Реставрация

Картинки к фанфику тут: Ао3: https://archiveofourown.org/works/85739891 Гуглдок: https://docs.google.com/document/d/1ixYTRcekQ3__G8lJjyyTHANVlKQr8PsvxkfJ7I066wc/edit?usp=drivesdk

***

– Тебе понадобятся силы, – сказал Кэл, отряхивая руки, – ты мне нужен в хорошей форме, так что отдохни напоследок, поешь и промой рану. На все про все – пока не рассветет. Брови Киарана сошлись в неуверенный излом, когда Кэл поднялся и прошел мимо него к рюкзаку. – Мистер Махелона… – Ты сказал мне определиться, – ответил тот на невысказанный вопрос. И, прежде чем вернуться к делам, закончил; – Я определился. *** Киаран ничего не ответил. Но Кэл отчётливо почувствовал, как напряжение между ними постепенно исчезает. Оно уходило из комнаты вместе с холодным воздухом – через щели и трещины старого дома, оставляя после себя тепло и искреннее сожаление. Слова помогают сделать это чувство легче, но не стирают его до конца. Оно всё равно остаётся – в ставших мягче голосах, в размеренных движениях, в осторожной внимательности друг к другу. В голове наконец-то была тишина. Больше никаких нашептывающих Кэлу параноидальных голосов. Он наконец-то слышал именно свои мысли и желания. Наконец-то увидел Киарана не облепленного своим страхом и подозрениями, любезно вскормленными Самайном, а просто таким, какой он есть, упрямым, напуганным, растерянным. Кэл больше его не боялся. Не боялся ответственности, которая ему предстояла вместе со своим решением. Той ответственности – которую впервые в жизни готов был принять и не испугаться. Он больше не сомневался. Теперь он определился. И Кэлу хотелось извиниться. И он извинился. С каждой секундой, проведённой в этой атмосфере, тихой и бытовой – пока они приводили вещи в порядок, искали вёдра для воды, – Кэл всё отчётливее замечал, как постепенно опускаются узкие плечи Киарана, а из глаз уходит злой блеск. Иногда тот украдкой бросал на Кэла взгляды – задумчивые, неуверенные, словно заново прокручивающие в голове всё сказанное. Тонкие пальцы больше не дрожали, но всё ещё оставались красными от вцепившегося в них холода. Почему-то взгляд Кэла каждый раз гипнотически цеплялся именно за них. Эти нежные белые руки вряд ли знали что-то страшнее обжигающе горячей кружки или острых краёв бумаги… До того, как попали в Глеаду. После всех откровений между ними, после осознания и искреннего сожаления обо всём, что происходило – Киаран будто стал в глазах Кэла объёмнее, приобрёл больше деталей. Теперь хотелось узнать о нём больше – о чувствах, прошлом или любой другой незначительной вещи. Какой у него любимый фильм, например, или бесят ли его песни Ребекки Блэк. Что угодно, наконец связанное не с его природой, а с ним самим. Почему-то именно это Кэлу теперь было нужнее всего. Присутствие Киарана не ощущалось ни тяжёлым, ни пустым – напротив, удивительно правильным. Будто Киаран и должен был находиться рядом. Рядом с Кэлом. И Кэл позволил себе наблюдать за ним, осознавая всё это, пока тот скрупулёзно перебирал запасы, стараясь лишний раз не тревожить раненое плечо (всё ещё болит?). Пальцы Киарана постепенно розовели от тепла и уже не были того ярко-алого оттенка, каким Кэл видел их совсем недавно. Это хорошо. Но рану всё равно стоило нормально промыть. Кэлу совершенно не хотелось проверять регенерацию Киарана на прочность и устойчивость к инфекциям. Так что как только они убедились, что хлипкая печка не захочет взорваться в их отсутствие – они направились к колодцу у дома Мойры, чтобы набрать воды. Точнее, это Кэл набирал и нёс. Киарану он не дал ничего тяжелее пары свитеров.

***

В маленькой отдельной комнате была широкая бочка где-то литров на двести. Кэл еле туда поместится, просто обольется набранной водой, а вот Киарана спокойно можно в неё окунуть. Комфорт конечно не домашней ванны, но уже приятнее чем поливать себя вёдрами. Сейчас главное тщательно промыть рану. Поэтому первым делом, как только вода нагрелась, Кэл отправил Киарана отмокать, а сам полез по рюкзакам собирать остатки аптечек. Все пять, что они привезли с собой, были на месте. И почему-то это скорее огорчало, чем радовало. Значит, ни у Джеммы, ни у Нормана – где бы они сейчас ни были – ничего из первой помощи не было. У Сайласа тоже: его комплект всё это время лежал в рюкзаке Кэла. Впрочем, у него хотя бы была нечеловеческая регенерация, хотя Кэл бы на неё всё не ставил… Вот как сейчас например, поэтому абсолютно без стыда, собрав всё необходимое, зашёл к Киарану в “ванну”, и стоили наверное постучать в хлипкую дверцу, потому что тот так резко повернулся, что послышался всплеск и он чуть не опрокинул себя вместе с бочкой на бок. – Эй-эй, аккуратно, за доп литры в джакузи придётся доплачивать. – посмеялся Кэл, останавливая рукой шатающуюся бочку с ценным содержимым. – Вы…Вы не могли постучать? – озвучил Киаран те же мысли и забавно съёжился, смотря куда-то мимо стоящего рядом Кэла. Ох уж эта юношеская робость. – Прости, забываю о межвидовой сегрегации. – Кэл потряс в руке аптечкой, давая понять, что пришёл по делу, а не смущать его. – И чего тебе стесняться? Ты же вроде “образ невероятной красоты”. Так что сделай вид, будто твой раб пришёл омывать ваше королевское высочество. Киаран бросил на него какой-то уж больно сильно обиженный взгляд. На комплимент это, конечно, было не очень похоже. Но всё же послушно отлип от стенки своей импровизированной ванны, подставляя худую спину. “Омывай, холоп. Разрешаю.” Хотя, судя по тому, как пацан снова весь сжался, несчастным невольником здесь считал себя именно он. Рана уже выглядела гораздо лучше, чем в тот момент, когда Кэл обрабатывал её впервые. Отёк всё ещё выделялся тёмным синяком, но будто просто не успевал сходить за скоростью с которой сращивался покров кожи. Подобное Кэл видел и на себе, день назад или сколько там уже прошло. Сейчас его собственный бок даже не напоминал про то, что за жесть с ним произошла буквально недавно. И есть вероятность, что даже шрама не останется. Чудеса. Но учитывая последствия этого чуда, это было первое и последнее использование этой фичи. Если у парня будет снова желание спасать Кэла подобным образом – он его вырубит заранее. Скорее всего, через пару часов, рана на плече Киарана уже начнёт рубцеваться, так что Кэлу оставалось только на всякий случай всё продезинфицировать. Он вымочил чистую ткань в антисептике и принялся аккуратно промокать плечо. Киаран едва заметно дёрнулся от прикосновения, но послушно сидел неподвижно, глядя на мутную гладь воды под собой, лениво дрожащую от дыхания и движений. Влажные волосы тёмными кольцами падали на лицо и уши, липли к скулам, и, наблюдая за этим, Кэл заметил остатки крови и грязи за ухом и в прядях у затылка. Видимо, Киаран просто не мог нормально дотянуться до этой стороны из-за раненой руки. Да и не видел толком, где именно осталась кровь. Рану лучше сильно не размачивать, поэтому голову ему приходилось мыть урывками – и работа, откровенно говоря, была проделана плохо. Бордовые капли скапливались на кончиках волос и стекали полупрозрачными красными дорожками по белой спине и острым лопаткам, на спине Киарана нету ни одной крупной родинки, так что выглядели эти дорожки как узор на мраморе а не на живой коже. Жуткая, но красивая картинка. Так что закончив с раной, Кэл машинально потянулся к шее, где у уха ещё оставались алые разводы. Он осторожно отвёл чёрные завитки волос, задевая пальцами нежную кожу шеи. Такая гладкая, казалось, что грубые пальцы Кэла могли её поцарапать. Киаран снова дёрнулся от этого прикосновения, но ничего не сказал и не возразил. В первый раз у Кэла не хватало ни сил, ни мыслей на какие-либо ассоциации – паранойя, страх и спешка слишком сильно застилали взгляд и чувства. Но сейчас, в тишине старого дома, без шепчущих в голове голосов, под звук капающей воды и гуляющего по комнатам ветра, снова глядя на худую спину с острыми гранями, Кэл всё-таки невольно провёл параллель с реставрацией картин или скульптур. Потому что, стирая грязь и обнаруживая под ней гладкую белоснежную кожу, влажно блестящую, он всё сильнее ловил себя на этом ощущении. Даже тёплый искусственный свет не делал её ни на тон теплее – кожа всё равно отливала холодом белого камня. И этот же свет, резкий, падающий сбоку, подчёркивал каждый выступ: заострённые лопатки, позвонки, выстроившиеся друг за другом, как жемчужные бусины. Делал тени глубже, и на их контрасте светлые участки кожи будто ярко светились. От этого невольно возникало чувство, будто Кэл ухаживает за чем-то очень дорогим и ценным – чем-то, что сама природа кропотливо вытачивала, создавая каждый угол тонкого тела. Вот такие ассоциации возникали у Кэла, когда он смотрел на эту неестественно идеальную кожу, на которой уродливым пятном выделялась рана. Словно капля тёмной краски, пририсованная каким-то вандалом лишняя деталь, кощунственно портящая всю картину. Её хотелось стереть, замазать белой краской, вернуть полотну прежнюю целостность любой ценой. На этой коже даже пор не было видно. На вид – точно камень, холодный и безупречно гладкий, но на ощупь она оставалась неожиданно мягкой и приятной. – М-Мистер Махелона?.. – неуверенно и явно смущённо спросил Киаран, резко возвращая Кэла из мыслей обратно в реальность. Он будто вышел из глубокого транса, и в реальность неожиданно вернулись звуки. Ему пришлось пару раз проморгаться, и только тогда Кэл обнаружил, что одна его рука лежит на узкой шее и плече, и большой палец методично скользит вдоль позвонков. Вторая – с зажатым куском ткани – так и застыла у чужого уха, чуть прикрытая прилипшими к коже чёрными волосами. Кэл замер, поймав самого себя. Он вообще-то не планировал и не собирался лапать мальчишку, но руки словно сами потянулись, гипнотически, абсолютно бессознательно. Кэл почему-то за ними не уследил. Блин. Даже немного стыдно. Но только немного. Захотелось как собака встряхнуть головой, возвращая концентрацию. И раз уж он взялся не только обрабатывать рану, но и отмывать пацана, то делать это надо нормально. Он зачерпнул ладонью воду и намочил всё ещё грязные волосы на затылке, запуская в них пальцы. На этот раз Киаран возмущённо повернулся к нему, но Кэл удержал его за здоровое плечо, не давая сделать движение слишком резким. Вода плеснула через бортик, чудом не окатив самого Кэла. – Что вы… – У тебя весь затылок грязный, ты не видишь и нормально не дотягиваешься. – перебил его Кэл. – Можешь, конечно, и дальше ходить с бордовыми сосульками вместо волос. Или я всё-таки помогу. Лицо Киарана было залито почти алым румянцем – и явно не только из-за тёплой воды. Он плотно сжал губы, пару секунд что-то обдумывая, а затем молча отвернулся обратно, пряча взгляд. Кэл счел это за согласие со вторым предложенным вариантом и спокойно вернулся к прерванному занятию. Осторожно перебирал мокрыми пальцами недлинные, но густые волосы, вымывая из них остатки грязи и крови. Непослушные кудри цеплялись за пальцы, путались, но всё же поддавались, позволяя себя расчёсывать. И уже спустя пару минут на них, даже без мыла, начал возвращаться блеск – особенно заметный на таких насыщенно-чёрных волосах. Джемма бы обзавидовалась. У неё в ванной стояло столько банок и склянок для ухода за кудрями, что Кэлу там банально негде было развернуться: он вечно что-нибудь сшибал и его собственный один единственный гель 50 в 1 там просто терялся. А тут – полил водичкой из бабкиного колодца, расчесал, и готово. Хоть сейчас снимай в рекламе кондиционера. Красиво. На этот раз Кэл не позволил себе слишком увлечься и остановился, как только красная вода перестала собираться каплями на кончиках волос и стекать по гипнотизирующей его мраморной спине. – Ну вот и всё, сеанс окончен. Обтирайся и на перевязку. – Излишне бодро сказал Кэл вытирая кофтой руки. Он собрал аптечку и открыл дверь, но Киаран с места не сдвинулся. Только опустился чуть глубже в воду, не задевая рану, чтобы та не размокла. – Д-да, сейчас приду…Я ещё немного погреюсь…Пока вода тёплая. – Киаран смотрел на круги воды перед ним, а уши были красные. Дно бочки скрипнуло от давления на неё босых ног. Кэл в последний раз мазнул взглядом по влажной бледной спине, острым плечам и вымытой им же чёрной макушке, после чего отвернулся, чувствуя, как внутри натянулось тёплое напряжение. – Не задерживайся. Мне тоже марафет навести надо. – сказал он слишком низко даже для собственного голоса, из-за чего пришлось коротко прокашлиться. После этого Кэл вышел, прикрывая за собой хлипкую дверь и отправился греть воду уже для себя. Он тоже чуть подольше помоется.