сейчас Блэйд сразу понял, насколько она зла. — Найдём другой способ. — Не найдём. — Найдём. — Волчонок... — Не называй меня так сейчас. Это прозвучало почти болезненно. Она резко отвернулась. — Ты обещал. Блэйд замер. — Что? — Что не бросишь меня одну. Тишина. Долгая. Тяжёлая. Блэйд медленно закрыл глаза. Потому что этот удар оказался сильнее всех предыдущих. — Я помню, — тихо сказал он. — Тогда почему? На этот вопрос он не ответил. Потому что правильного ответа не существовало. Келус продолжал искать решение до последнего. Даже когда остальные уже перестали верить. Он проверял старые маршруты. Искал обходные пути. Считал расстояния. Но каждый новый вариант разваливался через несколько минут. В какой-то момент он просто опустился на стул. И долго смотрел в карту. — Ненавижу это, — тихо сказал он. Март села рядом. — Я тоже. — Должен быть способ. — Должен. — Но его нет. Никто не стал спорить. Потому что это была правда. Самая страшная правда за всё время их путешествия. На следующий день поезд начали готовить к отправлению. Проверяли двигатель. Заполняли баки. Закрепляли груз. Дети ничего не понимали. Пока не понимали. Для них это выглядело как обычная подготовка к дороге. Тао даже жаловался, что взрослые слишком нервные. Юнь молчала. Она всё чаще смотрела на Блэйда. Словно чувствовала что-то. Что-то плохое. Когда солнце начало опускаться к горизонту, поезд был готов. И тогда стало окончательно ясно: никто больше не ищет другой выход. Потому что искать уже нечего. Решение принято. Осталось только выполнить его. Они нашли место на рассвете. Старую грузовую станцию, расположенную между двумя скалистыми хребтами. Когда-то здесь проходила крупная железнодорожная развязка. Теперь остались только ржавые рельсы, полуразрушенные склады и длинная платформа, уходящая вдаль. Идеальное место для того, чтобы задержать орду. Идеальное место для того, чтобы остаться одному. Поезд остановился. Двигатель продолжал тихо гудеть. Будто и сам не хотел принимать происходящее. Никто не выходил несколько минут. Потому что пока двери оставались закрытыми, всё ещё можно было делать вид, что решение не принято. Но время закончилось. Первым поднялся Блэйд. Затем Келус. Март. Дань Хэн. Серебряный Волк. Они вышли на платформу. Утренний ветер оказался холодным. Слишком холодным для начала лета. Где-то далеко на горизонте уже поднималась пыль. Орда приближалась. Времени оставалось всё меньше. Март отвернулась первой. Она никогда не любила прощания. Особенно такие. — Ненавижу тебя, — тихо сказала она. Блэйд усмехнулся. — Не первый раз слышу. — Я серьёзно. — Знаю. Голос у него был удивительно спокойным. Словно речь шла не о собственной жизни. Март резко шагнула вперёд. И крепко обняла его. Всего на несколько секунд. Потом сразу отошла. Потому что если бы задержалась хоть немного дольше, могла бы не отпустить. Келус подошёл следующим. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. За всё время путешествия между ними было многое. Ссоры. Вылазки. Споры. Шутки. Бесконечные проблемы. И почему-то именно сейчас оказалось невозможно подобрать слова. — Ну... — начал Келус. — Очень содержательная речь, — заметил Блэйд. — Замолчи. На этот раз оба всё-таки улыбнулись. Келус неожиданно обнял его за плечи. Коротко. По-мужски. — Возвращайся. — Постараюсь. Но оба понимали: это не обещание. Последней осталась Серебряный Волк. Она стояла молча. Сжав кулаки. И чем дольше молчала, тем сильнее Блэйду это не нравилось. Потому что он слишком хорошо её знал. — Нет, — сказала она. — Волчонок... — Нет. — Мы уже обсуждали это. — Мне всё равно. Её голос дрогнул впервые за всё время. — Я остаюсь. — Нет. — Остаюсь. — Ты нужна в поезде. — А ты нужен мне. Тишина. Келус отвернулся. Март тоже. Потому что это уже был не их разговор. Серебряный Волк смотрела прямо на Блэйда. Упрямо. Отчаянно. Почти по-детски. Именно так она смотрела каждый раз, когда боялась потерять кого-то из семьи. А Блэйд видел это слишком много раз. — Послушай меня, — тихо сказал он. — Нет. — Послушай. Она всё-таки замолчала. — Если ты останешься, всё будет напрасно. — Мне плевать. — Мне нет. Серебряный Волк резко отвела взгляд. — Ненавижу тебя, — прошептала она. — Знаю. — Ненавижу. Она ударила его в плечо. Совсем не сильно. Скорее от бессилия. А потом неожиданно обняла. Крепко. Так крепко, будто пыталась удержать. Несколько секунд Блэйд просто стоял неподвижно. Потом осторожно положил ладонь ей на голову. Как делал когда-то давно. — Возвращайся домой, — тихо сказал он. Серебряный Волк зажмурилась. Потом развернулась. И почти бегом направилась к поезду. Потому что иначе могла передумать. Когда двери вагона закрылись за ней, на платформе остались только двое. Дань Хэн и Блэйд. Ветер гулял между рельсами. Орда приближалась. Но сейчас это вдруг перестало иметь значение. Потому что осталось слишком много несказанных слов. Дань Хэн долго молчал. Слишком долго. А потом шагнул ближе. — Мне всё ещё не нравится этот план. — Знаю. — Он ужасный. — Знаю. — Я до сих пор считаю тебя идиотом. Блэйд усмехнулся. — Это уже привычно. На этот раз улыбнулся даже Дань Хэн. Совсем немного. Потом улыбка исчезла. — Ты обязан вернуться. — Дань Хэн... — Обязан. Голос прозвучал слишком тихо. И слишком серьёзно. Блэйд замер. Потому что понял: это не просьба. Не приказ. И даже не требование. Это страх. Чистый. Настоящий. Тот самый страх, который Дань Хэн почти никогда никому не показывал. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А затем Дань Хэн сделал шаг вперёд. И обнял его. Первым. Блэйд застыл от неожиданности. А потом медленно обнял в ответ. Крепче, чем собирался. Гораздо крепче. — Вернись живым, — тихо сказал Дань Хэн. Всего два слова. Но именно они оказались самыми тяжёлыми за весь день. Блэйд закрыл глаза. — Постараюсь, — ответил он. На этот раз голос всё-таки дрогнул. Дань Хэн отпустил его первым. Потому что если бы не отпустил сейчас, уже не смог бы отпустить совсем. Он молча развернулся. И пошёл к поезду. Не оборачиваясь. Потому что тоже боялся передумать. Через минуту двери закрылись. Двигатель загудел громче. Колёса медленно пришли в движение. Поезд тронулся. Сначала медленно. Потом быстрее. Платформа начала оставаться позади. Блэйд стоял среди пустых рельсов. Неподвижно. Один. А внутри вагонов дети ещё ничего не знали. Для них это была очередная остановка. Очередной день. Очередной путь вперёд. И только взрослые смотрели в окна слишком долго. Пока одинокая фигура на платформе не превратилась в маленькую точку. А потом не исчезла совсем. Поезд продолжал ехать вперёд. Колёса стучали по рельсам. За окнами мелькали поля и руины. Словно ничего не произошло. Словно они не оставили кого-то позади. Именно это оказалось самым страшным. Первые вопросы появились через несколько часов. — А где Блэйд? Тао задал этот вопрос за обедом. Совершенно обычным тоном. И весь вагон сразу замолчал. Настолько резко, что мальчик нахмурился. — Что? Келус отвёл взгляд. Март опустила голову. Серебряный Волк продолжала смотреть в окно. А Дань Хэн слишком долго молчал. Слишком долго. — Он остался, — наконец ответил он. — Где? — На станции. Тао несколько секунд переваривал ответ. — Зачем? На этот вопрос никто не ответил. Именно тогда внутри вагона впервые стало по-настоящему тихо. Вечером вопросы появились снова. — Когда мы за ним вернёмся? — спросила Мэй. Март зажмурилась. Потому что не знала, что сказать. — Скоро, — тихо ответила она. Это была ложь. И все взрослые это понимали. Но правда была намного хуже. На следующий день дети начали замечать всё больше. Пустое место за столом. Отсутствие тяжёлых шагов в коридоре. Отсутствие фигуры возле дверей во время остановок. Отсутствие человека, который всегда первым выходил навстречу опасности. Даже самые младшие начали понимать: что-то не так. Юнь поняла первой. Как обычно. Она ничего не спрашивала. Ничего не говорила. Только всё чаще смотрела на взрослых. И всё чаще рисовала. Осознание пришло постепенно. Как приходит холод. Не сразу. Но неизбежно. На третий день Тао снова подошёл к Келусу. — Мы не вернёмся за ним? Келус замер. Несколько секунд он не мог подобрать слова. Потому что ответа не существовало. Вернее, существовал. Но произнести его вслух он не мог. — Тао... — Мы же можем остановить поезд. Голос мальчика дрогнул. — Правда можем. Келус закрыл глаза. Потому что именно об этом думал последние три ночи. Каждый час. Каждую минуту. Что если он ошибся. Что если можно было найти другой путь. Что если они сдались слишком рано. Что если... — Келус. — Что? — Останови поезд. Эти слова услышали остальные дети. И внезапно вагон наполнился голосами. — Да. — Давайте вернёмся. — Мы можем помочь. — Он же один. — Нельзя его там оставлять. Келус почувствовал, как внутри что-то ломается. Потому что дети говорили именно то, что сам он боялся произнести. — Простите, — только и смог сказать он. После этого Тао впервые заплакал. Не громко. Не истерично. Просто сел на своё место. И заплакал. А потом заплакала Мэй. Потом ещё кто-то. И вскоре плакал почти весь вагон. Март ушла в соседний отсек. Потому что больше не могла смотреть на это. Она села возле окна. Прижимая к груди камеру. Ту самую камеру, которой столько месяцев собирала счастливые моменты. И впервые за долгое время не сделала ни одной фотографии. Серебряный Волк молчала. Все эти дни. Почти всё время. Она по-прежнему сидела возле окна. По-прежнему держала в руках терминал. Но экран давно погас. Она даже не замечала этого. Иногда дети подходили к ней. Иногда что-то спрашивали. Она отвечала. Но будто находилась где-то очень далеко. В том месте, где остался человек, которого она считала семьёй. А Дань Хэн перестал спать. Совсем. Каждую ночь он выходил в коридор. Каждую ночь смотрел в темноту за окнами. Каждую ночь прислушивался. Словно ожидал услышать знакомые шаги. Словно ожидал невозможного. На четвёртую ночь его нашёл Келус. — Ты опять не спишь? — Нет. — Так нельзя. — Знаю. Келус сел рядом. Несколько минут они молчали. Потом он тихо сказал: — Мне кажется, я должен был найти другой вариант. Дань Хэн долго смотрел в окно. — Нет. — Должен был. — Нет. — Если бы я... — Келус. Тот замолчал. — Если начнём искать виноватых, мы никогда не остановимся. Голос Дань Хэна звучал спокойно. Но Келус видел его глаза. И понимал: сам он тоже обвиняет себя. Каждую минуту. Каждую секунду. На пятый день дождь шёл с самого утра. Тяжёлый. Холодный. Поезд двигался через равнину. Большинство детей сидели молча. Даже Тао почти не разговаривал. Юнь рисовала. Серебряный Волк смотрела в окно. Дань Хэн стоял в тамбуре между вагонами. И вдруг замер. Сначала ему показалось, что это усталость. Игра воображения. Очередная бессонная ночь. Но затем он увидел снова. Далеко. Очень далеко. На линии горизонта. Среди дождя. Человеческую фигуру. Одинокую. И до боли знакомую. Сердце пропустило удар. Дань Хэн не моргая смотрел вперёд. Потому что боялся, что видение исчезнет. Но фигура не исчезала. Наоборот. С каждой секундой становилась всё отчётливее. И впервые за много дней внутри поезда появилась надежда. Дождь продолжал идти. Тяжёлые капли били по крыше вагонов. Поезд постепенно замедлялся. Фигура впереди становилась всё ближе. Теперь её видел уже весь поезд. Первой вскрикнула Мэй. — Это он! К окнам бросились остальные дети. — Блэйд! — Это Блэйд! — Он вернулся! Даже Тао впервые за несколько дней улыбнулся. По-настоящему. Только взрослые молчали. Потому что теперь они могли разглядеть детали. Блэйд едва держался на ногах. Одежда была разорвана. Плечо залито засохшей кровью. На руках виднелись новые раны. Шаги становились всё тяжелее. Он шёл вперёд исключительно благодаря силе воли. Поезд остановился. Двери ещё не успели открыться полностью, когда Дань Хэн уже оказался снаружи. Он почти бежал. Впервые за всё время забыв о своей привычной сдержанности. Расстояние между ними сокращалось. Десять метров. Пять. Три. Блэйд остановился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Будто оба пытались убедиться, что это не сон. Что другой действительно здесь. Живой. А затем Дань Хэн шагнул вперёд и обнял его. Крепко. Настолько крепко, будто боялся, что если отпустит — тот снова исчезнет. И ничего не произошло. Блэйд не ответил. Не обнял в ответ. Не пошевелился. Он просто стоял. Неподвижно. Слишком неподвижно. Сердце Дань Хэна пропустило удар. На одно страшное мгновение ему показалось... Что Мара всё-таки победила. Что человек, которого он ждал все эти дни, вернулся не полностью. Что где-то среди бесконечной бойни Блэйд всё-таки потерял себя. — Блэйд... — тихо позвал он. Ответа не было. Дань Хэн почувствовал, как внутри поднимается паника. Редкая. Почти забытая. Он обнял его ещё крепче. — Блэйд. На этот раз голос дрогнул. Всего на секунду. Но этого оказалось достаточно. Блэйд медленно моргнул. Словно только сейчас вернулся в реальность. Словно внезапно вспомнил, где находится. Его руки наконец поднялись. Медленно. Тяжело. Будто каждая мышца болела. А затем он обнял Дань Хэна в ответ. Уткнулся лбом ему в плечо. И впервые за всё время позволил себе перестать держаться. — Я вернулся, — хрипло прошептал он. За их спинами кто-то всхлипнул. Потом ещё кто-то. А спустя секунду дети уже неслись к ним через платформу. Потому что Блэйд наконец вернулся домой. Первые два дня Блэйд почти не приходил в сознание. Он спал. Иногда просыпался на несколько минут. Пил воду. Пытался что-то сказать. И снова проваливался в беспокойный сон. Орда оставила на нём свой след. Некоторые раны были настолько глубокими, что даже Серебряный Волк несколько раз бледнела во время перевязок. Келус однажды насчитал больше двадцати серьёзных повреждений. Потом сбился. И больше не пытался. Дети тоже изменились. Раньше они боялись Блэйда. Потом привыкли. Теперь переживали. По-настоящему. Каждое утро кто-нибудь обязательно заглядывал в вагон. Проверить. Проснулся ли он. Не стало ли хуже. Нужна ли помощь. Иногда приходила Мэй. Оставляла рядом рисунок. Иногда Тао приносил еду. Хотя прекрасно понимал, что Блэйд сейчас ничего есть не сможет. — Когда поправишься, съешь, — серьёзно говорил он. Блэйд обычно только кивал. И это почему-то радовало мальчика. Серебряный Волк почти поселилась рядом. Она редко отходила дальше соседнего вагона. Проверяла лекарства. Меняла повязки. Следила за температурой. А ещё постоянно делала вид, что совершенно не переживает. — Если ты умрёшь после того, как заставил меня уехать, я тебя убью, — заявила она однажды. Блэйд посмотрел на неё. — Звучит сложно. — Не придирайся к деталям. Впервые за много дней она услышала его тихий смех. И только тогда немного успокоилась. Хуже всего были ночи. Потому что вместе с возвращением пришли кошмары. Дань Хэн понял это случайно. Посреди ночи его разбудил резкий звук. Будто кто-то задыхался. Он сразу вскочил. Когда вошёл в вагон, Блэйд уже сидел на койке. Тяжело дыша. Взгляд был отсутствующим. Словно он всё ещё находился где-то далеко. Среди той станции. Среди бесконечной орды. — Блэйд. Тот резко поднял голову. Несколько секунд понадобилось, чтобы узнать его. Только потом напряжение постепенно исчезло. — Опять? — тихо спросил Дань Хэн. Блэйд усмехнулся. Горько. — Наверное. — Что снилось? Долгое молчание. — Ничего нового. Это означало всё. Крики. Кровь. Мара. Смерть. Дань Хэн сел рядом. И больше вопросов не задавал. Иногда достаточно просто быть рядом. Такие ночи стали повторяться. Сначала через день. Потом реже. Но каждый раз Дань Хэн просыпался раньше остальных. И каждый раз приходил. Никто об этом не говорил. Это просто стало привычкой. Так же, как совместные дежурства. Так же, как вечерний чай. Так же, как бесконечные споры о маршрутах. Будто они давно стали частью жизни друг друга. Однажды вечером поезд стоял на запасной ветке. Снаружи шёл дождь. Большинство детей уже спали. Серебряный Волк наконец ушла отдыхать. В вагоне остались только они вдвоём. Блэйд сидел возле окна. Дань Хэн устроился напротив. Некоторое время оба молчали. Слушая дождь. — Ты почти не спишь, — сказал Блэйд. — Ты тоже. — Я хотя бы могу оправдаться ранениями. — А я? — Ты просто упрямый. На этот раз Дань Хэн всё-таки улыбнулся. — Справедливо. Тишина снова вернулась. Но уже не тяжёлая. Спокойная. Домашняя. Та самая тишина, которая возникает между людьми, давно научившимися понимать друг друга без слов. — Я думал, ты не вернёшься, — неожиданно сказал Дань Хэн. Слова прозвучали настолько тихо, что почти растворились в шуме дождя. Но Блэйд услышал. Потому что ждал их. Наверное, с того самого момента, как вернулся. Он долго смотрел в окно. — Я тоже так думал, — честно ответил он. Дань Хэн опустил взгляд. — Это были самые долгие дни в моей жизни. Блэйд ничего не сказал. Потому что впервые не нашёл подходящей шутки. Не захотел прятаться за привычной иронией. — Я не хочу больше проходить через это, — продолжил Дань Хэн. Именно тогда Блэйд повернулся к нему. Полностью. Впервые за весь разговор. — Через что? Дань Хэн несколько секунд молчал. А потом ответил удивительно просто. — Через мысль, что могу тебя потерять. Тишина. Дождь за окном. И больше ничего. Блэйд смотрел на него очень долго. Словно запоминал. Словно боялся забыть. — Знаешь, — тихо сказал он. — Что? — Всё это время я оставался в живых не из-за Мары. Не из-за упрямства. Не из-за удачи. Дань Хэн поднял голову. — Тогда почему? На этот раз Блэйд улыбнулся. Очень слабо. Но искренне. — Потому что хотел вернуться к вам. Несколько секунд спустя он покачал головой. — Нет. Не так. И впервые за всё время сказал именно то, что действительно хотел сказать. — Потому что хотел вернуться к тебе. Дань Хэн замер. А потом неожиданно рассмеялся. Тихо. Почти устало. — Столько времени понадобилось, чтобы сказать это вслух? — Я не самый разговорчивый человек. — Это я заметил. Теперь улыбались уже оба. Никаких громких признаний. Никаких красивых речей. Никакого пафоса. Только правда. Долгожданная. Простая. Честная. И наконец сказанная вслух. Прошло несколько недель. Мир за окнами поезда не изменился. По-прежнему тянулись разрушенные города. По-прежнему встречались заражённые. По-прежнему впереди оставалось слишком много неизвестности. Но внутри поезда всё стало другим. Потому что дом — это не место. Дом — это люди. И теперь у них наконец появился свой. Утро началось с крика Тао. Как и большинство утр. — Это нечестно! — Что именно? — спросил Келус. — Блэйд опять выиграл! — Ты снова пытался победить человека, который пережил апокалипсис. — И что? — Ничего. Продолжай. Мне интересно, когда ты начнёшь делать выводы. — Никогда. — Это заметно. По вагону прокатился смех. Мэй уже привычно таскалась за Блэйдом хвостиком. Хотя ещё несколько месяцев назад боялась к нему подходить. Теперь же чувствовала себя совершенно спокойно. — Смотри. Она протянула ему рисунок. На нём поезд выглядел размером с целый город. — Это мы? — спросил Блэйд. — Угу. — А почему поезд такой огромный? Мэй задумалась. — Потому что он дом. Блэйд несколько секунд смотрел на рисунок. Потом осторожно потрепал девочку по голове. — Умница. Март продолжала фотографировать всё подряд. Абсолютно всё. — Март, — вздохнул Келус. — Что? — Ты только что сфотографировала, как я ем. — Исторический момент. — Почему? — Потому что ты наконец молчишь. — Очень смешно. — Я знаю. Щёлк. — Март! — Уже поздно. Фото сохранено для потомков. Где-то через час из соседнего вагона раздался знакомый спор. — Ты опять разобрала терминал?! — Я его улучшила. — Он работал. — Теперь работает лучше. — Он дымится. — Это побочный эффект. — Волк. — Не начинай. — Он дымится. — Немного. — Серебряный Волк. — Ладно, возможно, чуть больше, чем немного. Дети рассмеялись. Келус закрыл лицо руками. — Я даже спрашивать не хочу. — Правильное решение, — поддержала его Март. Дань Хэн наблюдал за всем этим со стороны. Как обычно. И впервые за очень долгое время поймал себя на том, что ему спокойно. По-настоящему спокойно. Не нужно было считать припасы. Не нужно было ждать нападения каждую секунду. Не нужно было бояться, что кто-то исчезнет утром. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас. Они просто жили. И этого оказалось достаточно. Ближе к вечеру Март внезапно объявила: — Никто никуда не уходит. Все насторожились. Потому что такие заявления обычно заканчивались проблемами. — Почему? — осторожно спросил Келус. — Потому что нам нужна новая фотография. — Мы обречены. — Не драматизируй. — Ты заставляешь собраться всех одновременно. Это именно драма. — Быстро все сюда! Дети мгновенно побежали к ней. Келус обречённо вздохнул. Серебряный Волк закатила глаза. Дань Хэн уже понимал, что сопротивление бесполезно. Через несколько минут весь поезд оказался на небольшой площадке возле рельсов. Март возилась с камерой. Дети шумели. Тао пытался объяснить всем, как правильно стоять. Хотя никто его об этом не просил. — Я должен быть в центре! — Почему? — спросила Мэй. — Потому что я главный. — Кто сказал? — Я. — Очень смешно. В этот момент вперёд неожиданно вышла Юнь. В руках у неё был новый рисунок. — Смотрите. Все сразу повернулись к ней. Даже Март отвлеклась от камеры. На рисунке был поезд. Келус. Март. Серебряный Волк. Дети. Дань Хэн. И Блэйд. Немного позади остальных. Но всё равно рядом. Среди семьи. Несколько секунд все рассматривали рисунок. Именно этих нескольких секунд оказалось достаточно. Потому что в следующий момент Блэйд вдруг шагнул к Дань Хэну. И поцеловал его. Прямо перед камерой. На глазах у всех. Воцарилась абсолютная тишина. Ровно на одну секунду. Потом мир взорвался. — ЧТОООООО?! Тао закричал так громко, что вспугнул птиц с ближайших деревьев. — Я ЗНАЛ! — Ты ничего не знал! — тут же возмутилась Мэй. — Знал! — Не знал! Март едва не выронила камеру. — ПОДОЖДИТЕ! Она судорожно попыталась навести объектив. — НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! — Сейчас самое неподходящее время для фотографии, — заметил Дань Хэн. — Наоборот! Это идеальное время! Келус всё ещё стоял неподвижно. С абсолютно шокированным лицом. — Подождите... Он перевёл взгляд на Блэйда. Потом на Дань Хэна. Потом снова на Блэйда. — ЧТО?! Дети снова расхохотались. Серебряный Волк тяжело вздохнула. И закатила глаза настолько выразительно, словно ждала этого не несколько недель. А минимум полгода. — Наконец-то, — пробормотала она. Дань Хэн посмотрел на Блэйда. Несколько секунд. Потом покачал головой. — Ты невыносим. — Мне часто это говорят. — И правильно говорят. Блэйд усмехнулся. А Дань Хэн всё-таки наклонился вперёд. И ответил на поцелуй. В этот момент щёлкнула камера. Раз. Навсегда сохранив этот миг. Смех детей. Шокированного Келуса. Торжествующую Март. Уставшую Серебряного Волка. Юнь с её рисунком. Поезд. Рельсы. Закат. И двух людей, которые наконец перестали делать вид, что ничего не чувствуют. Позже эта фотография займёт своё место среди сотен других снимков. Но именно её будут пересматривать чаще всего. Потому что на ней запечатлён не конец путешествия. А начало. Начало новой жизни. Где Блэйд больше не был оружием. Не был одиночкой. Не был случайным попутчиком. Он стал частью поезда. Частью дома. Частью семьи, которую они построили вместе. И ради которой стоило выжить.