Слишком близко
2 июня 2026 г., 21:37
Do I Wanna Know? - Arctic Monkeys
— Ещё раз.
Ландо медленно повернулся к стеклу студии.
— Оскар.
— Ещё раз.
— Это был двадцать седьмой дубль.
— Двадцать шестой.
— Ты считаешь?!
— Конечно.
Ландо драматично закрыл лицо руками.
За стеклом звукорежиссёр едва сдерживал смех.
— Он меня ненавидит.
— Если бы я тебя ненавидел, мы бы не записывали альбом вместе.
— Очень обнадёживающее заявление.
Оскар проигнорировал комментарий.
Как обычно.
Но в этот раз Ландо заметил кое-что ещё.
Оскар выглядел довольным.
Не просто удовлетворённым результатом.
Довольным им.
И это почему-то грело сильнее любой похвалы.
К десяти вечера работа наконец закончилась.
Когда последняя дорожка была сохранена, в студии раздались аплодисменты.
Небольшие.
Искренние.
Кто-то поздравил Ландо.
Кто-то пожал руку Оскару.
Несколько человек открыли газировку.
Атмосфера впервые за долгое время стала лёгкой.
Без напряжения.
Без дедлайнов.
Без бесконечных правок.
Ландо поймал себя на том, что улыбается уже минут пять.
Не потому что пытается выглядеть счастливым.
А потому что действительно счастлив.
Когда сотрудники начали расходиться, один из звукорежиссёров хлопнул его по плечу.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Вы оба заслужили отдых.
— Особенно он.
Звукорежиссёр рассмеялся.
— Оскар не знает значения слова «отдых».
— Я заметил.
Через полчаса студия почти опустела.
Остались только они вдвоём.
Опять.
За последние месяцы это стало происходить слишком часто.
И Ландо уже перестал делать вид, что его это не радует.
Он сидел на диване, вытянув ноги.
Оскар расположился напротив.
Между ними стояли коробки с едой и два стакана с колой.
За окном сиял ночной город.
Лондон никогда не спал полностью.
Даже в два часа ночи.
— Помнишь сообщение?
Оскар поднял взгляд.
— Какое именно?
— «Стань моим продюсером».
На лице Оскара появилось выражение, похожее на обречённость.
— К сожалению.
Ландо рассмеялся.
— Ты тогда подумал, что я идиот?
— Да.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— А потом?
Оскар пожал плечами.
— Потом посмотрел видео.
— И?
— Решил, что ты талантливый идиот.
— Это уже прогресс.
На этот раз даже Оскар усмехнулся.
Совсем немного.
Но Ландо заметил.
Он всегда замечал.
Разговор становился всё спокойнее.
Они вспоминали первые репетиции.
Ссоры.
Неудачные интервью.
Забавные случаи на съёмках.
Ландо смеялся так часто, что заболели щёки.
В какой-то момент он вдруг понял, что давно не чувствовал себя настолько комфортно рядом с другим человеком.
И это было странно.
Потому что речь шла об Оскаре.
О самом сложном человеке из всех, кого он знал.
— Почему ты всегда такой серьёзный?
— Не всегда.
— Всегда.
— Нет.
— Буквально всегда.
Оскар сделал глоток колы.
— Кто-то должен быть взрослым.
— Тебе двадцать пять.
— И?
— Ты говоришь как сорокалетний отец троих детей.
— Это оскорбление?
— Немного.
— Тогда спасибо.
Ландо покачал головой.
— Невозможный человек.
— Ты всё ещё здесь.
— К сожалению.
— Врёшь.
— Возможно.
Повисла тишина.
Не неловкая.
Наоборот.
Та, которая появляется между людьми, привыкшими друг к другу.
Ландо посмотрел на Оскара.
Просто посмотрел.
И внезапно понял, что делает это слишком часто.
Замечает его улыбки.
Замечает усталость.
Замечает настроение ещё до того, как Оскар успевает что-то сказать.
Это было опасным открытием.
Очень опасным.
— Что?
Ландо моргнул.
— Что?
— Ты смотришь.
— Нет.
— Да.
— Может быть.
Оскар чуть склонил голову.
— Почему?
И вот на этот вопрос ответа уже не было.
Потому что Ландо сам не хотел его знать.
Несколько секунд никто не говорил.
Студия вдруг показалась слишком маленькой.
Слишком тихой.
Слишком пустой.
Ландо видел каждую деталь.
Тень от ресниц.
Усталость в глазах.
Небольшой шрам на костяшке пальца.
Тот самый, который заметил несколько дней назад.
И почему-то не мог отвести взгляд.
Оскар тоже не отворачивался.
И это только усложняло ситуацию.
Сердце билось слишком быстро.
Совершенно необоснованно.
Совершенно неразумно.
Но остановить это было невозможно.
— Ландо.
Его имя прозвучало непривычно тихо.
Почти осторожно.
И от этого внутри всё сжалось ещё сильнее.
Они сидели совсем рядом.
Намного ближе, чем обычно.
Достаточно близко, чтобы заметить, как Оскар задержал дыхание.
Достаточно близко, чтобы почувствовать собственную панику.
Никто не двигался.
Никто не шутил.
Никто не пытался сбежать.
Будто оба понимали, что происходит.
И одновременно боялись признать это вслух.
Телефон на столе внезапно завибрировал.
Звук показался оглушительным.
Оскар резко моргнул.
Поднялся первым.
Слишком быстро.
Слишком резко.
Словно его разбудили.
— Уже поздно.
— Да.
— Тебе нужно домой.
Ландо кивнул.
Хотя уходить совершенно не хотелось.
Всю ночь он почти не спал.
Перед глазами снова и снова возникал один и тот же момент.
Тишина.
Взгляд Оскара.
Несколько сантиметров между ними.
И чувство, что ещё немного — и что-то изменилось бы навсегда.
Утром всё стало намного хуже.
Потому что Оскар снова надел свою маску.
Идеальный продюсер.
Холодный голос.
Спокойное лицо.
Никаких лишних эмоций.
Будто предыдущей ночи никогда не существовало.
— Доброе утро.
— Доброе.
— Ты сегодня избегаешь меня.
— Нет.
— Избегаешь.
— Нет.
— Оскар.
— Начинаем через пять минут.
И ушёл.
Ландо остался стоять посреди коридора с ощущением, будто его ударили под дых.
Так продолжалось весь день.
Оскар был вежливым.
Профессиональным.
Спокойным.
Но держал дистанцию буквально во всём.
Не задерживал взгляд.
Не оставался после репетиций.
Не спорил по мелочам.
Не шутил.
И именно это выдавало его сильнее всего.
Потому что выглядело слишком намеренно.
Вечером Ландо всё-таки поймал его возле лифта.
— Нам нужно поговорить.
Оскар замер.
Всего на секунду.
Но этого хватило.
— О чём?
— Ты серьёзно?
— Да.
— Нет.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Ничего не произошло, — наконец сказал Оскар.
И именно тогда Ландо понял правду.
Оскар помнил всё.
Абсолютно всё.
Именно поэтому пытался убедить в обратном.
Потому что если бы это действительно ничего не значило, ему не пришлось бы строить между ними новую стену.
А значит, испугался он не меньше.
И от этой мысли становилось одновременно легче и намного больнее.
