Стая в кедах

      Какаши смотрел в цифры сводной таблицы и понимал — у него завелась крыса. Экран монитора в полумраке кабинета казался прямоугольником белого огня, прожигающим глаза. От нескольких часов сведения отчетов взгляд потерял резкость, а цифры плясали, сливаясь в бесконечные ряды. Хатаке устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Под веками всё ещё плавали серые столбцы. Спина затекла каменной плитой, шея одеревенела, а правое плечо налилось свинцовой тяжестью — он слишком долго не менял положение, вжатый в кресло перед монитором.       Какаши любил свои бизнесы. Любил остро, почти одержимо, как когда-то в детстве любил строить из конструктора города, которые никто не просил. У Хатаке было три ветви: крупная сеть розничных магазинов продуктов «Белый Клык», одноимённые автомастерские с фирменным знаком — белым волком на чёрном фоне, — и строительная компания, запущенная год назад. На этом рынке всё было новым, конкуренция — злой и плотной, но строительство всегда оставалось его детской мечтой. Он хотел не просто возводить стены — он хотел оставлять след.       И хотя больше трудностей было именно на новом поприще, почему-то потекли остальные два бизнеса. Нетипично потекли. Систематически. Мерзко. Как будто кто-то методично, с хирургической точностью, перерезал по одному нерву. Какаши понимал: вероятность того, что под него копают, существует. И она становилась всё реальнее с каждой убыточной неделей.       Он тяжело вздохнул и наконец смирился с мыслью, пришедшей в голову ещё несколько часов назад: ему нужна помощь.       Он не любил просить. Не любил впускать чужих в свою систему. Но сейчас выбора не было.       Какаши сделал общий срез по всем направлениям, увидел, где требуются более глубокие и целенаправленные расчёты. Один он бы не справился. Не потому, что не хватало ума, — просто не хватало времени и свежего взгляда. И снова в голову пришла мысль, которая ему не понравилась: анализировать должен человек со стороны.       У Какаши были талантливые сотрудники. Многих он вырастил сам — с самых низких должностей, вкладывая в них свои знания, как в собственные проекты. Но поднимать панику было нельзя. Пока не случилось большого и очевидного оттока денег, только неприятные происшествия, которые слишком походили на тактику. Возможно, у него разыгралась паранойя. А возможно, кто-то действительно играл с ним в долгую игру. Как бы там ни было, надо было просто проверить. И ему нужен был кто-то, кто понимает систему так же глубоко, как он сам.       Какаши решил: надо связаться с Итачи. Учиха был давним другом, их связывало нечто большее, чем деловое партнёрство, — молчаливое уважение друг к другу и редкие, но тёплые встречи, где они могли позволить себе быть просто людьми, а не машинами для заработка. Итачи держал аудиторскую фирму с расширенными услугами. Они могли просто проанализировать бизнес и дать рекомендации, но также могли стать проектными исполнителями. Компания Итачи славилась тем, что ставила на ноги даже самый запущенный бизнес. О них ходили легенды — тихие, деловые, без лишнего пафоса.       Эта мысль принесла облегчение, и напряжение в плечах чуть отпустило. Он наконец начал собираться домой. В офисе уже никого не было, только тихо гудели серверы за стеной и мерцал индикатор на кофе-машине. Он скинул прозвон водителю, чтобы тот ждал у входа, поспешно привёл стол в порядок, погасил свет в кабинете и вышел в тёмный коридор, где шаги гулко отдавались от стеклянных перегородок.       Автомобиль мягко тронулся с места, и за окном поплыли вечерние огни Токио. Неоновые вывески, бесконечные ряды фонарей, силуэты высоток. Какаши смотрел на город, который строили другие, и в который раз подумал: «Я могу лучше».       Уже в машине он скинул Итачи сообщение: уточнил, может ли тот говорить по телефону. Спустя буквально пару секунд экран ожил — Итачи позвонил сам. На блокировке сразу же отобразилась общая фотография Итачи и Дейдары: оба улыбались друг другу, не глядя на фотографа, будто в кадре был только их собственный, никому не видимый разговор. Вот ведь бес, подумал Какаши, интересно, он заставляет это делать Учиху или тот сам, настолько поглощённый своим омегой, что уже не различает, где его воля, а где — желание Дейдары. Какаши поднял перегородку в машине, отделяя себя от водителя, и в салоне стало тихо, только мягко шуршали шины по асфальту.       — Какаши, привет. Чего там у тебя?       Если честно, альфа был рад услышать голос друга. Этот ровный, чуть прохладный тембр всегда действовал на него успокаивающе.       — Итачи… мне нужна помощь. — Какаши выдавливал слова, словно вытаскивал их из себя пинцетом. Он устал и не привык просить. Никогда не привыкал.       — Ты уверен, что по адресу, извращенец? Может, всё-таки какая-то омега будет лучше меня? — голос Итачи наполнился иронией, в ней слышалась усмешка, но не злая — своя, почти родная.       Какаши проигнорировал выпад. Он знал, что Итачи просто проверяет, насколько серьёзно всё на самом деле.       — У меня завелась крыса. — Он произнёс это ровно, почти безэмоционально. — Мне нужно проанализировать большой объём цифр. Крайне конфиденциально. И как можно срочнее. Деньги любые.       — И когда начинать? — интонация Итачи изменилась мгновенно. Исчезла ирония, осталась только деловая жёсткость, которую Какаши так ценил.       — Желательно завтра. — Сердце стукнуло чаще. Он чувствовал: всё не случайно, и реагировать надо немедленно.       — Воу… — Итачи замолчал. Пауза затянулась, и в ней слышалось размышление, расчёт, что-то ещё, чего Какаши не мог уловить. — Слушай… Мои все, включая меня, сейчас на проекте Хирузена. — Итачи вздохнул. — Сам знаешь, какая там махина.       У Какаши внутри всё провалилось. Холодная волна прошла от груди до кончиков пальцев. Итачи казался ему идеальным решением. Только ему он мог довериться настолько. До конца.       — Вообще… Какаши, есть один человек. — Итачи звучал странно. В его голосе появилась осторожность, почти нежность. — Если что, я бы ему свой бизнес доверил. Да и жизнь. — Он усмехнулся, но звучал абсолютно серьёзно. — Давай я узнаю, что у него и как, и сведу вас.       — Что за человек? — Какаши напрягся. Но если этому человеку доверял Учиха Итачи…       — Умино Ирука.       — Это кто? — выдавил Какаши после недолгого молчания, понимая, что имя ничего ему не говорит, а это само по себе было странно.       — Какаши. — Итачи заржал. — Ты как будто в другом мире живёшь. Погугли. Я пока ему напишу.       — Хорошо. — Всё происходящее нравилось Какаши всё меньше. Но выбора не было.       — Какаши, только не дури, хорошо? — Итачи звучал мягко, почти по-отечески. — Ирука в чём-то даже лучше меня.       — Ладно. — Какаши нахмурился и прервал звонок, пальцы сжали корпус телефона сильнее, чем следовало.       Чтобы кто-то был лучше Итачи в аналитике?       В машине стало тихо. Свет фар встречных машин скользил по салону, выхватывая из темноты его лицо — усталое, жёсткое, с острыми скулами.       Он поудобнее устроился на заднем сиденье и вбил имя в поиск.       Чёрт.       Омега.       Умино Ирука был омегой.       По телу прошла холодная волна, от затылка до пяток. Он выдохнул медленно, как учили на курсах по деловой коммуникации, и заставил себя продолжить.       Он решил сначала почитать об Ируке — факты, цифры, послужной список, — и только потом смотреть фотографии. Так безопаснее.       27 лет, не повязан, двое детей.       Просто прекрасно. Какаши скривился, как от зубной боли.       Но дальше было то, что повергло Хатаке в шок.       Умино Ирука руководил бизнесом Сабаку и Узумаки.       Вот это поворот.       Какаши сел ровнее, откладывая телефон и чувствуя, как внутри просыпается нечто, похожее на профессиональное любопытство, приправленное неясным беспокойством. В строительном мире о бизнесе Сабаку и Узумаки ходили легенды. Они изменили принципы подхода во всём — от выбора материалов до финальных дизайнов. Объединив компании, они создали монстра полного цикла: собственное производство материалов, разработка проектов, строительство. Им не нужны были внешние контрагенты — они были полностью независимы. Вся Япония хотела жить в домах, построенных ими. Потому что эти дома были логичными, удобными, выверенными до миллиметра. В них дышалось иначе.       Какаши помнил: их пример отдельно разбирали на курсах, которые он проходил перед тем, как влезть в эту сферу. Тогда он смотрел на их кейсы с холодным уважением профессионала к профессионалам. Теперь ему предстояло встретиться с одним из них лицом к лицу.       Водитель остановил машину у высотки, где у Какаши был пентхаус. Он поднялся в квартиру, стянул пиджак, ослабил галстук. Белая рубашка противно прилипла к спине — от духоты, от усталости, от странного внутреннего напряжения, которое он мог объяснить. Он прошёл на кухню, достал из холодильника ужин, разогрел — домработница приходила трижды в неделю и заранее всё готовила, расставляя контейнеры в идеальном порядке, который Какаши сам же и нарушал.       Он ел, почти не чувствуя вкуса, и читал.       А почитать было что.       Первое: Ирука Умино был знаменитостью в мире омег. Не потому, что был красив — хотя и это было тоже, — а потому, что стоял во главе огромного бизнеса, в котором альфы привыкли видеть только своих.       Второе: он всегда был с детьми. Какаши нашёл сотни фотографий — официальные мероприятия, деловые встречи, светские рауты. На всех Ирука держал за руки двух маленьких альф. Один — блондин с ярко-голубыми глазами, вечно улыбающийся, будто знал что-то, чего не знали взрослые. Другой — красноволосый, с зелёными глазами, серьёзный и настороженный, как маленький зверёк, который ещё не решил, стоит ли доверять этому миру. Между этими троими сквозила такая неприкрытая и искренняя любовь, что трудно было не очароваться.       Третье: у Ируки был образовательный проект. Целая академия.       Какаши провалился на сайт, и следующие полчаса исчезли, как мгновение.       Идея действительно была очень хорошей — это он не мог не признать. Дети со всей страны, независимо от возраста и положения семьи, оставляли заявку, проходили серию тестов — психологических, логических, творческих. И все получали возможность учиться. Если ребёнок был особенно талантлив, его направляли на расширенные программы.       Единственное условие для тех, кто выделялся: после окончания обучения пройти годовую практику в компании Сабаку и Узумаки.       На фоне бесплатного качественного обучения это казалось пустяком. Да и на самом деле было отличной возможностью для самих ребят — получить опыт в лучшей фирме страны.       Какаши не хотел признавать, но Ирука понравился ему. Не как омега — как личность. Проект академии впечатлил его до глубины души. Он искал подводные камни — и не находил. Обучение действительно было бесплатным. Он даже сам зашёл в форму заявки: минималистичный интерфейс, всего несколько полей, никакой рекламы, никаких «обязательных пожертвований».       Отзывы об академии Ируки были максимально тёплыми. Родители писали длинные благодарственные письма, дети — смайлики и восторженные посты. Ажиотаж был огромным. В последнем интервью Ирука говорил, что работает над расширением проекта, и в его глазах горел тот самый огонь, который Какаши видел у самого себя, когда брался за что-то новое.       А ещё Ирука был привлекательным.       Альфа внутри Какаши почему-то чувствовал себя максимально неспокойно. Где-то под рёбрами зарождалась вибрация — глухая, предупреждающая. Было видно, что омегу мало волнуют тренды, присущие большинству: соблазнительные тотал-луки, сложный макияж, провокационные позы. Ирука выглядел невероятно естественным. Свежим. Чистым. Одевался просто — хороший хлопок, нейтральные тона, минимум аксессуаров. И это ему безумно шло. Было в этой простоте что-то невероятно притягательное — уверенность, которая не нуждается в украшениях.       Какаши провалился в YouTube. Динамик телефона выплёвывал интервью, обзоры, фрагменты лекций. В основном там были ролики с аккаунта академии: краткие заявления Ируки, разъяснения по тем или иным вопросам. И серия подкастов, где Ирука вместе с мальчишками и детьми из академии ходил куда-то — в парк аттракционов, на мастер-классы по лепке, рисованию, танцам.       Он брал интервью у детей, расспрашивал про впечатления, про их мечты. И это превращалось в серии забавных, тёплых, абсолютно живых видео. В комментариях собирались родители — омеги и альфы, — и обсуждали каждый эпизод с особой теплотой, словно речь шла не о чужих детях, а об их собственных.       Какаши вздрогнул, когда телефон вновь зазвонил. Вибрация прошла по ладони, и он вдруг понял, что смотрит на экран уже несколько секунд, не отвечая.       — Какаши, Ирука готов помочь. Завтра он может быть у тебя в двенадцать.       — Откуда у него время на это? — Какаши и правда удивился. Отец-одиночка с двумя детьми, руководитель огромного бизнеса, основатель академии — и он соглашается на разовый проект?       — О, так ты научился пользоваться интернетом. — Итачи хохотнул. — Но если серьёзно, этот омега — помешанный.       В динамике послышались глухие удары и шипение: «Я тебе сейчас покажу помешанный!»       — Ай! Дейдара, прекрати! — Итачи явно перемещался, пытаясь уйти от ударов.       Какаши услышал от благоверного Итачи возмущённое «Он мой лучший друг!», а затем от самого Итачи, уже примирительно: — Хорошо-хорошо. Не помешанный — увлечённый.       Видимо, потасовка прекратилась.       Итачи продолжил: — Есть две вещи, которые Ирука любит больше всего: возиться с детьми и считать цифры.       Снова звук удара, сдавленный стон Итачи — и у Какаши перехватило дыхание от мысли, что там происходит, — и чьи-то пальцы явно вырывали трубку.       — Привет, робот. — Голос Дейдары пропитался льдом. Какаши почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Этого омегу он побаивался. Тсукури не переносил его — с тех пор, как Какаши не смог присутствовать на их свадьбе, и Дейдара до сих пор расценивал это как личную обиду. Прощать он не умел.       — Привет, Дейдара. — Голос Какаши прозвучал ровнее, чем он себя чувствовал.       — Не смей сомневаться в Ируке. Понял меня? Он лучший!— Дейдара шипел, как рассерженный кот.              — Хорошо.       — Каласо. — Дейдара передразнил его мерзким голосом и фыркнул в трубку, а затем вновь послышались звуки борьбы и передачи телефона.       — В общем… ты слышал. — Итачи вздохнул, наконец получив телефон обратно.       — Я понял.       — И ещё, Какаши. — Голос Итачи странно изменился. Стал мягче, осторожнее. — Ирука всё делает вместе с детьми. Работает — тоже. Так что будь готов: скорее всего, завтра он приедет к тебе вместе с ними.       — Почему? — Какаши и правда не понимал. — Есть же няни.       — Друг мой, — Итачи тяжело вздохнул. — Поверь мне, на то есть свои причины. В общем… будь готов.       — Окей. Спасибо, Итачи.       Какаши кинул телефон на диван, встал и подошёл к панорамному окну. За стеклом раскинулся Токио — сотни тысяч огней, миллионы жизней. Его собственный бизнес трещал по швам, в его жизнь входил странный омега, а в груди непривычно ныло, будто что-то внутри проснулось после долгой спячки и требовало выхода.       Он не понимал, что это. И это бесило больше всего.

***

      Следующее утро Какаши начал с попытки изучения Инстаграма омеги. Автоматически жуя завтрак — омлет, тосты, чёрный кофе без сахара, — он провалился в приложение.       Аккаунт Ируки был приватным.       Внутри что-то кольнуло. Разочарование? Нет. Что-то другое, более острое.       Хатаке решил зайти с другой стороны и открыл страницу Дейдары. Вот кто ничего не скрывал. Последний рилс был с Ирукой.       Deftones. Неожиданный выбор.       На видео оба омеги были абсолютно счастливыми — они извивались под звук голоса Чино Морено, закрыв глаза, растворяясь в музыке. Ирука был уже с макияжем, стрелки подведены чётко и дерзко, волосы заплетены в тугие брейды — видимо, Дейдара постарался. Тот обнимал Ируку со спины, уткнувшись подбородком в плечо, и записывал их на видео. Они знали все слова, качались в такт музыке, подпевали, пропадали. Выглядели они невероятно красиво и чувственно. Будто не существовало ни камеры, ни зрителей, никого — только музыка и они двое.       Альфа внутри Какаши снова странно зашевелился. Будто собирался выпустить волну — и коснуться омеги.       Хатаке оторопел. Он очень хорошо умел контролировать свою альфа-природу. С детства. С тех пор, как увидел, что сделало с отцом отсутствие пары.       Надо будет быть осторожным.

***

      Офис Какаши находился в деловом квартале. Высотное здание с панорамными окнами и строгим ресепшеном из чёрного мрамора. На каждом этаже — тишина и запах дорогого кофе, который никто не пьёт, потому что все слишком заняты.       В офисе он проверил отчёты, которые свёл вчера, и подготовил для Ируки отдельный ноутбук — чистый, без лишних программ, только зеркало всех документов и доступов.       Он стоял у окна, когда с ресепшен поступил звонок. Секретарша вежливым голосом спросила, можно ли впустить господина Умино Ируку.       — Да. — Какаши произнёс это слишком быстро. И сам это понял.       В 11:58 — на две минуты раньше назначенного времени — в коридоре послышался топот множества ног и приглушённый гул голосов. Детских.       Сердце ухнуло вниз и забилось чаще, без всякой видимой причины.       Омега вошёл в его кабинет, предварительно пропуская внутрь мальчишек. Он придержал дверь рукой, пропуская их вперёд, и это маленькое, естественное движение было наполнено почти осязаемой нежностью.       Какаши смотрел на этих троих — и внутри почему-то разливалось тепло, которое он не мог объяснить. Омега с детьми выглядел очаровательно. Все трое были в простых зелёных футболках и в одинаковых кедах Nike с галочкой в цвет футболкам. Какаши улыбнулся. У него дома стояли точно такие же кеды. Купил недавно, просто потому что понравились, — он любил зелёный.       Значит, стая, — подумал он. И почему-то эта мысль не оттолкнула, а, наоборот, что-то в груди расслабилось, довольное.       — Добрый день, Хатаке-сан. — Ирука слегка поклонился. — Это Наруто. — Он потрепал по волосам блондина, который немедленно улыбнулся, сверкая голубыми глазами. — А это Гаара. — Ласка досталась красноволосому. Тот кивнул, не улыбнувшись, но и не отстранился.       — Привет, старик! — выпалил Наруто.       — Наруто! — Ирука с ужасом посмотрел на него.       — А что? — Наруто и правда не понимал. — Ты чего седой?       Гаара молча улыбался, переводя взгляд с брата на Какаши и обратно, словно смотрел теннисный матч.       — Простите, Хатаке-сан. — Омега был страшно смущён, опустился на корточки перед детьми и взял их за руки. — Мы же с вами договаривались.       — Ну у него дурацкий ёрш на голове, папа! Ты что, не видишь? — Наруто шептал, но его громкий возмущённый шёпот был слышен во всём кабинете.       Какаши почему-то это всё не обижало. Было — дико смешно. И тепло. Устами младенца глаголет истина. Наруто и Гааре было лет пять-шесть, самый благодатный возраст, чтобы успеть сказать взрослым всё, что ты о них думаешь, прежде чем тебя научат врать.       — Я всё утро укладывал этот ёрш, чтобы выглядеть максимально идиотски. — Какаши сам не знал, почему решил поддержать маленького альфу. Слова вырвались сами, раньше, чем он успел их обдумать.       — Кхы-ы-ы-ы! — Наруто посмотрел на него и громко рассмеялся, заразительно, на весь кабинет. Гаара продолжал улыбаться, уже чуть шире.       И тут Какаши заметил то, что встревожило его больше любых детских слов.       Он не чувствовал запаха Ируки.       Совсем.       Два маленьких альфы обладали очень ярким следом — резким, неконтролируемым, как и положено детям, чья природа только просыпается и не знает границ. Ирука же будто отсутствовал в кабинете. Будто его и не было. Только тень на полу, только лёгкое движение воздуха, когда он двигался.       Тишина затянулась на пару секунд, и тут Гаара впервые подал голос.       — Этого не может быть.       Зелёные глаза внимательно смотрели за спину Какаши. Хатаке обернулся — и понял. Гаара смотрел на стол. Там, в углу кабинета, на отдельном столике из тёмного дуба, стояла модель Lego — экскаватор Liebherr R 9800. Полностью подвижная модель с управлением. Какаши собирал её неделю, матеря инструкции и механизмы, с головой уходя в процесс и забывая про ужин.       — Как вы собрали его? — глаза Гаары горели неподдельным интересом. В них исчезла вся настороженность, осталось только любопытство — чистое, детское, абсолютное.       — Если честно, это было долго и мучительно. — Какаши очень любил Lego, но эта модель потрепала ему нервы. Приводы не хотели вставать на место, и пересобирать пришлось несколько раз.       — А он правда управляется? У вас получилось сделать его подвижным? — Гаара даже сжал кулачки. В его голосе впервые прозвучала не осторожность, а надежда.       — Да. Хочешь посмотреть? — Какаши поманил его рукой. — Сейчас запущу приложение. — Он взял в руки телефон, нашёл нужную программу. Пальцы быстро заскользили по экрану.       Наруто и Гаара вопросительно посмотрели на Ируку. Тот всё ещё сидел на корточках, их глаза оказались на одном уровне. Увидев умоляющие взгляды детей, он кивнул.       Сам Ирука не мог отделаться от странного, липкого ощущения неловкости. Оно поселилось в желудке, как только он переступил порог кабинета.       Хатаке Какаши был красивым альфой. Это факт, не требующий доказательств. Ирука редко зависал на чужой внешности — у него были дела поважнее, чем рассматривать то, как свет падает на чужие скулы. Но почему-то, только зайдя в кабинет, он почувствовал странную тяжесть в груди. Будто воздух стал гуще.       Альфа был высоким — даже выше, чем казалось на фото, которые ему отправил Дейдара, не забывая напомнить, что альфа — дикий бесчувственный придурок. Широкие плечи, длинные красивые руки, и в то же время — какая-то хищная, опасная грация, как у зверя, который спит, но может проснуться в любую секунду.       Ирука одёрнул себя. Мысленно — за шиворот, как нашкодившего котёнка. Ему надо сконцентрироваться на рабочих вопросах. Он — профессионал. Он здесь, чтобы помочь. И неважно, что от одного только взгляда на этого альфу внутри разливается непонятное, давно забытое тепло.       Но Наруто, как всегда, внёс свои коррективы.       Сейчас Ирука наблюдал, как Какаши показывает мальчикам конструктор. Экскаватор наклонял ковш, открывал его, двигался вперёд и назад — послушно, будто настоящий. Хатаке рассказывал, как управлять им, что в наборе было больше четырёх тысяч деталей. Он говорил, что если они захотят, он может подсказать принцип сборки и даже показать крепления изнутри.       Все три альфы были полностью погружены в свой мир Lego. Шестерёнки, детали, приводы, приложение на телефоне, которое Какаши показывал им, держа телефон в широкой ладони.       Что-то кольнуло Ируку изнутри. Не больно — скорее, тоскливо, в районе солнечного сплетения.       Он любил мальчиков больше всего на свете. Больше, чем цифры, больше, чем академию, больше, чем память о родителях и опекунах, которую носил в себе, как незаживающую рану. Но сейчас, глядя на то, как они взаимодействуют с другим взрослым альфой, он понимал: этого он им дать не мог. Никогда не мог. Не потому, что не старался. А потому, что он — не альфа. Было в их общении что-то, недоступное ему самому.       — Если вы любите Lego, я могу принести вам конструктор. — Хатаке сам от себя не ожидал этого предложения, но у него в офисе правда была пара наборов. На всякий случай. Для переговоров с клиентами, у которых были дети. Или для себя. Для тех вечеров, когда не хотелось думать о цифрах.       Наруто завопил от восторга. Гаара просто внимательно смотрел на Какаши — долго, изучающе, как смотрят на взрослого, от которого зависит слишком многое.       — Тащи, что у тебя есть, седой старик!       Какаши почему-то было безумно смешно. Он кивнул Ируке и прошёл вглубь офиса, за дверь с табличкой «Не входить».       За ней оказалась небольшая комната без окон, с несколькими стеллажами. На них ровными рядами стояли коробки Lego. «Колизей» — слишком сложный и монохромный, да и Какаши хотел собрать его сам. «Звезда Смерти» тоже не подходила — подарок Итачи, который так и ждал своего часа.       «Валли и Ева». Идеально для их возраста.       Хатаке вернулся в основную часть кабинета и протянул мальчишкам коробку. Она изнутри шуршала плёнкой, в которой был упакован каждый пакет с деталями.       — Вот. Не знаю, нравится ли вам мультик, но конструктор должен быть хорош.       Гаара взял коробку в руки, посмотрел на изображение, и его глаза загорелись. Наруто заглянул через плечо брата, и на его лице появилась широкая, во всё лицо, улыбка.       Какаши уже понял: Наруто более открытый, Гаара не так быстро идёт на контакт. Но он видел, как загорелись глаза красноволосого при виде нового набора. Как он бережно, почти благоговейно, открыл коробку и начал доставать пакеты, раскладывая их в идеальном порядке — по номерам, по цветам. Это был не просто интерес. Это было что-то большее. Наконец дети занялись делом.       Ирука, конечно, взял с собой раскраски и их игрушки — на случай, если в офисе ничего не окажется. Но Хатаке предложил альтернативу, которую ничто не могло перебить.       — Спасибо вам, Хатаке-сан. — Ирука улыбался, глядя, как мальчишки устроились в углу на мягком ковре и начали потрошить набор. Пластиковые пакеты с деталями хрустели в их маленьких пальцах, а в комнате стало тихо — только шуршание инструкции, которую Наруто уже успел вытащить и начал изучать с выражением крайней серьёзности.       — Не стоит. — Какаши наконец мог полностью переключиться на омегу. — Я рад, что им нравится Lego.       — Вам тоже? — Ирука смотрел прямо на него, и альфе внутри Какаши очень захотелось окутать его волной, коснуться, проверить — откликнется ли. Хатаке едва тормозил себя.       — Да. — Какаши улыбнулся в ответ. — Я всегда хотел строить.       — Понятно. — Ирука кивнул. — Но я так понимаю, сейчас у нас иная задача.       Альфа отодвинул стул, помогая Ируке сесть. Жест вышел естественным, почти привычным, хотя Какаши никогда не отодвигал стулья для кого-то — он не ухаживал за омегами.       — Да. Давайте я введу вас в курс дела.

***

      Следующие полчаса пролетели незаметно. Какаши показывал Ируке свои сводные таблицы, объяснял, что его беспокоит. Умино быстро вникал, задавал точные вопросы, кивал, иногда слегка хмурился. Поделился мыслями, что видит невооружённым глазом — несколько подозрительных точек расхождения, которые Какаши сам не заметил, потому что сидел в цифрах слишком долго и уже не видел леса за деревьями. Уточнил, какие системы Какаши использует для выгрузки данных и есть ли на его ноутбуке эти доступы. Получив утвердительный ответ, кивнул, согласовал план действий — чёткий, пошаговый, без лишних деталей, — и приступил к работе.       Омега общался чётко, структурно, без воды. В его глазах горел искренний интерес. Он получал удовольствие от задачи — это было видно по тому, как он чуть подавался вперёд, когда находил очередную странность, как хмыкал, когда что-то не сходилось.       В какой-то момент Ирука собрал волосы в хвост — коротким, отработанным движением, закрутив резинку на затылке. Видимо, рабочая привычка. Какаши обратил внимание: шея у Ируки была длинная и изящная. Он увидел место, где — теоретически — должны располагаться железы омеги для метки.       И его залило горячей волной.       Альфа внутри на секунду вырвался из-под контроля. Рыкнул, потребовал, рванул вперёд. Какаши пришлось глубоко вдохнуть, сжать подлокотники кресла так, что костяшки побелели, чтобы успокоиться.       И тут.       Море.       Ирука пах морем. Так пахнет раннее утро на пустынном пляже, когда песок ещё холодный, а воздух прозрачный и острый. Неуловимая сладость стихии, природная свежесть, морская соль, ветер, который не знает преград.       Омега.       Его омега.       Альфа внутри Какаши рванулся вперёд, выпуская волны, взывая к омеге, моля о признании. Какаши почувствовал, как мышцы живота напряглись, как перехватило дыхание, как мир сузился до одной точки — вот этого человека напротив.       Но Ирука никак не реагировал.       Он продолжал считать. Слегка хмурился. Был полностью погружён в мир цифр.       Лёгкие Какаши горели огнём. Хотелось подойти. Встать за спиной. Прижать омегу к себе. Вдыхать, вдыхать, вдыхать — и больше никогда не выпускать.       Как это возможно — что омега не чувствует того же, что чувствует он?       И тут за спиной Ируки встал Гаара.       Маленький альфа пристально смотрел на Какаши зелёными глазами. В них плескалась невероятная злость — взрослая, тяжёлая, не по годам. Рядом встал Наруто. Его лицо исказилось — как у лисы в оскале, — и оба они сделали то, чего Какаши не ожидал.       Они оттолкнули альфа-волны Какаши. Так, что он почувствовал, как его внутреннего альфу опрокинули на лопатки и прижали к земле — грубо, безжалостно, как доминанты, которые не собираются уступать.       А затем запах Ируки исчез.       Просто исчез. Будто никогда и не существовал. Будто у него была метка, блокирующая всё — волны, запах, саму возможность контакта.       В комнате остались только запахи Наруто, Гаары и Какаши. Тяжёлый, насыщенный детский — и его собственный, сбитый с толку, растерянный.       Мальчишки держались за руки и довольно смотрели на него.       Никто из них ничего не сказал. Но Гаара сделал недвусмысленный жест — провёл пальцами у шеи. Расшифровывать не надо, было понятно: не лезь, убью.       Они ещё несколько секунд смотрели на Какаши — тяжело, прямо, не отводя взгляда. А потом вернулись к конструктору, как ни в чём не бывало.       В кабинете повисла тишина. Только шуршали детали Lego в руках детей и мягко гудел вентилятор на потолке.       — Я выйду. — Хатаке говорил хрипло, горло саднило. — Вы что-то будете? Чай? Кофе?       Ирука словно вынырнул из толщи воды. Посмотрел на Какаши — рассеянно, будто только что вернулся из другого измерения. Поморгал.       — Да… было бы неплохо. Кофе с молоком, без сахара. — И тут он слегка смутился, опустил взгляд, провёл пальцем по шраму на переносице — этот жест был в каждом видео, которое смотрел Какаши. — И какую-нибудь булочку, если можно. Там ещё пакет с едой для мальчиков… — Ирука действительно оставил рюкзак и пакет на диване, — ваш секретарь сможет подогреть?       Хатаке смог бы для него всё в мире.       — Да. Конечно.       Он захватил пакет и почти вылетел из кабинета, прошёл мимо секретарши, не глядя, мимо лифта — резко забежал в туалет, где никого не было.       Сполоснул лицо холодной водой. Ледяной. Такой, что перехватило дыхание.       Посмотрел на себя в зеркало.       Мокрые волосы прилипли ко лбу. Глаза были наполнены паникой — они смотрели растерянно и испуганно             Это был кошмар.       Его самый страшный кошмар сбылся наяву.       Он только что встретил своего истинного омегу.