Andrea's Responsibilities

      Андреа сидела за кухонным столом, подперев щёку ладонью и лениво прокручивая на планшете очередную статью, которую ей предстояло дочитать перед завтрашней поездкой. Весна окончательно вытеснила зиму из города, хотя ещё пару недель назад по утрам хотелось натягивать пальто до самого подбородка. Теперь же солнце с самого рассвета било в окна так уверенно, словно наверстывало всё упущенное за холодные месяцы. За открытой форточкой надрывались птицы. Какая-то особенно настойчивая пернатая уже минут десять доказывала всему району своё право на существование, а ей вторили ещё несколько голосов из соседних садов.       Андреа невольно усмехнулась.       Весна всегда приходила шумно и живо: с насекомыми, с запахом влажной земли, с первыми листьями, которые казались почти неоновыми после зимней серости, и с новыми неудобствами. Например, теперь приходилось думать о солнце. В последние месяцы работа в Миррор превратила её жизнь в бесконечную череду шагов, метро, интервью и выездов на места, которые редакция считала интересными. Иногда это были действительно хорошие материалы. Иногда — фестиваль спаржи в каком-нибудь пригороде, который по неизвестной причине нужно было освещать как событие национального масштаба.       Рой уже несколько раз предлагал возить её, Миранда настаивала примерно каждый день и каждый раз Андреа отказывалась из чистого упрямства, потому что ей нравилось чувствовать, что она справляется сама.       Она потянулась, разминая затёкшую шею, и машинально посмотрела в окно на задний двор.       Миранда сидела в белой рубашке, светлых домашних брюках и чёрных очках на раскладном кресле под большим зонтом. На коленях лежал распечатанный вариант новой книги, испещрённая пометками, рядом стояла миска с клубникой.       Спокойствие.       Невозмутимость.       Совершенство.       Иногда Андреа всё ещё не могла поверить, что всё это произошло на самом деле.       Полгода.       Всего полгода назад она стояла в Париже и убеждала себя, что поступает правильно. Полгода назад она уходила от Миранды, потому что любить её казалось слишком опасно. Полгода назад Миранда заявилась к ней буквально через несколько часов после этого разговора и сообщила, что Андреа — самый непрофессиональный человек, которого она когда-либо встречала, и что она уволена.       Андреа тогда только кивнула и сказала последнее, как она думала: «Да, Миранда».       Именно это, кажется, и выбило Миранду из равновесия, потому что та впервые за долгое время не знала, что делать дальше. Она стояла посреди комнаты и смотрела на неё почти растерянно, а потом спросила:       — Почему?       И Андреа, сама до конца не понимая, что делает, ответила правду.       Потому что больше не могла находиться рядом. Потому что любила её. Потому что это становилось невыносимо.       А потом каким-то совершенно безумным образом они поцеловались.       Иногда Андреа до сих пор была уверена, что часть этого разговора ей просто приснилась. Миранда же утверждала, что это был идеальный момент.       «Мы больше не работали вместе. Ты не была моей сотрудницей. Я не была твоей начальницей. Всё было правильно».       Это была её любимая версия событий.       Андреа как раз собиралась вернуться к статье, когда с улицы донёсся короткий очень тихий звук, похожий скорее резкий вдох человека, который не привык вскрикивать вообще. Она подняла голову.       Миранда больше не сидела. Она стояла возле кресла и почему-то размахивала рукой перед собой.       Андреа нахмурилась.       Через несколько секунд движение повторилось, потом ещё раз и ещё, и с каждым разом всё менее элегантно.       Это уже было подозрительно, поэтому Андреа поднялась из-за стола и вышла на террасу, где тёплый воздух сразу ударил в лицо.       — Что случилось?       — Ничего.       Ответ прозвучал слишком быстро.       — Миранда?       — Всё в порядке.       — Ты же в курсе, что я вижу, как ты машешь тут руками?       Миранда бросила на неё недовольный взгляд поверх очков и в этот момент что-то маленькое и полосатое пролетело между ними один раз, второй. Потом еще один такой же субъект.       Андреа проследила взглядом.       — Нет. — Миранда поджала губы. — Ты серьёзно?       — Андреа. — Миранда сняла очки очень медленно и выразительно. — Ты хочешь продолжать тут жить?       — Господи, ты боишься пчёл.       — Я не боюсь пчёл. Я их не люблю.       — Ты от них убегаешь.       — Потому что они летают рядом со мной.       — Но это же пчёлы!       — Именно.       Андреа уже едва сдерживала смех.       Перед ней стояла Миранда Пристли.       Женщина, способная уничтожить карьеру человека одним взглядом.       Женщина, которая десятилетиями управляла людьми, будто двигала фигуры по шахматной доске.       Женщина, способная спокойно смотреть в лицо политикам, миллиардерам и знаменитостям.       И сейчас эта женщина отступала от двух пчёл, одна из которых описала круг возле миски с клубникой и Миранда немедленно отступила ещё на шаг и совершенно рефлекторно ухватилась за предплечье Андреа.       — Убери их.       — Миранда…       — Убери.       — Они ничего тебе не сделают, полетают немного и улетят. Всё в порядке.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что это пчёлы, Мир.       — Убери их уже!       Андреа всё-таки усмехнулась, покачав головой, и подошла к столику, где несколько ягод всё ещё лежали в миске. Она взяла пару самых крупных и показала их Миранде.       — Смотри внимательно.       — Я это и делаю.       — Сейчас я продемонстрирую чудо современной науки.       — Прекрати действовать в таком медленном темпе.       Андреа закатила глаза и чуть помахала ягодами, привлекая внимание насекомых, и медленно отошла к цветущим кустам возле забора и положила их на траву и почти сразу обе пчёлы сменили курс, увлечённые запахом цветов и клубники, и через несколько секунд они уже полностью потеряли интерес к людям и деловито возились возле цветов.       Андреа отряхнула пальцы от клубничного сока и повернулась обратно, смотря на Миранду, которая всё также стояла и ожидала подвоха.       — Всё.       — Они улетели?       — Да.       — Точно?       — Точно, Мира.       Миранда ещё пару секунд осматривала сад и только после того, как Андреа подошла ближе и улыбнулась своей ужасно милой улыбкой, она расслабилась и опустила плечи. И это, конечно же, заметила Андреа и неожиданно почувствовала такую нежность, что внутри стало тепло, потому что только в такие моменты Миранда ощущалась именно человеком, у которого тоже есть что-то своё, не идеальное и от того ещё прекраснее.       Андреа подошла ближе и легко коснулась её плеча.       — Всё хорошо.       Миранда недовольно выдохнула.       — Они отвратительные.       — Пчёлы?       — Всё, что жужжит.       — Там много видов.       — Я готова их всех ненавидеть.       — Они опыляют растения.       — Пусть делают это где-нибудь подальше от меня.       — Ты понимаешь, что без них не было бы клубники?       Миранда посмотрела на миску, потом на Андреа, потом снова на миску.       — Это неприятный аргумент, но не отменяет того, что мне они не нравятся.       Андреа наклонилась и быстро поцеловала её в губы просто потому что захотелось. Миранда моргнула и её взгляд неожиданно стал совсем немного мягче и ярче и для неё это было почти равносильно громкому признанию в любви посреди Таймс-сквер.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, милая.       — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь это входит в список твоих обязанностей.       — Ммм, я думаю, что смогу справиться с ними.       Уголок губ Миранды дрогнул. Она взяла её ладонь и коротко прижалась губами к внешней стороне запястья.       — Хорошая девочка.       — Даже не начинай.       — Поздно.       — Ты только что пряталась за меня от насекомого.       — И тем не менее.       Андреа закатила глаза, но всё равно улыбнулась, потому что спорить было бесполезно и потому что Миранда выглядела слишком довольной собой для человека, который пять минут назад готов был отступать через весь двор от двух совершенно мирных пчёл.