во всем виновато жкх

— Они, кстати, не в десять воду отключили, как обещали, а в девять. Ни в душ не успел сходить, ни зубы почистить, — Никита, пока идет, пытается балансировать на поребрике, но два тяжелых пакета из «Пятерочки» в руках все портят. Он спрыгивает обратно на тротуар, толкая рядом идущего Колю в плечо, — Ты меня слушаешь вообще? — Да, да, ты грязный и вонючий, целовал меня сегодня немытым ртом, я все понял, — Коля сильнее кутается в шарф и прячет озябшие от осеннего питерского ветра руки в карманы. Хотелось дойти поскорей домой, скинуть сырое от недавно прошедшего дождя пальто, залезть под горячий душ и стоять так, пока подушечки пальцев не сморщатся. Потом можно приготовить ужин и с чистой совестью валяться с Никитой под боком и каким-нибудь тру-крайм роликом на фоне. Коля думал об этом идеальном вечере весь день, особенно когда в десятый раз падал с никак не получающегося четверного тулупа, больно ударяясь об лед. Правда, перспектива готовить самому ужин не очень радовала, но после первых попыток Никиты в кулинарии и часового спора, что оладья без муки — это ебаный омлет, сколько туда какао ни сыпь, было коллегиально (коллегия состояла из одного Коли) принято решение, что готовит, собственно, он. Никита же покупает и таскает продукты, ну и посуду моет, конечно же. Равноценный обмен. Особенно когда Коля без зазрения совести в процессе готовки пачкает пару лишних тарелок или лопаток просто потому, что может себе это позволить. — Да куда ты так втопил, меня подожди! — слышится где-то позади, пока Угожаев набирает код от домофона. Влажная полоса у входной двери смущает Колю сразу, он трет ее мыском ботинка и с подозрением смотрит на только что вывалившегося из лифта Сарновского. — А ты когда понял, что воду перекрыли, кран обратно выключил? — Ну, я же не долбоеб, — Никита бросает пакеты на пол и, пару раз размяв затекшие пальцы, лезет в карман за ключами. Нужно бы сделать дубликат, но первый месяц после переезда в Питер выдался таким насыщенным, что мелкие бытовые дела постоянно вылетали из головы. Так они с Колей и делили одну связку, постоянно выясняя, кто последний выходит из дома и когда возвращается. Сарновскому это даже нравилось, обычно получалось пересечься в конце дня где-то в центре и вместе ехать домой. Было в этом что-то уютное и как будто бы семейное, а после переезда от родителей Никиту особенно тянуло к этому образу взрослой жизни. Новый город, новый тренер и арена, новые люди вокруг и не совсем новая для него, потому что Колина, квартира. Технически, конечно, квартира уже и его тоже, он честно скинул свою половину за аренду, но от ощущения, что находится в гостях, пока избавиться не получилось. Пока Никита пытается попасть в замочную скважину ключом, Коля опирается плечом о стену подъезда и, сложив руки на груди, источает максимальное недовольство. Он, что ли, специально оттягивает момент до попадания Коли в душ и последующего попадания в Колю еды? Дверь открывается с тихим щелчком, и первыми их встречают клубы пара, врывающиеся прямо в подъезд, а затем шум воды из ванной. — Ничего не говори, — Никита тупо пялится вглубь квартиры, пытаясь оценить масштаб бедствия. Может, прямо сейчас на «Сапсан» и в Москву? — Я молчу, — Коля не отрывается от стены и нечитаемым взглядом смотрит на парня напротив. Удивление он на лице изобразить даже не пытается, крупицы сомнения начали появляться еще на моменте душераздирающей истории про неудачное утро. — Бля, бля, бля, пиздец, — Никита как по щелчку отмирает и бросается перекрывать воду, Коля же не спеша заходит за ним и захлопывает за собой дверь, вызывать лишних вопросов у соседей не хочется. Пакеты остаются тоскливо лежать в коридоре. Вместо квартиры у них теперь хамам, или тропический лес, если смотреть более романтично. По стенам стекает скопившаяся влага, все помещение заполнено паром, так что дальше вытянутой руки разглядеть что-то невозможно, крупные капли воды с потолка поочередно разбиваются о кафель. Никита ведь не моется при нормальной человеческой температуре, ему кипяток подавай, вот и открыл кран сразу на привычное положение. Коля пытается прикинуть, как долго их не было дома, сколько примерно так расточительно лилась вода и нужно ли будет брать микрозайм для оплаты коммуналки в этом месяце. На самом деле, все кажется не таким уж и плачевным, пока он не заглядывает в спальню. Ровно над кроватью свисает огромный пузырь из натяжного потолка, наполненный водой. Как вообще конденсат попал туда, еще и в таких количествах? — Когда ты так молчишь, становится реально страшно, — уже забыв о просьбе ничего не говорить, Никита пялится на Колю, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Без привычных подъебов, колкостей и сарказма совсем не по себе. Особенно когда есть такой повод. — Надо кому-то звонить, я хуй знает, что с этим делать, — наконец-то подает голос Угожаев и тыкает пару раз пальцем по натянутому полотну перед ним. Полотно отвечает забавным бульканьем, и вибрации от него расходятся по всей комнате. — Можем моему бате, он сам ремонт как-то делал, может, подскажет чего. — Он тебя год не отпускал сюда жить, в идеале тебе бы не косячить пару месяцев, ну или ему хотя бы об этом не сообщать, — бесконечный поток уговоров и переговоров Коле вспоминать вообще не хочется. Они даже видеозвонок организовывали, чтобы познакомить родителей и убедить Сарновского-старшего, что его сыночка будет под надежным присмотром. Тот до последнего отказывался верить, что Никита рвется в другой город только ради спортивной карьеры и профессионализма питерских тренеров. Отчасти он, конечно, был прав в своих подозрениях, но знать ему об этом не следовало. — Лучше моему наберем. — Точно нет, он меня и так долбоебом безруким считает. — Очень проницательный человек, получается. Никита не обижается. Еще несколько таких завуалированных оскорблений, и лед начнет таять. Колю он в этом плане знает очень хорошо. Решают звонить Гуменнику. Они сходятся во мнении, что тот выглядит как человек достаточно взрослый для того, чтобы иметь коробку с инструментами и практический опыт чрезвычайных бытовых ситуаций, но недостаточно взрослый, чтобы начать читать нотации. — Петь, у меня тут теоретический вопрос, — Коля трет глаза, пытаясь не думать о том, как сильно позорится перед человеком, которого он как минимум очень уважает. — По теоретическим вопросам не звонят, а в тг пишут. Что случилось? — Петя, к удивлению, поднимает трубку достаточно быстро и никуда не посылает в первые пару секунд разговора. — Я тебе там фотку скинул. — Пиздец. Это соседи? — Нет, это я сам, — Коля бросает испепеляющий взгляд на Сарновского и для снятия стресса еще раз тыкает пальцем в пузырь. Прикольно. Может, так и оставить? — Сейчас подъеду, короче, — не зря все говорят, какой Петя умный. Надежд на более молодое поколение у него нет с самого начала, — и свет выключи, а то ебанет еще. — Да не должно, — не смотря на свои слова, Коля быстро проходит по квартире, клацая выключателями. — Адрес скину. Спасибо, Петь. В дверь звонят уже через двадцать минут. На красный, что ли, ехал? За это время они успевают открыть все окна и собрать скопившуюся воду в ванной. Остальные полы оказываются сухими, Коля про себя выдыхает, не хватало еще разбираться с потопом соседей снизу. Вслед за серьезным Петей в квартиру заваливается слишком веселый Влад. Крутит в руке вейп кислотного цвета и, оглядев квартиру, громко присвистывает. Его вообще никто не звал, но когда последний раз Гуменника видели одного? На Олимпиаде? Это было просто нелепое недоразумение. — О, Никитос, и ты тут, ну у нас просто дрим-тим по спасению Коленьки Угожаева от самого Коленьки Угожаева, — Влад, кажется, от всей ситуации в невероятном восторге. Все лучше, чем дома тухнуть, а тут еще такой «интертеймент». Он искоса поглядывает на кейс с шуруповертом в Петиных руках. Ну мужик. — Да, это типа я виноват, — Никита неловко чешет затылок и тупит взгляд в пол, как нашкодивший школьник. Петя с Владом быстро переглядываются. Движение совсем незаметное, но на языке людей, состоящих в долгосрочных отношениях, значащее одно: «мы обсосем это, как только отсюда выйдем». — Ебать, а потрогать можно? — Владик быстро скидывает ботинки и шлепает по влажному полу прямо в комнату, к надувшемуся потолку. — Влад, руки! — Петя закатывает глаза и быстро следует за ним. Теперь в комнате их четверо, и метраж маленькой однушки явно не рассчитывался под такое столпотворение. — План такой: выкручиваем все светильники и через отверстия от них сливаем воду, — Коля в этот момент готов на Петю молиться. У него самого первая мысль была проткнуть потолок чем-нибудь острым. Вторая мысль: проткнуть чем-нибудь острым Никиту. Хорошо, что не стал. Потолки менять потом вышло бы в копеечку. — Электричество в щитке отрубили? — Ты же сказал просто свет выключить, — на лице у Сарновского только искреннее непонимание. Чувствовать себя дебилом за этот день он уже подустал. Можно на завтра что-то оставить? — Кто вас вообще пустил жить одних? — Петя вскидывает недовольно руки и, расталкивая столпившихся в комнате фигуристов, пытается пробраться обратно в коридор, к щитку. — Короткое замыкание вам о чем-нибудь говорит? Гуменник с Сарновским быстро организовывают эффективный тандем. Никита стоит с мусорным ведром и включенным фонариком на телефоне, Петя толкает потолок и сливает воду. Благодаря росту и одной табуретке обходятся даже без стремянки, которой все равно у них не было. Желанием участвовать в этом аттракционе Коля с Владом не горят, поэтому, сославшись на то, что нечего под ногами у занятых людей мешаться, ретируются на кухню. Коля пару минут гипнотизирует желтые разводы на стенах и, вооружившись тряпкой, начинает их оттирать. Влад же, удобно устроившись на стуле, закидывает ногу на ногу и, подперев щеку рукой, смотрит на Колю. Наблюдать, как другие люди работают, всегда приятно. — Ты это место уже минут пять трешь, — выдыхая очередное облачко пара, говорит Влад. Разрешения курить он, конечно, не спрашивал, для себя решив, что хуже этой квартире он все равно уже не сделает. — Это вообще фигня. — Да? Правда? — Коля бросает на него саркастичный взгляд через плечо и обратно отворачивается к уже давно чистому куску стены. — Может, тебе вторую тряпку дать? Владик последнюю фразу игнорирует. Он тут вообще-то для вайба и моральной поддержки друга в беде. Поэтому без зазрения совести продолжает: — Вот я как-то перед сборами в Сочи все окна нараспашку оставил. Мы с Петей приезжаем через месяц, а у нас квартиру отжали голуби. Злость в Колиных глазах быстро сменяется на первородный ужас. Он пару раз открывает и закрывает рот, затем все-таки уточняет: — Пиздец, и что вы делали? — Да ниче, неделю убирались и жили это время у моих родителей. Пик был, когда мы под кроватью нашли гнездо с яйцами, Петя сказал, что никакой инкубатор мы покупать не будем и птенчиков откармливать тоже. Пришлось отнести в уже настоящий голубятник, — Влад пока рассказывает, постоянно прерывается на хихиканье, как будто это самое веселое, что вообще в его жизни происходило. — А Петя, ну, сначала как отреагировал вообще? — Коля со своими чувствами пока разобраться до конца не может, он объективно в панике, расстроен и зол. Но зол как будто бы на ситуацию, а не на ее причину, в данный момент стоящую с ведром в соседней комнате. Если бы ЖЭК отключил воду по расписанию, ничего бы этого не произошло. И вот от этого осознания он уже начинает злиться на Никиту. Дожили. Ему квартиру топят, потом пару раз хлопают глазками, и все. Коля поплыл. Как бы это абсурдно ни звучало. — У Пети вообще подход к жизни философский, сказал типа: «А когда бы мы с тобой, Владик, еще потолки и стены помыли?», — Влад многозначительно кивает на тряпку в чужих руках и после еще одной затяжки делает до смешного умное лицо. — Совместно пережитый стресс укрепляет межличностные отношения, Коль. Проанализировав полученную информацию, больше похожую на шизофренический форс-мажор, Коля понимает, что поддержки и понимания в данной ситуации надо искать не у Дикиджи, а у Гуменника. Может, он еще и магния ему отсыпет, или что он там принимает для такого убийственного спокойствия. Через некоторое время вторая тряпка все-таки оказывается в руках у Владика, и он со страдальческим лицом отправляется оттирать стену напротив. За этим увлекательным действием их и застают Петя с подозрительно мокрым Никитой. — Ведро не вовремя убрал, но там все ок, — опережая вопросы, быстро отвечает он, показывая пальцем на дверь. — Я впитал, так сказать. Вода, оказывается, собралась только в комнате, но, чтобы в этом убедиться, Пете приходится снимать все светильники, параллельно простукивая потолки ручкой швабры. Если оценивать ситуацию холодной головой, отделались они малой кровью и легким испугом. Коля в благодарность за помощь заказывает на всех доставку из «Мака». Да, даже Никите. Они сидят еще час в полумраке кухни и слушают Петины наставления, как им дальше жить эту жизнь без плесени и перспектив затопить кого-нибудь еще. Коля же только молча кивает, пытаясь смириться с мыслью, что без верхнего света им существовать как минимум три дня, пока все не высохнет. Вскоре спасательная команда в лице Гуменника и Дикиджи покидает многострадальную квартиру, перед этим вручив не менее многострадальные пакеты, стоявшие все это время на лестничной клетке. После прохладного душа, ведь лимит горячей воды превышен на три месяца вперед, они оба валятся на кровать. Сил нет от слова совсем, день с двумя тренировками и институтом был и так насыщенным, а внезапная генеральная уборка вообще в изначальный план не входила. Выброс адреналина давно иссяк, поэтому Коля просто распластывается на Никитиной груди, предварительно закинув на него все свои длинные конечности. Никита же лежит на спине, созерцая наполовину втянувшийся обратно потолок. — Я могу съехать, если что, — он перестает гладить Колю по спине и тревожно вслушивается в его дыхание. Образовавшееся молчание мгновенно превращается в неминуемую смерть. Зачем вообще рот открыл? Лежал бы, загонялся себе тихонечко, и все бы хорошо было. Спустя вечность по ощущениям Никиты, а фактически через пару секунд Коля отвечает сонным голосом: — Чтобы я один все светильники вешал? Ага, щас, лежи уже. Будто для надежности он сильнее прижимает Никиту не то к кровати, не то к себе. — Да я не про это, ну просто ты жил себе спокойно, а тут я, — подходящих слов не находится, и он неопределенно машет в воздухе свободной рукой. — Совместно пережитый стресс укрепляет межличностные отношения, — повторяет Коля уже как мантру и, опираясь подбородком о чужую грудь, смотрит с прищуром снизу вверх. — Но это не призыв к действию, если что. — Мне Петя то же самое сказал, ну, про отношения. — Владу с ним повезло, конечно. Никита, убедившись, что никто его выгонять не собирается, по крайней мере сегодня, по-хозяйски запускает руку в чужие волосы и, наклонившись, целует куда-то в макушку. Вот ему с Колей повезло. Однозначно.