Пляжный эпизод

***

Ночь в номере с табличкой "92" стояла такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом, если бы кому-то из двоих пришло в голову встать с кровати, чего ни один, ни второй делать не собирались. Дождь за окном то усиливался, то стихал, перебирая по стеклу с монотонностью метронома, и в этой размеренности было что-то колыбельное. Луна, пробивавшаяся сквозь рваные тучи, рисовала на полу длинные серебристые полосы, и тени от мебели в этом свете казались чужими, будто сама комната после полуночи становилась совершенно другим местом. Дотторе лежал на спине, закинув руки за голову, и разглядывал потолок. Едва заметная паутина трещин подсвеченная луной расходилась от люстры к углам, и он машинально считал их - привычка, от которой не так-то просто избавиться даже в отпуске. Панталоне лежал на своём краю кровати, вытянувшись, как струна, со сложеннымм руками на груди и смотрел в ту же точку на потолке, не замечая маленьких трещин. Его очки покоились на тумбочке, и без них мир казался размытым, но для разговора в темноте чёткость была не нужна. Вдруг Учёный тихо хмыкнул. Несмотря на шум за окном, этот звук разнёсся отчётливо, как камешек, брошенный в стоячую воду. - Что? - голос Банкира прозвучал глухо. - О чём думаешь? - О том, что если ты сейчас спросишь что-то провокационное, я повернусь на бок и притворюсь спящим. - Тебе ли сейчас говорить о провокациях. После того представления, что ты устроил с леденцом, это звучит по меньшей мере лицемерно. - Не понравилось?( - Просто ты слегка.. переиграл. - Ахах, думаешь? - Делец чуть повернул голову на коллегу, и в лунном свете блеснула его улыбка, - По-другому от нас бы не отвязались. Ты же видел их лица, особенно Пульчинеллу. Ещё немного, и он бы начал цитировать устав. - От Цыплёнка другой реакции можно было и не ожидать, но я не о нём. В какой-то момент мне показалось, что всё это шоу было не только для них. - Не понимаю, о чём ты, - протянул Девятый Предвестник мурлыкающим тоном и прикрыл глаза. Дотторе фыркнул, глядя на безмятежное лицо коллеги. - Ты ведь специально это сделал. - Что именно? - Леденец, Лоне. - В этом ведь и был смысл, разве нет? Или я тебя неправильно понял? - Всё так, но ты слегка перегнул палку. - А ты ни разу не отвёл взгляд. - Пфф, - Доктор демонстративно закатил глаза, - Тебе это о чём-то говорит? - Хм. О том, что ты, Дотторе, любишь наблюдать, даже когда наблюдение становится.. ммм.. неудобным. Конечно, и я такими вещами грешу. Банкир обязан быть внимательным ко всем деталям. - А кокетничать тоже входит в обязанности Банкира? - Аха-ха-ха, - Делец хитро прищурился, не снимая улыбки, - Прошу прощения. Не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться твоим лицом в тот момент. - Каков подлец, - Учёный хмыкнул и его губ тоже коснулась лёгкая улыбка, - И всё-таки, - произнёс он наконец, возвращаясь взглядом к потолку, - Ты перестарался. Сандроне теперь будет видеть леденцы в кошмарах, а Пульчинелла, кажется, поседеет к утру. - Он же и так седой... - Ах, тск. И впрямь. Они надолго замолчали. Дождь за окном продолжал перебирать по стеклу, ни на секунду не прекращая свою однотонную работу, пока мысли крутились, цепляясь одна за другую, как шестерёнки в часах, которые никак не могли остановиться. Дотторе вдруг громко, едва ли не демонстративно вздохнул, медленно выгнав воздух из лёгких, и этот звук разнёсся по комнате, перекрыв на секунду даже шум на улице. Панталоне неспешно перевёл свой взгляд на Второго Предвестника. - Мы вроде как собирались спать. Или у тебя другие планы на эту ночь? - Ты пялишься в потолок около двадцати минут. - Так нравится за мной наблюдать? - Делец вернул голову в обратное положение, отчего подушка едва слышно шурхнула, - Мне казалось, что ты тоже смотришь именно на люстру, а не на меня. Они снова замолчали, вслушиваясь в то, как ливень тарабанит по крыше и в окно. У Доктора сна не было ни в одном глазу. - Ты когда-нибудь задумывался... - начал Учёный, не меняя позы. - О, нет, - перебил Банкир, потерев переносицу двумя пальцами, - Только не это. - Что - "это"? - Удивительная закономерность. Когда ты начинаешь фразу с этих слов - это никогда не сулит ничего хорошего. Либо ты сейчас спросишь о чём-то, на что мне придётся отвечать, либо предложишь гипотезу, которую мне придётся опровергать. И то, и другое требует усилий, а я, как видишь, уже снял очки и убаюкиваю себя. - Ты отложил их ещё полчаса назад. - Вот именно. Я настроился на сон, а ты - на философскую беседу. Это несправедливо. - Жизнь вообще несправедлива. Ты должен знать это лучше всех. Панталоне страдальчески вздохнул. - Спрашивай. Только выключи кондиционер, - он натянул одеяло повыше, кутаясь в него, как в кокон. - Ты когда-нибудь задумывался о том, сколько энергии мы тратим на поддержание репутации? - Бывало моментами, - Девятый Предвестник сложил ладони под одеялом на груди. Этот жест Дотторе скорее угадал, чем увидел. - Мы оба понимаем, какую роль играет репутация каждого человека в социальном плане, - Учёный приподнялся на локтях и устремил взгляд в окно, - Это не просто абстрактное понятие, а ресурс, который конвертируется во влияние, страх, уважение - в зависимости от того, кто и как его тратит. От неё зависит, какие перед тобой откроются двери, а какие захлопнутся раньше, чем ты успеешь подойти. - Это базовые аспекты, к чему ты клонишь? О том, что произошло сегодня? - За последние дни в целом. Только представь, как это выглядит со стороны. Отпуск превратился в череду событий, каждое из которых по отдельности можно было бы списать на случайность, но вместе они складываются в картину, которая, боюсь, уже не поддаётся рациональному объяснению. Череда неудач. - Мгм, которая со стороны выглядит как цепочка весьма красноречивых намёков. Ты хочешь сказать, что наша репутация значительно страдает в последнее время? - Делец чуть приподнял бровь, - Она и так с самого начала находится в сомнительном положении. - Если завтра Пульчинелла решит написать докладную записку Её Величеству, у него будет достаточно материала для целой папки. - У нашего Многоуважаемого Мэра есть только домыслы, приправленные личной неприязнью. Этого недостаточно для официального документа, - Банкир повернул голову и щека коснулась подушки, - Но даже если так. Зачем ты поднял эту тему? Так тяготит? - Забавляет, - Дотторе ухмыльнулся, - Наблюдать за реакцией действительно ценно. Многое можно выявить, проявив внимательность. - И вот ты опять играешь в свои эксперименты. Какую выгоду вынесешь с этого на этот раз? - Согласись, это довольно интересная тема для обсуждения. - Да уж, не то слово. Счастлив, что казна при этом не пустеет. - Так вот, к чему это я. Репутация - дело шаткое, бесспорно, но я никогда не боялся брать на себя роль, которую другие сочли бы неудобной. Скажем: роль злодея, нелюдимого, того, кто переходит черту. - И в основном всё из перечисленного изначально тебе навязало общест.. - Это не мешало мне работать, - резко перебил Дотторе со стальной ноткой, которая не допускала возражений, - Более того - открывало двери, которые для большинства людей оставались закрыты. - Теперь к перечисленному списку выше может смело присвоиться и роль любовника, - сухо заметил Панталоне, мысленно ругая коллегу за то, что тот его снова перебивает. Учёный повернул голову и посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. - Ты рассуждаешь об этом так спокойно, словно даже и не против. Несмотря на то, что это на прямую связано с тобой. - Я против только одного: когда кто-то решает за меня, какую роль мне играть, - Делец повернулся к нему всем телом и лёгкое одеяло соскользнуло с его плечей мягкой волной. Он сразу же натянул его обратно, - Если уж мне суждено носить статус твоего "кого бы то ни было", я предпочту, чтобы это было моё собственное решение. - Слова "суждено", "предпочту" и "собственное решение" не могут стоять в одном предложении, - Доктор тоже лёг на бок, подперев щёку кулаком. - Не нужно душнить. Ты прекрасно понял, о чём я. - Что ж. И ты допускаешь такую возможность? - Некоторые роли, при более тщательном рассмотрении, могут оказаться куда более терпимыми, чем я предполагал ранее. Дотторе хмыкнул, перекатился на спину и снова уставился в потолок. Пауза растянулась на несколько вдохов - море за окном успело накатить на берег и отступить обратно, пока он формулировал ответ. - О чём думаешь? - спросил уже Делец и его голос прозвучал мягче, чем обычно. - Прокручиваю наш диалог в голове. - И к какому выводу пришёл? Какое-то время Учёный молчал. Банкиру даже показалось, что он заснул, но спустя минуту, тот чуть повернул голову ровно настолько, чтобы видеть профиль коллеги в лунном свете. - Репутация - это ведь не только то, что о тебе думают другие. Это ещё и то, что ты сам думаешь о себе. - Позволь угадаю. И вот тут у тебя, кажется, пробел в данных? - Я никогда не считал себя кем-то, кто способен на.. - он осёкся, подбирая слово, - Привязанность? На постоянство. - На то, что выходит за рамки профессионального интереса? - Мм.. Да. Отличная формулировка. - Знаешь, мне кажется, наш диалог начинает напоминать исповедь. Ещё немного, и я начну спрашивать тебя о грехах. А там и до божественного откровения недалеко. - Ты предлагаешь мне почитать тебя как божество? Или надеешься, что я буду относиться к тебе как к исповеднику? - Точно не второе. Иначе моя жизнь превратится в кошмар. Доктор негромко хмыкнул, от чего его плечи чуть дрогнули. - Я не исповедуюсь, а доверяю. Это разные вещи. Первое требует отпущения грехов, второе - взаимности. За окном сверкнула молния, осветив каждый уголок тёмной комнаты. Следом, где-то над самым морем, прокатился протяжный, ворчливый раскат грома, и стекло в раме едва заметно дрогнуло, отзываясь на низкую вибрацию - Дотторе, - голос Панталоне прозвучал неожиданно серьёзно. Он помедлил, прежде чем продолжить, - Зачем ты отдал часть своей души на хранение в Банк Северного Королевства? - Ты прав. Наш диалог действительно начинает приобретать скверные оттенки. - Я ещё могу закрыть глаза на твою дурную привычку перебивать меня во время разговора. Но так нагло игнорировать вопрос? Это уже переходит все границы. Дотторе глубоко вздохнул. - Потому что я тебе доверяю. Панталоне помолчал, явно ожидая продолжения, но его не последовало. Он повернул голову и тихо фыркнул. В этом звуке было больше смеха, чем раздражения. - Я, знаешь ли, оценил твой риторический приём, но содержание пока хромает. Это больше походит не на ответ, а на попытку съехать с темы, прикрывшись красивой формулировкой. Или на отсрочку, причём довольно дешёвую.. Обычно я оцениваю такие манёвры в ноль моры. - Отсрочка, которая тоже является формой ответа. Ты, как банкир, оценишь. - О, непременно. Но как человек, по совместительству твой коллега и единственный союзник, я крайне возмущён тем, как ты сейчас обсуждаешь деловые моменты. - Мы всё ещё в отпуске. О каких делах может идти речь? - Да ладно тебе. Я же знаю, что ты плетёшь свои паутины даже во время отдыха. Если и хранение души - часть твоего грандиозного плана, о котором ты ещё не готов говорить - то пожалуйста. Так и бы и сказал, я бы понял. Уголок губ Дотторе едва шевельнулся в темноте. Он потянулся, хрустнув плечами, а затем тоже принялся кутаться в одеяло. - Знаешь, что мне в тебе нравится? - Мои деньги? - Тск, не строй из себя мелочного. Ты прекрасно знаешь, что твоя мора - это далеко не первое, что приходит мне в голову, когда я о тебе думаю. - И даже не второе? - И даже не третье, если уж быть откровенным. - Тогда что же? Просвети, раз уж ты сегодня настроен на откровенность. Доктор помолчал, всё ещё разглядывая потолок и когда решил заговорить, голос звучал задумчиво, но рассеянно, словно он комментировал не личное, а результаты очередного эксперимента, которые пока не сходились, но уже обещали любопытный вывод. - Твоё понимание и способность к анализу, граничащая с предвидением. Ты обладаешь редким талантом извлекать суть из набора разрозненных фактов и складывать их в картину, которая оказывается верной. И ты умеешь ждать. Это... практично. Качества, которые я определённо ценю. - Хм.. Ценишь или используешь? - Панталоне чуть приподнял бровь. - Одно другому не мешает. Признайся, ты же и сам такой. - Я хотя бы делаю это завуалированно. И даже элегантно. - О, разумеется. Каждый раз восхищаюсь твоей элегантностью. Особенно когда ты зажимаешь меня у стены в ванной. - Это была самооборона. - Это была провокация с твоей стороны. И ты знаешь, что я прав. Делец хмыкнул, но спорить не стал - только уголок губ чуть дрогнул во мраке. - А ещё не докучаешь, и тебе не нужно разжёвывать что-то и класть в рот, объясняя по три раза, как приходится это делать с остальными, - решил добавить Учёный, вернувшись к теме. - Ты сейчас сравнил наших коллег с младенцами или с умственно отсталыми? - уточнил Банкир с лёгким, почти неуловимым весельем в голосе. - Кхм. Я только что сделал тебе комплимент. - Оу, я польщён. Когда бы ещё довелось услышать подобное от Доктора? - Впечатляет? - Несомненно, - Панталоне чуть повернулся на бок, подперев голову рукой. Дотторе отзеркалил позу и теперь они лежали лицом к лицу, разделённые расстоянием, которое можно измерить ладонью. В этой близости было что-то неприличное, но оба на это даже не обратили внимания, - Итак, подытожим: я - эффективный собеседник, который не требует лишних объяснений, при этом анализирующий, сообразительный и терпеливый банкир. Звучит как резюме. - А на деле должно восприниматься как причина, по которой ты - единственный, кому я доверил бы не только деньги, Лоне, но и.. всё остальное. Девятый Предвестник замер всего на секунду, а потом медленно опустился обратно на подушку. Это движение вышло плавным и лишённым спешки. - Всё остальное - душу? Называй вещи своими именами. - Да, и её тоже, - Дотторе перевернулся на спину, потянув край одеяла за собой. - Ну, я всё-таки надёжный партнёр, - Делец попытался подтянуть одеяло к себе, но не получилось. - О, более чем. - Ладно. Это всё, конечно, очень увлекательно, но нельзя ли вернуть одеяло на место и не отбирать его больше у меня? Я просил выключить кондиционер ещё в начале диалога. - Замёрз? - Скорее, начинаю ценить твоё общество не только в интеллектуальном смысле, но и в термальном. - Это сейчас был комплимент или запрос на сближение? - Это был запрос на элементарную справедливость, Дотторе. Половина одеяла - моя. И половина тепла, соответственно, тоже. - Я думал, ты предпочитаешь единоличное владение. - В бизнесе - да. В постели - смотря с кем. Дотторе хмыкнул и, не говоря ни слова, вернул одеяло на место одним плавным движением. - Ты всё ещё можешь просто выключить кондиционер, - констатировал Банкир. - Если это сделать, то мы задохнёмся от жары через пару минут. - Значит, одеяло у нас в роли компромисса? Разумно. А я уж думал ты просто искал повод оказаться ближе, а этот кусок ткани как-раз подвернулся удачнее всего. - Это обвинение? Или тебе собственные желания легче транслировать через кого-то таким образом? - Пф, констатация факта. Забираешь одеяло - тебе же хуже. Придётся делить не только его, но и ответственность за последствия. - Хах? Какие же последствия ты предусматриваешь? - Например, что я перестану ждать, пока ты соизволишь предложить решение, и просто сам подвинусь ближе, пока не окоченел полностью, раз не хочешь выключать. Банковское дело учит не полагаться на внешние обстоятельства, знаешь ли. - Банковское дело тут ни при чём. Ты просто любишь, когда за тобой ухаживают. - А ты любишь, когда тебя просят об этом в такой форме, чтобы ты мог сделать вид, что это была твоя идея. - Ах, значит, это была просьба. - Не додумывай. И не вырывай слова из контекста. - Ладно, будь по-твоему. Учёный скинул одеяло и сел на краю кровати одним движением, в котором читалась решимость закрыть вопрос раз и навсегда. - Решим проблему кардинально. Он потянулся к тумбочке, взял пульт и направил на кондиционер. Нажал кнопку. Ничего. Ещё раз - с тем же результатом. Кондиционер продолжал гудеть, холодный воздух всё так же плыл по номеру, заставляя Банкира плотнее кутаться в одеяло. Доктор перевернул пульт, вытащил батарейки, проверил контакты, вставил обратно, снова нажал - тишина. Панталоне наблюдал за этой сценой с таким выражением, будто заранее знал исход. - Лоне, если ты хотел обниматься во сне, ты мог просто сказать прямо, а не ломать ради этого пульт, - констатировал Дотторе, откладывая панель управления обратно на тумбочку. - Кретин. - Вертихвост. Делец закатил глаза, громко цокнув языком. - Так, ладно. Поищем другое решение. Он поднялся, подошёл к шкафу и распахнул дверцы. Внутри висели халаты, лежали запасные полотенца, утюг с гладильной доской и многое другое. Доктор проверил все полки, но не нашёл там ни одного запасного одеяла. Ну, конечно его там не было. Содержимое шкафа явно не рассчитывалось на гостей, которые мёрзнут под кондиционером в разгар жаркого лета. - Ну что там? - донёсся с кровати голос Девятого Предвестника. - Ничего. - Замечательно. Просто замечательно. Учёный закрыл шкаф и вернулся в постель, натянув оставшуюся половину одеяла до подбородка. Какое-то время они лежали молча, слушая, как дождь перебирает по стеклу и как кондиционер продолжает свою монотонную работу. - Меня поражает этот отель, - произнёс наконец Банкир, с искренним возмущением в голосе, которое даже не пытался скрыть, - Заплатили за люкс, а нас не могут обеспечить даже элементарными условиями для сна. Бестолочи. Снесу эту шарашкину контору и построю на его месте филиал Банка Северного Королевства. - Лоне, сейчас лето. Никто не ожидал, что кондиционер выйдет из строя именно в нашем номере. Но я с тобой согласен, никакой предусмотрительности со стороны персонала. - Мда уж, только нам могло так повезти. Что в этом году с отпуском, не пойму. - Мгм, - проворчал Дотторе куда-то в подушку, - Но, согласись, это добавляет отдыху колорита. - Я бы предпочёл колорит в виде тёплого пледа и исправной техники. В следующий раз отправимся в Ли Юэ, там условия более человеческие. - Да.. - как-то странно протянул Учёный слегка подавленным голосом, который излучал еле заметную усталость, - Ты прав. От холода стало стремительно клонить в сон. В номере уже какое-то время царила долгая, убаюканная дождём и мерным гудением кондиционера тишина. Луна за окном сместилась ещё на пару градусов, и полоса света на полу стала длиннее, освещая входную дверь номера. Дыхание Панталоне постепенно выравнивалось и становилось глубже, тело полностью расслабилось и уже через несколько минут он провалился в сон. Дотторе ещё какое-то время лежал, щурясь в стену и прислушиваясь к дождю. Монотонный звук работал искуснее любой колыбели и Учёный уже почти задремал, когда сквозь пелену полусна почувствовал, как чужая рука осторожно, почти невесомо легла на его плечо, а холодный кончик носа упёрся куда-то в спину, чуть ниже лопаток. Второй Предвестник распахнул глаза и почувствовал, как по телу пробежала дрожь, но не от холода, а от неожиданности. Он не двигался, просто лежал и слушал, как ровное, спокойное дыхание спящего коллеги щекочет ткань его пижамы. Засмотревшись на стену, несколько минут спустя, он вдруг поймал себя на мысли, что машинально считает удары чужого сердца(или это были его собственные?), как совсем недавно считал трещины на потолке. Так или иначе, от этого ритма внутри разливалось странное, почти забытое тепло, которое он счёл за термодинамику от прикосновения двух тел. Через какое-то время Доктор немного выше подтянул сползшее с плеч спящего Панталоне одеяло. Тот во сне не отодвинулся, а наоборот, прижался чуть ближе, отчего равномерное, тёплое дыхание коснулось уже шеи. Чувствовать чужие объятия было страшно непривычно, но при этом не менее приятно. Как примерять костюм, сшитый не по твоим меркам, но почему-то севший идеально. В этом не было ни неловкости, ни желания отстраниться. Только тихое, почти благоговейное удивление, что такие вещи вообще возможны сейчас и с ним. До рассвета оставалось ещё очень долго, но уснуть всё никак не удавалось.

***

Глубокая ночь всё ещё держала отель в своих ладонях и тишина стояла такая, что, казалось, даже тени спали, привалившись к стенам. Панталоне проснулся от жажды. Горло саднило так, будто накануне он выкурил не одну сигарету, а целую пачку. Первое, что он заметил - пустую кровать и одеяло, слегка подоткнутое под бок, которое покрывало его до самых плеч. Хотя изначально засыпал он, смутно припоминая, в каком-то другом положении и ткань не могла не сползти. Жест, лишённый свидетелей - самый честный из всех возможных. Нашарив на тумбочке очки, он обвёл номер взглядом. Второго Предвестника поблизости нигде не было. На столе, у самого края, лежала маленькая отвёртка около пульта. Кто-то явно разбирал его на части, а потом аккуратно сложил всё на место. Кондиционер был выключен. В маленьком холодильнике, который здесь гордо именовали мини-баром, не оказалось ни глотка воды, только пара стеклянных бутылочек с чем-то, что в такой час пить не хотелось. Пришлось выйти за пределы номера. Коридор встретил его прохладой и всё той же тишиной, которая существует только глубокой ночью. Дождь, судя по всему, закончился совсем недавно, и теперь только капли, срывавшиеся с карнизов, пересчитывали лужи на мостовой. Панталоне медленно двинулся к лестнице, бесшумно ступая по ковровой дорожке. И вдруг на полпути услышал мелодию. Она плыла откуда-то снизу, поднимаясь по пролётам вместе с прохладным воздухом, и чем ниже он спускался, тем отчётливее становился звук. Кто-то неспешно, даже устало играл на фортепиано и в этой сдержанной манере было что-то до боли знакомое. Стойка регистрации подсвечивалась сиротливой лампочкой. На деревянной поверхности покоилась картонная табличка "Буду через 5 минут", явно выставленная только для вида. На деле же ночная смена давно видела десятый сон где-нибудь в служебном помещении на мягком диване и эти пять минут растянулись, судя по всему, на всю ночь. Делец миновал стойку и прошёл вглубь холла. Фонтан был выключен - вода в чаше застыла гладким зеркалом, отражая погашенные люстры и бледный лунный свет, сочившийся сквозь высокие окна. Небо за стеклом очистилось от туч, и теперь на нём проступали редкие, но яркие звёзды. За роялем, в дальнем углу большого зала, сидел Доктор. Ни одной фальшивой ноты, только полная погружённость. Глубокий, чистый тон клавиш заполнял собой всё пространство, словно хозяин инструмента передавал свой расчётливый, холодный и методичный характер прямо в воздух. Тяжело было угадать, что сейчас творилось у него на уме. Панталоне стоял в нескольких шагах, невидимый в полумраке, и в очередной раз ловил себя на мысли, которая приходила к нему уже не впервые. Сомнений нет. Дотторе умел говорить красиво без всяких слов. Банкир прошёл дальше и остановился в нескольких шагах, не решаясь сразу нарушать это странное, почти что сакральное уединение. Свет от лампочки на стойке едва дотягивался до рояля, и фигура Учёного тонула в полутьме. Только кисти бледных рук точно двигались над клавишами, как два мотылька над водой. Бесшумно, как тень, Делец остановился прям за спиной Доктора и, склонившись над ним, положил свои руки на клавиши. Дотторе не вздрогнул. Даже не обернулся. Только на мгновение замер, а потом продолжил - теперь уже в унисон с чужими ладонями. Тёплое дыхание Банкира щекотало правое плечо Учёного. Длинные, изящные пальцы Панталоне двигались чуть мягче, живее, но не подгоняли и не перехватывали инициативу, а скорее вплетались в мелодию, как если можно было наложить сверху скрипку. Завершив последний глубокий и протяжный аккорд, повисший в воздухе, как вздох, они одновременно остановились. Пальцы замерли над клавишами, и тишина, нахлынувшая следом, оказалась почти оглушительной после стольких минут музыки. Панталоне выпрямился, обошёл банкетку и сел рядом. - Я слышал, как ты спускался, - произнёс Учёный, глядя куда-то в чёрную лакированную поверхность, - Никакой скрытности. - Я особо и не скрывал своего присутствия. - Тогда почему стоял позади так долго? И вправду, почему? Банкир задумался, сколько на самом деле прошло с того момента, как он спустился в холл и замер в нескольких шагах от рояля. Минута? Две? Десять? Время в этом странном, застывшем пространстве как будто текло иначе и не хотело поддаваться подсчёту. - Слушал твою игру, - ответил он наконец самой обычной правдой. Дотторе ничего не сказал. Пальцы снова коснулись клавиш и беззвучно прошлись по холодной кости. Тишина между ними была не напряжённой, а какой-то устоявшейся, как воздух в комнате, который давно принял одну температуру и больше не менялся. - Как думаешь, - произнёс Делец задумчивым, слегка отстранённым голосом, - Небесный Порядок просто не замечает твоих действий или всего-навсего не считается с ними? Учёный слегка повернул голову на коллегу. - Убеждён во втором. По их мнению, в этом мире никто не способен бросить вызов судьбе. Все безоговорочно подчиняются установленным правилам. А если кто и идёт наперекор - того в конце ожидает смерть за неповиновение. - Но ты допускаешь, что это возможно. - А ты нет? Панталоне опустил взгляд на свои руки, всё ещё лежавшие на краю музыкального инструмента. Длинные пальцы и тонкие запястья в лунном свете казались почти прозрачными, как фарфор, который вот-вот треснет, но почему-то ещё держится. - Изменить судьбу крайне тяжело. Я бы даже сказал - нереально. У человека, решившегося на подобное, должно быть очень много смелости. - Или? - Доктор чуть склонил голову набок. - Или такому человеку больше нечего терять. - Проницательный взгляд на столь масштабный вопрос. - К чему ты клонишь? Дотторе аккуратно убрал пальцы коллеги, нервно теребящие поверхность клавиш, и закрыл крышку пианино. Банкир заметил, как Учёный ухмыльнулся уголками губ. - О, не убеждай меня в том, что тебе нечего терять, - Делец по привычке потянулся к кольцам, которые, к слову, сейчас покоились на полочке в номере. Заметив их отсутствие, он просто коснулся кончиками пальцев костяшек другой руки, - Это будет слишком очевидная ложь. - Теряя что-то, мы неизбежно обретаем взамен нечто иное. Не всегда равноценное и желанное, но всякая потеря освобождает место. Пустоту природа не терпит. Панталоне глубоко вздохнул, взглядом пытаясь зацепиться за то, чем можно было бы сейчас занять руки. - И всё-таки иногда ты чересчур сообразительный. Я не сказал тебе ни слова, а ты всё равно сложил пазлы и начал этот диалог, подойдя издалека. - Отношения с человеком нужно оценивать как по положительным, так и по отрицательным результатам. Надеюсь, я ещё не сильно утомил тебя своим блистательным умом? - Ох, только не начинай теперь зазнаваться. Нам вполне хватает Пульчинеллы с его верой в собственную непогрешимость, - ответил Доктор, встретившись взглядом с коллегой. Через секундную паузу негромкий, почти домашний смех выплеснулся наружу сам собой, тут же растаяв в ночной тишине холла, впитавшись в стены. Дотторе, развернувшись к коллеге всем корпусом, заметил, как тот, несмотря на улыбку, нервно теребит рукав своей хлопчатой пижамы. Учёный решил молча взять его пальцы в собственную ладонь и мягко опустить на банкетку, накрыв сверху своей рукой. Банкир слегка удивился, но руку не убрал. - Что, тактильности не хватает? - Панталоне, - не поддавшись на провокацию, Доктор бросил на него серьёзный взгляд, - Успокойся. Его голос прозвучал ровно и без привычной иронии. В холле снова стало тихо. Немного поразмыслив, Делец прикрыл глаза и медленно выдохнул, заговорив тише, чем собирался: - Дотторе, хочу, чтобы ты знал. Я.. Внезапно сзади раздался странный шорох, который нельзя было списать на сквозняк или мышь. Они одновременно обернулись. В дверном проёме, отделявшем холл от коридора, предположительно ведущего к кухне, стоял Тарталья в мятой футболке, надетой задом наперёд. В одной руке он держал тарелку с горкой салата, а в другой застывшую вилку у рта, с которой предательски шмякнулись овощи на пол. Лицо было заспанным, но не менее удивлённым, а волосы на голове торчали во все стороны, как будто он совсем недавно дрался с подушкой. Он попятился, едва не споткнувшись о край ковра. Набитые едой щёки не позволяли издать ничего, кроме мычания. Отчаянно жуя с выпученными глазами его взгляд судорожно метался между Панталоне и Дотторе, сидящими у рояля слишком близко друг к другу. Доктор опустил взгляд на свою ладонь, которая всё ещё накрывала руку коллеги и только сейчас убрал её к себе обратно в карман. Рыжеволосый попытался сглотнуть, почти подавившись. - М-м-м! Мгм! Я.. - Тарталья замахал вилкой, пытаясь прожевать, извиниться и исчезнуть одновременно, отчего получалось только хуже, - Я ПРОСТО.. ТАМ НА КУХНЕ ОСТАЛОСЬ.. С-САЛАТ ПРОСТО НИШТЯК!!! МММ! НЕ СМОГ ПРОЙТИ МИМО!! ХОТИТЕ??! - из уголка губ вывалился кусочек моркови и шлёпнулся обратно в тарелку. Оба Предвестника сложили губы ниточкой, переглянувшись между собой. - Приятного аппетита, Чайльд, - произнёс Банкир почти ласково. - В-вы не будете? - Спасибо за предложение, но мы пожалуй, откажемся, - протянул Дотторе, неспешно поднявшись с банкетки. Рыжеволосый от этого движения вздрогнул и вдруг, видимо, приняв единственно верное для себя в такой ситуации решение, сделал шаг назад. - Я П-ПОЙДУ. ПРОСТИТЕ, НЕ БУДУ ВАМ МЕШАТЬ!! Э-ЭЭ.. П-ПРИЯТНО ПОСИДЕТЬ ДРУГ НА ДРУГЕ ЗА СЛАДКОЙ БЕСЕДО-ООЙ, Т-ТОЕСТЬ, ХОРОШО ПОСИДЕТЬ ДРУГ С ДРУГОМ, ПРИЯТНОЙ ВАМ Б-БЕСЕДЫ И СЛАДКИХ СНОВ!!! Ночь, казалось, окончательно сошла с ума. Тарталья ещё не успел ретироваться, продолжая стоять у дверного проёма, прижимая тарелку к груди как спасательный круг, - когда входная дверь отеля с тихим, деликатным скрипом отворилась, и в холл, поёживаясь от ночной прохлады, вошёл Капитано, тихонько прикрыв за собой дверь лицом к улице. - Хууу-уух, - явно с улыбкой протянул Первый Предвестник, пока ещё не обернувшись. Но как только он это сделал, тут же наткнулся взглядом сразу на троих. Одна рука Капитано всё ещё лежала на дверной ручке, а вторая поправляла воротник рубашки. Этот обычно такой будничный жест сейчас почему-то выглядел до странности красноречивым. Повисла пауза. - Капитано? - произнёс Тарталья немного расслабившись, - А ты куда ходил так поздно ночью? Предвестник откашлялся, будто таким образом тянул время для ответа. - Кхм.. Покурить, - промолвил он, стараясь звучать как можно серьёзнее, скрестив руки на груди. В этот самый момент с улицы донёсся отчётливый, ни с чем не сравнимый рокот мотоциклетного мотора. Звук нарастал, а когда достиг пика - начал быстро удаляться, как будто водитель очень спешил скрыться в ночи. На долю секунды в окне показалось ярко-рыжее быстроудаляющееся пламя. - Что это за звук? - Ах, ночные мотоциклисты, у которых совсем нет совести... Всё никак не дают спать народу.. Да, Капитано? - как-то странно протянул Банкир с лёгкой улыбкой, переместив свой взгляд с окна на коллегу. Предвестник уже собирался что-то ответить, но вдруг с лестницы донёсся тихий, рассыпчатый девичий смех, а следом - короткие, но быстрые шажки. Две пары босых ног спускались по ступеням и приглушённые, но всё равно различимые голоса летели впереди них. - Сандроне! Ты уверена, что все спят? - Конечно спят, пфф! Пойдём скорее вниз, я знаю одно место. Только будь тише! - Хорошо... А можно сегодня ты первая сделаешь ту штуку языком? - Если ты будешь умничкой и хорошенько попрос.. Седьмая Предвестница осеклась. Как только девушки выпорхнули в холл, держась за руки, сразу же застыли, будто наткнулись на невидимую стену. - Ой, - сказала Коломбина, - А они не спят. Щёки Марионетки мгновенно приобрели розовый оттенок и она вырвала свою ладонь из хватки, прижав её к груди. И без того густая тишина сделалась практически осязаемой, но продлилась она недолго. Её прервал гулкий раскатистый гром, за которым сразу же последовала яркая молния, осветившая весь зал холодной вспышкой. Тени метнулись по стенам, высветив каждое лицо и неловкую позу. Дождь ещё не закончил свою работу, лишь ненадолго взял паузу и теперь предупреждал об этом со всей возможной театральностью. - К-кажется дождь снова пойдёт, - Сандроне бросила короткий взгляд в окно и вернула его обратно на Субретку, избегая встречаться глазами с остальными коллегами, - Пойдём, Коломбина, нальём тебе воды, как ты и хотела. - Но я же не хотела пит.. - Уже расхотела, говоришь?!! Ну, ты как всегда!!! Дотторе громко хмыкнул, и не меняя позы, медленно перевёл взгляд на Панталоне, который сидел с закрытыми глазами, сохраняя на лице лёгкую, еле различимую улыбку. - Кажется, сегодня у нас внеочередное собрание Предвестников, - произнёс Учёный почти буднично, - У кого что на повестке дня? Капитано кашлянул в кулак. - Э-э, - протянул Тарталья, наконец-то отмерев, - Я так понимаю, когда Её Величество спросит о деталях во время отпуска.. - Царице ни слова, - синхронно проговорили Сандроне с Капитано. Делец, всё это время хранивший молчание, наконец поднялся с банкетки и одёрнул края лёгкой рубашки. - Идём спать, - произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. Все коллеги молча попрощались, вернувшись обратно в свои комнаты.