Альтернативный финал

До Начала Процесс создания людей — не лёгкое дело. Нужно учесть все детали, и провести много тестов, чтобы убедится, что сосуд для души не развалится раньше времени, или ,упаси богиня, взорвётся ненароком. Уже совсем скоро богиня поселит первого человека в сад, как его нарекли — Эдемский сад, в процессе создания которого Азирафаэль тоже успел чуток поучаствовать. Первый человек — кажется его собирались назвать Ад… Адимус? Адоэль? Что-то на А — был почти создан, остались лишь маленькие нюансы — где-то подрезать, где-то пришить. Война с Сатаной и его сообщниками закончилась совсем недавно. Множество ангелов, которые прежде служили Господу наравне с остальными, пали в тот день. Ради сей битвы ангелы впервые взяли в руки оружие. Азирафаэль был одним из тех, кого Богиня одарила особым оружием. Это был меч — он был тонкий и не сильно длинный, а божественное лезвие было охвачено языками пламени. Удивительное зрелище. Его нужно было беречь, другой такой не выдадут. Множество ангелов пали… Во время сражения, было множество знакомых лиц, было жаль, что они сбились с пути, предали господа. Но среди них было одно… особенное лицо. В прошлом такое светлое, яркое… особенное. В сражении омрачённое злобой. Ох, а ведь ему так шла улыбка… и звёзды он создавал красивые… а волосы, словно пламя. А как он его крылом прикрыл- — Азирафаэль, вам не кажется… эта деталь чуток лишней? — М? О чём ты? — Он совсем забылся. После окончания войны он всё никак не мог перестать думать об этом. О Сатане, о предателях, об одной огненно-красной макушке… А ведь он даже не узнал его имени. Нужно сконцентрироваться на создании. Азирафаэль одарил ангела привычной добродушной улыбкой. Вопрошавший ангел сверлил взглядом два розовых ореола на груди прототипа Ад- Адо… человека! — Вы, случаем, не помните для чего мы их вообще добавили? — Ангел вопрошающе посмотрел на Азирафаэля, указывая на те самые розоватые точки. — Ох, это… — Из головы всё никак не выходил знакомый образ. Он словно приклеился к стенкам самого сознания ангела, пригорел огненными кудрями, и рассыпался там же искрами и звёздочками из тех удивительно горящих глаз. И словно был похоронен там же болью осознания… Он пал. — Азирафаэль? — Слушай, оставь как есть, я уверен это не просто так было добавлено, непостижимый план, все дела. — Думаете, тогда уже отправлять отчёт о завершении работы? — Да, да прекрасная идея! Прекрасно… Эм, слушай. Я познакомился с одним ангелом… Эм, он создавал туманность, у него красные волосы, и тёмные глаза… — Хм… — Ангел подумал минутку, и продолжил — могу лишь сказать, что среди ангелов моего ранга таких не видал, простите. — Ох, ну что ты. Я это так... поинтересовался, — чуть натянуто улыбнулся Азирафаэль. — Тогда я составлю отчёт и отдам архангелам, — Улыбнулся ему в ответ ангел. — Ты отдохни сегодня, я сам отчитаюсь.

***

Тьма. Всепоглощающая тьма. Она была перед глазами, была за спиной, за крыльями покрытыми ей же, под коленями разбитыми об землю, она была внутри, в сосудах тела данного, материального, в крови текущей из многочисленных ран, в органах . И в душе. Тьма растекалась глубоко в душе, постепенно отравляя. Во тьме нижнего мира лежало тело. Конечности и крылья раскинуты в разные стороны, в чуть неестественных сгибах. Всё покрыто кровью и грязью. От огненного цвета волос почти ничего не осталось — они слиплись в полукудрявое месиво. Через минуту осознания себя, он ощутил свои конечности, двигать ими, однако, всё ещё не мог. Он приоткрыл глаза, ощущая некоторые изменения. Ничего не разобрать, всё размыто - перед глазами грязноватые оттенки смешивались в один. В ушах стоял ужасающий гул. Взрыв самой большой звезды ни в какое сравнение не шёл с этим раздирающим звуком. Громко. Больно. Ужасно больно. С каждой пройденной секундой становилось всё больнее. Все его тело и душа были переломаны. Он наконец справился со зрением. Открыв жёлтые глаза с ещё круглыми зрачками пошире он увидел под собой землю. Это были не святые и невинно чистые полы рая. Грязь. Словно созданная по образу и подобию падшей души, была словно грешной. Она проминалась под кожей, окутывала и обволакивала словно собиралась поглотить. Оставляла следы. Он поднял руку, чтобы посмотреть на след оставленный землёй. Резкая боль пронзила всю руку и плечо. Он простонал сдавлено — горло тоже не подавало признаков жизни. Боль чуть прояснила сознание и уши начали чуть лучше слышать. Глаза раскрылись в удивлении и чистом ужасе стоило услышать всё чуть яснее. Тысячи голосов пронзали воздух - стоны, рёв, крики, рыдания. Кровь стыла в жилах. Голоса сотен тысяч ангелов разбившихся об землю, испачкавших свои крылья в грязи мира нижнего, испробавшие тяжесть греха на уже не святых душах. Шум разрывал изнутри. Казалось, они стенали и кричали не столько от боли физического тела, сколько от боли потери невинной чистоты ангела божьего, потери лёгкости крыльев белых. Они не ангелы более. Испачканные в грязи и крови, переломанные и сгоревшие. В этих голосах было слышно сожаление и раскаяние всего света сущего. Но было слишком поздно. Не увидят их глаза грешные более неба святого, и пристанищем их будет отныне низина мирская, названная Адом. Звук был невыносим. Желание закрыть уши было непреодолимо сильным, страдающее сознание забыло о боли, и он попытался приподняться на руках. Трясущимися руками он опёрся о землю, пытаясь не свалится обратно. Тяжёлое дыхание обжигало лёгкие, всё тело трясло будто в припадке, руки ощущались бессильными. Только чудо позволяло ему не упасть в обморок от боли. Вслед за телом потянулись крылья. Спину пронзило болью, тысячью иголок впилось в суставы - он не сдержал вскрик боли, на глаза накатили слёзы. Всё помутнело и размылось, руки всё-таки не выдержали и он свалился обратно на землю. Не выдержав шума бьющего по ушам, он судорожно закрыл их руками не поднимаясь, игнорируя боль и странное положение. Хотелось уйти под толщу воды, закопаться под землю. Стало чуть лучше. Со своего положения он подгибнул ноги под себя, опираясь на собственную голову. Он открыл глаза и увидел землю под собой. Ангел покрытый грязью нижнего мира... он повернул голову и увидел одно из своих крыльев так же испачканное в грязи. Крыло было чёрным, казалось, даже темнее земли под ногами. Странно. Трясущейся рукой он потянулся к крылу, аккуратно взял в руку край, и потёр пальцем. Он тяжело дышал, осознание начало доходить и до него. Божий ужас отразился в его глазах. Он резко поднялся и потянулся к крылу. Боль прошила всё тело, всё сознание отдалось ужасной болью. Он снова свалился на землю. Тихий всхлип отчаяния добавил свою ноту в царящую симфонию ужаса. В первый раз, за всё время своего существования, бессмертное создание безутешно рыдало, оплакивая свою сущность и сожалея о неисправимой ошибке. Пару дней спустя некоторые падшие ангелы смогли встать, но большинство из них никуда не ушли — предпочли остаться, за банальным незнанием что делать дальше. Люцифер встал на ноги быстрее всех, и помогал остальным . Красноволосый бывший ангел не вставал больше из нежелания, всё не оправившись от произошедшего. Боль никогда не утихала. Он услышал шаги размеренно приближающиеся сзади. Люцифер. Он не желал его видеть, он был готов разорвать его на части, взорвать на какой-нибудь звезде, чтобы от него и пыли не осталось, вырезать сердце и душу, и отдать в жертву небесам. - Камиэль? Ты там живой?

***

— Как говорите… его звали? — Азирафаэль почувствовал целую бурю эмоций, от волнения чуть помяв бумажку с отчётом. — Камиэль, если не ошибаюсь, — припомнили Мюриэль. — Ой, какая разница как его звали. В любом случае, его уже лишили святого имени. Называй его предатель, Азирафаэль. Не думаю, что ты его вообще ещё увидишь… — пробормотала последнюю фразу Михаил. — Абсолютно согласен! Называй его... не знаю... павший. Павшиил... Предатиэль! — предложил насмешливо и нелепо-горделиво Гавриил. — Браво! Наш верховный архангел поистине гениален! — Сандальфон похлопал Архангелу, образно облизывая его святую задницу. Азирафаэль уже не слушал их, записав это особенное имя на своей душе, решил хранить его как самую яркую падающую звезду, которую он когда-либо видел, хоть и не успел загадать желание. Ничто во всём белом свете не затмит её свет, даже если она пала.