Стань моим продюсером

Harry Styles - Falling Первая неделя свободы оказалась самой хаотичной в жизни Оскара. Он привык к структуре: расписания, дедлайны, встречи, утверждённые за месяц. Сейчас всё это исчезло — как будто кто-то выдернул ковёр из-под ног, и Оскар всё ещё не понимал, упал он или научился летать. Квартира Ландо стала их штабом. Гостиная превратилась в студию звукозаписи — микрофон на журнальном столике, наушники на диване, ноутбук, подключённый к колонкам, повсюду провода и нотные листы. Ландо спал на половине кровати, Оскар — на другой. Иногда они менялись, потому что Ландо ворочался во сне, а Оскар ворчал, но это было частью какой-то новой, непривычной гармонии. — У нас кончились деньги, — сказал Ландо на третий день, глядя в телефон. Они сидели на кухне. Ландо — в той самой серой футболке, Оскар — в растянутом свитере, который нашёл в шкафу. За окном моросил дождь, и на душе было так же пасмурно. — Что значит «кончились»? — Оскар отставил кружку с остывшим кофе. — То и значит. На счету четыреста фунтов. Этого хватит на две недели, если мы будем есть только рис и гречку. — Я люблю гречку, — неуверенно сказал Оскар. — Ты не умеешь её варить, — вздохнул Ландо. — В прошлый раз ты сжёг кастрюлю. — Это была не моя вина. Плита сломана. — Плита в порядке. Ты просто отвлёкся. Оскар виновато замолчал. Да, отвлёкся. Ландо танцевал на кухне под что-то медленное, и Оскар смотрел на его бёдра, на изгиб спины, на то, как светлые волосы падают на лицо, а каша тем временем пригорала к дну. — Четыреста фунтов, — повторил Ландо. — Оскар, это катастрофа. — Это не катастрофа, это вызов, — Оскар потянулся к телефону, начал листать контакты. — У меня есть знакомые. Кто-нибудь даст ссуду. Или студию в долг. — Ты уже всех знакомых использовал на прошлой неделе. Марк из звукозаписи сказал, что больше не может помогать, потому что его жена думает, что у него роман с тобой. — Это абсурд. — Я знаю, — Ландо улыбнулся краешком губ. — Но Марк — трус. Оскар отложил телефон, потёр лицо ладонями. Он чувствовал себя старым. Уставшим. И напуганным — хотя никогда не признался бы в этом вслух. — Я могу вернуться, — тихо сказал он. — Пойти к Дэниелу, попросить прощения. Он возьмёт меня обратно. — Нет, — голос Ландо стал жёстким. — Мы это уже обсуждали. — Но… — Оскар, посмотри на меня, — Ландо взял его лицо в ладони. — Я не для того разрушал свою карьеру, чтобы ты через неделю сдался. У нас получится. Просто нужно время. — У нас нет времени. У нас нет денег. У нас нет студии. — Есть мы, — терпеливо сказал Ландо. — И музыка. Ты сам это говорил. Оскар закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда будем думать. Как два бедных, безработных, сумасшедше влюблённых идиота. — Звучит как название альбома, — усмехнулся Ландо. — Не смешно. — Немного смешно. Оскар открыл глаза и посмотрел на Ландо — на его растрёпанные волосы, на свежий след от укуса на шее (вчерашнее, случайное), на серьёзные глаза, которые светились надеждой вопреки всему. — Ты невыносим, — сказал Оскар. — Знаю, — Ландо поцеловал его в уголок губ. — Поэтому ты меня и любишь. --- На четвёртый день им позвонила Элис. — Я нашла студию, — сказала она без приветствия. — Дешёвую. Вернее, почти бесплатную. Но есть нюанс. Оскар включил громкую связь. Ландо подсел ближе, заглядывая в экран. — Какой нюанс? — спросил Оскар. — Студия находится в подвале церкви. Звукорежиссёр — бывший баптистский пастор, который пишет музыку для госпел-хоров. Оборудование старое, но рабочее. — Это… неожиданно, — сказал Ландо. — Это единственное, что я смогла найти за те деньги, которые у вас остались, — отрезала Элис. — Вы хотите записывать альбом или нет? — Хотим, — быстро сказал Ландо. — Тогда завтра в десять утра. Адрес скину. И Оскар… — Да? — Привезите с собой кофе. У них там только чай с мятой. --- Церковь Святого Патрика находилась на окраине города, в районе, который Оскар никогда не посещал. Старое кирпичное здание с витражами и покосившейся крышей. Рядом — парковка, заросшая сорняками. — Мы точно не в фильме ужасов? — прошептал Ландо, когда они заходили внутрь. — Не дразни судьбу. В подвал вела узкая лестница с деревянными перилами. Пахло пылью, старыми книгами и чем-то сладким — ладаном, наверное. Внизу их ждал мужчина лет шестидесяти с добрым лицом и огромными наушниками на шее. — Вы, наверное, Оскар и Ландо? — он протянул руку. — Я Мартин. Элис мне всё рассказала. Проходите, не стесняйтесь. Студия оказалась маленькой — две комнаты, звукоизоляция из яичных лотков на стенах, старый пульт, микрофоны, которым явно лет двадцать. Но Ландо замер на пороге с таким выражением, будто увидел не подвал, а Сикстинскую капеллу. — Здесь… здесь потрясающая акустика, — выдохнул он. Мартин улыбнулся. — Я говорил им, что яйца — лучшее решение. Но никто не слушал. Оскар прошёлся по комнате, провёл пальцами по пульту. В голове уже крутились схемы подключения, частоты, балансы — то, что он умел лучше всего. — Сколько вы хотите за час? — спросил он. — Нисколько, — ответил Мартин. — Если вы позволите мне послушать, как вы работаете. Я давно не записывал ничего, кроме псалмов. А тут — молодость, страсть, скандал, — он подмигнул. — Грех не посмотреть. Ландо рассмеялся. Оскар почувствовал, как внутри впервые за неделю отпускает напряжение. — Договорились, — сказал он. --- Они записывали первый трек шесть часов. Ландо стоял у микрофона в наушниках, закрыв глаза, и пел про любовь, которую невозможно спрятать. Оскар сидел за пультом, крутил ручки эквалайзера, делал пометки в блокноте. Мартин молча наблюдал из угла, иногда кивая — то ли музыке, то ли своим мыслям. Трек назывался «Liability». Ландо написал его в ту ночь, когда Оскар ушёл и не отвечал на звонки. Слова были горькими, резкими — про то, что его любовь — это обуза, что от него уходят, что он слишком много чувствует. — Давай ещё раз, — сказал Оскар после третьего дубля. — В последнем припеве ты спел слишком зло. А нужно — устало. Как будто уже не больно, а просто пусто. Ландо кивнул. Поправил наушники. Закрыл глаза. Когда он запел снова — в его голосе было что-то такое, от чего у Оскара перехватило дыхание. Он слушал этот голос тысячи раз. Но сейчас — сейчас он слышал не артиста. Он слышал Ландо. Того самого, который плакал в прихожей. Который не спал ночами. Который сказал «я люблю тебя» на всю страну, не зная, что будет завтра. Трек записали с четвёртого дубля. Когда Ландо вышел из кабинки, у него дрожали руки. Оскар встал, подошёл, взял его ладони в свои. — Ты гений, — сказал он. — Я просто… — Ландо запнулся. — Я просто представил, что пою это тебе. Когда ты не отвечал. Оскар притянул его к себе, обнял, не обращая внимания на Мартина, который деликатно отвернулся к пульту. — Больше никогда не буду не отвечать, — прошептал он в волосы Ландо. — Обещаешь? — Обещаю. --- Вечером они сидели на ступеньках церкви, пили мятный чай из пластиковых стаканчиков и смотрели на закат. Город внизу мерцал огнями — далёкий, равнодушный, полный людей, которые обсуждали их скандал за ужином. — Как думаешь, у нас получится? — спросил Ландо. — Не знаю, — честно ответил Оскар. — Но я никогда не был так уверен в том, что пытаться стоит. — Даже если альбом никто не купит? — Даже если его никто не услышит, кроме нас и Мартина, — Оскар повернулся к Ландо. — Я делаю это не для славы. Я делаю это для тебя. Ландо улыбнулся — той самой улыбкой, ради которой Оскар был готов на всё. — Тогда, — Ландо поднял свой стаканчик, — за нас. — За нас, — повторил Оскар. Они чокнулись. Чай расплескался на ступеньки, и кто-то из них рассмеялся — громко, свободно, впервые за долгое время. Внизу, в городе, кто-то играл на саксофоне. Где-то лаяла собака. А они сидели на старых каменных ступенях, два человека, которые потеряли всё, кроме друг друга, и чувствовали себя богаче, чем когда-либо. --- Ночью, когда Ландо уснул, Оскар сидел на кухне и листал телефон. Социальные сети взорвались. Под постом Дэниела о разрыве контракта было десять тысяч комментариев — кто-то поддерживал, кто-то ненавидел, кто-то просто радовался чужой драме. И среди всего этого шума Оскар нашёл одно сообщение. В личке. От незнакомого аккаунта. «Привет. Я слышал ваш демо-трек. У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Напишите, если интересно.» Оскар посмотрел на экран. Потом на дверь спальни, где спал Ландо. Потом снова на экран. Он не знал, кто этот человек. Не знал, чего от него хотят. Но в груди затеплилось то самое чувство — предвкушение, которое он не испытывал много лет. Он написал: «Я слушаю». Ответ пришёл через минуту. Всего одна строчка: «Завтра в два. Адрес тот же. Я буду ждать.» Оскар выключил телефон, убрал его в карман. В спальне Ландо что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Оскар подошёл, поправил одеяло, поцеловал его в висок. — Скоро всё наладится, — прошептал он. — Я обещаю.