Pretty little beta. Милая маленькая бета.

      Музыка была невыносимой, громкой и оглушительной по всему дому; пластиковые стаканчики, пустые бутылки и прочий мусор валялись повсюду; Чонин на мгновение подумал о бедняге, которому придётся потом убирать этот беспорядок. Смесь запахов создавала ощущение, будто он оказался на вечеринке с задымлённым от курения помещением: душный и густой воздух сначала заставлял его скручиваться от тошноты, но теперь это было ничто по сравнению с тем, что не мог притупить алкоголь, который он пил.       Сказать, что альфа скучал, было бы более чем очевидным наблюдением. Он пришёл туда в надежде, может быть, трахнуть кого-нибудь симпатичного и выпить все свои обязательства на выходные, но пока никто не привлёк его внимания. Он поставил красный стакан на какую-то мебель, готовый уйти и просто курить всю ночь, когда на его плечо легла рука. Он обернулся и увидел кукольные глаза с красными ободками.       Минхо всегда веселился на вечеринках, всегда находил красивых людей, пьяных в стельку и достаточно податливых, чтобы прижать к себе и трахнуть. Если Минхо был на вечеринке, всегда можно было хорошо потрахаться, так что его появление было далеко не нежелательным: «Хён». Старший подошел ближе, чтобы не кричать: — Эй, Йен-а, ты знаешь этого надоедливого бета с музыкального факультета? — Настроение Чонина испортилось от одного только упоминания, и он нахмурился, не понимая, зачем старший заводит разговор об этом дурацком бете на вечеринке.       Конечно, Йени его знал. Чёртов Хан Джисон, чертов камень в ботинке каждого альфа-мужчины в университете - этот бета был крошечным, настоящим карликом, который любил дразнить альф и просто плевать им в лицо. Пусть они и не были самыми уважаемыми людьми на свете, но этот чертов тип делал это просто ради забавы.       В тот момент, когда Джисон поступил в университет, он объявил о своей ненависти к альфам, и поэтому поставил себе целью стать занозой в жизни каждого альфы, особенно в его. С тех пор как они столкнулись на занятиях и Джисон просто назвал его привилегированным тупицей, который даже не может подумать, прежде чем искать следующую симпатичную попку, - и, заметьте, у него  уже была слава бабника, но бета поставил себе целью быть совершенно невыносимым.       Боже, он не знал, как бета так долго избегал побоев.       Выражение лица Минхо изменилось, когда он уставился на него; его обычно опущенные губы сложились в ту самую улыбку, которая ни для кого не сулила ничего хорошего. — Он у нас на втором этаже. — А потом Минхо подошёл ближе, губами коснувшись его уха: — Он омега. — Тело Чонина полностью замерло, он забыл, как дышать, глядя на своего хёна своими собственными покрасневшими глазами.       Хан Джисон. Омега.       О боже, боги улыбнулись ему прямо здесь и сейчас.

***

      —  Мы решили, что пора научить этого мелкого засранца уважать старших, понимаешь? — пояснил Минхо, когда они поднимались к комнате, держа на руках заблудившегося омегу. — Дали ему кое-что, чтобы он стал покорнее. Представь, как мы ахуели, когда у него началась течка. — Сердце Чонина замерло, брюки стали теснее. — Эта сучка давно заслужила это. — Старший ухмыльнулся, прислонившись к стене и постучав в дверь. Чанбин появился по ту сторону двери. У старшего альфа глаза были широко раскрыты, а радужки полностью покраснели, и Чонин не мог его за это винить, чувствуя, как его собственные инстинкты разгорелись, как только они вошли в комнату. Запах омеги в течке был опьяняющим, ни на что не похожим из того, что он нюхал раньше.       Бедняга уже лежал на кровати, совершенно голый, между двумя альфами, с покрасневшим милым лицом, со слезами, струящимися из его чистых голубых глаз, которые сияли, как маяк, в плохо освещённой комнате. Чонин сразу узнал альф в комнате: тот, кто трахал Джисона в глотку, тоже был из его класса; Феликс, казалось, получал удовольствие от того, что душил омегу и наблюдал, как Джисон с трудом пытается дышать, натянутый на его член; а тот, кто стоял позади Джисона, был Хёнджин, его друг, у которого было немало стычек с Джисоном.       По хлюпанью жидкостей, вытекающих из него, и мокрому пятну на кровати прямо под омегой, Чонин понял, что это был не первый член за эту ночь, и от этой мысли его грудь пронзила вспышка ревности. Это он должен был прижать эту сучку к кровати и трахнуть её в первый раз, наслаждаясь тем, как она умоляет его остановиться, как её стенки раскрываются для его члена, пока она вопит, говоря, что ей больно.       Но вскоре это чувство сменилось возбуждением. Чан лежал с одной стороны, уже трахнув омегу, если судить по его безразличному лицу, и одно только представление о том, как Чан пронзает Джисона в его первый раз, вызвало в его груди волну возбуждения. Старший был огромным, и он был рад, что сучка страдала от его первого члена.       — Мы подумали, что ты, может, захочешь попробовать. — Голос Минхо прервал его пристальный взгляд на омегу; старший альфа выпятил грудь, явно довольный тем, что они сделали. — В конце концов, мы знаем твою маленькую историю с Сонни. — Его голос, хоть и не слишком громкий, был достаточен, чтобы заставить омегу взглянуть в их сторону; красивые, полные слез глаза остановились на его собственных, достаточно долго, чтобы паника успела охватить его. Чонину это понравилось.       Джисон плакал, стонал, обхватив член во рту, и извивался под ласками обоих альф. Хёнджин трахал его с такой силой, что маленький омега раскачивался между двумя телами, сжимавшими его. Крошечная талия уже была покрыта синяками и кровоподтеками, на коже виднелись отпечатки пальцев, на спине была сперма, между ног - слипшаяся смазка, стекающая по бедрам. Когда те оленьи глаза заметили его, Джисон снова начал сопротивляться, из его губ вырывались приглушённые, сдавленные стоны, пока он пытался снова вырваться. Все альфы засмеялись; по его лицу текло ещё больше жемчужных слез.       — Теперь не так храбр, да, Сонни? — крикнул Минхо, улыбаясь, пока омегу прижимали к кровати и альфы трахали его, гоняясь за оргазмом. — Можешь идти, когда они закончат с ним, — предложил Минхо, и Чонин очень захотел купить Минхо что-нибудь за то, что тот был таким хорошим хёном.       Судя по тому, что ему сказали, Чан, Минхо и Сынмин уже трахнули эту маленькую сучку. Это означало, что остались только он и Чанбин, но старший альфа вызвался пойти последним, сказав, что ему нравятся «sloppy seconds», и Чонин не собирался жаловаться; он наблюдал, как Феликс кончил омеге в глотку, вытащив член наполовину, чтобы размазать сперму по всему лицу. Джисон задыхался и плакал, его тошнило, когда густая сперма Феликса попала на его лицо, прежде чем всё закончилось.       Всё, что Джисон не успел проглотить, осталось у него во рту и вытекало оттуда, смешиваясь с его собственной слюной; казалось, все застыли, впиваясь взглядом в эту картину, а Хёнджин непристойно стонал, совершая последние толчки в измученную дырочку Джисона, вызывая у омеги всё более болезненные стоны.       Хёнджин кончил внутрь со стоном, Джисон корчился и извивался под ним, рыдая сквозь полный рот спермы, которая всё ещё оставалась у него во рту после Феликса. Его голос был надломлен, охриплый от всех стонов и от того, что ему трахнули горло, подумал Чонин. Его собственный член был твёрдым, жёстко давил на его мочевой пузырь и просто болел в этот момент.       Дело было не только в мести, но и в том, что этот бета на самом деле был омегой. Омегой, которая должна была бы находиться в одной из государственных школ-интернатов, предназначенных для обеспечения их безопасности до тех пор, пока их не выберут для спаривания, омегой, которая должна была бы умолять их спариться с ним и оплодотворить его, в то время как он месяцами плевал им в лицо. Во всём кампусе не было ни одного омеги, по крайней мере, кроме Джисона, и они наконец-то почувствуют, каково это - омега в течке, хочет он того или нет, Джисон был их.       Прежде чем подойти к омеге ближе, Чонин повернулся к своему хёну, держа в руке телефон: — Снимешь на камеру? Убедись, что эта маленькая шлюшка не сможет настучать. —  Минхо взял телефон с улыбкой. — Конечно.       Хёнджин с гримасой вытащил член, покрытый спермой и другими выделениями, который с каждой секундой терял твёрдость; были видны и небольшие капли крови. Чонин не обращал никакого внимания на член своего друга после того, как тот трахнул кого-то, приближаясь к омеге с божественным запахом. Они всегда верили, что омеги в течке - не что иное, как сучки, отчаянно жаждущие членов, но когда он подошел ближе, Джисон только ещё сильнее заплакал — Пожалуйста… пожалуйста, не надо, перестань, остановись, — видимо, они ошибались.       Джисон был в ужасном состоянии: засосы на шее; с такого близкого расстояния Чонин мог разглядеть следы укусов на его бёдрах - вероятно, от самого Минхо; кровоточащие и опухшие синяки вдоль туловища и даже на шее - он выглядел как шлюха. — Что ты сказал, милый? — Чонин забрался в постель, уже расстёгивая штаны, не отрывая глаз от лежащего там омеги, дрожащего, дёргающегося и явно испытывающего боль.       Брюнет посмотрел на него, голубые глаза сияли и наполнялись слезами, это заставило его альфу рычать от желания, это было место Джисона - под ним, под каждым альфой. Омега хныкнул — Пожалуйста, не надо. — Чонин схватил одно из его бёдер, впиваясь пальцами в мягкую плоть, впиваясь в один из укусов и застонал от стона, который из-за этого вырвался из губ омеги. Джисон завыл, пытаясь вырваться, несмотря на то, что у него не осталось ни капли сил, чтобы что-либо сделать. — Теперь уже не такой храбрый, да? — спросил он, тянул, пока Джисон не оказался там, где он хотел. Альфа снова перевернул омегу на живот, схватил его за чёрные волосы и прижал к кровати, приподнимая ему бедра, чтобы тот выгнулся дугой. Джисон умолял его остановиться.       Его дырка представляла собой ужасающее зрелище: влажная и раскрытая вагина, сперма, размазанная повсюду и медленно вытекающая из его киски, половые губы - красные и опухшие от жестокого обращения. Даже его задница была изнасилована: опухшая и ярко-красная, покрытая спермой; кто бы ни трахал его там, он явно не заботился о его комфорте. Этого зрелища было достаточно, чтобы альфа захотел кончить, Джисон плакал ещё сильнее, бедра дрожали под его рукой, давая понять младшему, что он не сможет удержаться в этой позе, но Чонину было всё равно.       Альфа вытащил свой член, приспустив одежду настолько, чтобы без проблем трахнуть омегу, рубашка была задрана, чтобы не запачкаться спермой, а Джисон дрожал под ним. — Пожалуйста, не надо, прошу... ну пожалуйста, не надо.... — Альфа проигнорировал его, прижав кончик члена к его входу, прежде чем войти внутрь полностью. Чонин застонал, стенки сжимали его член как раз так, как надо, капая смазкой и будучи такими, такими тёплыми, что его глаза чуть не закатились, а Джисон взвизгнул от вторжения.       Омеги были как резинки: их можно было растянуть, но они всегда возвращались в исходное состояние. Чонин не терял ни секунды, входя в Джисона в безжалостном темпе, ударяясь о то, что ощущалось как стенка внутри омеги, и просто притягивая его к своему члену, не обращая внимания на то, как Джисон корчился от боли, а его дырка восхитительно сжималась вокруг него.       Джисон рыдал, голос его срывался при каждом толчке, он вцепился в простыни под собой, словно надеясь сбежать — Больно, больно, пожалуйста, остановись, хватит-хватит. — Омега кричал, давая понять Чонину, что тот ударяет по местам, по которым не следует, но это не имело значения - каждый раз, когда он это делал, Джисон только сильнее сжимался вокруг него, словно эта шлюха пыталась выдоить его.       Остальные поспешили прокомментировать, обрушивая на омегу оскорбления и хохоча. Минхо снимал на камеру, как тот его и просил, запечатлевая, как Джисон плачет, принимая его член. Он двигал бёдрами, трахая брюнета в животном темпе, чувствуя, как стенки влагалища плотно обхватывают его член. Несмотря на то, что он не хотел, чтобы все это происходило, Джисон всё ещё был в течке, и всё ещё испытывал боль, его тело раскрылось для альфы, и этот скулёж и крики превратились в хриплые, влажные стоны, даже если он продолжал просить его остановиться, извиваясь на простынях.       У Чонина появилась идея: он вытащил член и перевернул старшего на спину. В этом положении все могли видеть всё: от его дырочек до лица, по которому стекали слезы, сперма и слюна. Чонин прижал ноги Джисона к его груди, практически сложив его пополам, наблюдая, как его член прижимается к испачканной спермой коже нижней части живота Джисона. Это было зрелище, радующее глаз, от которого захватывало дух... стонал альфа.       Входя в Джисона, наблюдая, как его член скользит в из некогда крошечной дырочки, теперь опухшей и широко растянутой. Минхо рассмеялся, наклонившись достаточно близко, чтобы снимать на камеру, как Джисон принимает его член с силой, влагалище омеги покрасневшее и измученное, клитор гордо торчащий вверх.       Альфа направил одну из своих рук к красному и опухнему клитору омеги, Джисон завыл, пытаясь уйти и просто извиваясь на его члене, сжимая его внутри себя, пока он доводил омегу до оргазма. Джисон напрягся, сжимая его невероятно крепко, когда кончал, но альфа не сбавлял темпа, мучая бедный бугорок между пальцами, пока трахал омегу, чувствуя, как удовольствие захватывает его, когда он в последний раз вонзился в него, кончая глубоко внутри, порция за порцией плодородной, густой спермы в матку омеги.       Теперь сверхчувствительный Джисон продолжал плакать, сжимаясь вокруг  него, дёргаясь и скуля. Маленькие ручки пытались оттолкнуть его. Чонин вытащил член, струя свежей, густой спермы вытекла из омеги, смешиваясь со спермой других альф, Чонин знал, что Джисон ни за что не выйдет из комнаты небеременным.       Однако он ещё не спешил останавливаться, приблизившись к его лицу, он поднёс свой размягчающийся член ко рту Джисона: — Убери за собой. — Джисон всхлипнул, слегка покачав головой, испуганный. — Я сказал, вылижи. Давай. — Он не стал терять времени, схватил горсть спермой испачканных прядей, чтобы заставить его открыть рот, и засунул член внутрь, прежде чем тот успел закричать. Джисон почти сразу же закашлялся, извиваясь назад, как будто ему было куда-то бежать.       По комнате раздался смех, сопровождаемый звуками, которые издавал Джисон, задыхаясь и отхватываясь вокруг его члена от рвотных позывов. — Хорошие омеги слушаются своих альф, — сказал он, слегка толкнув член в рот Джисону, а затем остановился и посмотрел на своих хёнов. — Хорошие омеги тоже заслуживают награды, верно? — спросил он, зная, что они поймут. Минхо ухмыльнулся, Чан рассмеялся. А Джисон задрожал.       Чонин посмотрел на сломленную маленькую фигурку. — Вот тебе подарок от меня. — Он улыбнулся, закрыв глаза, когда опорожнил мочевой пузырь. Джисон издал прерывистый звук, задёргавшись, пока Чонин опорожнялся ему в рот. Джисону удалось вытащить член изо рта, но поскольку Чонин крепко держал его за волосы, его моча полилась по всему его лицу, попадая в глаза, в нос, на волосы.       Джисон задыхался и плакал под симфонию смеха остальных шестерых альф, смеявшихся над ним.       Чонин наконец отошёл, использовав рубашку Джисона, чтобы вытереться, прежде чем заправить штаны. Вскоре Чанбин шагнул вперёд, вонзив свой толстый член в задницу омеги. Все смеялись, стонали и отпускали грубые замечания - в конце концов, ночь только началась, а у них в руках оказался омега в течке.