Стань моим продюсером

Chase Atlantic - Meddle About Дорога до квартиры Ландо заняла двадцать семь минут. Оскар запомнил это число, потому что каждую секунду его пальцы сжимали руль так, что костяшки белели. Он не знал, что скажет. Не знал, откроют ли ему дверь. Не знал, сможет ли Ландо смотреть на него после всего. Такси остановилось у знакомого подъезда. Оскар расплатился, вышел, посмотрел на окна — третий этаж, свет горит. Значит, Ландо не спит. Значит, ждёт. Или не ждёт, а просто забыл выключить лампу на кухне. Сердце колотилось где-то в горле, когда он нажал на кнопку домофона. — Кто там? — голос Ландо был хриплым, опухшим от слёз. — Это я. Долгая пауза. Оскар уже решил, что сейчас раздастся короткий гудок — отказ. Но вместо этого щёлкнул замок. Ландо стоял в дверях квартиры, когда Оскар поднялся на третий этаж. На нём была та самая большая футболка, в которой он спал в их первую ночь, — серая, с вытянутым воротом, открывающим ключицу. Ту самую, с родинкой. Глаза красные, под глазами тени — он не спал, это точно. Волосы спутаны, как будто он всё время запускал в них пальцы. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Целую вечность. — Зачем ты приехал? — спросил Ландо. Голос не дрожал. Только сейчас Оскар понял, что хуже всего — когда Ландо не плачет. Когда он просто смотрит пустыми глазами и ждёт ответа. — Потому что я дурак, — сказал Оскар. — Потому что я выбрал не то. Потому что без тебя… я не знаю, кто я. — Ты продюсер, — горько усмехнулся Ландо. — Ты сам так сказал. В интернете. Для всех. — Я соврал. — Я знаю, — Ландо отвернулся, прошёл вглубь квартиры. Оскар шагнул следом, закрывая за собой дверь. — Знаешь, что самое обидное? Я понимаю, почему ты это сделал. Понимаю, и всё равно больно. Как будто ты выбрал деньги и славу вместо меня. Вместо нас. — Я выбрал не деньги, — Оскар остановился посреди гостиной, не решаясь подойти ближе. — Я испугался. За тебя. За твою карьеру. За то, что если бы я сказал правду, тебя бы просто уничтожили. Вся индустрия. Ты молодой, красивый, талантливый — они бы съели тебя заживо. — А ты? — Ландо резко развернулся. — Что было бы с тобой? — Мне плевать на меня. — А мне нет! — выкрикнул Ландо. В его глазах наконец появилось что-то живое — злость, обида, горечь. — Мне не плевать, Оскар! Я люблю тебя, и я не хочу, чтобы ты разрушал свою жизнь ради меня! Но я также не хочу, чтобы ты врал! Я не хочу быть твоей грязной тайной! Оскар сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь они стояли в полуметре друг от друга — достаточно близко, чтобы коснуться, и слишком далеко, чтобы это сделать. — Ты никогда не был грязной тайной, — тихо сказал Оскар. — Ты был тем, кого я боялся потерять больше всего. Поэтому я и оттолкнул тебя. Потому что думал, что так будет безопаснее. — И как? — Ландо поднял на него глаза. — Тебе стало безопаснее? Оскар покачал головой. — Я не спал три дня. — Я тоже, — признался Ландо, и его голос наконец дрогнул. — Я думал, ты не вернёшься. Оскар протянул руку. Медленно, давая Ландо возможность отшатнуться. Но тот не отшатнулся. Пальцы Оскара коснулись его щеки — горячей, влажной от слёз, которые Ландо больше не сдерживал. — Я здесь, — прошептал Оскар. — И больше никуда не уйду. Даже если меня попросят. — Оскар… — Ландо закрыл глаза, прижался щекой к его ладони. — Что теперь будет? С контрактом, с центром, с альбомом? — Плевать. — Ты не можешь просто всё бросить. — Могу, — Оскар взял его лицо в обе ладони. — И брошу. Если нужно будет выбирать между продюсерским центром и тобой — я выбираю тебя. Без вариантов. Ландо всхлипнул и наконец шагнул вперёд — уткнулся лицом в грудь Оскара, вцепился пальцами в его рубашку так, будто боялся, что тот исчезнет. Оскар обнял его в ответ — крепко, до хруста в костях, утыкаясь носом в спутанные светлые волосы. — Я так скучал, — прошептал Ландо куда-то в ткань пиджака. — Даже думать о тебе было больно. — Прости меня, — Оскар гладил его по спине, медленно, успокаивающе. — Прости, что заставил пройти через это в одиночку. Я должен был быть с тобой. — Должен был, — согласился Ландо. — Но ты здесь сейчас. Это уже что-то. --- Они просидели на кухне до четырёх утра. Ландо заварил чай — тот самый, с бергамотом, который Оскар пил всегда. Поставил на стол две кружки, поставил печенье, хотя сам не ел. Оскар смотрел на его руки — тонкие пальцы, дрожащие, когда он наливал кипяток. — Ты дал интервью, — сказал Оскар. — Зачем? Ландо сел напротив, обхватил кружку ладонями, смотря куда-то в сторону. — Потому что устал врать, — ответил он. — Ты не представляешь, каково это — сидеть и слушать, как человек, которого ты любишь, говорит на всю страну, что ты для него никто. Я понимал, что ты делаешь это не со зла. Но каждое твоё слово было как пощёчина. — Ландо… — Дай закончить, — Ландо поднял на него взгляд. — Я знал, что если промолчу, то сойду с ума. И мне было всё равно, что будет после. Я хотел, чтобы все знали. Что я люблю тебя. Что ты — не просто продюсер. Что если я потеряю карьеру из-за этого — значит, эта карьера не стоила того, чтобы её сохранять. Оскар молчал. Внутри всё переворачивалось от этих слов. — Ты смелый, — наконец сказал он. — Смелее, чем я. — Нет, — Ландо покачал головой. — Я просто молодой и глупый. И мне нечего терять, кроме тебя. — Теперь есть что, — Оскар протянул руку через стол, накрыл ладонь Ландо своей. — Теперь у нас есть мы. И я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось жалеть. Ландо сжал его пальцы в ответ. — Что мы будем делать? — Сначала — завтракать, — сказал Оскар. — Потом я пойду в центр и подам заявление об уходе. — Что?! — Ландо выпрямился. — Оскар, нет. Ты не можешь просто взять и уйти. Твоя карьера… — Это всего лишь работа, — перебил его Оскар. — А ты — моя жизнь. Я понял это слишком поздно. Но лучше поздно, чем никогда. — А альбом? — Альбом допишем. Вместе. Без центра. Без Дэниела и Ирен. Я открою свою студию, если придётся. Или мы запишем его на твоей кухне — неважно. Важно, чтобы ты был рядом. Ландо посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. В его глазах больше не было пустоты — только усталость, нежность и что-то похожее на надежду. — Ты правда готов всё это бросить? Ради меня? — Я уже всё бросил, — ответил Оскар. — Когда сел в такси и поехал к тебе. Остальное — просто бумажки. Ландо медленно улыбнулся — первой настоящей улыбкой за последние дни. Усталой, но тёплой. — Тогда, — сказал он, — может, для начала хотя бы поспим? А завтра будем разбираться с апокалипсисом. — Звучит как план, — Оскар встал, обошёл стол, протянул Ландо руку. — Идём. Ландо взял его ладонь. Пальцы переплелись — легко, привычно, будто и не было этих трёх дней ада. --- В спальне было темно. Те же шторы, та же луна за окном. Ландо лёг первым, свернулся калачиком, оставляя место рядом. Оскар разделся до футболки, лёг с ним рядом, притянул к себе. Они не занимались любовью в эту ночь. Не было сил, не было желания — была только потребность чувствовать друг друга. Сердцебиение. Тепло. Дыхание, которое сбивается и выравнивается, пока не становится одним на двоих. — Оскар? — прошептал Ландо в темноту. — М? — Ты не уйдёшь утром? — Никуда я не уйду, — Оскар поцеловал его в макушку. — Спи. — А если кто-то узнает, что ты здесь? — Пусть узнают, — ответил Оскар. — Мне больше нечего скрывать. Ландо вздохнул — глубоко, расслабленно — и через минуту уже спал. Оскар смотрел на его спокойное лицо, на тени от ресниц, на приоткрытые губы, и думал о том, как близок был к тому, чтобы потерять это навсегда. Он не знал, что будет завтра. Скандалы, контракты, увольнение — всё это маячило где-то на горизонте, огромное и страшное. Но сейчас, в этой маленькой тёмной комнате, с Ландо в объятиях, ему было всё равно. Впервые за долгое время Оскар чувствовал себя дома.