Приручивший Десятого

      Занзас стал Десятым боссом Вонголы не просто так. Не по крови и наследованию, не за счёт своего жесткого и пробивного характера и не за счёт переворота против Девятого.       Конечно, эти пункты, так или иначе, вели к его становлению новым Доном. Только вот истоком, предпосылкой ко всему, стали действия совершенно чужого от семьи человека.       Никому в семье и в голову бы не пришла мысль искать среди всех старых, покрывшихся пылью и плесенью документов, какие либо сведения о потомках Рикардо. Второго босса уважали, но лишь на публике. В узком кругу семьи его считали изменником, предателем и попросту преступником, не считаясь с его хоть и дальним, но все же родством с Джотто. А мысль о том, что безродный мальчишка мог быть потомком Второго Вонголы, отметалась как страшное проклятие.       Несносный характер приёмного сына Дона Тимотео нельзя было назвать пробивным. Занзас с детства хамил, дерзил, угрожал и совсем не слушал ни кого. Он часто выходил из себя и абсолютно не мог контролировать свои эмоции и лишь делал вид, что проявляет уважение к названному отцу, пока и вовсе не узнал правду о своём происхождении. Мысль о том, чтобы стать боссом, была скорее навязчивым желанием отомстить за ложь и доказать “мусору” вокруг, что даже безродная собака может стать вожаком волчьей стаи.       Что касаемо переворота против Девятого - так это вообще не было идеей самого Занзаса. Занзас в гневе хотел вломиться в кабинет отца и разнести всё вокруг, включая старика. Но с ловкой подачи одного юного и хитрого мечника, произошел тот самый инцидент, который в итоге привел к тому, что наследование места босса Вонголы подзатянулось, дав Супербиа время для постановки своих фигур на этой доске. ***       У четы Супербиа пятеро детей. И Скуало никак не поймёт, почему его родители не остановились хотя бы на нём. Хотя, по правде говоря, он не понимает, почему им не хватило близняшек - старших сестёр Скуало.       Бернадетта - шумная, бойкая и грозная женщина, променявшая пятый десяток, лишь каждый раз грозно смотрит и так же угрожающе молчит, когда сын, за очередным семейным застольем, не стесняясь выражений, ругается на своё плодовитое семейство.       Мать - бывшая мафиози, отменный киллер. Говорят, что бывших мафиози не бывает. Но нет. Теперь эта женщина держит в страхе лишь своё многочисленное семейство, и, возможно, небольшой городок, в котором они проживают. Она оставила ремесло будучи (слегка за) тридцатилетней, повстречав ничем не примечательного и откровенно обычного мелкого бизнесмена. Касторо (мужчина вылитый Марио - будто сантехника с него рисовали) покорил женщину, а та незамедлительно решила сделать его своим мужем, несмотря на то, что у мужчины намечалась свадьба.       Невесту так и не нашли, её семья в страхе уехала из города, а свадьбу всё же сыграли. А спустя чуть больше года родились близняшки: Урсула и Коломбина. И с юных лет стало понятно, что от отца они взяли себе только внешность: такие же чёрные волосы, словно чёрный кофе глаза, да мягкие щёки.       Скуало родился, когда близняшкам было по шесть лет. Непростой характер девочек стал откровенно ужасным, и они всячески показывали, что младший брат им не нужен, да и, в целом, им вдвоем было прекрасно.       Только вот Скуало не давал себя в обиду с момента, как смог осознанно понимать, что можно ударить в ответ, а громкие крики привлекут внимание старших.       Здесь стоит отметить, что Скуало ужасно похож на мать. Скверный характер, приправленный откровенным пренебрежением к окружающим, в сумме с необычной внешностью, привлекали внимание всех и всегда (и не сказать, что это внимание всегда было положительным).       Пожалуй, на этом можно было остановиться. Троих детей должно было хватить, чтобы понять, что в ближайшем будущем покоя в их городе не будет (а то и по всей Италии, кто знает, как судьба распорядится). Но, вот Скуало исполняется восемь, а мать снова рожает. И снова девочек-близняшек. Судьба такая злая сука.       И вот так живут Скуало с отцом в женском королевстве, где мать и старшие дочери - фурии, а младшие дочки - “папина радость, мамина сладость”. (Где-то здесь, судьба решила сжалиться и младшие девочки взяли от матери лишь внешность, а вот характером пошли в отца).       Многочисленные тети и дяди, бабушки и дедушки, в девочках души не чаят, у каждого есть своя любимица, ни одна не обделена вниманием. Только ходит среди родственников недовольство средним сыном, ибо нелюдимый совсем, на окружающих смотрит с презрением, ругается чуть чего, а драки затевает так часто, что последствия не успевают разрешаться.       Скуало не чувствует себя виноватым за все свои проступки. Сами напросились, сами дорогу перешли.       В возрасте пяти лет Скуало смотрит по телевизору соревнования по фехтованию. Уже нельзя сказать, какого масштаба были эти соревнования, но дух у мальчишки захватило так, что любая палка длиннее руки становилась шпагой, а любой встречный - оппонентом.       Сначала всем казалось это милым и забавным. Пока однажды, мать соседского мальчика в истерике не прибежала жаловаться, что Скуало истыкал её сына палкой так, что пришлось ехать в больницу. Все обошлось без полиции и долгих разбирательств, Бернадетта стойко отвоевывала честь сына (да и старые связи помогли), а после также стойко отлупила ремнём. И все думали, что помешательство пройдет, исчезнет, вместе с поркой. Но не тут то было. Шли недели, месяца, а юный “мечник” махал “орудием” так яростно, что чуть не выколол глаз отцу, поколотил ещё троих соседских детей и бросился с линейкой, на манер меча, на воспитательницу в детском саду.       Здесь то и вмешались бабушка Октавия и дедушка Винченцо.       Октавия и Винченцо Бьянко внука обожали пожалуй сильнее, чем родную дочь. И, если Октавия хотела оградить всех своих внуков от мира мафии, Скуало в том числе, то Винченцо, буквально с рождения мальчика, настаивал на “правильном” воспитании. Он был серьёзно настроен сделать из Скуало профессионального киллера.       Октавия и Винченцо никогда не были членами какой либо семьи, но Октавия отвечала, так сказать, за будущее всего мафиозного мира, а Винченцо славился своими превосходными навыками урегулирования мафиозных конфликтов, он выступал как посредник в спорах, не совсем адвокат, скорее, некая независимая и не заинтересованная в чьей либо стороне фигура. Октавия же, являясь основателем и действующим директором школы для детей мафии, в первую очередь стремилась вырастить сильное, крепкое, благородное будущее. Только вот своих внуков до последнего она отказывалась принимать на обучение. А вот Винченцо, по воле случая не состоявшийся как киллер, искренне хотел, чтобы хоть кто-то в семье смог воплотить его мечту. Из троих детей у супругов Бьянко, только Бернадетта пошла по стопам отца, но к сожалению дедушки, довольно быстро покинула весьма специфичную сферу деятельности. Надежда пала на внуков, но девочки не проявляли должных черт характера, что нельзя было сказать про Скуало.       Старшие близняшки никогда не изъявляли желания учиться в столь необычной школе. Девочки хоть и имели весьма непростой характер, но обе стремилась к совершенно простым целям. Урсула активно с трех лет занималась гимнастикой, показывала отличные результаты и всё своё упорство направляла в тренировки. Коломбина же ещё в раннем возрасте прониклась цветами и своё свободное время проводила в цветочной мастерской своей тёти.       Разговоры о том, чтобы отдать Скуало в школу детей мафии шли ещё с момента, как ему исполнилось семь. Учителя в местной школе, зная неуемный и неуправляемый нрав мальчишки, всеми силами уговаривали родителей отослать его в интернат (а ещё лучше, по словам некоторых, в школу с военным уклоном). Но ни Касторо, ни Бернадетта, ни, тем более, Октавия и мысли не допускали, чтобы мальчик уехал от семьи и уж, тем более, ходил строем. Винченцо хоть и желал отправить внука в школу детей мафии, но спорить с женой - себе дороже.       Но случаи нападения со стороны Скуало учащались. Не сказать, что мальчик был агрессивным, но свое мнение и правоту он доказывал грубым словом, а после сильным ударом. Учителя не знали, как найти управу на ребёнка, который не стеснялся высказывать свое мнение взрослым и абсолютно не боялся наказаний. Скуало отучился в городской школе первый класс и всего два месяца второго. Практически ежедневные тренировки по фехтованию (дедушка Винченцо нашел лучшего тренера для внука, заманив его крупной суммой) приносили свои плоды. Скуало заметно успокоился, дисциплинировался, перестал резко реагировать на выпады окружающих, теперь задеть его было гораздо сложнее. Только вот…сила его возрасла тоже. Теперь он знал как правильно бить, уклоняться, и как ударить так, чтобы видно не было. А к восьми годам ему в голову пришла мысль, что шпага недостаточно подходящее для него орудие и выпросил у дедушки катану.       Учителя забили тревогу, потому как мальчишка таскал с собой оружие на занятие (тренировка же сразу после уроков, как без этого?!) и весьма охотно демонстрировал её одноклассникам и всем желающим.       Переломным моментом стало рождение близняшек. Родители, погрузившись в рутину с младенцами, вероятно, совсем позабыли о непростых взаимоотношениях старших сестер с братом. Урсула и Коломбина начали вымещать ревность и злость на Скуало, а тот в свою очередь на одноклассниках. В один из таких дней, когда мать была занята с младшими сестрами, отец уехал по работе, старшим было сказано готовить завтрак самим и проследить, чтобы брат пришел в школу (так как участились случаи прогулов: Скуало шел в школу, но не доходил, а после его замечал кто-нибудь из городских где-нибудь на окраине, тренирующегося с мечом).       Четырнадцать лет и без того сложный возраст: у Урсулы надвигались соревнования из-за которых девочка не столько переживала, сколько волнительно ждала, но из-за этого требовала к себе больше внимания, а Коломбина была полностью погружена в мысли о мальчике, который нравился ей уже долгое время. Близняшки, будучи в доверительных отношениях с матерью требовали к себе внимания, которого в последнее время стало им явно не хватать.       Скуало отнекивался и кричал, что в состоянии сам дойти до школы, что няньки ему не нужны, шёл и весьма громко высказывал свое мнение.       И вот здесь случилась та неприятная ситуация, из-за которой Скуало перевели в школу для детей мафии, Урсула и Коломбина долго посещали психолога, мальчик Андрео, который нравился Коломбине, оказался в больнице, чета Супербия едва избежали суда и наказания (все благодаря старым связям Бернадетт и непосредственно бабушки Октавии и дедушки Винченцо), а вся семья Супербиа оказалась под большим давлением со стороны городских. (Впоследствии, все сплетни, слухи и негодования сошли на “нет”: семья Руссо переехала, а местные попросту уже были запуганы и лишний раз рты не открывали) ***       - Андрео идёт. - Коломбина поправила свою юбку, встряхнула длинными чёрными волосами, мельком посмотрела на себя в витрину магазина и лучезарно улыбнулась. Урсула на это лишь ехидно хмыкнула, поддев сестру локтем . - Лишь бы этот ничего не выкинул. Не хочу, опозориться перед Руссо.       “Этот” разумеется все слышал, хоть и шёл дальше от сестёр на несколько шагов. Скуало вышагивал гордо, небрежно закинув рюкзак на одно плечо и аккуратно придерживая катану, которая висела в сае и чехле, перекинутая поясом через плечо. Он изо всех сил делал вид, что идёт один, стараясь игнорировать сестёр. Но едкие комментарии в стиле: “почему мы должны нянчиться с этим малявкой” выводили из себя.       - У МЕНЯ ЕСТЬ ИМЯ! И раз вы такие важные могли бы не следить за мной! - Скуало повернулся и остановился так резко, что Коломбина, засмотревшись на Андрео, чуть не врезалась в него.       - Больно нам надо за тобой следить. Мы выполняем мамину просьбу, потому что ты, поганец, прогуливаешьшколу, а у родителейиз-заэтогопроблемы. Была бы наша воля, никто бы даже не знал, что ты наш брат, но к сожалению, у нас одна фамилия, а мы живем в слишком маленьком городке. - Урсула подошла к брату и ткнула его пальцем в лоб. - Мелкий засранец. Все бегают вокруг тебя, якобы ты гиперактивный и тебе нужно внимание, а ты просто придурок, который с момента рождения всех бесит. - девочка говорила достаточно громко, но не переходила на крики, не хотелось, чтобы окружающие стали уделять им ещё больше внимания. Она ещё раз с бо’льшим усилием ткнула Скуало пальцем в лоб.       Голова мальчика отклонилась назад и тут же вернулась. Бесцветные глаза налились сталью, губы сжались в тонкую полоску, а ноздри раздулись. “Бить людей нельзя, девушек бить нельзя, бить сестер нельзя ни в коем случае” - тренер твердил это ему на каждом занятии: “Они заведомо слабее, нужно пускать свою силу на их защиту”.       У Скуало кулаки сжались так, что костяшки побелели, венки на висках вздулась от напряжения.       Где-то на фоне, Коломбина уже здоровалась с Руссо, радостно принимая лёгкое пожатие руки.       Андрео Руссо - пятнадцатилетний типичный итальянец, худощавый, высокий, выше среднего, с тёмными растрепанными волосами и карими глазами - сердечно поинтересовался у второй сестры все ли в порядке. Но ответить ему никто не успел.       - ВРООЙ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, ДУРА! Это я не хочу, чтобы все знали, что вы мои сестры! Вы же просто глупые девчонки!       - Глупый здесь только ты! Таскаешься как дурак со своим мечом, столько проблем и хлопот из-за этого у родителей! - Урсула дёрнула за рукоять катаны, пытаясь отобрать оружие.       - Не смей трогать меч! И меня не трогай! Заразишь глупостью! - Скуало дёрнулся, пытаясь вырвать меч из рук сестры. Но как ни крути, девушка была старше, выше и не обделена физической силой, благодаря своим тренировкам.       - Хватит! Что вы устроили, ещё и посреди улицы?! - Коломбина смущённо оглядывалась по сторонам, краснела на глазах. Ей было стыдно перед прохожими и тем более перед Андрео. Она попыталась убрать руку сестры от Скуало, но Урсула лишь отмахнулась. - Урсула, пожалуйста, будь умнее. Что с него взять, он ещё ребёнок и не понимает, что творит.       - ВРООЙ! ЭТО Я НЕ ПОНИМАЮ?! ЭТО ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ! ДУРНЫЕ ДЕВЧОНКИ! ДА ЕСЛИ БЫ ВАС НЕ БЫЛО МАМА БЫЛА БЫ ЛУЧШИМ КИЛЛЕРОМ!       Звон пощёчины, кажется, раздался на всю улицу. Несколько прохожих зевак в недоумении пытались определить, нужна ли детям помощь и что вообще происходит. Один мужчина даже подошёл, спрашивая, все ли в порядке, но Коломбина, размахивая руками на манер веера, убедила его, что это семейная мелкая ссора, и отправила зеваку подальше.       Урсула стояла столбом, сжимая кулаки. Она сама не поняла, как дала волю эмоциям настолько, что ударила брата. Да, они часто ссорились, задевали друг друга тычками, грубыми словами, но никогда не дрались всерьёз. Ни разу сестры не поднимали руку на младшего брата, и Скуало, войдя в осознанный возраст, перестал махать кулаками в кругу семьи. Сейчас Урсула понимала, что перегнула палку. Брат младше на целых шесть лет, его слова всего лишь проявление детской обиды, а она позволила себе его ударить. Как бы ни было больно от его слов, Скуало был их братом, был их семьей.       Щека Скуало горела огнём, отливая красным. Чёткие очертания пальцев и небольшие царапины от аккуратных, но острых ногтей окрасили висок. В глазах вспыхнул огонь. Всего мгновение и он бросил в сторону рюкзак, хватая катану и вставая в стойку. Он не достал её из саи, ведь не собирался всерьез ранить никого из сестер, но напугать близняшек хотелось. Да так, чтобы они больше и близко к нему не подходили.       - Малой, прекрати, ты что творишь? - Андрео встал перед девочками, закрывая сестёр собой. Сейчас мечь не мог порезать, но удар наверняка был бы тяжелым и болезненным. - Это уже не шутка и не простая ссора.       - А тебя вообще кто звал? Ты чего приперся? Защищать этих дур? Болван пустоголовый. Она вертеться вокруг тебя, будто хвост собачий, а ты и рад! - Скуало махнул мечом в сторону Коломбины, почти задевая Руссо. Но Андрео успел схватить за ножны.       Саи осталась в руках у Руссо, а сама катана в руке у Скуало, который лишь заменил опору на другую ногу и был наготове.       - Ску…прекрати, послушай мы не правы, ладно? Давай успокоимся? Мы все наговорили друг другу гадостей. Опусти меч, ты же не хочешь никого ранить, правда? - Коломбина вышла немного вперёд, её голос был мягким, успокаивающим. Она пыталась усмирить пыл брата, сгладить ситуацию.       - ВРООЙ! С чего бы? Очень хочу! Вы мне так надоели, покромсал бы вас прямо здесь! - рука взмыла вверх, перехватывая катану удобнее, Коломбина вздрогнула и тихо выдохнула.       Девочка не сразу поняла, что с предплечья потекла кровь. Под разорванным рукавом виделась рассечённая кожа, а кровь окрасила нежную розовую ткань в ярко красный, капая на брусчатку.       Коломбина осела на землю, схватившись здоровой рукой за предплечье, стараясь остановить кровь. Урсула почти взревела, бросаясь на брата с кулаками, Андрео остановил её преграждая путь.       - Мелкий засранец! Да как ты вообще смеешь такое говорить? Как ты смеешь ранить сестру? Да я сама тебя сейчас тут разорву!       - Урсула, успокойся. Ты сейчас его только больше злишь. А нам нужно как-то помочь Коломбине. - Андрео всё ещё оставался на удивление спокойным и, кажется, пытался быть центром благоразумия, хотя было видно, что он напуган. - Скуало, убери меч, прекрати, нужно помочь сестре. Я же знаю, ты не специально.       - Ты бы вообще не лез, это наше семейное дело! - Урсула ревела как настоящий медведь.       - Вот именно! Рот закрой! Откуда тебе знать специально я или нет?!       Для очередного выпада потребовалось мгновение. Руссо инстинктивно дернулся вперёд, прикрывая собой сестёр, выставляя руки вперёд. Он вовсе не думал головой, когда пытался схватить меч за лезвие. Катана блеснула на солнце, движение Скуало было быстрым, резким, чётким. Крик боли Андрео огласите улицу, Урсула в немом ужасе закрыла рот руками, а Коломбина, и так сидящая на земле, рухнула в обморок.       Под ногами парня скапливалась лужа крови, это не был простой порез, кровь лилась, не останавливаясь, словно в фильме ужасов, заливая рубашку, штаны Руссо, образуя чуть ли не маленькое озеро вокруг. Андрео не знал за что хвататься, смаргивая слезы, льющиеся градом, он пытался зажать кисть и хоть как то остановить фонтан.       Вокруг суетились люди, на фоне гремела сирена скорой помощи, кто-то поднял с земли Коломбину, а двое мужчин, занялись Руссо: один перевязывал запястье мальчика, в очередной попытки остановить кровь, а второй держал его чуть ли не на руках, потому что парень явно собирался потерять сознание. Незнакомая женщина, держала за плечи Урсулу, чтобы девочка тоже не упала в обморок.       Скуало стоял в стороне, не меняя оборонительной позы - пара самых смелых мужчин попытались поймать мальчика, но Скуало выбрал правильную позицию. Со спины к нему подойти не могли, а катана наготове не подпускала никого. Он почти улыбался, наблюдая за суматохой вокруг, вид крови будоражил, хотелось ещё, возможно, хотелось попробовать на вкус, хотелось чтобы хоть кто-то смог дать отпор и это не была односторонняя резня. В голове кипело от шума, запахов, от картины перед глазами.       Скорая приехала быстро, Коломбину положили на носилки, а Урсулу увели в машину. Руссо уложили на каталку, в темпе перитягивая руку. Кровь из неё хлестала будто вино из бочки на Дне Святого Мартина.       Один палец, лежал в лужи крови на земле. Его осторожно собрали в хирургический мешок и упаковали в контейнер для транспортировки. Ещё два пострадавших пальца так и остались висеть на сухожильях и коже.       Почти в одно время со скорой подъехали старшие члены семьи Скуало. Суматоха началась страшная. Скуало хватило одного взгляда матери, чтобы понять, что задница будет гореть огнём, и можно забыть о том, что такое свет белый. Бернадетта одарила сына своим фирменным стальными взглядом и бросилась к девочкам. Скуало лишь опустил меч, но прижал его к себе, словно любимого плюшевого медведя.       - Ему восемь лет! О чем вы говорите?! Какое спланировано нападение?! - Касторо спорил с несколькими мужчинами, среди которых было два полицейских. К тому же, пострадала моя дочь, его сестра! Он не мог спланировать такое!       - Конечно, он не планировал, он действовал по обстоятельствам. - дедушка Винченцо словно светился изнутри. Он задорно подмигнул Скуало и направился к нему, отгонять от внука налетевших на него полицейских. - Оставьте моего внука.       - Вы понимаете всю серьёзность ситуации? Он напал на детей и нанёс мальчику серьёзную травму.       - Я прекрасно осознаю положение. Ответственность за поступки этого ребёнка, - Винченцо встал слегка закрывая Скуало собой и придерживая того за плечо. - Мы естественно возьмём на себя. ***       Урсула и Коломбина ещё долго страдали от кошмаров, в которых их брат превращался в монстра и кромсал все на своём пути. Андрео так и не смог восстановиться полностью: один из трех отсеченных пальцев остался неподвижным, хотя врачи сделали все возможное. Реабилитация шла полным ходом, и денег, что по итогу заплатила семья Скуало, хватало на покрытие всех медицинских расходов. Они также оплатили моральный ущерб. Но мира между семьями уже, естественно, никогда не было.       В маленьком городе, где все так или иначе знали друг друга, семья Супербиа стала не просто белой вороной. И без того сомнительная репутация, стала настолько скверной, что многие не стеснялись высказывать свое мнение напрямую членам семьи, даже детям. Но ни Бернадетта, ни Касторо не собирались сдаваться и переезжать, они выбрали путь наибольшего сопротивления: бизнес Касторо быстро начал поглощать более мелких предпринимателей, буквально сжирая всех на пути. Он не гнушался использовать связи семьи для запугивания конкурентов, а по итогу, большинство предприятий города стали так или иначе зависеть от слова Касторо. Люди попросту боялись потерять работу. Как итог: все разговоры сошли на нет.       Задница у Скуало действительно горела несколько дней - мать выпорола его ремнём так, что сидеть было невозможно. Оставлять ситуацию было нельзя и, скрепя сердцем, Бернадетта и Октавия согласились с Винченцо, что мальчику будет лучше в среде, где проявление жестокости зачастую лишь помогает в достижении своей цели. Было решено не ждать начала нового семестра: вещи Скуало были собраны, документы переданы непосредственно Октавии, а в середине ноября Скуало заселили в небольшую двухместную комнату в общежитии при школе для детей мафии.