Peep Show/Пип-Шоу

      — Если бы ты использовал полущит, ты смог бы колдовать сквозь него. Именно это пытался сказать Обри, когда ты закатил истерику, — произнес Малфой.       Они с Гарри спускались на лифте в Атриум после очередного долгого дня аврорских тренировок. Тем утром Гарри положил свою палочку («швырнул ее мне в голову», если верить отчету аврора Обри) и вышел из дуэльной комнаты («выскочил, хлопнув дверью», якобы), и все это он сделал пока инструктор заканчивал предложение, чем заработал себе замечание С.С.А.Н. (Стажер с Антагонистическими Наклонностями).       Гарри смотрел на этот острый профиль и задавался вопросом, в какой именно момент разговоры с Драко Малфоем стали доставлять ему удовольствие. Даже сейчас, когда тот был на стороне Обри.       — Я не закатывал истерику. И я знаю, что имел в виду Обри. Но ведь в итоге все получилось так, как я задумал.       — А могло бы и не получиться. Если бы Голдштейн…       — Точно, но Голдштейн этого не сделал, как я и предполагал, — перебил Гарри. — Так что Обри не стоило так на этом зацикливаться, особенно когда я выиграл эту чертову дуэль.       — О, конечно, я чуть не забыл! Ты ведь Гарри Поттер, победитель Темных Лордов, укротитель драконов и так далее по списку, и никто не имеет права сомневаться в твоих дуэльных навыках. И плевать, что ты убил Змеелицего заклинанием второго курса.       Малфой ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой, но его голос звучал дразняще и немножко нежно, но не жестоко.       — О, отвали. Людям позволено сомневаться в моих навыках дуэли.       Малфой поднял бровь.       — Серьезно? Тогда как ты объяснишь свой промах с С.С.А.Н., а?       — Ну… Возможно, мне не стоило так выходить из себя, — пробормотал Гарри.       В тот момент он был очень зол, но, если оглянуться назад, совет был действительно неплохим, даже несмотря на то, что Обри дал его невероятно снисходительным и раздражающим тоном. В защиту Гарри нужно сказать, что Обри был на самом деле ужасен; этот человек постоянно злоупотреблял властью, а Гарри никогда не умел терпеть таких людей. Тем не менее, наверное, он все же отреагировал слишком остро.       — Поттер, ты только что признал, что сделал что-то не так? — драматично прошептал Малфой. — Милый Салазар, нам грозит апокалипсис?       — Заткнись.       Гарри толкнул Малфоя плечом, когда двери лифта со звоном открылись. На данном этапе его жизни было приятно поговорить с кем-то, кто не боялся над ним подшучивать. К тому же, подколы Малфоя стали гораздо менее оскорбительными. В последнее время он дразнил Гарри только по поводу вещей, связанных с обучением в Аврорате, и совершенно ничего не говорил о его личной жизни. А с остальными, с кем раньше сильно враждовал — Рон, Гермиона и другие — он был исключительно вежлив и дружелюбен. На самом деле, Гарри был рад, что Малфой не относился к нему также, как к остальным. Это было бы странно, словно они друг другу чужие. И хотя Гарри не был уверен, что мог бы назвать Малфоя другом, но он был где-то около того.       Что было необычно. И немного приятно.       Они прошли мимо каминов, и Малфой, нахмурившись, взглянул на Гарри.       — Ты разве не собираешься домой?       — Я переехал. — Гарри почувствовал прилив сил при этой мысли, шаги внезапно стали легче, пока он пересекал мраморный пол Атриума. Его новая квартира была залита солнечным светом и полна мебели, которая, возможно, не была особо современной, и, возможно, не совсем сочеталась друг с другом, но которую он выбрал сам; вещи, которые создавали для него уют. — На выходных. В квартиру неподалеку.       — Ты уехал с площади Гриммо?       — Ага. Там было… — Холодно. Темно. Жутко. Тревожно. — Не очень.       — Насколько помню, там было просто ужасно. — Глаза Малфоя распахнулись. — О, боги! Головы! Головы домашних эльфов! Я только что вспомнил! — Он вздрогнул. — Они все еще были там, когда ты там жил?       — К сожалению, — скривил губы Гарри. — Они были довольно отвратительны.       — Мерзость, — согласился Малфой. — И что за квартира? Что-то шикарное и совершенно новое?       — На самом деле, не шикарная и не новая. Одна из квартир в переулке Пинокль. Ты знаешь где это?       Пинокль представлял собой короткую, извилистую улочку, засаженную старыми деревьями, за которыми располагались квартиры для волшебников, спрятанные посреди маггловского торгового района. До Министерства оттуда было всего пять минут ходьбы, а в конце улицы простирался парк, где можно было летать. Для Гарри это было идеальным местом.       — Ты шутишь? — ответил Малфой, хлопнув его по руке. — Я там живу, придурок!       — Серьезно? С каких пор?       — С прошлого лета, — отозвался тот.       — Я тебя не заметил, — сказал Гарри. — Когда переезжал.       — Меня не было дома на этих выходных, — пожал плечами Малфой. — Ездил в гости к Блейзу в Милан.       — Забини в Милане?       Малфой кивнул.       — Он работает в индустрии моды, знаешь ли. Основал свою компанию. И дела у нее, вроде, идут не плохо.       — Я понятия не имел. Здо́рово.       Гарри вполне мог себе это представить. Забини всегда выглядел безупречно, надевая такие вещи, о которых Гарри не мог и мечтать, например, коралловые пиджаки, жилеты с леопардовым принтом и меховые накидки.       Малфой изучал его лицо, но, когда понял, что тот не издевается, просто кивнул.       — Да. Сначала я был не в восторге, что он уезжает так далеко, но, думаю, все к лучшему. Для нас обоих.       Гарри чуть не встал столбом посреди тротуара, с трудом заставив себя идти дальше. Неужели Малфой намекал, что они с Забини… что они…       — Подожди, — начал он. — Что…       — Мы были вместе. В романтическом плане, — перебил его Малфой, избавляя от необходимости подбирать нужные слова. — По крайней мере, еще месяц назад.       Вместе. Малфой и еще один парень. Гарри даже не подозревал. А откуда он вообще мог это знать? Они ведь никогда не обсуждали свою личную жизнь. Даже когда Гарри совершил каминг-аут прошлой весной и об этом трубили все газеты, они об этом не говорили.       — Теперь можешь закрыть рот, — произнес Малфой, глядя вперед.       Гарри закрыл.       — Извини. Я просто… не знал.       — Мало кто знал. Два чистокровных волшебника, которые должны были жениться на хороших чистокровных ведьмах; надеюсь, ты понимаешь, почему мы обошлись без объявлений.       — Наверное, — сказал Гарри.       Он совершил публичный каминг-аут через пару месяцев после расставания с Джинни в Рождество. Пресса откровенно издевалась, печатая всякую ложь об ее измене и обо всем остальном, и Гарри не знал, как это остановить. Поэтому он решил сказать правду, что это он разорвал отношения, потому что был не таким. Это вылилось в целую историю. Он поморщился просто от одной мысли.       — Не все из нас достаточно смелы, чтобы кричать о собственных предпочтениях на каждом углу, — отозвался Малфой.       Гарри усмехнулся.       — Ты думаешь, что я смелый?       — О, Мерлин, постарайся не лопнуть от своего раздутого эго, — закатил глаза Малфой.       Они свернули в переулок Пинокль.       — Какой из них твой? — спросил Гарри.       Его квартира находилась слева, в трехэтажном здании из красного кирпича со свежей белой отделкой. Дома на Пинокле были спроектированы одинаково: по двенадцать квартир в каждом здании, по четыре на каждом этаже. Они отличались друг от друга только цветом кирпича и номером. Несмотря на одинаковый дизайн, дома выглядели уютными и красивыми, с высокими дубами и березами, защищающими от улицы, и ухоженными садиками на заднем дворе.       — Шестой.       — Хэй! А у меня четвертый. Мы соседи.       — Это маленькая улица. Мы были бы соседями независимо от номера дома, — заметил Малфой.       — Да, но… мы прям соседние соседи.       — Как мне повезло, — безэмоционально произнес тот, за что получил еще один тычок локтем под ребра.       — Что ж, это мой, — сказал Гарри мгновение спустя, указывая на дом номер четыре.       — Да, Поттер, я в курсе. Ты только что об этом сказал.       — Ты такой придурок. — Он пнул тротуар. — Тогда увидимся завтра. Хочешь пойти на работу вместе?       — Боже мой, нет. Ты вечно опаздываешь.       — Я не опаздываю! — крикнул Гарри, но Малфой уже направлялся к своему шестому дому.       Он поднял руку, не оборачиваясь. Светлые волосы казались почти розовыми в свете заходящего солнца.       — Завтра я могу снова пойти с тобой домой, — крикнул он в ответ. — Раз уж ты так жаждешь моей компании.       — Я не жажду… Заткнись, придурок! — Гарри не смог сдержать улыбку.       Рука Малфоя сложилась в неприличный жест, и Гарри рассмеялся.       Улыбка не сходила с лица, даже когда он поднимался по лестнице на свой третий этаж. Малфой был придурком, но придурком забавным.       Войдя в квартиру, Гарри включил свет и огляделся. Она была небольшая, и ему это очень нравилось; размер был идеальным. Уютная, чистая, наполненная разными безделушками и фотографиями, которые делали его счастливым, и от одного взгляда на это все, сердце наполнялось радостью и осознанием того, что это его дом. Это место действительно ощущалось как дом, даже больше, чем когда-либо было на площади Гриммо несмотря на то, что он прожил тут всего одни выходные.       Довольно вздохнув, Гарри направился на кухню, чтобы придумать, что приготовить на ужин. Он умирал с голоду — он всегда был жутко голодным после аврорских тренировок.       По пути он случайно выглянул в окно гостиной и увидел, как в одной из квартир в доме номер шесть загорелся свет. Мгновение спустя в окне прямо напротив его квартиры появилась знакомая белобрысая шевелюра.       Не может быть — окна выходили на окна Малфоя! Как это возможно?       Он подошел ближе к окну и замахал руками, пытаясь привлечь внимание.       Однако Малфой, похоже, его не заметил. Он даже взглянул в его сторону, но никак не дал понять, что увидел. Гарри нахмурился. Может, его лампы были тусклыми, или наоборот, у Малфоя слишком яркими.       Гарри пожал плечами и пошел на кухню.              С того дня они почти каждый вечер стали ходить домой из Министерства вместе, но никогда не на работу, потому что Малфой всегда уходил слишком рано. Наконец, однажды вечером, Гарри поставил будильник на тридцать минут раньше, чем обычно. Это означало, что утром у него было время принять душ, одеться и пробежаться до кондитерской на соседней маггловской улице, чтобы купить круассаны с шоколадом и два кофе, и вернуться к дому номер шесть ровно в семь часов, немного запыхавшись, но светясь от предвкушения, словно идиот.       Удивленное выражение лица Малфоя, когда он спустился по ступеням, стоило потерянных тридцати минут сна.       — Видишь? Я не всегда опаздываю, — гордо сказал Гарри.       Было приятно доказать, что тот был не прав.       Малфой лишь покачал головой, рассмеялся, поблагодарил Гарри за кофе и проклял за «пустые калории» (но несмотря на это, умял весь круассан). После этого каждое утро они встречались, чтобы вместе дойти до Министерства, и время от времени кто-нибудь из них заранее покупал кофе и выпечку. Было здорово прогуливаться с ним до работы и обратно.              Гарри старался не зацикливаться на том, что его окна смотрят в окна Малфоя, потому что тот, кажется, и вовсе не обращал на это внимания. Он был уверен, что они несколько раз встречались взглядами, но каждый раз Малфой отводил глаза, а на следующий день ничего об этом не говорил. Это было логично, думал Гарри: они должны были уважать частную жизнь друг друга. После самого первого раза он больше никогда не пытался ему помахать.       А еще он старался не смотреть. Правда старался. Это ведь не должно было быть настолько сложным, но Гарри снова и снова ловил себя на том, что его взгляд как магнитом притягивает к квартире напротив.       Все дело в том, что в своей квартире Малфой казался совсем другим, чем в остальное время. Гарри нравилось то, каким он был в последние несколько месяцев, но тем не менее он всегда казался таким чопорным и формальным, особенно во время учебы: прямая спина, идеальная прическа, безупречные рубашки с воротником под мантией. В кафе ДМП он даже салфетку на колени раскладывал, черт возьми! Но у себя дома он был каким-то расслабленным и мягким. Он выходил из задней части квартиры в пижамных или спортивных штанах (о существовании которых у него Гарри даже не подозревал) и футболке или майке. Обычно Малфой ужинал на диване, читая книгу, которая была неподвижно закреплена в воздухе перед ним, пока он не поднимал палочку, чтобы перевернуть страницу. Иногда по вечерам он делал отжимания, приседания и различные упражнения на растяжку, устроившись на маленьком коврике, и Гарри невольно накладывал заклинание увеличения в такие моменты (особенно во время отжиманий; Мерлин, плечи Малфоя выглядели просто потрясающе). Когда он прибирался, то немного покачивал бедрами, передвигаясь по квартире, и Гарри гадал, какую музыку тот слушает.       Он старался не смотреть слишком долго, чтобы ситуация из случайного любопытства не переросла во что-то жуткое (он очень не хотел быть жутким). И в целом, у него это получалось.       Но однажды ночью в конце лета все оборвалось.       Это был четверг, вечер, когда в пабе собирались стажеры-авроры. Малфой теперь всегда ходил с ними (поначалу он этого не делал, но Захария Смит стал таскать его за собой примерно через месяц). В последнее время Малфой сидел рядом с Гарри, а не со Смитом, и Гарри не мог этому не порадоваться, потому что Смит был тем еще придурком (и плюс ко всему, ему нравился Малфой – Гарри это чувствовал).       Когда они вышли из паба, уже стемнело, и дневная жара сменилась чем-то более мягким и приятным, а легкий ветерок нежно ласкал растрепанные волосы Гарри. Их лондонские соседи заполонили улицы, как это обычно бывало летними вечерами. Насыщенный, свежий аромат скошенной травы и листьев, богатых хлорофиллом, смешивался с запахами бензина, специй и духов мимо проходящих людей. Гарри глубоко вдохнул; ему нравилась эта странная смесь. Она заставляла его чувствовать себя до боли живым.       Разговор с Малфоем по дороге домой был легким, хотя сейчас он всегда был таким. Он рассказывал о стычке между Симусом и Обри, и Гарри так сильно смеялся, что у него заболел живот. Рука Малфоя постоянно задевала его, касаясь обнаженной кожи, потому что Гарри был в футболке, а Малфой закатал рукава своей белой рубашки выше локтей. Гарри задавался вопросом, замечал ли он это, или же он был слишком увлечен рассказом, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.       Когда они свернули в переулок Пинокль, Гарри подумал о том, чтобы пригласить Малфоя к себе, но так и не решился. Прежде чем он смог снова собраться с духом, момент уже был упущен, и он обнаружил себя поднимающимся по лестнице в квартиру в одиночестве.       Однажды он обязательно его пригласит. Это ведь обычный дружеский жест, не так ли? А они с Малфоем теперь друзья. В такие вечера у Гарри всегда вертелась на языке фраза: «Не хочешь подняться выпить?», но он никак не мог облечь ее в слова. Они застревали где-то за зубами, и он проглатывал их, пока шел по дорожке к своему дому.       Но он точно это сделает. В один из подобных вечеров. Было так глупо мучиться из-за этого; ему просто нужно было спросить.       Войдя внутрь, Гарри включил чайник, планируя просмотреть свои записи к завтрашнему экзамену по невербальным заклинаниям. На практике у него не было никаких проблем, все невербальные были на высшем уровне, но часть экзамена была письменной, и именно она беспокоила его больше всего.       Когда чай был готов, Гарри направился в гостиную. По пути он мельком взглянул в окно Малфоя и замер.       Потому что Малфой был там, он проходил мимо окна с палочкой в руке, взмахивая ей в сторону чего-то, что Гарри не мог увидеть. И он был совершенно голым.       Гарри видел его в штанах и майках в нескольких (запоминающихся) недавних случаях, но никогда в чем-то более открытом. И, конечно, никогда не видел таким. Без штанов его ноги казались еще длиннее, километры нежной, бледной кожи, очерчивающие упругую задницу и узкие бедра. Гарри мог четко проследить все очертания подтянутых ягодиц, когда тот поворачивался боком, а также очертания его…       Он закашлялся и отвернулся, щеки пылали огнем.       Какого черта, что происходит?       Малфой знал, что Гарри живет здесь. И он даже не задернул шторы (хотя, справедливости ради, он их никогда не задергивал). И тем не менее.       Гарри снова посмотрел в окно, хотя сам же и приказал себе не смотреть.       Теперь Малфой стоял лицом к стойке, отделяющей кухню от гостиной, точно там, где стоял Гарри в своей квартире. И его задница, блять, была там, перед глазами Гарри, и она была идеально круглой, упругой и…       Он резко развернулся и побежал обратно на кухню со своим чаем, поставив его на стол слегка дрожащими руками.       Он положил руки на столешницу и на мгновение наклонился над ними, давая сердцу возможность успокоиться. И тут до него дошло, что он буквально забился на кухню, пытаясь спрятаться в собственной квартире. И это казалось несправедливым. Это же не он ходил без одежды, правда? О чем вообще Малфой думал? Неужели он забыл, что окна Гарри выходят на его? Может, он пьян? Хотя, когда они шли домой, он не выглядел пьяным.       Это выглядело так, словно…       Да нет. Не может быть.       А, может, и может. Потому что иногда Гарри мог почти поклясться, что их поддразнивания напоминали что-то вроде флирта. Даже Симус на днях упоминал об этом, и Гарри разрывался между удовольствием от того, что Малфой с ним флиртует, и смущением от того, что он сам так явно флиртовал, что Симус это заметил.       И честно говоря, Гарри не совсем понимал, как флиртовать с мужчинами. Что уже является флиртом, а что нет. Потому что, несмотря на все его выходки с каминг-аутом, он на самом деле ничего из этого не пробовал. Он никогда не заходил дальше поцелуев.       Гарри всегда говорил себе, что был слишком занят тренировками в Аврорате и встречами с Роном и Гермионой по выходным, чтобы знакомиться с кем-то еще. Но правда заключалась в том, что он понятия не имел, как быть геем, как встречаться с мужчинами, как с ними знакомиться. Возможно, у него это получалось даже хуже, чем с женщинами, что, если подумать, было довольно печально.       Но что, если Малфой действительно флиртовал с ним, что, если он нравился Малфою, тогда, может быть, это внезапное голое дефиле было преднамеренным? Может, Гарри должен был это увидеть?       Он выскользнул из-за угла, биение сердца отдавалось в ушах. Малфой развалился на диване, закинув ноги на журнальный столик и положив книгу поверх коленей. Но кроме того, что книга теперь прикрывала его член, он все еще был обнажен.       Гарри собрался с духом и подошел ближе к окну. Он провел взглядом по широким плечам. Его собственный член, мучительно твердый, упирался в ширинку джинсов. «Если ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя, пожалуйста, подай мне знак». Гарри отправил эту мысль в теплый ночной воздух, прямо к Малфою.       Словно что-то услышав, тот положил книгу на диван и, закинув руки за голову, раскрылся еще больше. Его взгляд встретился со взглядом Гарри. Гарри сглотнул, чувствуя, как в паху разливается жар. Он понятия не имел, что делать дальше, как себя вести. Малфой заметил, что он смотрит на него; он никак не мог не увидеть. Гарри начал поднимать руку, чтобы помахать, но затем понял, что делает и остановился. Вместо этого он еще раз тяжело сглотнул и замер.       Ни один из них не отводил взгляда на протяжении нескольких долгих мгновений, пока Малфой наконец не поднялся, и не исчез в другой комнате. Гарри отошел от окна. Его потряхивало, а член болезненно ныл. Он немного помедлил, а затем практически бегом кинулся по коридору в спальню. Оказавшись внутри, он резко дернул замок джинсов, расстегивая ширинку все еще дрожащими пальцами. Через пару секунд член оказался в руке, и Гарри тихо застонал, гадая, делает ли сейчас Малфой то же самое в своей спальне. Он мог представить себе это, всю эту бледную, гладкую кожу, распростертую на кровати, бесконечные ноги, расставленные в стороны, пока он водил рукой по своему длинному, розовому члену. Гарри отчаянно хотел знать, как выглядит кровать Малфоя, чтобы представить его на ней.       Сила его желания была пугающей. Неужели он хотел Малфоя больше, чем думал? Это не казалось чем-то, что внезапно произошло сегодня, или даже за последние несколько дней или недель. Это было похоже на то, что копилось внутри него очень долго, словно обрывки мыслей и чувств собирались в груди и животе, ожидая момента освобождения, который должен был вот-вот нахлынуть, вспенивая кровь, подобно приливу.       Когда все закончилось, Гарри лежал неподвижно, задыхаясь, с красным лицом, и пытался понять, почему не дошел до этого раньше. Потому что сейчас, покопавшись в голове, он обнаружил целый каталог под названием «Драко Малфой», где собраны обрывки разговоров и точная интонация речи, воспоминания о том, как у Малфоя изгибались губы, когда Гарри говорил что-то смешное, а тот не хотел этого показывать, как выглядела его задница в обтягивающих брюках во время пабных вечеров, и как длинные пальцы обхватывали кружку пива. Гарри с абсолютной ясностью представлял запястья Малфоя, движения кадыка и волну волос.       Когда это произошло?       Как он мог не замечать этого до сих пор?       И как теперь ему вести себя при следующей встрече? Малфой знал, что Гарри наблюдал за ним. Да Мерлин милостивый, они даже взглядами встретились. Он все еще не понимал, стоит ли говорить об этом. Эта мысль не давала ему уснуть до поздней ночи, и только еще одна дрочка ранним утром наконец погрузила его в сон.              На следующее утро, когда Малфой ждал его у крыльца дома номер четыре с кофе и круассанами с шоколадом, Гарри принял решение притвориться, что ничего не произошло. Малфой, к счастью, решил сделать то же самое.       — Готов к экзамену по невербальным? — спросил он, когда они пошли по улице.       — Не уверен, — голос Гарри слегка дрожал.       — Что ж, а я готов, — сказал Малфой, запрокинув голову, чтобы отпить кофе из стаканчика. И… ох… кадык. Блять, Гарри нравилось, как это выглядит. Он смотрел, как тот подергивается, пока Малфой делает глоток, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. — И вообще, ты лучший в нашем классе по невербальным заклинаниям, так что заткнись, Поттер. Еще слишком рано для твоей ложной скромности.       — Нет, я… — произнес Гарри, слишком измученный и растерянный, чтобы участвовать в обычной перепалке. — Я серьезно. Я знаю, что хорошо справлюсь с практической частью, но меня немного беспокоит письменная.       — Потому что ты не готовился, — Малфой приподнял бровь.       — Ну… — уклончиво ответил Гарри.       Он собирался готовиться. Но тут в окне появился голый Малфой. Голый Малфой, раскинувшийся на диване и заглядывающий прямо в его квартиру. Гарри моргнул, уставившись в тротуар, умоляя член лежать смирно.       — Ленивый ублюдок. Ладно, я тебя поднатаскаю…       Малфой начал задавать ему один вопрос за другим, и к тому времени, как они добрались до Министерства, Гарри стал чувствовать себя более уверенным и подготовленным. Что бы ни означала или не означала прошлая ночь, он сможет игнорировать это еще несколько часов.              После работы Гарри не пошел домой. Была пятница, а это означало встречу с Роном и Гермионой, так что он попрощался с Малфоем в Атриуме и камином переместился в «Дырявый» вместе с Гермионой. Рон появился спустя несколько минут, напрямую из «Волшебных Вредилок», и, ухмыляясь, направился к ним. Когда все расселись вокруг маленького столика с грязной столешницей, которая постоянно прилипала к рукам Гарри, Гермиона повернулась к нему, бросая подозрительный взгляд.       — Что? — спросил он.       — В смысле, что? Ты и Малфой в Атриуме. Кажется, вы отлично поладили.       — Ну, мы же соседи, — напомнил он ей. — И коллеги.       — Точно, — ответила Гермиона.       — Сейчас он вроде как стал ничего, — сказал Рон, пожимая плечами. — Я видел его на нескольких любительских квиддичных матчах.       — Видел? — переспросил Гарри. — Ты мне об этом не говорил!       Ему казалось, что Рон был обязан об этом рассказать. Очевидно, что Гарри непременно нужно было быть в курсе всех сплетен, связанных с Малфоем. Это то, что его друзья уже должны были знать.       Рон нахмурился.       — Эм…       Гермиона выглядела так, будто пытается сдержать смех.       — О, Гарри.       — Что?       — Нет-нет, ничего.       Она сделала глоток из своего стакана.       — О! — воскликнул Рон. — Кстати, о хорьке, нужно не забыть спросить Зака, как все прошло.       — Захарию Смита? Какое отношение он имеет к Малфою? — спросила Гермиона.       — Я же тебе говорил, помнишь? — ответил Рон. — Зак сказал, что собирается пригласить Малфоя на свидание после воскресного матча. Он готовился к этому несколько недель.       Гарри крепче сжал свой бокал.       — А, точно, — кивая, сказала она. — Это было бы немного странно, эти двое вместе. Не могу себе этого представить.       — Малфой никогда не будет встречаться с Захарией Смитом, — вмешался Гарри, звуча при этом немного резче, чем хотел. — Во-первых, Смит не в его вкусе…       — Не в его вкусе? — повторил Рон, слегка выпучив глаза. — Откуда, во имя Мерлина, ты это знаешь?       — Может, они уже говорили об этом, — отозвалась Гермиона, толкнув Рона локтем и бросив многозначительный взгляд. — Раз уж они так сблизились.       Гарри это совсем не понравилось. Да кому бы, мать его, вообще понравилось, когда из-за него переглядываются.       — Ну, он долгое время встречался с Блейзом Забини, — ответил Гарри, пытаясь придумать разумное объяснение своей категоричной анти-малфойско-смитской позиции. — И Блейз совсем не похож на Захарию.       — Они оба богатые чистокровные волшебники, — заметила Гермиона.       — Да, но на восьмом курсе Блейз уже стал нормальным. А Зак все еще продолжал быть полным придурком, — сказал Гарри.       — На самом деле, он не так уж и плох, если узнать его поближе, — произнес Рон. — И вообще, я думал, что у тебя с Заком сейчас все в порядке, Гарри.       У него и было все в порядке, до того момента, как он узнал, что Зак активно увивается за Малфоем, а не просто пускает на него слюни на пабных вечерах для стажеров.       — Он все время задирал твою сестру. И постоянно огрызался, когда вступил в Отряд Дамблдора. И еще сбежал из замка во время битвы за Хогвартс. Не понимаю, какие еще доказательства вам нужны? Он абсолютный засранец.       И, Мерлин, именно так все и было. Одна мысль о его противной, сморщенной роже вызывала у Гарри непреодолимое желание вмазать по ней кулаком.       Гермиона все еще выглядела так, будто пыталась сдержать смех.       — Ладно, а теперь что? — рявкнул на нее Гарри.       — Не смей разговаривать со мной таким тоном только потому, что у тебя есть чувства, с которыми ты не знаешь, как справиться.       — Что? С какими чувствами он не может справиться? — спросил Рон.       — Нет у меня никаких чувств, — ответил Гарри, сверля Гермиону взглядом.       К счастью, в этот момент бармен принес к столу заказанные ими чипсы, и дальнейшие допросы были забыты, пока они боролись за корзинку.       Позже, когда Гарри шел домой, слегка пошатываясь от слишком большого количества пива, он подумал о замечании Гермионы.       — Нет у меня никаких чувств, — пробурчал он себе под нос. — Я же не виноват, что прошлой ночью он разгуливал голышом.       Может быть, Малфой просто был эксгибиционистом. Может быть, он вообще не хотел иметь с Гарри ничего общего и просто получал удовольствие от демонстрации своего тела. Как те парни, вытаскивающие члены в метро. Гарри фыркнул от смеха.       Поднимаясь по ступенькам своего дома, он взглянул на дом Малфоя и задумался, чем он там сейчас занимается. Гарри понятия не имел, что тот делает по выходным. Они постоянно виделись в будни, но по выходным Малфой оставался загадкой. Может, он встречался с Пэнси Паркинсон или Грэгом Гойлом, ведь они все еще были друзьями. Или, например, ходил выпить в паб, так же, как и Гарри.       Или, возможно, он был с кем-то. На свидании.       Эта мысль вызвала у Гарри ужасную смесь тошноты и ярости. Он представил, как Малфой собирается, выбирает одежду, поправляет волосы, наносит одеколон, только для того, чтобы какой-то придурок вроде Зака мог его облапать.       И, о боже. Может быть, сегодня Малфой действительно был с Захарией Смитом. Это вполне реально, если Смит все же пригласил его на свидание в прошлое воскресенье. Гарри захлопнул за собой дверь квартиры и бросился к окну.       Квартира Малфоя была темной и пустой. Гарри прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза, приказывая себе успокоиться. Не было никаких оснований думать, что Малфой сейчас именно с Заком. Возможно, он вообще не на свидании. Он мог быть где угодно и делать что угодно. Дьявол, он вообще мог быть в своей квартире и спокойно спать.       В тот самый момент, когда Гарри об этом подумал, в окне Малфоя зажегся свет, а через пару секунд появился и он сам. Один. Гарри выдохнул, почувствовав, как расслабились плечи, когда часть напряжения покинула тело. Если он и был с Заком этим вечером, значит, все прошло не очень хорошо; он не настолько ему нравился, чтобы получить приглашение домой.       Малфой скрылся из вида, но вскоре появился снова с бокалом чего-то похожего на вино. Конечно, он был любителем вина, этот высокомерный ублюдок. Гарри улыбнулся. Он уже собирался пойти в спальню и переодеться в пижаму, когда Малфой поставил бокал на кофейный столик и рухнул на диван. Он был слишком далеко, чтобы Гарри мог прочитать выражение его лица, поэтому он наложил заклинание Увеличения, чувствуя себя лишь слегка виноватым.       Ему просто было любопытно, вот и все.       Вблизи Малфой показался хмурым и задумчивым. Гарри нравилось такое выражение его лица: бледные брови сдвинуты к переносице, а губы слегка поджаты. Откинувшись на черные подушки — волосы ярко выделялись на их фоне — он закрыл глаза. Гарри тихо выдохнул, расслабляясь вместе с ним.       Рука Малфоя, до этого неподвижно лежащая вдоль бока, теперь скользнула вверх к бедру. Он провел ладонью по ткани своих темных брюк — этот мерзавец все еще был одет в элегантные угольно-серые брюки и светло-голубую рубашку. Всегда такой собранный, такой правильный.       Рука поползла дальше, к промежности.       Ладони Гарри, прижатые к окну, внезапно стали горячими.       Может быть, у Малфоя просто что-то чесалось. Или, возможно, ему просто нравилось это успокаивающее прикосновение. Гарри тоже иногда так делал, когда был один. Он обхватывал пальцами собственные причиндалы просто так, без всякого сексуального подтекста. Это не обязательно должно было быть…       Вот только теперь Малфой потирал ладонью шов брюк, ускоряя темп и слегка покачивая бедрами на диване. Гарри почувствовал, как его собственный член набухает от этого вида.       В следующую секунду Малфой резко выпрямился — настолько резко, что Гарри вздрогнул — и подошел к окну.       Гарри пытался сообразить, будет лучше убежать или спрятаться, а потом решил, что идет оно все на хер. Он мог видеть Малфоя, и, если Малфой тоже хотел видеть его, он не будет противиться.       И, конечно же, взгляд Малфоя скользнул к его окну. Гарри почувствовал прилив энергии, проникающей в квартиру вместе с этим взглядом. А затем Малфой расстегнул пояс и запустил руку в штаны.       Опресвятоесобачьедерьмо. А вот это уже точно не было случайностью.       Малфой достал свой член и стоял у окна, заглядывая в квартиру Гарри.       Он делал это для Гарри. Он знал, что Гарри смотрит. Похоже, он хотел, чтобы Гарри смотрел.       Гарри судорожно дернул замок на ширинке и дрожащей рукой вытащил член. Он был мучительно твердым и ярко-красным, прикосновение к нему разливалось облегчением. На головке уже собралась капелька предэякулята, поэтому Гарри провел пальцем по щелочке уретры, задохнувшись от наплыва ощущений.       В доме номер шесть Малфой спешно двигал рукой, запрокинув голову назад, закрыв глаза и больше не глядя на Гарри. Казалось, что он хотел, чтобы на него смотрели, а не он смотрел. Он хотел, чтобы смотрел Гарри. И да, да, Гарри собирался охуеть как внимательно смотреть.       Бедра Малфоя двигались, и, боже мой, как же Гарри хотелось, чтобы тот снял брюки. Он представлял себе длинную полосу бледной кожи, которую видел вчера, эти острые тазовые кости, эту стройную талию. С помощью увеличительного заклинания Гарри следил за трепетом золотистых ресниц, за тем, как приоткрываются розовые губы. Он видел румянец, расползающийся по щекам и дальше, вниз, к шее. Он видел, как головка розового члена скользит между длинными сжатыми пальцами, наружу и внутрь, наружу и внутрь. Она поблескивала при каждом движении, словно на нее нанесли заклинание смазки. Гарри почувствовал, как его собственный член дернулся от этой мысли.       Свободной рукой Малфой прижался к стеклу, удерживая себя в вертикальном положении, начиная быстрее двигать кулаком. Морщинка между его светлыми бровями стала глубже. Гарри охватило непреодолимое желание лизнуть ее. Затем Малфой раскрыл рот, и кончил, заливая стекло. Гарри видел это, видел сперму Малфоя. У него потекли слюни, когда в голове возник образ того, как Малфой кончает ему в горло или разукрашивает ей губы.       И это стало финальной точкой… блять, блять, блять…       Гарри застонал, выплескивая собственную сперму на окно. Он прислонил голову к стеклу и увидел, что Малфой сделал то же самое. Они были зеркальным отражением друг друга, прижимаясь к гладкой поверхности, со стекающими по ней каплями, и с размягченными после оргазма телами.       Гарри представил, как идет в квартиру Малфоя. Он подумал о том, каково было бы прижать того к своей груди и целовать до изнеможения, почувствовать его измученный, размягчающийся член, прижатый к его члену. Что-то в этом вызвало новый всплеск жара внизу живота, заставив уставший орган снова зашевелиться несмотря на то, что он только что кончил.       Он бы мог это сделать; он бы мог пойти туда. Они находились так близко. Буквально в одной минуте.       Но Малфой уже застегивал молнию, проводя рукой по растрепанным волосам. Он отошел от окна, и квартира снова погрузилась во тьму. Гарри уставился на то место, где только что стоял Малфой, и ему стало больно.       Он хотел прикоснуться. Ему нужно было, чтобы тот дал ему больше, чем просто визуальную демонстрацию. Это казалось нереальным, но он хотел Малфоя. Хотел прикоснуться, а не просто смотреть. Хотел узнать каково это — целовать его в момент оргазма, пропускать шелковистые волосы сквозь пальцы, касаться гладкой, теплой кожи своей. Он хотел узнать, что он почувствует, когда Малфой окажется у него во рту или внутри него.       Только он не знал, как преодолеть эту пропасть. Их разделяли два стекла и двадцать пять футов, но казалось, что между ними простираются целые мили.       В следующий раз, поклялся себе Гарри. Когда Малфой сделает это в следующий раз, он не будет прятаться в своей квартире. Он пойдет к дому номер шесть, постучит в дверь, а затем обнимет Малфоя и поцелует его так крепко, что тот никогда, никогда больше даже не подумает о том, чтобы встречаться с Заком или кем-либо еще. А потом он возьмет этот великолепный разрумянившийся член в рот, пососет эти маленькие розовые соски и оставит свои следы на этой длинной шее.       И, блять, у него снова встал. Он посмеялся над собой и поправил одежду.       К тому времени, как Гарри заснул, он уже чувствовал себя намного лучше. У него был план, и скоро он узнает, что происходит с Малфоем. Так или иначе, он узнает, чего тот он него добивается и для чего все это делает. Гарри немного нервничал; естественно, нервничал. Во-первых, это Малфой. Если он понял все неправильно, он может над ним посмеяться. Но Гарри должен был знать. Он должен был знать, был ли Малфой просто извращенцем, или это была какая-то ебаная игра, или Малфой хотел этого так же сильно, как и Гарри. Хотел ли он самого Гарри.              В понедельник утром Гарри стоял возле дома номер шесть, с затаенным дыханием ожидая внизу лестницы.       — Доброе утро! — крикнул он, когда Малфой, выглядящий немного уставшим, наконец, появился.       — Доброе утро, Поттер, — фыркнув, ответил тот. — Сегодня без кофе?       — О, эм. Не было времени сбегать.       Малфой снова фыркнул и пошел вперед. Было ощущение, что он сегодня не в настроении.       — Как прошли твои выходные? — спросил Гарри, прибавив шагу, чтобы догнать его.       Он внимательно всматривался в лицо Малфоя, ища какой-то знак. Какое-то подтверждение тому, что произошло между ними.       — Нормально, — ответил тот, не глядя на него.       — Чем занимался в пятницу?       Гарри поразился собственной смелости; возможно, это было слишком прямолинейно.       Но Малфой совершенно не выглядел смущенным. Он не улыбался, не дразнил и не бросал на Гарри многозначительных взглядов. Вместо этого он нахмурился.       — А что?       — Просто поддерживаю разговор, — ответил Гарри, чувствуя, как краснеют щеки.       Ладно, тот явно не собирался упоминать их пятничный пассаж.       Малфой посмотрел на него еще мгновение, а затем поправил сумку на плече.       — Вообще-то, у меня было свидание.       — О? — Хотя Гарри и догадывался — он даже был почти уверен — этот ответ все равно стал ударом под дых. — Кто?       — Кем, — поправил Малфой, не глядя на него. — С кем, — он немного помолчал. — С Захарией Смитом.       Гарри чуть не споткнулся о трещину в тротуаре.       — Оу. Что ж, эм, забавно, — пробормотал он.       — Это было совсем не забавно, — наконец отозвался Малфой, повернувшись к Гарри. — На самом деле, я знал, что мне это изначально неинтересно… не знаю, зачем вообще согласился. Наверное, потому что он был настойчив.       — Что… — Гарри откашлялся, пытаясь осмыслить услышанное и расслабиться. — Что-то случилось?       Малфой пожал плечами.       — Ничего. Было неловко и скучно. Бессмысленно. Пришлось отбиваться от нежелательного поцелуя в конце вечера.       — О, — рассмеялся Гарри, чувствуя, как его переполняет облегчение. Они даже не целовались. Слава Мерлину. — А что ты делал потом? Пошел домой? — Гарри почувствовал себя смелее, услышав новости о Смите.       Малфой бросил на него взгляд.       — Да. А что еще я должен был делать?       Гарри помотал головой.       — Ничего. Извини. Ничего. — Он откашлялся. — Просто…       — Не могу дождаться, чтобы узнать какие у меня оценки за экзамен, — перебил Малфой. — Я не смог поговорить с тобой в пятницу после работы, но думаю, что справился на отлично.       Гарри немного растерялся от такой резкой смены разговора.       — О. Да, точно. Да. Надеюсь, я тоже неплохо справился.       Вскоре они уже шли по Атриуму Министерства к лифтам, а у Гарри по-прежнему не было ответов.              В понедельник вечером Малфой не раздевался и не дрочил перед окном, также как не делал этого и в последующие несколько ночей. Он вернулся к совершенно обычным делам, таким как приготовление ужина или чтение в слишком откровенной одежде. Гарри снова старался не смотреть на него весь вечер, потому что ему снова казалось, что Малфой этого не хочет.       Днем он был совершенно дружелюбен, и Гарри задавался вопросом, возможно ли, что у Малфоя просто пропал интерес дразнить его через окно. От этого Гарри чувствовал себя странно обманутым, словно тот использовал его для своих развлечений, не имея ни малейшего намерения выполнить то, что казалось обещанием чего-то большего.       Но самым разочаровывающим стало завершение всего происходящего. Гарри не хотел, чтобы Малфой заканчивал. Он хотел, чтобы тот продолжал настаивать, чтобы сам Гарри смог ответить тем же, чтобы в конце концов произошло что-то. Что-то настоящее. Что-то, что Малфой не смог бы проигнорировать.       В пятницу Гарри отказался идти в паб, решив вместо этого отправиться сразу домой. Он чувствовал себя довольно жалким, сидя на диване с открытой на коленях книгой. Он постоянно перечитывал одни и те же несколько предложений, потому что его внимание все время возвращалось к квартире напротив. Малфой был дома сегодня вечером; Гарри видел его то появляющимся, то исчезающим из поля зрения. На какое-то мгновение Гарри даже показалось, что тот, возможно, собирается куда-то пойти, но потом Малфой просто устроился на своем черном диване и открыл книгу.       Гарри вздохнул и попытался переключить внимание на свой текст. Бесполезно. Слова ускользали, он был совершенно не способен их удержать. Он не мог перестать думать о Малфое.       Боже, это была пытка.       Гарри следовало пойти к нему. Он мог бы сказать: «Эй, если тебе нечего делать, может посмотрим фильм у меня?».       Или еще лучше: «Эй, если тебе нечего делать, я мог бы тебе отсосать?».       Он бросил книгу на пол и уткнулся лицом в ладони.       — Проклятье, — пробормотал он. — Проклятье, проклятье, проклятье.       Крепко зажмурившись, Гарри желал отгородиться от всего — от всего мира — но особенно ему хотелось отгородиться от собственных глупых мыслей.       Наконец он поднял голову и, почти против своей воли, посмотрел на дом номер шесть.       Малфой стоял у окна.       Малфой стоял у окна, без рубашки. И теперь он расстегивал ширинку, и да, да, прекрасные шерстяные брюки сползли на пол. Он сбросил их, и Гарри чуть не закричал от радости. Малфой мог отказываться обсуждать происходящее, но все равно продолжал это делать, и это говорило о многом.       Гарри готов был поклясться, что Малфой смотрел прямо на его квартиру, когда запустил большие пальцы за резинку трусов и резко стянул их, освобождая член. Гарри вздохнул, все его тело наполнилось надеждой, желанием, страхом и миллионом других непонятных чувств.       Он потянулся к собственной ширинке, а затем остановился.       Это было точно так же, как и в прошлую пятницу.       Если Гарри хотел перемен, ему нужно было что-то сделать, чтобы встряхнуть ситуацию.       Ему нужно было пойти туда.       Правильность решения наполнила его, и внезапно вспыхнула абсолютной готовностью. Схватив ключи и натянув на ноги красные кеды, Гарри вышел в коридор. Он видел цель.       Он провел рукой по волосам — скорее всего, они выглядели ужасно, но кого это волновало? Малфой и так был в курсе, как выглядят его волосы.       Спускаясь по лестнице и выходя за дверь, Гарри незаметно наложил заклинание очищения на свой рот. Он нервничал. Он нервничал так сильно, что едва мог выдержать, но это должно было произойти. Он не мог продолжать в том же духе, не имея ни малейшего представления о том, что все это значит. Это было невыносимо.       Он проник в здание с помощью палочки, и, конечно же, он знал, где находится квартира Малфоя.       Подняв кулак, Гарри трижды постучал: тук-тук-тук. А затем он ждал, пока сердце в груди пыталось остановиться.       Прошла пара мгновений, прежде чем Малфой резко распахнул дверь. Он запыхался, его волосы были немного растрепаны. Сверху он накинул синий халат.       — Поттер. Ты здесь.       Гарри растаял от звука его голоса, от вида квартиры перед ним, той самой, за которой он наблюдал столько недель.       — Я здесь, — ответил он, входя внутрь.       Они долго смотрели друг на друга, растягивая секунды в предвкушении, а затем Гарри обхватил заостренное, красивое лицо Малфоя ладонями и поцеловал. Он целовал его так, словно пытался признаться, целовал так, чтобы, как он надеялся, суметь дать ответы на все вопросы: да, мне нравилось наблюдать за тобой. Да, мне это доставляло удовольствие. Да, я хочу еще. Да, я хочу тебя.       — Оу, — прошептал Малфой и ответил на поцелуй.       Он ощущался невероятно под руками Гарри. Втолкнув Малфоя дальше в квартиру, Гарри захлопнул дверь с помощью невербальной магии, заставив того застонать. Все было как в вихре, как в тумане, как в кипящем, беспорядочном хаосе желания. Гарри провел руками по бокам Малфоя, возбуждаясь от мысли, что он может прикоснуться ко всей этой коже. Ко всей этой нежной, гладкой, совершенной коже.       Это было даже лучше, чем он себе представлял: Малфой, теплый, живой и твердый, прижимался к нему, издавая тихие, нуждающиеся стоны, пока Гарри вылизывал его рот и притирался вплотную к его бедрам.       Переместив одну руку обратно к щеке, Гарри позволил поцелую замедлиться. Легкое, мягкое покалывание щетины под кончиками пальцев, заставило его всхлипнуть. Малфой, может, и был красив, но он определенно был мужчиной, весь в жестких углах и плоских поверхностях, с щетиной вдоль подбородка и с твердым членом, прижимающимся к бедру Гарри. Это было так охуенно приятно.       Но затем, внезапно, его оттолкнули. Гарри непонимающе уставился в безумные глаза.       — Что ты, блять, творишь? — выдохнул Малфой.       — А ты как думаешь?       — Я понятия не имею! — отозвался тот. — Тебя прокляли? Заколдовали?       — Что? Нет!       — Ты уверен? — Малфой поднял одну изогнутую светлую бровь, скептически глядя на него.       — Да, я уверен, — ответил Гарри, снова подходя ближе и кладя руки на стройные бедра.       Малфой закрыл глаза, глубоко вздохнув.       — Поттер…       — Скажи мне остановиться, если ты не хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал. Потому что иначе я определенно это сделаю. Понял? — Малфой кивнул, не открывая глаз и не произнося слова «стоп». Гарри наклонился ближе, остановившись в одном миллиметре от его губ. — Можно? — прошептал он на всякий случай.       — Да, — прошептал в ответ Малфой.       Затем снова вспыхнула магия, жар и дрожь пробежали по телу Гарри. Он оттеснил Малфоя в ту часть квартиры, которую до этого ни разу не видел.       — Спальня? — спросил он.       — Сюда, — пробормотал Малфой, нащупывая дверную ручку. Гарри едва успел заметить, что покрывало на кровати было насыщенного сливового цвета, как тут же оказался лежащим на нем. Он рассмеялся, довольный внезапным всплеском агрессии, а Малфой, ухмыльнувшись, перекинул через него ногу, устраиваясь сверху. — Всегда хотел, чтобы ты был в моей власти, — произнес он с порочным блеском в глазах.       Гарри провел руками вверх по его бедрам под халатом, застонав от ощущения голой кожи.       — Думаю, я тоже этого хотел, — задыхаясь, ответил он.       А дальше Малфой растянулся на нем, переплетая ноги и жадно целуя, пока руки шарили по всему телу Гарри. Он провел ими по волосам, запустил под футболку, вцепился в ягодицы. Гарри чувствовал твердость члена, прижимающегося к его собственному.       — Сними уже этот проклятый халат, — прошептал он.       Малфой бросил на него взгляд сверху вниз, обычно холодные серые глаза горели, а щеки покрывал румянец.       — Ладно, — сказал он, садясь и развязывая пояс. Он позволил халату сползти с плеч, не сводя глаз с Гарри, пока раздевался, и Гарри подумал, что его сердце вот-вот остановится при виде него, такого длинного и гибкого, так близко, с его красивым, розовым, покачивающимся членом. — А ты останешься в джинсах, Поттер? — усмехнулся Малфой.       Гарри тяжело сглотнул, не в силах оторвать взгляд. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что тот вообще что-то сказал, ведь он был так занят, впитывая в себя увиденное.       — О, эм. Нет.       — Да ради всего святого, — вздохнул Малфой. — Я должен был догадаться, что секс сделает из тебя еще большего тормоза.       Он наклонился и расстегнул ширинку Гарри, а тот помог ему стянуть джинсы вместе с трусами. Затем Малфой потянул его за футболку, и они рассмеялись, когда очки Гарри зацепились и ткнули его в лицо. Малфой вытащил их из-под футболки, аккуратно положив на тумбочку, и что-то в том, как бережно он с ними обращался, заставило Гарри почувствовать, что внутри потеплело.       — Иди сюда, — сказал он, притягивая Малфоя к себе. Это было просто потрясающе — чувствовать его рядом с собой и понимать, что это уже не образ в голове и не картинка в окне напротив. Малфой был из плоти и крови, с твердыми костями и мягкой кожей, с давлением, теплом и жадным языком. — Боже, мне так хорошо, — выдохнул он.       Малфой провел носом по щеке Гарри, спускаясь вниз по шее. Гарри застонал.       — Я хочу тебя, — прошептал Малфой, почти застенчиво касаясь его кожи. — Милый Мерлин, я так тебя хочу.       Его щеки пылали, когда он снова сел и прошептал заклинание смазки. Он мог произносить его без палочки, Гарри был прав. У Малфоя были небольшие трудности с невербальными заклинаниями на тренировках, но это он освоил на отлично. Гарри завороженно наблюдал, как он вводит в себя два пальца. Его ладони гладили бедра Малфоя, и когда тот наклонился для поцелуя, он раскрыл губы навстречу.       Взяв в руку член Гарри, Малфой приподнялся выше на коленях, располагаясь прямо над ним. Гарри казалось, что сердце с минуты на минуту выскочит из груди, когда тот медленно-медленно скользнул вниз.       Гарри застонал от этого ощущения. Малфой был невероятно тугим и горячим, идеально гладкое давление вокруг его члена оказалось самым сильным из всего, что Гарри когда-либо чувствовал. Когда Малфой насадился до самого основания, Гарри внимательно наблюдал за выражением его лица, пока тот привыкал к распирающему напряжению, оно было почти болезненным, но не слишком, закрытые веки слегка подрагивали. А затем он открыл глаза, в которых вспыхнула решимость, и начал двигаться, мышцы бедер напрягались, когда он то поднимался, то опускался. Гарри беспомощно сжал его стройные ноги, впиваясь пальцами в мягкую кожу.       Он был во власти Малфоя и наслаждался этим, наслаждался ощущением сильных рук, крепко прижатых к его груди и удерживающих на месте, бедрами, так сильно обхватывающими его, что он не смог бы толкнуться, даже если бы захотел.       Малфой переместил одну руку к лицу Гарри, обводя нижнюю губу большим пальцем. Гарри немного приоткрыл рот, пропуская палец внутрь. Жадно посасывая, он желал большего, желал попробовать на вкус, потрогать и делать все, о чем он мечтал. Малфой смотрел на него сверху глазами, которые были лишь слегка серыми, все пространство занимали расширенные от возбуждения зрачки.       — Мерлин, Гарри, — пробормотал он. — Скажи, что ты чувствуешь.       — Мне с тобой так хорошо. Так охуенно хорошо.       Малфой насаживался на него все сильнее, быстрее, ругаясь себе под нос. Гарри потянулся к его члену, но тот оттолкнул протянутую руку.       — Пока нет. Просто позволь мне…       Его голос, казалось, дрогнул, он закрыл глаза, стараясь немного прийти в себя, а затем медленно двинулся вниз по члену, словно преследовал какую-то цель.       — Боги, — простонал он. Гарри скользнул руками по бледной груди, поглаживая маленькие розовые соски. — Вот, блять, — произнес Малфой, когда тот сжал их между большими и указательными пальцами. — Гарри… — Он наклонился вперед, и Гарри приподнялся на локтях, чтобы поцеловать его, Малфой застонал ему в губы. Все тело Малфоя дрожало, его бедра вокруг Гарри тряслись как сумасшедшие. Гарри сдерживал свой оргазм остатками силы воли, желая дождаться, увидеть, как тот будет разваливаться на части. — Блять, Гарри, пожалуйста…       Гарри потянулся к члену Малфоя и нежно провел по нему рукой, не дроча, а просто касаясь, и этого оказалось достаточно, чтобы тот кончил, забрызгав его живот и грудь, и Гарри наконец-то смог отпустить себя и погрузиться в пучину наслаждения, которая все нарастала и нарастала внутри него.       Малфой рухнул сверху, уронив голову Гарри на грудь, и тот крепко прижал его к себе, гладя по волосам.       — Милостивый боже, — прошептал Гарри.       — Ммф, — приглушенно пробормотал Малфой. Он снова сел, волосы были растрепаны, кожа покраснела в тех местах, где ее натерла щетина. Он был очарователен — прилагательное, которое Гарри никогда не думал применять в отношении Драко Малфоя. Гарри провел рукой по его светлым, мягким волосам и тот прижался к прикосновению, словно кот, которого гладят. — Когда я проснулся сегодня утром, не знал, что на повестке дня будет это.       — Разве нет? — спросил Гарри, ухмыляясь. — Серьезно?       — Определенно, — ответил со смехом Малфой. — Это было довольно неожиданно.       — Ну не то чтобы прям совсем неожиданно, да? Я имею в виду, мы уже довольно давно ходим вокруг да около.       Малфой поднял бровь, прежде чем снова прижаться к его груди.       — Я полагаю, что мы слегка пофлиртовали. И ты выглядел неприлично счастливым, когда провалилось мое свидание с Захарией.       Гарри усмехнулся.       — Я был очень счастлив. И ты называешь все это флиртом? Легким флиртом?       — М? — отозвался Малфой, все еще лежа на груди. — Не понимаю о чем ты.       — Оконные… — Гарри сделал паузу. — …штуки. Те штуки в окне.       Малфой приподнялся.       — А?       — Ты раздевался перед окном. Дрочил перед окном. Тебе не кажется, что это уже что-то большее, чем просто флирт? — Гарри сел, потянувшись за поцелуем. — Ты сводил меня с ума, знаешь? Я не мог думать ни о чем другом.       — Ты не можешь видеть меня из своего окна, Гарри.       — Почему не могу? — спросил тот с искренним недоумением.       Малфой, нахмурившись, покачал головой.       — Стекла заколдованы… — он вскочил и ринулся в гостиную, указывая на окно, когда Гарри появился вслед за ним. — Потому что окна в этих зданиях заколдованы, Поттер. Если только ты… — он замолчал. — Ты что-то сделал с моим стеклом?       — Что? Нет! — воскликнул Гарри. — Нет, конечно, нет. Я даже не понимаю, что ты имеешь в виду под заколдованными.       Он выглянул в окно Малфоя и ахнул.       Он ничего не мог разглядеть ни в одном из окон своего дома, включая собственное. Некоторые были совершенно темными, но в тех, где горел свет, виднелись лишь размытые силуэты и смутные намеки на освещение. Ничего нельзя было разобрать.       — Но это не…       Малфой прошел мимо него в спальню, принимаясь собирать одежду.       — Одевайся, — рявкнул он. — Сейчас ты мне сам покажешь.       — Слушай, Малфой, — сказал Гарри, чувствуя, как его охватывает плохое предчувствие. — Я не думаю…       — Одевайся, Поттер.       — Ладно, — пискнул Гарри и начал натягивать джинсы.       Он что-то сделал не так? Он даже не знал об этих дурацких окнах, так что, очевидно, что и с окном Малфоя он ничего не делал. Это не имело никакого смысла, и он чувствовал себя таким идиотом из-за всех этих мыслей, из-за того, что вообще пришел сюда сегодня.       Он бросился вслед за Малфоем, когда они направились в дом номер четыре, а затем поспешно отпер дверь своей квартиры, чтобы впустить их. Малфой подошел к окну.       — Ты хочешь, чтобы я поверил, что это совпадение? То, что ты можешь видеть мое окно. Ты действительно считаешь, что я поверю, что ты никогда не замечал, что мое окно было единственным, на которое не наложено заклинание Приватности?       — Нет, это невозможно, — прошептал Гарри, выглядывая наружу.       Но, как и следовало ожидать, окно Малфоя было совершенно прозрачным, в то время как окна его соседей были размытыми, как и все окна в доме Гарри.       — Я не знал! — воскликнул он. — Клянусь, я не знал. — Малфой сердито посмотрел на него, и Гарри почувствовал ужасную вину, хотя он не думал, что должен. Он ничего не делал с этим дурацким окном. — Клянусь, — прохрипел он.       — Если бы это был не ты, а кто-то другой… — пробормотал Малфой, пытаясь встретиться с Гарри взглядом. А затем он наклонился, чтобы поцеловать его, и Гарри с облегчением выдохнул ему в губы. — Наверное, я тебе верю. — Он вцепился кулаком в ворот футболки Гарри и притянул его к себе. — И, если уж говорить честно, мысль о том, что ты лжешь, довольно сильно возбуждает, хотя так быть и не должно.       — Я не лгу, — ответил Гарри.       — Хм, — промычал Малфой, его взгляд загорелся. — А что, если мне нравится мысль, что ты готов нарушить правила, чтобы понаблюдать за мной. Сделать что-нибудь подлое и низкое, лишь бы мельком меня увидеть?       Член Гарри дернулся в джинсах.       — Но я этого не делал, — снова запротестовал он, но на этот раз уже слабее.       Малфой еще мгновение смотрел на него потемневшими глазами, а затем, казалось, сломался. Он упал на колени, принимаясь яростно расстегивать ширинку Гарри, и вытаскивая член наружу в рекордно короткие сроки.       — А может, мне нравится мысль о том, что ты грязный извращенец, Поттер, — прошептал он, прижимаясь к головке.       На этот раз Гарри не стал с ним спорить. Иногда нужно просто смириться с ситуацией.

Два месяца спустя

      — Что ж, сегодняшний вечер прошел на удивление сносно, — сказал Блейз, обнимая Гарри.       Он со своей девушкой приехал в Лондон из Милана, и они зашли к Драко на ужин. Гарри волновался всю неделю, но все прошло достаточно гладко. Хотя Блейз и Драко остались близкими друзьями, они, казалось, были совершенно счастливы, что их роман закончился. И к тому же, Блейз был без ума от своей новой возлюбленной Ноэми.       Не говоря уже о том, что весь вечер Драко ясно давал понять, что он смотрит только на Гарри. На самом деле, он всегда был таким. Гарри никогда бы не подумал, но Драко оказался невероятно ласковым, постоянно тянулся к нему, прикасался, проводил рукой по волосам, засовывал пальцы в задний карман джинсов или просто брал за руку. Он постоянно целовал Гарри в костяшки пальцев, щеки и лоб. Он вставал позади, обнимал Гарри за талию длинными руками и прижимался лицом к шее. Или садился рядом, опуская голову на плечо и лениво поглаживая ладонь.       Гарри никогда не был ни с кем настолько тактильным, и, если уж на чистоту, ему это нравилось. Это заставляло его чувствовать себя хорошо, как будто он что-то значил, как будто он был… дорог. Важен. Нужен.       Все эти вещи с Драко оказались намного лучше, чем он мог бы себе представить.       — Было весело, — ответил Гарри, похлопав Блейза по плечу, прежде чем отстраниться. Он наклонился, чтобы обнять Ноэми, и она расцеловала его в обе щеки. — Надо будет повторить, когда вы в следующий раз окажетесь в городе, — произнес он, выпрямляясь.       — Если к тому времени ты от меня не устанешь, — отозвался Драко, взяв его за руку, и, хотя в его голосе звучала насмешка, лицо покрылось румянцем, и он выглядел очень довольным произнесенными ранее словами.       Гарри поцеловал его в раскрасневшуюся щеку.       — Да, но я не думаю, что это возможно. Извини, если разочаровал.       Драко усмехнулся и прижался к нему, а Гарри снова поразился тому, что это он, тому, что это они. Гермиона сказала, что предвидела подобный исход, и даже Рон признал, что в этом есть какой-то странный смысл («Ты всегда был немного помешан на нем, приятель»). Но это все равно постоянно его удивляло, и он не знал, перестанет ли когда-нибудь удивлять. Это было похоже на пробуждение рождественским утром (с настоящими подарками, а не просто со старыми носками) снова и снова.       — Серьезно, Драко, — рассмеялся Блейз своим глубоким, заливистым смехом. — Я не могу поверить, что твой нелепый маленький план по привлечению внимания Поттера действительно сработал.       Драко рядом с Гарри напрягся.       — Какой план? — спросил Гарри.       — Никакой.       Гарри почувствовал, как Драко метнул в Блейза убийственный взгляд, отчего тот рассмеялся еще громче.       — О, ты идиот, — усмехнулся Блейз. — Ты так ничего ему и не рассказал?       — Не рассказал о чем? — спросил Гарри, и тут до него дошло.       — Ни о чем! — выпалил Драко, подталкивая Блейза и Ноэми к двери. — Спокойной ночи, было приятно познакомиться, Ноэми. Спокойной ночи, Блейз, долбаный ты придурок.       Он захлопнул дверь и повернулся к Гарри, избегая смотреть ему в глаза.       — Драко… — сказал Гарри. Он на мгновение задумался о том, чтобы разозлиться, но на самом деле ему совсем этого не хотелось. Вообще-то, ему это даже показалось забавным. Драко стоял, охваченный ужасом, его лицо становилось все розовее и розовее. — Значит, ты все-таки знал, что я тебя вижу, — произнес он.       — Что? Это безумие! Конечно, я не знал! — ответил Драко, все еще не глядя на него.       — Драко.       — Гарри, — насмешливо отозвался тот.       — Дорогой, — сказал Гарри, обхватив его пальцами за острый подбородок. — Ты что, снял заклинание Приватности со своей квартиры и делал все эти развратные вещи перед окном, чтобы я мог увидеть, а потом еще и соврал об этом?       Драко прикрыл глаза.       — Не неси чушь.       — Драко.       — Заткнись.       — Драко.       — Заткнись, Гарри! Просто захлопнись!       Гарри рассмеялся.       — Ты маленький лжец. Хитрый, коварный засранец.       — Прекрати, ради всего святого.       Теперь он звучал тише, прикрывая лицо руками.       — И все это время ты заставлял меня чувствовать себя извращенцем. Хотя на самом деле им был ты. Ты извращенец! Похотливый и грязный. — Драко застонал. Гарри изо всех сил старался не рассмеяться снова. — Драко, посмотри на меня. — Тот бросил взгляд сквозь пальцы. — Ты просто ужасный, знаешь?       — Знаю, — послышался приглушенный ответ.       — Манипулирующий.       — Да.       — И очень, очень непослушный. — Гарри наклонился ближе так, что его дыхание коснулось мочки уха Драко. — Но тебе повезло, что мне это нравится.