Ловкость рук и...

— У тебя там сзади всё нормально? — спросил Лэнс. На его уткнувшемся в одеяло лице виднелась легкая ухмылка. По мере того, как он говорил, голос кокетливо повышался, и каждое слово лениво тянулось, словно он готов разразиться смехом.       Очевидно, насмешил его Джордж. У того запылало лицо.       Самым обидным было то, что, как ни крути, у Джорджа вовсе не было «всё нормально». — Я в полном порядке, спасибо, — язвительно ответил он. Пальцы у него были в смазке, обёртка от презерватива — скользкой и совершенно неподатливой, а попытки её разорвать почему-то оказывались для Джорджа непосильной задачей.       Лэнс лежал перед ним на животе, неприлично широко раскинув свои длинные ноги; волоски на внутренней стороне бёдер поблескивали от влаги. Но Джордж не мог сосредоточиться на этом. Вообще не мог. Но должен был...       Он поднёс упаковку ближе к лицу и на один мучительно унизительный миг даже испугался, что презерватив окажется просроченным (он бог знает сколько времени пролежал в его бумажнике). К счастью, нет, понял он.       Он сжал ногтями фольгу по обе стороны маленького надреза, который по задумке должен был облегчать открытие упаковки, и при этом чувствовал, как полуприкрытый глаз Лэнса следил за каждым его движением. — Ага, верю, — именно в этот момент произнёс Лэнс.       Точные «щипцы», которые Джордж старательно сформировал пальцами, соскользнули друг с друга; упаковка вылетела у него из рук и в четвёртый раз упала на покрывало. По пути она отскочила от его напряжённого члена. Лэнс захихикал, окончательно усугубляя ситуацию. — Я могу открыть её за тебя, — сказал он, и Джорджа тут же охватило жгучее чувство отчаяния.       Он схватил упаковку, яростно вцепился зубами в край и остервенело дёрнул. Она разорвалась не аккуратно по шву, а рваной полосой посередине; презерватив катапультировался влево, туда, где было подтянуто колено Лэнса. Но упаковка всё-таки открылась.       Джордж выдохнул.       Затем наступила долгая секунда тишины. Лэнс не заполнил её смехом, хотя мог бы. — Я же сказал, что всё в порядке, — произнёс Джордж, обращаясь куда-то к покрывалу и пытаясь сохранить остатки достоинства.       Он потянулся через Лэнса и схватил презерватив, стараясь не смотреть на его тело дольше необходимого. Нужно было сосредоточиться, всё сделать правильно и избежать новых унижений ещё до того, как всё началось. До того, как он...       Ну...       До того, как он по-настоящему выебет Лэнса.       А этого он ещё никогда не делал.       До сих пор они ограничивались пальцами; иногда Джордж вообще оставался одетым, пока Лэнс не кончит, а потом, распластавшись на простынях, удовлетворённо заулыбается. А Джордж торопливо дрочил себе над влажной раскрасневшейся грудью или задницей Лэнса, едва спустив брюки ниже верхней части бёдер. — Ты же не девственник, да? — спросил Лэнс всего минут десять назад, давясь смешком, пока Джордж был в нём на два с половиной пальца. — Ты вообще-то можешь меня трахнуть.       Сказав это, Лэнс блаженно закрыл глаза, словно его внимание снова полностью переключилось на получаемом удовольствии, будто для него всё было так просто. Унижение обожгло Джорджа, как внезапная пощёчина. Власть и контроль, которые он ощущал, когда его пальцы были внутри Лэнса, внезапно превратились в слабость, бессилие, выставив его посмешищем.       Однако за этим чувством последовал горький привкус вызова. После брошенной перчатки отступить Джордж уже не мог. Он, разумеется, не боялся. Просто он не уверен, сможет ли он сдержать всё то, что давит на него и рвётся выплеснуться наружу.       Джордж сжал кончик презерватива и начал осторожно раскатывать его, удерживая основание члена большим и указательным пальцами. Его взгляд не отрывался от того, как скользкие пальцы медленно натягивали латекс на чувствительную кожу. Каждый преодолённый сантиметр приближал его к тому, что должно было произойти дальше. — Так, — произнёс Джордж, когда раскатывать стало уже некуда, и уставился на член в презервативе.       Смазки он выдавил больше, чем было необходимо, учитывая, сколько уже было на — и в — Лэнсе. Тому нравилось, когда Джордж методично растягивал его пальцами. На спине, на животе — он всегда был бесстыдно податлив для Джорджа; достаточно было самого лёгкого направляющего нажима, чтобы Лэнс охотно поддался в любую сторону. Эта мысль пульсировала в крови ощущением силы.       Теперь они были готовы. Подготовлены ко всему. Наконец-то.       Джордж поднял взгляд от своего члена на Лэнса. Тот игриво смотрел на него в ответ, подпирая лицо ладонью. Поза изгибала его тело, очерчивая лопатки, линии спины, ведущие к узкой талии, ямочки над аппетитными ягодицами. Ноги Лэнса были всё ещё широко разведены; одна согнута в колене и подтянута выше. Ступни были одеты в короткие, до щиколоток, носки.       Нежная дырочка Лэнса блестела, ища внимания, и Джордж наконец на нее посмотрел. Он больше не мог трусить. Он возьмет свой член в руку и вставит его в Лэнса. Прямо туда. Чтоб смотреть, как кольцо мышц сжимается и растягивается, и видеть, как член исчезает внутри. Почувствовать, как его тазовые кости встречаются с ягодицами Лэнса, когда он войдёт полностью. Жар его тела, давление внутренних стенок, возможность двигаться вместе, кожа к коже. Лэнс будет принимать каждый толчок, задыхаясь и жадно подстраиваясь под Джорджа. Наслаждаясь процессом. Желая его член.       Джордж крепко зажмурился, прогоняя это видение и понимая, насколько оно опасно. Если не будет осторожен, то кончит за секунду. — Ну что, битва века наконец кончилась? — сказал Лэнс и рассмеялся, широко улыбаясь и глядя на него игривым взглядом.       Джорджа будто перемкнуло.       Он оттолкнул руку Лэнса, которой тот подпирал голову, и крепко поцеловал его без языка, одной рукой зарываясь в волосы и приподнимая его лицо вверх. Лэнс просто поддался, извиваясь и послушно подстраиваясь под Джорджа.       Джордж отстранился, но руку из растрепанных волос не убрал, а дёрнул Лэнса чуть сильнее, чем, вероятно, ему было приятно. Глаза Лэнса оставались закрытыми; губы приоткрылись в безмолвной мольбе о новом поцелуе. Джорджу хотелось, чтобы он просто взял Лэнса ещё тогда, когда тот задал вопрос. Чтобы трахнул его сразу после слова «можешь». Вошёл без подготовки, грубо, и стёр эту ухмылку с его лица. Но, конечно же, всё нужно было сделать по уму.       Теперь он был готов. Он оставил Лэнса лежать на подушке в полном недоумении, с потемневшими глазами и всё ещё приоткрытым, ждущим ртом, и схватился за его согнутое колено, поднимая выше и раскрывая ещё сильнее. — Да, думаю, битва выиграна, — сказал Джордж и грубо вошёл в Лэнса, сразу до самого конца.       Эффект был мгновенным. Лэнс издал короткий уязвленный стон, вцепившись руками в подушку; его спина красиво выгнулась. Жар, податливость и бархатная мягкость его тела окружили Джорджа, будто расплавляя его в пламени. И он тут же понял: все его страхи были оправданы. Он совершенно не был к этому готов.       Он сразу же машинально вытащил член. От удовольствия заискрило в глазах. Лэнс тут же поднялся на колени, приняв удобную для Джорджа позу, и его поясница непристойно прогнулась вниз, а лицо утонуло в подушке. Джордж снова толкнулся внутрь, не в силах оторвать взгляд от того, как его член входил в чужую задницу.       Ощущения обрушились на него со всех сторон, лишая последних остатков контроля, пока он не превратился в один сплошной оголённый жадный нерв. Амбарная дверь наконец рухнула, и скаковая лошадь неудержимо и яростно помчалась на волю. Кровь грохотала у Джорджа в ушах, он оказался во власти первозданной животной похоти. Он прижал ладонь к лопатке Лэнса, вдавливая его лицом глубже в подушку, и начал трахать его, будто обезумев. — Джордж, — выдохнул Лэнс. Из-за бубнежа в подушку имя прозвучало почти как «Джож».       После этого Джорджу хватило всего трёх толчков, чтобы с вскриком и судорожным вдохом кончить, с треском проиграв эту битву.