Наследие

Семья Волковых была известна двумя вещами: деньгами и скандалами. Старшее поколение заработало состояние на девелопменте ещё в девяностые, а младшее тратило его с размахом, который вызывал восхищение у одних и ужас у других. Два брата-близнеца, альфы - Ростислав и Виталий - были абсолютно не похожи друг на друга, и это создавало идеальный баланс для семейного имиджа. Один серьёзный и молчаливый, второй яркий и громкий. Один управлял бизнесом, второй был лицом компании. Ростислав редко появлялся на публике. Ему было двадцать пять, он носил строгие костюмы, говорил коротко и по делу, улыбался примерно раз в полгода. Журналисты называли его «каменным лицом Волковых» и безуспешно пытались взять интервью уже несколько лет. Он не давал поводов для сплетен: не пил, не гулял, не менял омег каждую неделю. Его единственной известной слабостью была игра Бравл Старс. Под ником «prostislavv» он стабильно держался в топе мирового рейтинга, но даже там был сдержан: редкие стримы, минимум эмоций, сухие комментарии. Зрители смотрели его ради мастерства, а не ради шоу. Виталий был полной противоположностью. Он обожал внимание и делал всё, чтобы его получать. Громкие вечеринки, эпатажные выходки, бесконечные романы. Его стримы собирали сотни тысяч зрителей, потому что никто не знал, что Виталий выкинет в следующую секунду. Он закрепил за собой ник Vital Shark и постоянно пытался обогнать брата в рейтинге, но у него не получалось - Ростислав всегда был чуть-чуть впереди. Виталий злился, кричал на стримах, что «этот старик просто удачлив». Они жили в одном особняке на окраине Москвы — огромном доме, который отец построил ещё до их рождения. Ростислав занимал восточное крыло, Виталий западное. Они пересекались редко, в основном на семейных ужинах и деловых встречах. Их отношения были ровными, но холодными. Они не враждовали, но и не дружили. Просто жили параллельно. Ростислав смотрел на выходки брата со смесью раздражения и усталости. Его не волновало, с кем спит Виталий, пока это не попадало в прессу. Его не волновали его стримы, пока они не мешали бизнесу. Единственное, что его волновало и это было то, в чём он никогда бы не признался, - это один конкретный омега, с которым Виталий встречался уже год. Элокс Дюбуа. Француз. Стример. Топ-один мирового рейтинга. Ростислав впервые увидел его три года назад на киберспортивном турнире в Париже. Элокс тогда только начинал, но уже играл так, что захватывало дух. Ростислав смотрел через экран и смотрел, как этот худой парень с веснушками и растрёпанными волосами разносит соперников одного за другим. Что-то в нём зацепило Ростислава с первого взгляда. Может, то, как он улыбался после победы. Может, то, как он кусал губу, сосредоточенно глядя в монитор. Через полгода они столкнулись в рейтинге. Элокс обошёл его и занял первое место. Ростислав написал ему в личные сообщения: что-то резкое, про «грязную игру» и «странные тайминги». Элокс ответил на французском, который Ростислав не понял, но тон был явно издёвочным. С этого началась их война. Они цепляли друг друга в чатах, иногда на стримах, в катках когда были в противоположных командах. Ростислав обвинял Элокса в нечестной игре. Элокс называл его надменным русским альфой, который не умеет проигрывать. Они ни разу не поговорили нормально, но каждый думал о другом постоянно. Ростислав смотрел стримы Элокса, чтобы изучить его тактику - так он говорил себе. Элокс смотрел стримы Ростислава, чтобы посмеяться над его серьёзностью - так он заявлял сам себе. Оба врали. Когда родители объявили о договоре с семьёй Дюбуа, Ростислав впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на надежду. Он думал: может быть, судьба даёт ему шанс. Может быть, Элокс выберет его. Но Элокс выбрал Виталия. Это было ожидаемо и всё равно разбило Ростиславу сердце. Он не показал виду. Он стоял в той же переговорной, где обсуждался договор, и смотрел, как Элокс и Виталий пожимают руки. Элокс бросил на него короткий взгляд - холодный, оценивающий, и отвернулся. Ростислав понял: он правда меня ненавидит. С тех пор он старался не думать о нём. Не получалось. Элокс Дюбуа вёл двойную жизнь. Для своих зрителей он был Elox -  простым французским парнем, который любит Бравл Старс, пьёт тропический Монстр и шутит на французском, когда хочет подразнить англоязычный чат. Он стримил из маленькой квартиры с видом на Сену, носил серую зип-худи и казался доступным, своим. Никто не знал, что эта квартира всего лишь декорация. Что на самом деле Элокс - это Леон Дюбуа, наследник одного из старейших винодельческих домов Франции. Что его семья владеет поместьем в Бордо и пентхаусом в шестнадцатом округе Парижа. Что его родители заключили договор с русскими Волковыми, когда ему было семнадцать. Элокс ненавидел этот договор. Он ненавидел саму идею, что его будущее решается за столом переговоров, но выбора не было. Семья Дюбуа теряла позиции, и союз с Волковыми был спасательным кругом. Если Элокс не выполнит свою часть сделки, его родители потеряют всё. Он не мог этого допустить. Когда пришло время выбирать между братьями, он даже не колебался. Ростислава он считал врагом. Они грызлись в рейтинге уже несколько лет, и Элокс был уверен: этот надменный альфа его презирает. Каждое их столкновение в игре, каждая перепалка в чатах подтверждала это. Ростислав обвинял его в грязной игре. Ростислав ни разу не написал ему ничего, кроме претензий. Ростислав смотрел на него тем самым тяжёлым взглядом, от которого у Элокса всё сжималось внутри и он интерпретировал это как ненависть. Виталий был проще. Он не скрывал, что он бабник. Он не строил из себя серьёзного партнёра. С ним можно было договориться: ты делаешь вид, что мы идеальная пара, я делаю вид, что ты мне важен. А за кадром каждый живёт своей жизнью. Элокс думал, что это сработает. Он ошибался только в одном: Виталий не хотел «делать вид». Виталий хотел его. Это стало проблемой почти сразу. Виталий был альфой, который привык получать всё, что хочет. А хотел он Элокса. Красивого, дерзкого французского омегу, который смотрел на него с лёгким презрением и не таял от его обаяния. Виталий пытался снова и снова - цветы, подарки, романтические жесты на камеру. Элокс принимал их холодно. Он позволял поцелуи в щёку и объятия на публике, но как только Виталий пытался зайти дальше, он отстранялся. — Ты мой парень вообще-то, — возмущался Виталий в очередной раз. — На бумаге, — отвечал Элокс. — Что значит «на бумаге»? Мы встречаемся год! — Мы выполняем условия договора. Ты выходишь со мной на мероприятия, я улыбаюсь перед камерами. Остальное не входит в контракт. Виталий скрипел зубами, но поделать ничего не мог. Элокс был невинен и намерен оставаться таким до тех пор, пока не встретит кого-то, кто действительно этого достоин. Виталий достоин не был. Он спал со всеми подряд, и его измены были известны всем, кроме, может быть, самых наивных его фанатов. Элокс знал о них с первого месяца. Он видел фотографии в соцсетях, видел сплетни в чатах. Ему было всё равно. Ревновать к Виталию было так же бессмысленно, как ревновать ветер. Но где-то глубоко внутри, в той части себя, куда он боялся заглядывать, Элокс думал о другом брате. О Ростиславе. О том, как тот смотрел на него в переговорной год назад. О том, как его голос звучал в редких стримах. О том, как он двигал пальцами по экрану - быстро, точно, без единого лишнего движения. Элокс смотрел его стримы и убеждал себя, что это просто исследование соперника. Но соперников не изучают в три часа ночи, лёжа в кровати с банкой Монстра в руке. Соперникам не пишут длинные сообщения в Дискорд, которые потом стирают, не отправив. Соперников не представляют рядом с собой в тихие минуты перед сном. Элокс ненавидел Ростислава. Так он говорил себе. Но каждый раз, когда они сталкивались в рейтинге, его сердце начинало биться быстрее. Каждый раз, когда Ростислав писал ему что-то резкое в чате, Элокс отвечал ещё резче и ждал ответа. Их война была единственным, что связывало их. И он не хотел её заканчивать, потому что боялся: если война закончится, не останется ничего. Всё сломалось в ту пятницу. Виталий организовал вечеринку в своём пентхаусе - отмечал новый контракт с крупным спонсором. Элокс прилетел из Парижа специально, потому что Виталий настоял: «Ты должен быть рядом. Пресса будет, партнёры, все дела. Ты же мой парень, забыл?» Элокс не забыл. Он приехал в чёрной рубашке и с идеальной улыбкой, готовый играть свою роль. Пентхаус был полон гостей: известные стримеры, бизнесмены, какие-то модели. Музыка гремела так, что стены дрожали. Элокс взял бокал шампанского и встал у окна, наблюдая за толпой. Виталий был в центре. Он сидел на диване с бокалом виски, а на коленях у него устроилась девушка-бета с платиновыми волосами. Виталий обнимал её за талию и что-то шептал на ухо. Девушка смеялась, запрокидывая голову. Вокруг стояли друзья Виталия и подбадривали его одобрительными возгласами. Элокс смотрел на это и чувствовал, как внутри медленно закипает злость. Не ревность. Унижение. Он стоял здесь, официальный партнёр, наследник семьи Дюбуа, и смотрел, как его альфа лапает другую у всех на глазах. Он допил шампанское и взял ещё бокал. Потом ещё. К середине вечера он был прилично пьян, не в хлам, голова оставалась ясной, но внутри появилась та самая пьяная смелость, которая заставляет говорить то, что трезвый держит в себе. Элокс подошёл к дивану. Виталий заметил его и широко улыбнулся: — О, Леон! Иди сюда, познакомься, это Алина, она... — Я знаю, кто она, — перебил его Элокс. — Она сидит на твоих коленях последние два часа. При всех. Ты не мог бы проявить хоть каплю уважения? Виталий нахмурился: — Ты чего? Мы просто общаемся. Алина — подруга. — Как и та блондинка на прошлой неделе? И та омега в Милане? И та стримерша, с которой ты зажимался в Дубае? У тебя много «подруг», Виталий. Гости притихли. Кто-то достал телефон и начал снимать. Виталий осторожно ссадил Алину с колен и встал: — Лекс, ты выпил. Давай выйдем, поговорим. — О чём? О том, что ты изменяешь мне при каждой возможности? О том, что ты не можешь держать штаны закрытыми дольше недели? О том, что ты — пустышка, которая только и умеет, что кричать на камеру и тратить деньги отца? Лицо Виталия потемнело: — Заткнись. — Или что? Ударишь меня? Перед всеми этими людьми? Давай, покажи им, какой ты крутой альфа. Покажи, как ты решаешь проблемы. Они стояли друг напротив друга. Элокс — пьяный, злой, с горящими глазами. Виталий — напряжённый, сжавший кулаки. Гости замерли. — Мы уходим, — процедил Виталий сквозь зубы. — Сейчас же. Он схватил Элокса за локоть и потащил к выходу. Элокс вырвал руку: — Я сам дойду. Они спустились в лифте в молчании. В машине Виталий молчал, сжимая руль. Элокс смотрел в окно. Через пятнадцать минут они остановились у ворот особняка Волковых. — Зачем мы здесь? — спросил Элокс. — Я думал, ты отвезёшь меня в отель. — В отеле журналисты, — отрывисто сказал Виталий. — После твоего выступления они будут дежурить там всю ночь. Здесь тихо. Гостевые спальни на втором этаже. Иди проспись. — А ты? — А я поеду обратно. Там люди, спонсоры. Я не могу просто исчезнуть из-за твоей истерики. Элокс горько усмехнулся: — Конечно. Иди, развлекай гостей. И Алину заодно. Виталий не ответил. Он смотрел прямо перед собой, и его профиль в свете приборной панели казался высеченным из камня. Элокс вышел из машины. Виталий сорвался с места, как только дверца захлопнулась. Элокс постоял минуту, глядя вслед красным габаритам, потом повернулся и пошёл к дому. Дверь была открыта. Внутри тихо, темно, пахло дорогой мебелью и едва уловимо — кедром. Ростислав не спал. Он сидел в гостиной на первом этаже, листал отчёты на планшете и пил чай - это единственное, что помогало ему скоротать очередную бессонную ночь. Гон начался два дня назад. Он глушил его таблетками, но те только притупляли симптомы, не убирая главного: запах любого омеги в радиусе километра теперь ощущался в десять раз острее. Он специально отпустил прислугу на выходные, чтобы не мучиться. Когда входная дверь хлопнула, он насторожился. Виталий должен был быть на вечеринке и вернуться под утро. Ростислав отложил планшет и поднялся.