Шаг за шагом.

Гвен.       Я устала.       ​​Серьезно, устала до невозможного, до ноющей ломоты в костях. Дорога от Далласа до Массачусетса заняла более двадцати шести часов, и всё это бесконечное время я провела сидя. Стоит ли говорить, что моя поясница горела адским огнем, а сумка, весившая от силы килограмма три, теперь оттягивала плечо так, будто в ней были все тридцать.       ​Всё, о чем я мечтала в данный момент, — это горячий душ и кровать. Хотя сейчас я без раздумий согласилась бы и на скрипучую раскладушку. Да что там, я готова была рухнуть прямо на коврик у двери, лишь бы наконец-то принять горизонтальное положение. ​      Вдобавок ко всему, таксист — мужчина лет сорока — целый битый час отчаянно пытался вывести меня на разговор. Он вещал буквально обо всём на свете: о том, как тяжела его работа, о своей необъятной семье из десяти человек и, конечно же, о том, что такси — это так, исключительно для души, а сам-то он очень большая шишка. ​      Усталость начала брать верх, и я почти что провалилась в сон, но, ощутив вибрацию в левом кармане, протерла глаза и достала свой мобильник. И... конечно, сообщение от Уолтера.       ​«Гвендолин, ты могла бы начать вести себя как взрослая девушка? Да, вчера мы повздорили, однако, дорогуша моя, это не повод срывать наши тренировки! Жду тебя через тридцать минут, не опаздывай». ​      Что? Повздорили?!       ​Я рефлекторно потянулась к запястью, надежно скрытому под широким кожаным браслетом. Там прятались уродливые багровые синяки — следы от хватки Уолтера. Вся моя спина тоже была «украшена» саднящими царапинами и кровоподтеками: последствие того, как этот мудак со всей силы швырнул меня о край стола в порыве ярости.       И, что делало ситуацию до абсурдного омерзительной: он впал в бешенство просто из-за того, что у меня начались месячные, и я попросила пару дней выходных. Прыгать тройной флип, когда от боли едва ли можешь стоять на ногах, — та еще задачка. Но волновало ли это моего милого — и, к счастью, уже бывшего — парня? Нисколько. Зачем ему думать о девушке, когда в голове пульсирует лишь одержимость Олимпийскими играми?       ​Я до боли закусила внутреннюю сторону щеки и принялась печатать ответ:       ​«Повздорили? Неужели? Тебе стоит сказать мне огромное спасибо за то, что я не пошла снимать побои, мой дорогой. А теперь, будь добр, отвали от меня раз и навсегда! Тренируйся с тренером Ллойдом, уверена, в обнимку вы будете смотреться просто очаровательно ;)» ​      И с нескрываемым наслаждением нажала на кнопку «Заблокировать».       ​Мне стало... чуточку легче. Такая, казалось бы, мелочь, а дышать сразу стало свободнее. От одной только мысли о том, как этот выродок сейчас багровеет от бессильной злости, мне хотелось пуститься в пляс прямо на заднем сиденье такси.       ​— Почти на месте! — громко объявил таксист, возвращая меня в реальность.       ​Я вынырнула из своих мыслей и посмотрела в окно. И действительно: машина уже подъезжала к знакомому дому, который я раньше в шутку называла «берлогой пещерных людей». Хотя... очень сомневаюсь, что за это время там хоть что-то кардинально изменилось. ​      Честно сказать, мне было жутко неловко сбегать именно сюда. Да, Брайар мне всегда нравился, и какое-то время я даже всерьез думала поступить в этот университет. Но сейчас... Боже, я же не виделась с парнями почти два года! И если мой брат примет меня без лишних вопросов, то что насчет остальных?       ​Недавно я узнала, что Логан нашел себе девушку, и была неимоверно рада за него! Уже двое из этой сумасшедшей компашки остепенились и покинули радиус опасности подцепить ЗППП. Но это также значило, что их девчонки наверняка постоянно зависают в доме и остаются на ночь. То есть, это уже плюс два человека на их территории. ​      А тут ещё и я свалюсь им как снег на голову.       Машина наконец-то остановилась, и, наскоро расплатившись, я выскочила наружу. Пальцы сами собой, до побеления костяшек, сжались на потертой лямке сумки.       ​Всё нормально, Гвен, выдыхай. Это же твои любимые мальчики. Тут безопасно... конечно, здесь безопасно.       ​Тяжело толкнув входную дверь, я переступила порог и шагнула в прихожую, насквозь пропитанную таким знакомым коктейлем запахов: терпкий мужской одеколон, мясная пицца, пиво и, кажется, коньяк. Я едва успела со вздохом облегчения сбросить с плеча свой неподъемный груз, как со стороны гостиной донеслись приглушенные смешки и незнакомый женский голос. ​      — Ты уверен, что нам нужно уходить так рано?       ​— Абсолютно, детка. У меня завтра утренняя тренировка, а тренер не терпит опозданий, — раздался в ответ тягучий, лениво-бархатный голос. ​      Я застыла на месте, словно подошвы моих кроссовок намертво приросли к полу.       ​Из-за угла плавной, до невозможности расслабленной походкой вырулил Дин, мать его, Хейворд Ди Лаурентис. На его губах блуждала та самая фирменная, до безобразия самодовольная ухмылка, пока он мягко, но весьма настойчиво выпроваживал к двери не одну, а сразу двух хихикающих симпатичных блондинок.       Он омерзителен. Просто невыносимо омерзителен! Серьёзно? Сразу с двумя? У этого парня вообще остались хоть какие-то моральные границы?       ​Я поспешно отступила в сторону, буквально вжимаясь саднящей спиной в стену прихожей, чтобы пропустить эту хихикающую процессию к выходу. В нос тут же ударил приторный шлейф сладких женских духов, который на мгновение перебил все остальные запахи в доме. Ногти так сильно впились в ладони, что, казалось, вот-вот проткнут кожу. ​      Спокойствие. Только, блять, спокойствие. Дыши, Гвендолин. Я морально готовилась к этой встрече все двадцать шесть долгих часов пути. Я готова. Точно готова. Или, по крайней мере, очень стараюсь заставить себя в это поверить. Дин.       Эта ночь была просто потрясной. Я бы даже сказал — абсолютно феноменальной. Две до безумия горячие блондинки и я. Мы не смыкали глаз до самого рассвета, делая жалкие пятиминутные перерывы разве что для того, чтобы перевести дух. Они ласкали себя, потом переключались друг на друга, а затем брались за меня. И, само собой, каждая из них по несколько раз успела поскакать на мне верхом, выбивая из меня последние остатки сил.       ​​Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. На часах маячило десять утра, и, признаться честно, я был выжат подчистую. Мое тело отчаянно требовало заслуженного отдыха. Поймите меня правильно: я всем сердцем (и, будем откровенны, своим членом) обожаю женский пол. Я готов ежедневно возносить хвалу всем известным богам за то, что женщины вообще существуют на этой планете. Но после хорошего, многочасового секса их присутствие начинало меня утомлять. ​      И дело вовсе не в них. Они не становились в моих глазах менее горячими или вдруг чересчур надоедливыми. Просто моя батарейка садилась в ноль. Мне физически требовался отдых, неприкосновенное личное пространство и абсолютно пустая кровать, чтобы перезарядиться, прежде чем я снова проголодаюсь по их теплу. Никаких долгих обнимашек — только я и сон.       Я поторапливал этих крошек к выходу, слушая их сладкое хихихание. Их хорошее настроение моя награда. Ведь как ни крути, чтобы обо мне не думали, но удовольствие девушек для меня на первом месте. Чтобы было приятно мне, должно быть приятно им.       Как только они скрылись за дверью, я обратил внимание на девушку, которая стояла у стены.       Я очень медленно, со смаком осмотрел её. Начиная с длинных, подкачанных ног, плотно обтянутых потертым денимом, поднимаясь выше, ненадолго задержав взгляд на соблазнительной открытой полоске живота. Затем скользнул к аккуратной, красивой груди и, наконец, поднялся к лицу. Должен признать — к охрененно красивому лицу. Выразительные серые глаза, точеные скулы, ровный носик и пухлые, манящие розовые губы. ​      Она точно не учится в Брайаре. Появись такая куколка в моём поле зрения, я бы её ни за что не упустил. ​      — Приве-е-е-тик, — мурлыкнул я, плавно подавшись ближе. — Заблудилась, красотка? Или ты ко мне? Если второе, то так и быть — ради тебя я с удовольствием поползу на тренировку совершенно обессиленным.       ​Девушка свела к переносице тонкие брови и громко фыркнула. ​      — Да ну? — закатив свои очаровательные глазки, она скрестила руки на груди. — Что ж, рада, что в этом мире хоть что-то стабильно. Даже если это тот факт, что ты всё так же думаешь исключительно своим членом, Дин Хейворд Ди Лаурентис. ​      Слова комом застряли в горле. На пару секунд я даже опешил, растеряв весь свой настрой.       ​Так, ясно, мы знакомы. Но вот беда, я совершенно не помню эту красотку.       ​— И чего сразу кусаться, а? Я всего лишь проявляю гостеприимство и...       ​— Дин, ты выпроводил своих подружек? Кстати, сегодня... — Гаррет, один из моих лучших друзей, вырулил из-за угла и резко умолк. Но лишь на долю секунды. — Гвенни!       ​Грэхем в пару широких шагов преодолел разделяющее их расстояние и сгреб девушку в охапку, прижимая к себе так крепко, что, казалось, сейчас переломает ей все кости.       ​Стоп. ​      Гвенни? В смысле... Гвен Грэхем? Та самая Гвенни?!       ​Быть того не может. ​      Я прекрасно помнил Гвен. Вернее, в моей памяти четко отпечаталась моя забавная, вечно огрызающаяся Красная Шапочка. Два года назад она была ниже ростом, с пухловатыми подростковыми щеками, постоянно пряталась в мешковатых футболках и огромных толстовках с логотипами старых рок-групп. А в ее волосах всегда мелькали ярко-красные пряди, из-за которых к ней и прилипло моё прозвище «Красная Шапочка».       ​Но девушка, стоявшая сейчас в объятиях Гаррета, не имела абсолютно ничего общего с тем бунтующим подростком. Как она вообще умудрилась так вымахать?! Куда делись вырвиглазные волосы и этот безразмерный шмот?       ​— Вы чего тут толпитесь, мужики? — в коридор вывалился Логан, лениво потягивая пиво из банки с самого утра, а следом за ним показался и Такер.       — Оу, не знал, что у нас с утра пораньше гости. — вставил Так. — Как зовут девушку?       ​— Вы издеваетесь, парни? — Гвен тяжело выдохнула и обреченно уронила голову на плечо брата. — Мне, может, включить тяжелый рок, чтобы до вас наконец-то дошло?       Ну конечно, рок. Красная Шапочка была просто сумасшедшей фанаткой тяжелой музыки. Нет, я абсолютно серьезен: после одного вечера бок о бок с этой девчонкой я мог без запинки перечислить поименно всех участников Queen, The Beatles, Nirvana и еще доброго десятка групп, о существовании которых раньше даже не подозревал.       ​А еще я прекрасно помнил, как она постоянно выкручивала свои колонки на полную мощность, заставляя стены трястись от басов, из-за чего Гаррет мгновенно сатанел и начинал ворчать на нее, как дряхлый сварливый дед.       ​— Рок? — Логан непонимающе выгнул бровь, едва не поперхнувшись пивом. Он прищурился, вглядываясь в её лицо, а затем внезапно просиял. — Да ладно?! Гвенни?! ​      — Сюрприз, — усмехнулась она и сделала шаг навстречу.       ​Логан, недолго думая, сунул банку в руки Такеру, крепко обнял Гвен и с радостным воплем закружил её по прихожей, пока она со смехом не заколотила ладонями по его плечам.       ​— Тебя же просто не узнать, мелочь! Колись, что ты с собой сделала? — воскликнул он, опуская её на пол.       ​— Это точно... — низко хохотнул Такер, медленно окидывая её взглядом, который мне вдруг почему-то совершенно не понравился. — Да и «мелочью» её язык уже не повернется назвать.       Я прочистил горло, делая плавный шаг ближе к парням, и натянул ту самую ослепительную улыбку, от которой моя милая Красная Шапочка раньше так очаровательно краснела. Она была по уши влюблена в меня, и, конечно же, я об этом знал. Будем честны: об этом знали абсолютно все в этом доме. И за пределами его тоже. ​      Как бы она ни пыталась скрыть свои чувства, получалось у неё это откровенно дерьмово. Гвен всегда заливалась краской передо мной, звонко смеялась над каждой моей шуткой (даже если она была объективно тупой), нервно кусала губы, случайно поймав мой взгляд, и при любой возможности старалась оказаться ко мне поближе. ​      Это было... мило. Правда, очень мило. Однако я прекрасно помнил, что ей всего семнадцать, а мне уже двадцать. И пусть разница в возрасте была мизерной, она в первую очередь была младшей сестрой Гаррета, а значит — ходячим, неоспоримым Табу. К тому же, я всё равно не мог ответить ей взаимностью, поэтому предпочитал делать вид, что в упор не замечаю её щенячьих восторгов. Мне просто не хотелось давать ей ложную надежду. ​      — Красная Шапочка, — бархатно протянул я, вторгаясь в их идиллию. — Неужто спустя целых два года глухого молчания ты всё-таки решила навестить нас?       ​— Не называй меня так! — её искренняя улыбка мгновенно испарилась, стоило ей только повернуться в мою сторону.       ​— Погоди, что значит «два года молчания»? Вы что, вообще не общались всё это время? — с непониманием нахмурился Логан.       ​— Нет, а вы что... общались? — возмущенный вопрос вырвался быстрее, чем я успел прикусить язык. ​      — Представь себе, — закатив глаза вновь, парировала Гвен. — Мы регулярно поддерживали связь. ​      Окей. Вот теперь я почувствовал себя по-настоящему униженным. Какого хрена? После того как Гвенни уехала, я писал ей пару раз, чтобы узнать, как у неё дела, но она ни разу не соизволила ответить. Потом я, конечно, еще вспоминал о ней пару раз, но в итоге просто решил, что на новом месте она нашла себе новую компанию, и наша старая банда ей больше не интересна. ​      Но, как оказалось, не интересен ей был исключительно... я?! Это звучит настолько абсурдно, что даже смешно.       ​— Мило, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как дергается желвак на скуле. — Так ты к нам надолго?       ​— Боже! — вскикнула Гвен.       ​Я напрягся, ожидая очередную ядовитую колкость в свой адрес, но она резко развернулась к брату. ​      — Гаррет! Только не говори, что ты их даже не предупредил?!       ​— Я... ну... — Гаррет виновато потер затылок, явно чувствуя себя идиотом. — У меня совсем вылетело из головы. Да и вообще, я думал, что ты приедешь только к вечеру!       ​— Ох, просто невероятно... — она тяжело вздохнула и потерла виски, словно у нее внезапно разболелась голова. — Ладно. Хорошо. Я вообще-то планировала у вас пожить какое-то время, у меня сейчас... непростой период.       ​На этих словах Красная Шапочка чуть запнулась, что заставило меня нахмуриться. Но она быстро взяла себя в руки. ​      — Но раз уж для всех, кроме этого гения, мой приезд — неожиданность, я не собираюсь вас стеснять и просто найду ближайший мотель.       ​Гвенни потянулась к своей огромной сумке, намереваясь поднять ее с пола, но Гаррет тут же перехватил потертую лямку.       ​— С ума сошла? — возмущенно заворчал он. — Никаких мотелей. Ты останешься здесь! ​      — Вот именно, — подал голос Логан, салютуя ей банкой пива. — Мы в любом случае тебе рады, Гвенни. Расслабься. ​      — Все мы, — веско добавил Такер. Он медленно повернулся ко мне и выгнул бровь. — Верно, Дин?       ​— Верно, — ровным голосом ответил я.       ​И, к слову, это была абсолютная правда. Как ни крути, но в свое время Гвен никогда не была для меня просто очередной глупой, влюбленной фанаткой, или как мы их называем — хоккейной зайкой — она была моей чудной подругой. Иногда бывает здорово просто... поболтать с кем-то ни о чем или зарубиться в приставку до красных глаз. В памяти помимо воли всплыли моменты, как она, азартно закусывая губу, разносила меня в пух и прах, а потом со звонким смехом обзывала главным лузером Брайара. ​      — Очаровательно, — абсолютно севшим голосом выдохнула Гвен. — Хорошо, тогда, может, кто-нибудь покажет, где я могу упасть? Желательно так, чтобы не шевелиться до завтра. Мне жизненно необходимо поспать. ​      — Да, погнали, мелочь, — Гаррет заботливо приобнял сестру за плечи, легко подхватив её сумку свободной рукой, и они быстро скрылись за углом коридора.       И что это, блять, было? Гвен.       ​Мы с братом поднялись на второй этаж и остановились у знакомой двери в самом конце коридора. Гаррет привычным движением толкнул её ногой, пропуская меня вперед, и, стоило мне переступить порог, как меня с головой накрыло теплой волной ностальгии. ​      Это была моя комната. Ну, или если быть до конца честной — бывшая подсобка, которую парни когда-то великодушно переделали специально для меня. Она была совсем крошечной, пространства хватало ровно на то, чтобы втиснуть сюда скрипучую кровать, потертый письменный столик со стулом и небольшой шкаф. Но на стенах... на стенах всё так же висели мои старые рок-плакаты. Губы сами собой растянулись в усталой улыбке. ​      Эту тесную каморку я любила куда больше, чем свою просторную комнату в отцовском доме. Здесь всегда было по-особенному уютно, безопасно, весело... и здесь всегда был... ​      Никто. ​      Хватит, Гвен. Просто прекрати. Только не сейчас.       ​Я сделала пару тяжелых шагов к постели и, даже не потрудившись скинуть кроссовки, рухнула на матрас лицом вниз, чтобы лишний раз не тревожить саднящую спину. Зарывшись носом в подушку, я издала тихий, блаженный стон.       ​Господи, это был настоящий рай.       Гаррет поставил мою сумку на стол и присел на край кровати, осторожно прогнув старый матрас под своим весом. Он протянул руку и медленно, почти невесомо, погладил меня по волосам. ​      — Рассказывай, — негромко начал он. — Что у тебя стряслось, родная?       ​От его мягкого, спокойного голоса и этих бережных прикосновений внутри что-то дрогнуло. Мне безумно хотелось разрыдаться, уткнуться ему в плечо и выложить всё как на духу. Но я не могла.       Меня душил жгучий, парализующий стыд.       Было невыносимо признавать, что я потратила целый год жизни на парня, который выстраивал вокруг меня клетку, контролируя каждый мой шаг. На парня, который бывал нежен лишь тогда, когда я соответствовала его прихотям. ​      И самое страшное — я не могла признаться, что ушла от Уолтера потому что он начал применять силу. ​      И это случалось не в первый раз. ​      Впервые он ударил меня по лицу, но следом так отчаянно просил прощения, что я — глупая, наивная девчонка — сдалась. Во второй раз, в приступе неконтролируемой ревности к обычному баристе, он сжал мой локоть так сильно, что на коже расцвели багровые пятна. А тот полет в край стола... он стал последней точкой в наших отношениях. ​ ​      — Ничего серьёзного, — с трудом выдавила я. — Просто Уолтер оказался не тем человеком. Мы слишком разные, и порой он бывал излишне груб. ​      — Груб? — голос брата тут же похолодел. — В каком смысле? Он... он тронул тебя? ​      Да, Гаррет, да! ​      — Нет, конечно, нет! — я издала нервный смешок. — Просто на словах. ​      — Он мне никогда не нравился, — с облегчением выдохнул он, расслабляя напряженные плечи. — С этим разобрались. А что насчет Дина? ​      — А что... с Дином? — я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимость. ​      — Брось, Гвенни. Ты посмотрела на него так, будто готова была прямо там вцепиться ему в глотку.       ​Дин... ​      Мысли предательски унесли меня на два года назад, на ту самую вечеринку. Дешевый алкоголь, льющийся рекой, въедливый запах табака, громкая музыка (поставленная мной), голоса присутствующих. И мой собственный взгляд, прикованный исключительно к одному слишком привлекательному блондину, которому разорвали футболку.       ​А потом...       ​О-о, нет! Даже вспоминать не стану! Дин Ди Лаурентис этого просто не достоин. Он эгоистичный, до тошноты самовлюбленный, избалованный богатенький сынок. Узнали бы все, какой он на самом деле, девушки бы обходили его за километр. ​      — Всё предельно просто, Гаррет: Дин — идиот. А непроходимые идиоты меня бесят.       ​— Но раньше вы хорошо общались. Я бы сказал, даже даже слишком. — недовольно произнес он.       Гаррет знал, что я была по уши влюблена в этого придурка. Конечно, знал. Да об этом вообще все вокруг знали! Но Гаррет также слишком хорошо знал и самого Дина, поэтому всегда остро реагировал на малейшую перспективу того, что мы можем остаться наедине.       Я могла без проблем часами болтать с Такером или зависать в компании Логана. Но только не с Ди Лаурентисом. И, если уж начистоту, учитывая богатый послужной список этого плейбоя, кто бы вообще посмел осудить моего брата за такую паранойю?       ​— Ой, ты бы меня еще в песочнице вспомнил! — фыркнула я. — Тогда мне было всего семнадцать, и твои друзья казались мне верхом крутости. А сейчас я выросла, Гаррет. И, как выяснилось, крутыми из вас остались не все. ​      — Ладно. — Гаррет поднялся с кровати. — Раз всё в порядке, я пойду. Отдыхай, Гвенни. А вечером закажем пиццу и как следует отметим твой приезд. Договор? ​      — Договор. ​      Он быстрым шагом вышел, тихо закрыв за собой дверь, и я наконец-то смогла полностью расслабиться. Напряженные мышцы разом обмякли.       Как же я ненавидела врать Гаррету! Он ведь самый близкий, самый дорогой мне человек. Но я также знала: узнай брат правду о том, что на самом деле творил Уолтер, он бы его просто убил. Я видела видео с того матча, когда Гаррет прямо на льду в кровь избивал парня из команды противника, и помнила, какими серьезными были последствия. Я не хотела, чтобы теперь из-за меня у него появились неприятности. ​      А Дин... О нем я тем более не могла рассказать. Их дружба вряд ли устоит после такого, а они ведь играют в одной команде, зависят друг от друга. Поэтому мне лучше держать рот на замке. ​      Сейчас главное — отдохнуть, набраться сил и найти работу. Тогда я смогу снять себе квартиру и буду вдали от всех, кто так сильно меня тревожит. ​      Я начну жить заново. Шаг за шагом.